Текст книги "Сердца небес (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Вилтчер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Он даже моложе меня.
У меня не должно быть шкалы того, чья смерть шокирует меня больше, но что-то в выражении его лица переворачивает мой желудок. Этот парень невиновен. Он умолял сохранить ему жизнь, прежде чем кто-то другой украл ее у него.
– Мисс Миллер!
Детектив Питерс врывается через двойные двери позади меня, громкий шум заставляет меня закричать. Один взгляд на мое лицо, и он в одно мгновение оказывается рядом со мной.
– Что случилось?
– Тело, – выдыхаю я.
– Где? – спрашивает он оживленно. Похоже, он не удивлен. Детектив вытаскивает оружие, когда я указываю на стол дрожащей рукой. Он наклоняется, чтобы посмотреть самому.
– Дерьмо.
Он немедленно начинает выкрикивать короткие, резкие фразы в скрытый рупор.
– Немедленное отступление. Операция поставлена под угрозу. Нужен локдаун. Подозреваемый все еще на свободе.
Подозреваемый?
– Детектив, что происходит?
Он оглядывается на меня. Презрение на его лице вызывает у меня желание убежать и спрятаться.
– Похоже, ваш парень вернулся в страну, милая. У меня снаружи еще четыре трупа. Пять, включая его, – он кивает головой на тело за столом.
Я чувствую, как цвет окрашивает мои щеки.
– Но я вам уже говорила раньше, я не…
– О, прекрати нести чушь, Ив, у меня больше нет на это времени! – сердито кричит он на меня. – Это не какая-то сказка в Диснейленде, в которой ты живешь. Мужчина, которого, как ты думаешь, ты любишь, – чертов дьявол!
Прежде чем могу остановить себя, тянусь пальцами к своему ожерелью.
– Кровавые отпечатки пальцев Сантьяго повсюду на этих убийствах, – он останавливается, чтобы сделать резкий вдох. – Мы подобрались к тебе слишком близко, вот в чем дело? Это что, своего рода предупреждение?
Он пристально смотрит на меня, и я знаю, я просто знаю, что Данте стоит за этим.
– Возвращайтесь в бальный зал, – приказывает он, протягивая руку, чтобы снова заговорить в микрофон. – Оставайтесь там, пока не прибудет подкрепление.
Я отшатываюсь от него и снова выхожу в коридор, двери за мной захлопываются. Я слишком оцепенела, чтобы плакать. Действительно ли я в таком бреду, каким его изобразил детектив Питерс? Не слишком ли поздно? Неужели я навсегда потеряла Данте в его тьме?
Я почти у входа в бальный зал, когда впереди слышу шум. Я останавливаюсь, чтобы прислушаться. Снова раздается шум. Это слабый стук, доносящийся из двери слева от меня, как будто кто-то пытается привлечь мое внимание.
– Детектив Питерс? – зову я нервно.
Внезапно позади меня движение. Порыв холодного воздуха ударяет мне в затылок, когда темная тень заполняет коридор, а затем большая рука зажимает мне нос и рот. У меня есть краткий миг чистейшей, острейшей ясности, прежде чем тошнотворно пахнущий химикат поражает мои глаза и горло.
Этот запах смешивается с тем же насыщенным мужским ароматом, который преследует мои сны, и когда я изо всех сил бью в ответ, то натыкаюсь на знакомую стену твердых мышц. Я сопротивляюсь сильнее, выворачивая плечи, чтобы освободиться; в ярости от того, что он подчиняет меня таким образом. Но это никуда не годится. Я все глубже и глубже падаю в пропасть.
– А теперь спи, мой ангел, – слышу я, как он напевает, когда мои конечности становятся слабыми и тяжелыми, и я на грани потери сознания. – Я клянусь, что наше настоящее воссоединение будет намного слаще, чем это.
Глава 5
Данте
Джозеп сидит, ожидая меня на погрузочной площадке. Руками крепко сжимает руль, двигатель работает на холостом ходу… Я знаю, что позже он устроит мне за это серьезную взбучку. Остальные мои люди действовали по плану. Две машины направляются на конспиративную квартиру в Новом Орлеане, чтобы ждать дальнейших инструкций по доставке Луки Иванова. Остальные сели на первый из двух моих частных самолетов и возвращаются на мой остров.
Когда Джозеп видит, что я выхожу из здания, он выскакивает из машины и рывком открывает дверь. У нас есть тридцать секунд, если что. Иванов уже объявлен в розыск, тела обнаружены, и подкрепление ФБР уже в пути. Был отдан приказ ввести локдаун во всем районе, но федералы всегда тянут время с такого рода дерьмом. Если повезет, мы останемся впереди игры и вернемся в центр Тихого океана до конца ночи.
Я наблюдаю, как он скользит взглядом по лежащей без сознания Ив, когда я осторожно укладываю ее поперек заднего сиденья. Джозеп никогда этого не скажет – он бы не посмел – но я знаю, что он заботится о ней почти так же сильно, как и я, особенно после всего, что произошло в прошлом году. Она не просто помогла спасти мою жизнь. Она спасла и его тоже.
– Ты использовал десфлуран на ней? – он говорит так, словно я отрезал ему член.
– Если федералы нападут на нас, то повсюду будут летать пули. Это к лучшему.
– Я думал, ты сказал…
– Просто увези нас отсюда, – говорю ему, залезая в машину, после нее.
На холоде мой ангел – восхитительный клубок тонких бледных конечностей. Я не могу удержаться, чтобы не посадить ее на колени и прижать к себе, пока Джозеп хлопает дверью. Я поставил под угрозу всю операцию, вернувшись за ней, но был дураком, думая, что мои личные сообщения помешают нашему воссоединению. Мы были в разлуке слишком долго. Я тону в грехе без нее.
Простит ли она меня за то, что я снова ее похитил? Я почувствовал ее гнев и негодование в тот момент, когда она поняла мои намерения, но я устал давать ей выбор. Оставить ее здесь в прошлом году было ошибкой. К черту ее родителей. С ними нет никакой надежды. Этот корабль отплыл и затонул без следа. Отныне я – единственная семья, которая ей нужна, и если она будет сопротивляться мне в этом, то я вытрахаю в нее это по-своему.
И я буду наслаждаться каждой чертовой минутой.
Я не могу удержаться, чтобы не уткнуться лицом в ее шею и наполнить этим запахом свои легкие. Я не верю в существование рая, но если бы верил, то там пахло бы вот так. Нотки цитрусовых, красного вина и неповторимый аромат Ив Миллер… Все, что есть хорошего и истинного в этом моем запутанном существовании.
Джозеп жмет на газ, и внедорожник рвется вперед. Я притягиваю Ив еще ближе к себе. Я хочу попробовать ее на вкус, скользнуть языком между этими мягкими, розовыми губами. Если бы я мог забраться в нее, я бы так и сделал, но трахать женщин без сознания никогда не было моей темой. У нас будет достаточно времени для этого позже, когда она хорошо отдохнет и придет в себя.
Мы выезжаем на автостраду и направляемся на юг, ниже предела скорости, в то время как поток воющих полицейских машин проезжает мимо нас в противоположном направлении. Прямо над нами раздается низкий монотонный гул полицейского вертолета, но мы уже в нескольких минутах езды от ангара. Снова выйдем сухими из воды.
– Набери Петрова, – говорю я Джозепу.
– Ну что там? – русский отвечает после первого гудка.
– Дело сделано, – я произношу эти слова с толикой гордости.
Есть причина, по которой моя команда лучшая. Мы хорошо поработали сегодня вечером. Ни один человек не погиб и не пострадал. Мы вошли, сделали что требовалось, и мой ангел снова в моих объятиях.
– Иванов?
– Я свяжусь с тобой, как только мы поднимемся в воздух, чтобы организовать его доставку.
– Отлично.
Я слышу удовлетворение в его голосе. Не хотел бы я оказаться на месте Иванова в течение следующих двадцати четырех часов. Человек, который не нравится Петрову и его Братве, умирает сто раз тяжелее.
– Я отключаюсь от сети до следующего этапа операции, – говорю ему.
– Как мне с тобой связаться?
– Тебе не нужно. Я позвоню, когда буду готов.
– А если я узнаю что-нибудь полезное от Иванова?
– Напиши Грейсону. Он сразу же ответит.
Наступает пауза.
– Ты уклоняешься от ответа, Сантьяго. Правильно ли я понимаю, что ты не мог уехать без нее? Было ли это обоюдным решением? Ты знаешь, что это еще больше втянет ее в это дело. Сегодня вечером ты украл ее у «хвоста» ФБР. Это будет выглядеть не очень хорошо…
Я встречаюсь взглядом с Джозепом в зеркале заднего вида. Я вижу, что он думает так же, как и Петров. К черту их обоих. Я свое отбыл. Ив все равно знает, что я эгоистичный ублюдок-убийца. Она принимает худшее во мне, потому что верит, что в моей душе осталась капля добра. Это неуместное убеждение, но все же.
– Как я уже и сказал, я свяжусь.
– Понятно. Приятного вам воссоединения.
Не ответив, кладу трубку.
Именно это я намерен сделать.
* * *
Полчаса спустя мы поднимемся в воздух. Никаких задержек в последнюю минуту или неприятных сюрпризов. Это было легко. Слишком просто… Тем не менее, мы можем наслаждаться успехом в течение пары часов, пока не приземлимся на моем острове и не начнем планировать следующий этап нашей операции.
Ив все еще без сознания. Как только мы оказываемся в сотне километров от Майами, я несу ее в спальню в задней части самолета. Я борюсь с желанием раздеть ее и порадоваться обнаженному телу, но знаю, что должен быть терпеливым. Положив на кровать, укутываю ее одеялом. Мне нужен холодный душ и пять минут с моим кулаком, чтобы унять жар желания.
Я встаю, чтобы уйти, но потом передумываю. Скользнув рукой под ее затылок, я убираю заколку с волос, выпуская копну темного шелка на белую наволочку. Ее волосы длиннее, чем я помнил. Она не подстригала их в мое отсутствие, и по какой-то причине меня это радует. Ив выглядит сногсшибательно, с такой бледной и чувственной кожей и этими длинными темными ресницами, веером падающими на щеки. Она – спящий ангел. Единственная женщина, которая может умерить худшие проявления моей порочности. Но только если я не уничтожу ее первым.
Оставив Ив отдыхать, я возвращаюсь в переднюю часть кабинки. На столе перед Джозепом стоит полбутылки бурбона и пустой стакан. Я сажусь и наливаю себе двойную порцию, прежде чем взглянуть на его ноутбук.
– Проблемы?
Он пожимает плечами. Я жду уточнения, но в свою сторону получаю мимолетный взгляд его стальных синих глаз. Джозеп – немногословный человек. Зачем произносить слова, когда эти глаза говорят все за него? Я сразу же читаю между строк. Он все еще зол на меня за то, что я так поступил с Ив.
Первая порция алкоголя обжигает мое горло, но после следует вторая. Я наклоняю голову, чтобы лучше видеть, над чем он работает. Изображения на экране представляют собой лабиринт неразличимых коридоров – зернистые, черно-белые, малоподвижные. Пока я добирался до Ив, он был занят взломом резервной системы безопасности «Ридженси». Основную мы уже уничтожили. Мы намеренно нацелились на Иванова в месте, где нет камер, но мое решение в последнюю минуту вернуться за Ив было не так хорошо продумано. Просто еще один пример, как ее необъяснимая сила заставляет меня терять всякий здравый смысл.
Я наблюдаю, как он просматривает и удаляет кадры, в которых я появляюсь, работая быстро, прежде чем федералы доберутся до записи. Их не так уж много. Я заранее знал ракурсы камер, поэтому по большей части держался вне кадра, по возможности избегая прямого воздействия. Кадры переключаются на лобби, и мое внимание привлекает одинокая фигура.
– Стоп. Назад.
Он отматывает, и мы вместе молча наблюдаем, как в нижней части кадра появляется черная фигура в маске, подходит к стойке регистрации, достает пистолет и стреляет мужчине в голову.
– Боже, – Джозеп нажимает на паузу.
– Воспроизведи снова.
Мы наблюдаем за разворачивающейся сценой во второй раз. Холодный, расчетливый… Осмотрительный.
– Профессионал, – бормочет он, вторя моим собственным мыслям. – Не наш. Все держались под контролем и следовали расписанию. Все, кроме тебя.
Вот оно. Насмешка, которой я ждал.
– Просто включи этот момент еще раз, черт бы тебя побрал, – говорю я ему. – Нет, подожди…
Ив появляется в поле зрения камеры рядом со стойкой консьержа. Она идет по диагонали экрана к стойке регистрации. Я сжимаю челюсть. Точно знаю, как сцена будет разыгрываться дальше.
Долю секунды спустя она отшатывается назад, ее лицо застыло в беззвучном крике. Она роняет свою статуэтку и делает разворот на сто восемьдесят градусов. Что-то вне кадра привлекло ее внимание. Неизвестный мужчина появляется в поле зрения и кладет руку ей на плечо.
– Кто он, черт возьми, такой? – рычу я.
На мой взгляд, он стоит слишком близко к ней. Он продолжает касаться ее руки…
Он нежилец.
– Сейчас отмотаю и увеличу изображение, – бормочет Джозеп, но я его больше не слышу. Я слишком занят мыслями того, стоит ли разворачивать самолет и пустить пулю в череп этого человека. Никто не прикасается к Ив без моего разрешения.
– ФБР. Смотри, вот его значок, – Джозеп указывает на светлое пятно на экране. Два щелчка, и изображение увеличивается, подтверждая его подозрения. – Он мошенник. Мы разобрались со всеми остальными федералами… Выживших нет.
– Должно быть, он находился внутри помещения, – я протягиваю руку, чтобы налить себе еще выпить. Дерьмо. Наша разведка была хорошей. Мы знали обо всем за неделю. Все федералы должны были находиться в той машине наблюдения.
– Подожди, – говорит Джозеп, внезапно бросаясь вперед. ― Посмотри на его запястье.
Джозеп выводит кадры с места убийства и соединяет два изображения рядом на экране, чтобы мы могли сравнить. Я сразу вижу связь. На убийце и неопознанном агенте ФБР одни и те же наручные часы. Патек Филипп. Я сам ношу такие же. Это дорогостоящая вещь для парня, который зарабатывает максимум семьдесят тысяч долларов в год.
– Выясни, кто он такой. К тому времени, как мы приземлимся, я хочу знать его имя, звание, социальное обеспечение…
– Детектив Питерс, – произносит мягкий голос позади нас. – Его зовут детектив Питерс. Сегодня утром он допрашивал меня.
Я немедленно вскакиваю на ноги. Она пришла в себя быстрее, чем я ожидал.
– Ты уверена? – Джозеп пристально смотрит на Ив, провоцируя ее противоречить самой себе.
Она кивает, отказываясь смотреть на меня.
– Я уверена. Хотя я не знаю его имени. Почему у вас есть видеозапись с ним? Что он сделал?
– У меня есть видеоотчеты всех моих врагов, ― мягко говорю я. – Учитывая, что он один из мужчин, которые сделали твою жизнь такой неприятной, Ив, он в значительной степени возглавляет мой список.
Она стоит примерно в метре от меня, предательский румянец выступает на ее скулах, буря, бушует в этих знакомых сапфирах. Ее гнев сместился с ее слов на ее лицо. Никто так не бросает вызов, как Ив Миллер. У меня уже встал. Но если бы я ожидал, что она бросится в мои объятия, чтобы рассеять боль нашей долгой разлуки, я был бы жестоко разочарован. Она больше, чем просто зла на меня, и она собирается высказать мне все это.
– Это ты убил того работника отеля в «Ридженси?» Ты убил мой хвост ФБР?
Ив продолжает игнорировать меня, и это начинает меня бесить.
– Ты поверишь мне, если я скажу «нет»? – лениво отвечаю.
Она усмехается, презрительно кривя свои розовые губы. Я сразу же чувствую, как в моей груди разгорается жар. Ей нужно немного успокоиться. Ив следует знать лучше. Существует тонкая, как лезвие, грань между ее милыми попытками бросить мне вызов и ее тотальным неподчинением.
– Зачем мне это делать, Данте? Мертвые тела имеют привычку повсюду следовать за тобой.
Напряжение между нами зашкаливает.
– Какого черта я здесь делаю? – наконец Ив наклоняет голову в мою сторону, стреляя этими сапфирами прямо в меня. – Какого черта ты накачал меня наркотиками? Что, черт возьми, с тобой не так? – ее тихий голос резко повышается от возмущения.
– Это целый ад, который ты только что направила на меня, мой ангел. Почему бы тебе вместо этого не подойти поближе и не подарить мне райское прикосновение?
– Ты придурок! Я никуда с тобой не поеду!
Она делает шаг назад, но ее щеки пылают, и я не могу сдержать ухмылку. Это явный признак ее похоти. Я так хорошо знаю ее тело. Если бы я скользнул пальцами внутрь нее прямо сейчас, она была бы готова кончить. Ив любит мое высокомерие почти так же сильно, как и мой член.
– Не выводи меня, Данте. Я так зла на тебя прямо сейчас!
Наступает долгая пауза, когда Джозеп мудро решает свалить в сторону кабины пилотов.
– Ты напугала его, – мягко говорю я.
– Почему ты так обошелся со мной? – она явно не собирается отступать.
– Разве мы не проходили через все это раньше?
Я поднимаю брови, глядя на нее, с порочным удовольствием поддразнивая. Ничего не могу с собой поделать. Я снова поддаюсь на ее провокацию. У нее есть ровно десять секунд, прежде чем это черное платье упадет на пол.
– Потому что ты получаешь то, что хочешь, – с горечью отвечает она. – Ты мог бы просто попросить меня пойти с тобой. Тебе не нужно было накачивать меня.
– Я не был уверен, что ты добровольно пойдешь. Шесть месяцев – долгий срок.
– Поэтому ты решил похитить меня снова? Господи, ты невероятен.
Я делаю шаг к ней, преодолевая пропасть между нами. У Ив перехватывает дыхание, но она не отстраняется.
Нежная как котенок, но храбрая как лев.
– У меня были свои причины, и я придерживаюсь их.
Без каблуков она едва достает мне до плеч. Ей приходится еще больше запрокинуть голову, чтобы продолжать пристально смотреть на меня.
Я подхожу еще ближе, и Ив вздрагивает, когда я своей эрекцией касаюсь ее живота. Я чувствую, как она дрожит. Глубоко вдохнув я наблюдаю, как ее глаза расширяются. Она знает, что я наслаждаюсь сладким ароматом ее возбуждения. Это та часть, где слова больше не имеют надо мной власти. Она может выплескивать на меня свою дерзость сколько угодно, но конец всегда будет один и тот же.
– Вернись в ту спальню, Ив, – говорю я ей, упиваясь полнотой ее губ, сопротивляясь желанию прижаться своим ртом к ее. Месяцы порознь улетучиваются. Как будто она никогда и не уходила.
– Зачем? Чтобы ты мог трахать меня до полного подчинения? – ее голос дрожит, но она держится твердо. – Оргазм – это не извинение, Данте. И это также не объяснение.
Я чувствую острое желание ухмыльнуться. Она ведет здесь проигранную битву и знает это.
– Ох, Ив… кто сказал, что мы остановимся лишь на одном?
Глава 6
Ив
Я стою, свирепо глядя на него. Мне так сильно хочется подчиниться его требованиям, принять в свое тело и снова испытать наш захватывающий дух уровень близости, но он причинил мне боль. Я чувствую себя взбешенной, обиженной… Моя голова раскалывается от того наркотика, которым он меня накачал в том гостиничном коридоре. Как он посмел это сделать! Я думала, мы избавились от всех этих уловок и обмана.
Я не смогу долго злиться на него. Уже почти отпустила. Почему? Потому что моя память подвела меня. Мои сны лгали. Стоять сейчас здесь, в огромной тени его тела, оправдывает каждую бессонную ночь и заплаканное утро. Он еще более великолепен, чем я помнила. Он монарх среди людей.
Он – король моего сердца.
Каким-то образом Данте кажется выше и шире в плечах, мышцы его рук толще и рельефнее. Темно-синяя рубашка сидит на нем вплотную, но есть и более разительные отличия. Новая племенная татуировка змеей покрывает оливковую кожу одного предплечья. Его черные волны волос были уложены в более короткую, упорядоченную стрижку, и в выражении его лица появилась новая жесткость, которой не было, когда мы расставались. Как и предполагалось, в мое отсутствие его тьма взяла верх.
В голове у меня всплывает воспоминание о том, когда мы в последний раз были вместе в моей старой квартире. Как я умоляла его заняться со мной любовью, и как он согласился, отказавшись от своей потребности трахаться без ограничений, чтобы выполнить мою просьбу. Как это открыло ему глаза на альтернативу, на которую он никогда не думал, что способен.
Этот момент прошел. Он погребен под тем ужасом, который Данте видел или спровоцировал с тех пор. Сегодня ночью не будет такой нежности, никаких нежных поцелуев или ласк. Лучшее, на что я могу надеяться – это крепко держаться и ждать, пока буря его эмоций пройдет. Пока мое прикосновение не утихомирит худшую часть его жестокости.
Мои мысли возвращаются к обману брата и его убитой дочери. Он уже нашел ее тело? Скорбел ли он?
– Я серьезно, Ив… вернись в ту чертову спальню сейчас же!
Его челюсть сжата, глаза сверкают намерением. Данте балансирует на грани самоконтроля, и малейшая провокация может отправить нас обоих в ад.
Не говоря ни слова, я делаю, как он говорит, медленно отступая, не прерывая зрительного контакта, даже когда моя задница прижимается к стене в маленькой спальне. Он следует за мной по пятам, шаг за шагом, едва оставляя пространство между нашими телами. Данте тяжело дышит, как и я, моя грудь поднимается и опускается в такт сего. Он захлопывает за собой дверь, едва сбавляя шаг.
Атмосфера накалена до предела. Это последние мгновения перед тем, как наши чувства поразят нас, как мы потеряем всякий разум, как наши тела снова станут цельными. Он возьмет меня так, как ему заблагорассудится, и меня это устроит. Я хочу его боли. Я хочу его удовольствия. Я хочу все.
Опускаю взгляд к его губам. Полные, чувственные, способные на ту мерзость, которой я стала жаждать.
Поцелуй меня. Просто поцелуй меня, черт побери!
Данте упирается ладонями в стену рядом с моей головой, удерживая меня в плену. Его пах все настойчивее прижимается к моему, но его губы остаются неуловимым призом.
Он сейчас так близко. Я чувствую его горячее дыхание на своей щеке. Его насыщенный мужской аромат окутывает меня, как вторая кожа. Данте склоняет голову, провоцируя меня поцеловать его первой. Будто я единственная, кто может разжечь этот огонь.
Данте проводит по моему носу своим, посмеиваясь, когда я отшатываюсь. Данте так уверен, что я буду первой, кто сдастся.
– Пять секунд, – бормочет он, снова слегка улыбаясь. – Через пять секунд этот рот будет на мне.
– Четыре секунды, Данте, – шепчу я. – Я гарантирую, что ты сдашься раньше меня.
Он начинает двигать бедрами, его эрекция касается верхушки моего клитора и пронзает агонией и экстазом мою сердцевину. Руками он все еще прижимает меня к стене и отказывается отпускать.
– И вот нам остается три, мой ангел… Ты знаешь, я заставлю тебя умолять об этом.
Мое тело – беспомощный омут нужды.
– Две, – выдыхаю я с трудом. – Ты причинил мне боль. Я не сдамся так легко и… а-а-а! – его последний толчок бедрами в меня настолько мучительно медленный и точный, что у меня начинают дрожать колени.
– Позволь мне загладить свою вину перед тобой. Я полагаю, мы достигли точки…
– Я ненавижу тебя!
– Нет, не ненавидишь.
Он прав.
Я не могу.
Я не способна на это.
Схватив его за затылок с интенсивностью, которая одновременно первобытна и жестока, я притягиваю его рот к своему. Данте сразу дает мне то, чего я жажду, наши языки вступают в борьбу. Глубокие, восхитительные атаки, снова и снова. Так напоминающие о его собственной силе и мужественности. Нет другого мужчины на земле, который целовался бы так, как он, покоряя мой рот, захватывая, широко раскрывая мою душу.
Данте отрывает руки от стены, опускаясь губами к впадинке на моей шее. Теперь я чувствую его прикосновения повсюду – моя грудь, мои бедра, моя задница… Он не ведет себя мягко, и я не хочу, чтобы он был таким. Я слишком долго этого ждала.
Мое платье в клочья. Трусики сорваны с бедер. Он хватает меня за талию и швыряет спиной на кровать, полностью обнаженную, если не считать его ожерелья.
– Данте…
– Хватит разговаривать.
Он затыкает меня поцелуем, когда полностью накрывает своим телом, заставляя меня шире раздвинуть ноги, чтобы вместить его огромное тело. Мой рот наполняется его вкусом – теплым, влажным, мужским. Где-то в этой безумной суматохе он потерял рубашку, и его живот обжигающе горяч рядом с моим собственным.
Данте скользит рукой мне между ног, но это не для моего удовольствия. Я чувствую, как он расстегивает свои джинсы и устраивается поудобнее, постанывая мне в рот от количества скользкой влаги, с которой он сталкивается там, внизу. Долю секунды спустя гладкая головка его члена скользит по моим набухшим складочкам, а затем он входит в меня со всей силы, заставляя меня издать крик боли и удивления. Это было слишком давно. Мое тело еще не готово к его размерам и агрессии.
– Данте!
– Бл*ть!
Он немедленно отстраняется, хрипло дыша, пытаясь обрести хоть какой-то контроль, прежде чем действительно причинит мне боль. Я рыдаю в твердое мускулистое плечо. Острая, колющая боль охватывает мой таз и сводит спазмами желудок, но это самая сладкая агония, которую я когда-либо испытывала.
– Еще, – хриплю я, обхватывая ногами его талию; пальцами я впиваюсь в его задницу и притягиваю его ближе. Требуя от него всего, чего бы это ни стоило. – Пожалуйста, ты мне нужен. Мне это нужно.
– Я знаю, что нужно, мой ангел.
Он снова толкается. На этот раз я разлетаюсь на части, как только он входит в меня и гонит через волну за волной ослепительного света и блаженства.
Его темп необузданный. Он жаждет своего собственного освобождения, как одержимый. Я все еще парю в туманном раю, когда очередной оргазм накрывает меня и утаскивает обратно на дно, крадя мое дыхание и последние золотые нити моего рассудка.
На этот раз я выкрикиваю его имя, царапая ногтями его спину, а затем наслаждаюсь его хваткой, похожей на тиски, когда он выкручивает мои руки над головой. У меня больше нет сил соответствовать его ритму. Опустошенная и выжатая, липкая от пота, я полностью отдаюсь ему.
– Данте! – его имя застревает у меня в горле.
– Ты моя, Ив. Моя!
– Навсегда.
Резко дернувшись, он входит в меня в последний раз, так глубоко и яростно, что моя спина выгибается дугой, и я отрываюсь от кровати, бедрами врезаясь в твердые мышцы его живота. Я чувствую, как его член утолщается и внутри меня разливается тепло, его хватка на моих запястьях ослабевает. Данте своим весом вдавливает меня все глубже и глубже в мягкий матрас.
У меня начинает кружиться голова.
Перед глазами все плывет.
Мгновение спустя я погружаюсь в темноту.
* * *
– Я никогда раньше не трахал женщину без сознания.
Я быстро моргаю, а затем открываю глаза. Сразу же отворачиваюсь от резкого белого света над головой. Данте лежит рядом со мной, приподнявшись на одном локте, а другой рукой нежно массирует мою щеку. Когда он видит, что я проснулась, он поворачивает мою голову лицом к себе. Выражение его лица настороженное, темные глаза непроницаемы. Если бы я не знала его лучше, я бы сказала, что он выглядел виноватым.
– С возвращением.
– Что случилось?
– Мы трахались.
– Это я вроде помню.
– Мы трахались так, будто были последними двумя людьми на этой земле, – я наблюдаю, как взглядом он обводит мое обнаженное тело, оценивая на предмет повреждений. – Как ты себя чувствуешь?
– Я в порядке.
Он недоверчиво смотрит, поэтому я протягиваю руку, чтобы обхватить его подбородок, чувствуя жесткую щетину под кончиками пальцев.
– Правда, Данте. Я в порядке.
У меня пульсирует в висках, и глубоко внутри моего влагалища ноет, но это ощущение, которым я наслаждаюсь, а не уклоняюсь от него. Он никогда раньше не брал меня так сильно, как сейчас. Мы оба потеряли контроль. Но мне это было нужно. Я умоляла об этом. Мы перешли черту, чтобы воссоединиться, и я никогда не чувствовала себя более удовлетворенной, чем сейчас.
Он натягивает на нас белую простыню, сброшенную в изножье кровати.
– Как долго я была в отключке? – я спрашиваю.
– Пару минут. Вот, выпей, – он тянется за бутылкой воды на тумбочке и откручивает для меня крышку.
– Чувствую себя так, словно пережила войну, – я сажусь, чтобы сделать глоток.
– Войну на истощение, – ухмыляется он, проводя тыльной стороной пальцев вниз по моей руке.
– Тебе не нужно говорить об этом так самодовольно, – он измотал меня именно так, как и обещал, взорвав мои чувства и опустошив мои эмоции. В этой спальне не было дружественного огня.
Я делаю еще глоток воды и замечаю его татуировку от запястья до плеча. Сложный дизайн изгибается вокруг толстой паутины мышц в виде лабиринта пересекающихся сверкающих молний и лезвий. Я никогда не была поклонницей боди-арта, но ему это идет, дополняя всю мрачную и опасную атмосферу, которую он так мастерски излучает. Три новых шрама покрывают его грудь. Должно быть, это следы прошлогодних пуль от его брата.
– Что произошло после того, как ты уехал на лодке, Данте? Где ты был?
Я смотрю, как опускаются затвор. Его лицо теряет всякое выражение. Это его стандартная реакция, когда он не хочет о чем-то говорить.
– Вокруг.
– Вокруг?
– Ты закончила? – он жестом указывает на воду.
Я киваю, и он забирает бутылку и ставит ее обратно на тумбочку. Когда он наклоняется надо мной, простыня сползает с его талии, открывая аппетитную темную дорожку, проходящую по нижней части живота. Еще ниже, я вижу, что он уже снова возбужден.
Данте ловит мой пристальный взгляд. Отбросив простыню, он сползает с кровати и руками раздвигает мои ноги.
– Данте, нет! – я стону. – Я не думаю, что…
Он отмахивает мой протест и широко раздвигает мои ноги, нежно дуя на мою ноющую киску.
– Это слишком. Я не могу…
– Я могу позволить себе быть щедрым.
– Я не это имела в виду.
Мое тело напряжено и сопротивляется. Что, если он снова потеряет контроль? Что, если мы оба сделаем это? Мне нужно больше времени, чтобы восстановиться… Затем он опускает голову и проводит языком дорожку вверх по моему лону. Довольно скоро моя спина отрывается от матраса, и я снова поднимаюсь по спирали к небесам.
