Текст книги "Коварная одержимость (ЛП)"

Автор книги: Киа Кэррингтон-Рассел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

15

Моя рука замирает, когда я провожу золотой картой по электронному замку, и в тот момент, когда открывается дверь, слышу, как играет Фрэнк Синатра.

Ублюдок.

Я сразу понимаю, что это он. Вопрос лишь в том, в квартире ли он еще. Никогда не думала, что мои склонности к преследованию раскроются, а уж тем более, что объект моих наблюдений сам начнет играть в ту же игру против меня. Такое даже во сне не приснится.

Выпрямляю плечи, возвращая себе стальную выдержку. Я не позволю ему вывести меня из себя, и, кроме того, уже решила, что сменю тактику и проявлю готовность по отношению к Луке – хотя бы для того, чтобы узнать больше, и в итоге сбежать.

Я кладу пакет с продуктами на кухонный стол, прежде чем осмотреть гостиную. Пока никого. Тунец подходит ко мне, требуя, чтобы его покормили. Я беру его на руки и осматриваю остальную часть своей квартиры. Никого. Кажется, что, кроме музыки, ничего не изменилось.

Так я думала до тех пор, пока не зашла в спальню. Он каким-то образом снова взломал код, даже после того, как я его сменила, и когда я открываю дверь, у меня сводит челюсть.

Этот мудак изрисовал почти все фотографии. Все люди вычеркнуты из списка. Кроме него.

У него мания величия или что?

Телефон вибрирует, я смотрю на экран – сообщение с незнакомого номера.

Неизвестный номер: Не думал, что ты фанатка Фрэнка Синатры.

Теперь я сжимаю зубы так сильно, что боюсь их сломать. Он пробрался в мой дом уже второй раз.

Я вспоминаю предупреждение Дмитрия. По идее, я должна быть напугана. Должна быть в шоке. Но мне надоели эти игры. Я не сломаюсь только потому, что он возомнил себя кем-то вроде бога, у которого есть доступ ко всему, что я делаю или чем владею.

Однако, решимость не уменьшает моей яростной, кипящей ненависти к этому мужчине.

Впервые за все время меня переиграли.

Я, черт возьми, его ненавижу.

Я игнорирую его сообщение, возвращаюсь на кухню и начинаю искать консервы для Тунца. Насыпаю ему еду в миску.

Телефон снова вибрирует.

Неизвестный номер: Мне понравилось твое кружевное белье, но, само собой разумеется, ты не наденешь его для кого-то другого.

У меня руки чешутся разбить телефон о стену. Пока я не осознаю, что он, возможно, увидел фотографию в нижнем ящике комода. Я не хочу, чтобы он прикасался к моим драгоценным воспоминаниям. Он может забрать все, что угодно, но только не их. Когда я лихорадочно открываю ящик, фотография на месте. Это ничего не значит. Он мог буквально все перерыть и, скорее всего, так и сделал.

Блядь.

Я так сильно его ненавижу.

Вдобавок ко всему, он испортил мне жизнь и любовь к Фрэнку Синатре. Беру пластинку, собираясь выбросить ее в мусор. Но, открыв мусорное ведро, замираю, чувствуя, как дергается глаз.

Четыре коробки с «Твинки» валяются на дне.

Мудозвон.

Открываю шкафчик – пусто.

Яростно набираю сообщение и отправляю.

Я: Ты выбросил мои «Твинки»?

Неизвестный номер: Да. Они вредны для твоего здоровья. Я сделал тебе одолжение.

Теперь меня трясет от злости. Вломиться в мой дом, порыться в моих вещах – это еще ладно. Но выбросьте мои «Твинки», и увидите, как психопат внутри меня выйдет наружу.

На экране появляются три прыгающих точки. Он пишет еще одно сообщение. Лучше бы это были гребаные извинения, но не могу даже представить, чтобы Лука знал, как извиняться.

Неизвестный номер: И да, тебе нужна кофемашина получше и кофе более высокого качества. Я ожидал большего от женщины с итальянскими корнями.

Мне нужна пауза. Меня бесит, как много этот ублюдок уже знает обо мне. Моя мать была итальянкой, и, хотя я познакомилась с некоторыми деликатесами и бегло выучила язык, это было пределом моего знакомства с Италией. Никаких семейных поездок, никаких визитов на родину мамы.

И я уверена, что он уже все знает.

Печатаю ответ.

Я: У тебя что, работы нет? Или убийства твоя основная деятельность?

Неизвестный номер: Ну, у всех есть хобби, правда, моя маленькая сталкерша?

Я швыряю телефон на стол.

– Как же я его ненавижу! – Рычу от ярости. Меня тут же охватывает раскаяние по поводу моего бедного телефона, и, когда иду забрать его, я замираю.

Я ведусь на его игру.

До меня доходит, что он хочет, чтобы я ответила. Он хочет привлечь мое внимание.

Еще одно сообщение.

Неизвестный номер: Кстати, я бы настоятельно рекомендовал тебе не встречаться с подругами в пятницу.

Ублюдок. Даже не хочу спрашивать, откуда он об этом знает.

Кипя от злости, разрываю пакет с продуктами, радуясь, что по какой-то причине мне показалось отличной идеей купить еще одну коробку «Твинки», пока они были по скидке. Разрываю упаковку зубами и откусываю бисквитное пирожное, одновременно показывая средний палец и фотографируясь.

Отправляю.

В эту игру можно играть вдвоем. Но это не значит, что я полностью принадлежу ему. Или когда-нибудь буду.

Если я умру из-за этого, так тому и быть.

16

Я смеюсь, глядя на фотографию, которую она прислала. Дерзость затуманила ее рассудок. Я хочу сломить ее всеми способами, чтобы она полностью подчинилась мне.

На фоне играет классическая музыка, пока я просматриваю фотографии Ары, сделанные за последние несколько дней. Есть фотографии, на которых она встречается с друзьями за завтраком утром. Я знаю всех на снимке, и не ясно, что связывает ее с этими людьми. Она хорошо вписалась в свою роль и в город. Интересно, зачем ей эти подруги и отцовский бизнес, когда она явно здесь по каким-то другим причинам? Прикрытие для ее темных делишек?

Офис в особняке огромен, и его занимает мой брат Дарио, который нервно ерзает напротив меня. Не могу вспомнить, когда в последний раз мы с братом жили в одной комнате. Мне больше нравится моя квартира, в то время как Дарио предпочитает оставаться в семейном особняке. Так проще нам обоим. Я появляюсь здесь только по необходимости.

Лоренцо стоит у меня за спиной, а Дарио не по себе в моем присутствии. Он не проявляет интереса к фотографиям и, кажется, не узнал ее с той первой ночи, когда она переступила порог нашего особняка, воспользовавшись им. Моя челюсть сжимается при мысли о том, что Дарио прикасался к ней. Особенно когда эти маленькие ядовитые губки были явно созданы для моего члена.

– Когда Иван вернется? У тебя же, наверняка, есть дела поважнее в Италии, не так ли? – Наконец спрашивает Дарио. Он не из тех, кто умеет сидеть молча.

Я закуриваю сигару, откидываюсь назад и задумчиво выпускаю дым в его сторону.

– Ты узнаешь эту женщину? – Спрашиваю я, бросая ему фотографию. Его брови сходятся в замешательстве, но он берет фотографию и смотрит на нее, а затем на меня, приподняв брови.

Он проводит рукой по волосам. Перед ним фото Ары, выходящей из своего жилого комплекса.

– Нет. Ну, все возможно, но ты же знаешь, мне нравятся блондинки.

Я выпускаю больше дыма, подавляя гнев, поднимающийся от его небрежного ответа. Дарио, кажется, уловил перемену в моем настроении.

– Нет, я ее не знаю. А кто она? – Спрашивает Дарио.

Я смотрю на него так долго, что кажется, будто он собирается извиниться за что-то, сам не зная за что. Может, у нас и общая кровь, но я не испытываю к своему брату ни уважения, ни нежности. Он уже однажды сыграл на братских чувствах, и это обернулось огромным дерьмом, которое пришлось разгребать мне. Во всех смыслах он мой должник. Но раз за разом он дает слабину, спуская все на алкоголь и наркотики. Сколько бы не было попыток реабилитации, они всегда заканчивались неудачей. Он просто чертова обуза, вот почему я никогда не позволяю ему заниматься делами.

Однако в случае с Арой это личное. Она – очевидный кандидат, который может быть частью плана по краже моего груза, учитывая то, что мы нашли ее в моем семейном особняке. Не верю, что Александр Бароне осмелился бы пойти против нас. И его дочь явно не марионетка. Я убедился в этом вчера вечером, наблюдая за их взаимодействием. У них с отцом тоже свои нерешенные проблемы.

– Я здесь, чтобы навести порядок. Пока не разберусь, Иван останется в Италии, чтобы решать вопросы там.

Единственная причина, по которой Дарио хочет, чтобы Иван вернулся, заключается в том, что он позволяет моему брату делать все, что ему заблагорассудится. Если бы мой брат не был таким некомпетентным в торговле, переговорах и заключении сделок, мне не пришлось бы полагаться на бывшего заместителя моего отца. Хотя он уже давно мертв, и больше не может высказывать свое недовольство тем, что Дарио ничем не помогает нашему имени, я просто свел его влияние к минимуму.

– Порядок? – Дарио явно не понимает, о чем я. – Это как-то связано с этой женщиной?

– Нет. И никогда не приближайся к ней. Она моя.

Он вздрагивает от резкости моего тона. В прошлый раз я ожидал, что на наживку клюнет больше двух человек. Значит, что те, кто охотится за моим товаром, либо слишком осторожны, либо слишком хорошо знакомы с нашими методами. И это правильно, учитывая, что у меня есть мои Гончие, которые их поджидают. Пока что я вытащил из них немного информации, несмотря на свои любимые методы допроса. Последний из них орал так, что я смог выжать из него все до последней капли, но узнал только то, что у их лидера был легкий русский акцент.

Учитывая, что мы практически полностью вытеснили русских из города, значит, что они либо проявляют осторожность, либо на игровом поле появился кто-то новый. В любом случае, информация просачивается из моего окружения.

– Я могу что-нибудь сделать? – Спрашивает Дарио почти с надеждой.

Я тушу сигару.

– Вы друзья с Дмитрием Волковым, не так ли?

Он выглядит смущенным.

– Ну, мы пару раз зависали вместе, да. Не сказал бы, что мы прям друзья, но… – Тут до него доходит. – Почему ты думаешь, что он имеет к этому какое-то отношение?

Я пожимаю плечами. Он русский парень. Или, скорее, маленький принц, брошенный Братвой, которого я часто проверял, чтобы убедиться, что он не пойдет по стопам своего папаши. Но его связь с Арой нуждается в контроле.

– Мне нужно, чтобы ты рассказал мне о местах, которые он часто посещает, – требую я от своего брата.

Я мог бы сам найти информацию, но поиск займет несколько дней, а мне нужно быстрее. Я не из тех, кто устраивает формальные встречи, но, если и устраиваю, только по своей инициативе.

Дарио все еще в замешательстве, но кивает.

– Ладно. Я узнаю пару мест, где он бывает.

– Хорошо. Можешь идти, – говорю я, давая понять, что разговор окончен.

Он бросает взгляд через мое плечо на Лоренцо, который все это время молчит.

– Брат, пожалуйста. Клянусь, что уже не пью так много. В последнее время я чувствую себя намного лучше, и я действительно хочу помочь. Я знаю, ты ненавидишь меня, но, пожалуйста, подумай…

– Уходи. – Холодно отвечаю я, не скрывая ярости. Между нами возникает невысказанное воспоминание. С чего все это началось. Какой бардак он устроил. Его жизнь висит на тоненьком волоске, который я могу оборвать в любой момент. Если бы не я, он давно был бы мертв.

Дарио сглатывает, сжимает челюсть и молча уходит. Он знает правду – он дышит только благодаря мне. Ему повезло, что я вообще его терплю.

Мы с Лоренцо наблюдаем, как Дарио закрывает за собой дверь.

– Ты действительно думаешь, что Дмитрий Волков имеет к этому какое-то отношение? – Спрашивает Лоренцо.

Я беру в руки фотографию Дмитрия, входящего в офисное здание Aры. Я заметил их короткое взаимодействие на ужине, они явно были знакомы. Тот факт, что он пришел к ней в офис на следующий день – либо верх глупости, либо своего рода вызов, чтобы привлечь мое внимание. Даже он должен понимать: если я что-то называю своим, я не оставлю это без присмотра.

– Все возможно.

Мне нужно изучить все варианты и найти тот, который приведет меня к утечке информации.

Я беру телефон, ожидая очередного сообщения от Ары.

Ничего.

У меня сводит челюсть.

Я позабочусь о том, чтобы я был единственным, о ком она думает каждую секунду в течение дня.

И если единственный способ добиться от нее ответа – провоцировать ее…

Значит, так тому и быть.

17

Да он, блять, издевается?

Мой офис превратился в море черных роз, и все они ведут к моему столу.

Я прочистила горло, стараясь не показать, как мой голос дрожит. За моей спиной Лиам выглядит обеспокоенным.

– Я была на совещании всего час. Когда все это здесь оказалось? – Спрашиваю я, стараясь сохранить ровный тон.

– Как только вы ушли на встречу, мисс Бароне. Судя по всему, здесь тысяча двенадцать роз. Хотя я их лично не пересчитывал.

Я сжала челюсть так сильно, что почувствовала боль. Лишь бы не сказать что-нибудь лишнее.

– А еще на вашем столе записка и длинная черная коробка, – добавил он, почесывая затылок, явно не в восторге от того, что ему приходится сообщать об этом.

Внезапно я услышала резкий визг и чуть не споткнулась.

– Что, черт возьми, это такое? – Я наконец заметила черную клетку среди роз. Только не говорите, что он подарил мне гребаную птицу.

– Гиацинтовый ара, мадам, – с каким-то странным благоговением ответил Лиам.

Я уставилась на него с широко открытыми глазами.

– Ваш поклонник, видимо, любит экзотику, – попытался пошутить он, но тут же осекся, поймав мой взгляд, и снова прочистил горло.

Мой телефон завибрировал в кармане, и я, внезапно вспомнив, что держу в руках бумаги, неловко извлекла его.

Неизвестный номер: Я больше не хочу видеть, чтобы какой-либо мужчина дарил тебе розы. Тебе лучше держаться подальше от Дмитрия Волкова.

Я резко вдохнула, стараясь не взорваться от злости. Этот мужчина знает, как меня вывести из себя.

Ара: Cнова компенсируешь? И, черт возьми, птица?!

Неизвестный номер: Напоминание, что я люблю держать в клетке то, что принадлежит мне.

Сжав зубы, я повернулась к Лиаму.

– Ты, похоже, хорошо разбираешься в птицах?

Его глаза загорелись.

– Да, мы держали множество птиц на ферме, где я вырос.

– Отлично. Считай его своим. Сообщи всем, что они могут взять столько роз, сколько захотят. Если к концу дня что-то останется, выкинь все.

Лиам ошеломленно посмотрел на меня.

– Вы уверены? Эти попугаи очень дорогие, а розы…

Мой взгляд заставил его замолчать. Но когда он снова посмотрел на птицу, я заметила, как его глаза загорелись, словно он только что выиграл джекпот. Хотя бы один из нас нашел в этом радость.

Идя по дорожке из роз, я понимаю, что Лука пытается – и, возможно, успешно – вывести на чистую воду мое внутреннее безумие.

Я остановилась перед длинной черной коробкой с черной лентой. Под лентой была спрятана записка. Положив бумаги на стол, я взяла записку и развернула ее.

Сегодня вечером мы идем на ужин. Жду тебя внизу в семь.

ЛУКА

Записка смялась в моей руке, когда я потянула за ленту. Открыв коробку, я не сдержала недовольное шипение. Там лежало изумрудное белье с вырезами в самых неожиданных местах, усыпанное маленькими бриллиантами. Красиво, экзотично, дорого. Наверняка единственный экземпляр, если судить по бренду.

Я прикусила палец, оглядывая весь этот дурдом. Самый показной жест, который я когда-либо видела. Там, где другие женщины могли бы упасть в обморок от умиления, я бы скорее предпочла блевануть. Когда мой отец узнает, он наверняка захочет ускорить наше соглашение.

Черт с ним. Времени осталось мало, пора действовать радикально.

Я задумчиво посмотрела на белье.

Попугай снова пронзительно закричал, и это стало последней каплей для моих нервов.

18

Лоренцо замечает, как я в третий раз проверяю телефон, пока жду в машине. Хотя Лоренцо не посещает большинство моих корпоративных сделок и мероприятий, днем он выступает в роли моего водителя и всегда находится рядом. Сегодня был сумасшедший день: юридические сделки, фотосессия, интервью, куча дел. Но что меня отвлекало больше всего, так это желание испортить день одной маленькой гадюке. А она все еще не ответила на мое последнее сообщение.

Я начинаю понимать, что пытки бывают разные – не только кровавые. Падение Ары неизбежно, но мне доставляет удовольствие разрушать ее идеальный образ по частям. Один из моих людей, притворившись курьером, установил жучок в ее любимую статуэтку ягуара. С тех пор я с интересом наблюдаю за ее повседневной жизнью. Почти комично, как быстро она избавилась от черных роз и невыносимого попугая, которого я ей отправил.

Я знал, что розы будут ее раздражать, но орущий попугай должен был привести ее в ярость. Поправляю пиджак, ожидая ее. Она опаздывает на четыре минуты.

Лоренцо открывает дверь, и вот она – Ара, садится на заднее сиденье рядом со мной. Ее аромат орхидей наполняет машину, и мои ноздри невольно раздуваются. В очередной раз убеждаюсь в разрушительной красоте этой дьявольской сталкерши с изгибами, которые мучают любого мужчину, но особенно меня.

– Ты опоздала, – укоряю ее.

– На самом деле, я и так ушла с работы раньше. И уж кто-кто, а ты должен знать, – отвечает она с вызовом.

Я ухмыляюсь. Несмотря на ее нежелание, замечаю, что она поправила макияж. Знаю, потому что видел, как она это делает. Но что я пока не выяснил – надела ли она то зеленое белье, которое я велел надеть.

Кладу руку ей на колено и слегка сжимаю. Ее дыхание сбивается.

– Тебе понравились мои сегодняшние подарки?

Она смотрит в окно, старательно избегая моего взгляда.

– Не могу поверить, что стала самой счастливой девушкой на свете, – саркастично бросает она.

Я улыбаюсь, хоть она на меня и не смотрит, но ее дыхание снова предательски сбивается. Хоть Ара и не признается, но тело говорит за нее – она меня хочет. Моя рука скользит выше по ее бедру, и она наблюдает за этим движением с холодным расчетом.

– И что моя шлюшка готова сделать, чтобы выразить свою благодарность? – Спрашиваю я, сжимая ее бедро сильнее.

На ее лице появляется хитрая улыбка.

– Не думаю, что многие мужчины пойдут на такие усилия, чтобы получить благодарность от своей шлюхи.

Мои пальцы впиваются в ее внутреннюю поверхность бедра, а член дергается при мысли о том, как я могу причинить боль этой маленькой гадюке и заставить ее умолять о большем.

Потому что я заставлю Арабеллу Бароне умолять.

– У некоторых лучше получается работать ртом, чем у других, – произношу я с усмешкой.

– У некоторых аппетит слишком слабый, – отвечает она с тошнотворно-сладкой улыбкой. В ее взгляде плещется яд.

Я ухмыляюсь.

– Большинство женщин были бы благодарны за мое внимание. Даже посчитали бы себя удачливыми.

Из ее уст вырывается темный, надменный смех.

– Ты ведь понимаешь, что ты психопат?

– Психопат, к которому, нравится тебе или нет, ты испытываешь влечение.

Она подавилась еще одним смешком.

– Мечтай.

Ара смотрит на меня настороженно, пока я запускаю пальцы в ее волосы и медленно начинаю тянуть их назад.

– У тебя есть свои сигналы, – начинаю я, наклоняясь ближе, – Когда твой пульс учащается. Пальцы всегда слегка подгибаются, будто ты сдерживаешься, чтобы не схватить меня. – Мой горячий выдох касается ее шеи. – И дыхание сбивается, когда ты чувствуешь, что я вот-вот тебя коснусь.

Она испускает вздох, когда я провожу рукой по ее бедру, чтобы добраться до трусиков. Вместо них меня встречает ее влажная киска.

Я ухмыляюсь еще шире.

– Ты надела мой подарок, – мои пальцы скользят по ее клитору, и я наблюдаю, как ее тело разрывается между ненавистью и желанием.

– У меня не было выбора, – тяжело дыша, шепчет она.

– Умница, – шепчу я, вводя палец в ее влагалище. Когда она резко вздыхает, мои губы накрывают ее. Я поглощаю ее. Все, что есть в этой женщине, я хочу. Я заставлю ее принадлежать мне, сломаю ее. Исследую каждую ее грань, внутри и снаружи.

Я ввожу второй палец, и она стонет, заливая мне руку. Мой член ноет от напряжения, но когда она пытается дотронуться до него, я резко дергаю ее за волосы.

– Не сейчас, дорогая. Это только закуска.

– Разве не этого ты хотел? – Спрашивает она, ее голос почти умоляющий.

Я снова улыбаюсь, касаясь губами уголка ее рта.

– Если ты думаешь, что я хочу только секса, ты ошибаешься. Я хочу трахать тебя так, чтобы единственным, что ты знала, было мое имя. Трахать утром и ночью, даже когда ты спишь, пока не выжгу тебя из своего сознания. И ты будешь, блять, умолять об этом каждый раз.

Я медленно кружу пальцами по ее чувствительному бугорку, и ее ноги начинают дрожать. Она так близка к оргазму. Такая, блять, красивая.

– Лука, – шепчет она.

Мое имя на ее губах что-то делает со мной. Я хочу впиться в ее рот, заставить ее мозг взорваться от экстаза. Но вместо этого я убираю пальцы, находя в этой жестокости не меньше удовольствия.

Ее глаза резко открываются, а я поправляю свой напряженный член.

– Ты, блять, серьезно? – Спрашивает она, в ярости.

Я облизываю пальцы, ее вкус возбуждает мой член до безумной боли.

– У нас еще ужин впереди, дорогая.

Она тянется к моим брюкам, но я сплетаю наши пальцы, прижимая ее руку к бедру.

– Ты научишься быть хорошей девочкой. А пока просто сиди.