Текст книги "Кольцо кардинала (СИ)"
Автор книги: Кэтрин Рид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
– Я смогу, я смогу, я выдержу, – твердила она сама себе, ставя лестницу на стог. Заносить наверх сено становилось все сложнее, руки онемели, впрочем, как и все ее обгоревшее, искусанное тело. Николь все поняла – так он ее наказал. И это наказание было жестоким. Она знала, что никогда не простит его, утренняя ласка, прощение теперь казались ей насмешкой. Она поддалась ему, и он нанес ей удар! Когда последний клочок сена был убран, небо покрылось звездами. Девушка бросила вилы под величественный стог сена, безразлично посмотрела на него и побрела в сторону деревни. Нога к тому времени уже распухла, поэтому шлепки ей пришлось попросту снять. Она шла осторожно, прихрамывая. На середине пути ее накрыл ливень, и это было ее последнее истязание. Девушка с ненавистью крикнула небесам:
– За что! За что! Тебе-то что я сделала, черт бы вас всех побрал! А-а-а!
Небеса ответили усилением ливня, и Николь поняла, что как бы она не старалась, край этот для нее чужд, впрочем, как и люди. «Так зачем стараться? Зачем кому-либо что-то доказывать?» Ответ был для нее очевиден, теперь смысл своего существования она видела только в одном – дождаться звонка брата, дожить до этого светлого момента.
Впереди показался дом, в нем горел свет, но Николь решила, что больше она жить в нем не будет.
Павел ждал девушку с нетерпением, он знал, что ее ожидает в поле. Это и было его наказанием. Около десяти вечера он начал уже беспокоиться, обычно на укладку сена в стог у него уходило около часа, но ей он дал два часа. Тем более он удивился, когда девушка к расчетному времени не появилась. Прошел еще час, он ждал ее, предвкушая возмущение и проклятия, но Николь все не было. Нужно было уже за ней идти, однако самолюбие, желание учить уроком не давало ему признать одно – все было плохо!
В час ночи ворота тихо открылись, и Павел, который сидел на крыльце у раскрытой двери, увидел ее. Платье было порвано, руки весели словно плети, пальцы на руках избиты в кровь, все тело покрыто укусами и синяками. В довершении всего девушка волочила за собой правую ногу. Она не выкрикивала ему угроз, не метала злые взгляды, она вообще не смотрела в его сторону. Ее целью был амбар.
Добравшись до него, Николь открыла одну створку, как странно дернулась всем телом, зашла внутрь и захлопнула дверь. Там девушка поднялась по ступеням на чердак и рухнула в сено. Ее тело болело, ныла каждая клеточка, однако глаза сами собой закрывались от усталости. И не важно, что под ней была не мягкая кровать, что в помещении было прохладно. Это было убежище от дождя и ветра – вот что являлось главным.
Павел тем временем влетел в дом. Он схватил фонарик, аптечку, воду, поднялся наверх, сгреб в охапку несколько одеял и полотенец. С этим всем он буквально ворвался в амбар. Николь слышала какие-то звуки, но ее это мало волновало, потому что сил у нее совсем не осталось.
Павел нашел ее наверху, Николь лежала на животе, не двигаясь. Он бросил все вещи рядом и склонился над ней. В свете фонаря было видно, что девушка получила ожоги, повсеместно ее кожу покрывали волдыри и синяки от укусов. Из его груди вырвался стон, больше похожий на вой раненного зверя. Он осторожно перевернул ее на спину, отодвинул пряди волос. Поморщился, увидев покусанное, опухшее личико.
– Николь, Николь – осторожно позвал он ее, – Николь, я отнесу тебя в дом, тебе нужна помощь.
В этот момент глаза девушки открылись.
– Я останусь здесь, мне ничего не нужно, все нормально, – механически произнесла она и снова плавно прикрыла веки.
Через несколько минут Николь почувствовала, как Павел перекладывает ее на что-то мягкое. Он устроил ее на пружинном матрасе от кровати, снял с нее мокрое платье, осушил тело легкими прикосновениями полотенца. Девушка, может быть, и оказала бы сопротивление, но все ее тело онемело, мышцы отказывались слушаться. Он осторожно укрыл ее несколькими одеялами, под голову положил подушку. Засунув руки под одеяла, мужчина стянул с девушки белье. Еще одна ходка до дома и в углу появилась лампа, она осветила помещение мягким светом. Павел осторожно приподнял голову Николь.
– Николь, тебе надо попить, ну же, девочка!
Николь отпила глоток теплого сладкого чая, еще один.
– Не хочу больше.
Она положила голову обратно на полушку. А Павел, взяв мазь, отодвинул край одеяла и начал наносить ее на ноги, плечи, руки, лицо девушки. В последнюю очередь Павел занялся ее ногой. Жало он обнаружил под большим пальцем. В эту ночь он чувствовал себя исчадьем ада. Стараясь принизить ее, показать свой крутой нрав, он только и сделал, что вытащил всю черноту своей души наружу и окунул во все это невинного человека. Она так старалась ему угодить эти две недели, а в ответ только и слышала его недовольные ворчание.
Николь дернула ногой, когда он прижал к ее ноге ватку со спиртом.
– Больно, – пожаловалась сиплым голосом девушка.
– Знаю, милая, потерпи чуть-чуть.
Он остался на ночь с ней, ни разу не сомкнув глаз, всматривался в ее лицо, обвиняя себя в бездумности. Каждые полчаса он заставлял ее сделать хотя бы глоток воды.
Около десяти утра Николь проснулась. Она привстала, придерживая одеяло на себе, посмотрела на Павла, который дремал, сидя у нее в ногах. Вот мужчина приподнял голову, посмотрел на нее, в глазах появилось беспокойство.
– Николь!
Павел пододвинулся к ней, и девушка отпрянула. Он видел ее взгляд, который был наполнен обидой и недоверием.
– Николь! Ники, я прошу у тебя прощения. Это было жестоко поступить так с тобой. Ну же, девочка, скажи что-нибудь.
Николь замерла, она не знала, как реагировать на его слова.
– Мне нужны мои вещи! – произнесла девушка в ответ.
– Мне принести их сюда?
– Да, я останусь здесь до отъезда.
После того как Павел покинул чердак, девушка наконец смогла оценить масштаб своего бедствия. Она осторожно дотронулась до лица, поморщилась от боли, скинула с ног одеяло и простонала от того, что увидела. Кожа была красной, обгоревшей, места укусов слепней почернели, многочисленные красные пятнышки зудели, кожа на распухшей ноге была готова треснуть. Закрыв ноги, девушка рухнула на подушку. «Это неплохо, теперь я знаю, чего ожидать от этого человека, то есть я смогу защитить себя. Кроме того, самое страшное я уже пережила, а это значит, мне просто надо потихоньку поправляться и провести некоторое время в ожидании, избегая опасности. Единственное, о чем я должна позаботиться – это пропитание. Сегодня поход в магазин придется отложить, хотя можно попробовать заказать пиццу. Нет, сегодня я закажу себе две пиццы и лимонад!»
Николь улыбнулась, решив, что завтра же наладит быт в этом сарае, обязательно сходит в магазин и аптеку. Своего внешнего вида она не стеснялась, это была ее новая реальность, и в ней ей придется как-то выживать.
Девушка услышала звук шагов, потом скрип перекладин. Павел поставил сбоку от матраса чемодан.
– Вот, все принес.
– Спасибо.
– Николь, нам надо обработать твои раны.
Девушка покосилась на аптечку, она мало что помнила о ночи. Но не трудно было догадаться, что об ее одежде и лечении позаботился он.
– Я справлюсь.
Николь смотрела на мужчину выжидающе, он должен был уйти. Павел быстро спустился по лестнице, пошел к дому. На кухне он нашел мать, которая хлопотала по хозяйству. Она была в курсе событий и так разобиделась на сына, что целое утро с ним не разговаривала.
– Мам, помоги, мне она теперь не доверяет. Нужно, чтобы она поела.
Валентина Михайловна в этот момент вытирала стол, все ее движения были резкими. Она посмотрела на Павла.
– Вот не ожидала я от тебя такого! Всю жизнь был таким ответственным, во всем толк видел. Сколько лет тебя дома не было, и никогда я за тебя не переживала. Уж думала, что ты-то имеешь голову на плечах! Паш, что случилось-то, а?
Павел нахмурился, вот именно на этот вопрос он не хотел отвечать. А случилось то, что девушка до такой степени ему понравилась, что он просто безоглядно влюбился в нее за какие-то две недели. И вот тут-то его стремление к свободе сыграло с ним злую шутку. Он сопротивлялся себе до последнего, он пытался найти недостатки в каждом ее действии. А ведь Николь все делала идеально. Ее извинений после случая с лошадьми было вполне достаточно. Павел сам себе вырыл яму, и сейчас, только потому, что она была там, ей было больно, ему хотелось на стену лезть! Он очень боялся, что Ники покинет его навсегда, не дав ни единого шанса.
Валентина Михайловна забросила полотенце на плечо, вытерла руки. Она подошла к нему, посмотрела на амбар через открытую дверь.
– Ладно, пока приготовь еду, а я заварю травы. Но имей в виду, если ты хочешь изменить свою жизнь, то должен отнестись к ней, прежде всего как к равному себе человеку, а не как к слабой женщине, которая будет терпеть твои заскоки. Ты сейчас слышал меня?
Павел посмотрел матери в глаза.
– Да.
– Отлично, будем считать, что совет этот и есть моя помощь тебе, а девушке я и так помогла бы.
Павел собрал еду в пакет, передал его матери, после чего она медленно пошла к амбару. Мужчина провожал ее взглядом, ему предстояло заняться повседневными делами, но сначала он должен был убедиться, что о Николь позаботились.
Валентина Михайловна осторожно взбиралась по лестнице. Увидев ее, Николь на четвереньках доползла до края кровати, потом допрыгала на одной ноге до лестницы. Она помогла женщине, подняв пакет.
– Доброе утро, – сказала Николь.
– Доброе, дочка, доброе. А я вот тебе поесть собрала.
Женщина села на матрас, начала доставать еду. Николь пристроилась рядом, она не собиралась жаловаться на Павла, но сейчас, когда рядом была его мать, слезы сами собой потекли из ее глаз. Девушка свесила голову, закрывая ширмой из волос свое лицо.
– Поплачь, дочка, поплачь, иногда надо. Люди они такие, иногда помогают просто так, а иногда и обидеть могут ни за что. Таков мир человеческий, грехов тут много, а до небес и рая далеко.
Николь повернулась к плечу женщины, обтянутому простым ситцем, и уткнулась в него лбом. Все, что копилось в ней эти две недели, все ее тревоги и опасения вдруг выплеснулись в одно мгновение. Она плакала взахлеб, пока слезы не иссякли, пока голова не стала тяжелой от мыслей.
– Что он сейчас делает? – спросила она тихим осипшим голосом.
– Дома пока.
– Что в конюшню не пошел?
Валентина Михайловна вручила девушке кружку с чаем и пирожок.
– Ну, мучается, конечно. Вот и не пошел.
– Что с ним?
– Да ничего особенного, влюбился он, вот и все.
Николь захлопала веками, нахмурилась. Она несколько минут соображала, что к чему. Теперь ситуация прояснялась. Та девушка, Поля, с которой он так добродушно общался, имела для него большое значение. А она просто мешалась им под ногами. Ей надо уехать отсюда, возможно снять дом в Сосновском, тогда условия сделки будут соблюдены, но и мешаться она им не будет.
– Валентина Михайловна, боюсь, третий лишний, я мешаю им, мне необходимо снять жилье. Поможете подобрать?
Валентина Михайловна откусила пирог и запила чаем, налитым в крышку от термоса.
– Не поняла, кому это «им» ты мешаешь?
– Павлу и Полине, я ведь только сейчас поняла, что у них все только налаживается, и мое присутствие тут лишнее.
Валентина Михайловна рассмеялась, она никак не могла остановиться, пока не досмеялась до слез. Наконец она смахнула слезу.
– Да причем тут Полина, он в тебя втрескался. Сейчас ходит как индюк, сердитый, хмурый, а злится только на себя.
– Нет, вы тут точно ошибаетесь, он же все две недели мне спуску не давал.
Валентина Михайловна потерла колени, которые давно уже болели у нее, причиняя массу беспокойства.
– Послушай меня, дочка. Я два раза замужем была, знаю, что такое любовь, брак. Первый муж был ничего, хороший человек. Жить с ним можно было. Как каждый человек имел он свои положительные качества, но и недостатки присутствовали. Не пил он, все в дом нес, но придирчив был до ужаса. Бывает, уберешь все в доме, приготовишь еду с утра, Пашку в ясли, сама на работу, а вечером уж не до порядков мне было. Только все Толе не так было, все найдет к чему прицепиться. Все по мелочи, то пыль со шкафа не стерта, то обувь не мыта. Каждый день по капельки добавлял он в мои нервы яду. Только молода я была, и тогда отпор ему давала, он стал меняться, понемногу, по-чуть-чуть. Восемь лет жили, изменился он, и я к нему приспособилась. Прижились мы, так это называется. А потом его убили, просто убили, когда он с ночной смены возвращался. Прошло два года, стал за мной другой мужчина ухаживать, моложе он был на два года. На работе всегда показывал отличные результаты, передовиком казался. Был у него один недостаток – пил он. Тогда я думала, что если уж первого изменила, то и второго на путь истинный направлю.
Валентина Михайловна замолчала, она как будто опять назад ушла в прошлое.
– Варя родилась. И пошло поехало, ему было все равно на порядок в доме, он не смотрел на детей, работу начал пропускать. Господи, да у нас весь сарай до потолка был завален бутылками из-под водки, все уходило на эту отраву. И ничем его не свернуть было с этого пути. Как напьется все за мной ходил, умные речи толкал. А детей? Детей не любил он, ревновал к ним, швырял. Все закончилось в тот день, когда вернулась я домой пораньше. Он с ребятишками сидел, болели они. Варя суп пролила, что ей два года всего, ручонки неловкие. Вот тогда и озверел он, схватил топор и стал гоняться за Варей по квартире. Пашка взял сестру на руки, заперся в туалете. Вот сидят они там, а он дверь топором вышибает, только щепки летят. Забирала его милиция, развод быстро прошел, с тех пор я его и не видела. Это был мне урок, мужчина может измениться в лучшую сторону только в том случае, если он хочет этого сам. Толя хотел измениться, и он работал над этим. Думала тогда, что это я его меняю, но это было совсем не так. Только со вторым мужем я поняла, что не в силах никого изменить. Все, что есть у меня хорошего: правильные суждения, опыт, я могу передать только детям. А они долго отходили, Варя заикалась два года, Павел стал нелюдимым, очень боялся, что я снова мужчину в дом приведу. Сестра с того момента стала для Паши самым близким человеком на свете. Ты дочка, не думай, что я Пашу оправдываю. Просто, когда будешь себе спутника жизни выбирать, не выделяй в нем только положительные черты, посмотри на него как на цельную личность со всеми чертами характера, привычками, личными качествами. Сможешь ли ты мириться с ними? Сможет ли человек измениться, если ты укажешь ему на то, что тебе не нравится в нем? Сможешь ли ты сама измениться на благо вашего общего существования? Задай себе эти вопросы. Ведь любовь, она быстро от бедового житья уходит.
Николь задумалась, она вспоминала тех мужчин, которые ухаживали за ней. Все они были очень обеспеченными, воспитанными, но их истинная натура была скрыта. Сколько раз Лев раскрывал перед ней то, что лежало за галантностью и красивыми ухаживаниями. Обычно эти видения быстро отбивали у нее желание продолжать отношения.
Девушка обняла Валентину Михайловну.
– Спасибо. Я поняла вас.
– В дом не пойдешь?
– Нет.
– Ну, тогда здесь живи, только ешь дома. Ты у меня главный помощник по огороду и кухне, все мне подспорье на лето, да и не скучно с тобой.
– Хорошо.
Павел все утро пробыл в доме. Он иногда посматривал на амбар, с нетерпением ожидая, когда выйдет мать. Она вышла только через два часа с пустыми сумками. Только после этого он немного выдохнул, теперь можно было спокойно работать.
Обед Николь пропустила. Она приняла прохладный душ прямо на улице, после чего опять вся обмазалась кремом. Желая хоть как-то отвлечься от боли, она пошла к Валентине Михайловне. Женщина обрадовалась ее приходу, она предложила Николь остаться в доме и заняться готовкой. Девушка была благодарна за то, что на солнце ей быть не надо, она спокойно взялась за приготовление ужина, решив, что сегодня все блюда будут без перца. Ей надоели бесконечные препирательства с Павлом. «Если он хочет быть победителем, пусть будет. Я выхожу из этой дурацкой игры». День проходил хорошо, спокойно. Валентина Михайловна съездила на велосипеде в село, потом пошла в огород и работала там до самого вечера. Все было спокойно, однако к ужину Николь начала нервничать. Стол был накрыт идеально, но вспомнив замечания Павла, она поняла, что его грубых упреков она уже боится. Девушка быстро съела бутерброд с маслом и сыром и пошла в амбар. Только там она выдохнула, там ей было спокойно.
Павел вернулся в десять. Войдя в дом, он увидел накрытый стол. За ним сидела мать, она не спеша ела пасту с овощами.
– Где Николь? – спросил он, снимая обувь.
– В амбаре, – ответила женщина, не смотря на него.
Павел послонялся по дому, сел за стол, он ел молча, постоянно хмурясь, а все потому, что в этот день перцев в блюдах не было. Валентина Михайловна смотрела очередной сериал, все в их быту было как встарь.
После ужина мужчина взял плед и пошел в амбар. На первом этаже около лестницы он бросил ворох сена, лег на него и за секунду заснул.
Так они жили неделю. Павел целыми днями пропадал в поле или на тренировках, на обед не приходил. Николь помогала Валентине Михайловне и до прихода хозяина уходила к себе. Поля перестала навещать их, она поняла, что сейчас не лучшее время для построения отношений.
В конце концов, Павлу все это надоело, и он решил вернуть Николь в дом, во что бы то ни стало. В один из дней он вернулся с поля раньше и сразу пошел в амбар. Николь уже привыкла к тому, что мужчина приходит вечером и спит внизу. Она не пыталась с ним заговорить, узнать о том, как идут тренировки, так было ей спокойнее.
Скрипнула дверь, послышались знакомые тяжелые шаги, которые отчетливо выделись на фоне тишины. Шаги на мгновение затихли, как будто мужчина решал, подниматься ему наверх или нет. Вот первая ступенька лестницы отозвалась продолжительным скрипом под тяжестью тела, вторая. Николь смотрела на край навеса. Появилась макушка с выгоревшими на солнце русыми волосами. Павел поднял голову, обвел помещение взглядом, посмотрел на Николь, которая, сидя по центру матраса, читала книгу. Девушка слегка улыбнулась, наблюдая за ним исподтишка. «Изучает обстановку!» – подумала она, отложив книгу. Еще несколько шагов, и вот он наверху. В руке пакет.
Николь постаралась сохранить безразличное выражение лица, в то время как Павел был просто в ужасном настроении, его лицо не выражало ни одной положительной эмоции. Казалось, он был зол на весь мир вокруг. Одно Николь знала точно, извинившись один раз, он не будет делать это снова. Здесь он по другому поводу.
– Я ужин принес.
Николь кивнула головой.
– Спасибо.
Павел поставил пакет, он смотрел на девушку выжидающе, но она так больше ничего и не сказала. Став еще более хмурым, он добавил:
– Ты ужинай дома, я не буду ворчать попусту.
Николь еще раз кивнула головой. Мужчина спустился вниз и лег на свою лежанку. Снизу свет от лампы просачивался через доски. Он видел, как ступни девушки закрывают свет, она сходила в дальний угол чердака, потом вернулась к центру. Теперь сверху послышался скрежет, и Павел догадался, что Николь нашла в углу грабли и пытается открыть люк в крыше. Эта затея была точно провальной, он сам открывал его, налегая с силой. Мужчина встал, опять поднялся по лестнице. Николь вытянулась в полный рост, она со всех сил давила на люк.
– Открыть хочешь?
– Да!
– Жарко?
– Да нет, я хочу посмотреть на звезды.
Павел усмехнулся. Он и сам раньше был звездочетом. Когда Варя была совсем еще малышкой пяти лет, они часто искали созвездия, сверяясь с картой.
Мужчина ушел в тот угол, где стояли грабли, он вытянул руку и открыл второй люк.
– Иди сюда, здесь пониже! – сказал он, подзывая Николь. Девушка, прихрамывая, подошла к нему и тут же охнула, потому что больше сильные руки подняли ее вверх на крышу. Одна ее тапка слетела, вторую Павел сам снял, она осталась в одних носках. Через минуту на краю хода появилось одеяло и плед. Николь убрала ноги и дала возможность мужчине подняться на крышу. Он прошел в центр пологой части кровли, расстелил одеяло.
– Иди сюда, я покажу тебе созвездия. Спорим, ты не знаешь ни одного!
– Знаю, я знаю Большую Медведицу!
Мужчина пожал плечами и сел на одеяло.
– Я думал, тебе это интересно.
Николь присела рядом и тут же оказалась укутанной в плед. Она приготовилась слушать. В планетарии девушка была в далеком детстве, рассказ о звездах ей очень понравился тогда, но запомнить конфигурацию созвездий на небе она не смогла.
Павел лег, прочистил горло, вытянул палец и очертил в воздухе овал.
– Вон, видишь шесть звезд, они образуют вытянутый овал.
Николь пришлось облокотиться на крышу и приблизить висок к голове Павла, чтобы понять о каких звездах он говорит.
– Да, вижу.
– О-о-о, это созвездие Большого Тухлого Огурца, его хорошо видно в любое время года.
Николь посмотрела на Павла, лицо его было серьезным. Он перевел руку, показывая на звезды, расположенные ближе к горизонту.
– А вон там фигура из десяти звезд, запомни ее, это созвездие Черного Ворона.
Николь улыбнулась, она потихоньку начала хихикать.
– Ты совсем ничего не знаешь о созвездиях! – сказала она, подняв голову.
– Почему же, знаю, люди объединяли звёзды в группы для того, чтобы их было проще запоминать. Мне эта затея понравилась. Попробуй, придумай сама, это забавно.
Николь перевернулась на спину, посмотрела в небо.
– Так, сейчас, я думаю, что… – девушка прищурилась и посмотрела на млечный путь, она очертила пальчиком шесть ярких звездочек, – это Италия!
– Хорошо! Похоже, это она.
Они еще долго всматривались в ночное небо, находя все новые созвездия. Время летело быстро, занялась заря, Николь устало зевнула, ее глаза закрылись сами собой. Павел повернулся на бок, он смотрел на лицо девушки. Следы от укусов проходили, щечки и носик кое-где уже побелели, под правым глазом был синяк. Николь подняла руку, почесала лицо, шмыгнула носом и повернулась к нему спиной, скомкав плед перед собой и зажав его ногами.
Он осторожно потряс ее за плечо.
– Николь, Ники, надо спуститься вниз, на крыше спать нельзя.
Ответом было глубокий вздох. Девушка поднялась вместе с пледом и пошла к люку. Павел быстро спрыгнул вниз и поднял руки, чтобы помочь Николь. Когда в люке появились ноги, он подхватил ее, и, спустив, прижал к себе. Она была теплой, нежной, податливой. Павел не хотел отпускать ее, держал на весу.
– Я все еще не простила тебя, – сказала сонно девушка, выдохнув в его шею. На лице Павла появилась легкая улыбка.
– Хорошо.
Николь посмотрела в глаза своего мучителя, она видела, что он хочет ее поцеловать, его взгляд был направлен на ее губы, дыхание стало тяжелым. Слегка опустив голову, он хотел прикоснуться к ее губам, но девушка отвернулась, подставив ему щеку. Разочарованию не было предела, это сразу отразилось на его лице. Павел донес ее до кровати и осторожно поставил на матрас. Пожелав доброй ночи, он спустился вниз.
В это утро он все проспал. В десять Обморок завел трактор, машина затарахтела на всю округу и выпустила черный столб дыма. Прицепив тележку, парень раскрыл дверцу и покатил в поле, забирать сено.
Павел вскочил, он схватил футболку и через двор понесся за машиной. Пару раз свистнув, мужчина с разбегу запрыгнул на нижнюю подножку.
– Что меня не дождался? – весело спросил он.
– Валентина Михайловна сказала, что у тебя теперь бессонница.
С тех пор каждый вечер Николь ждало новое небольшое приключение. Павел научил ее играть в дурака, в шашки, в морской бой. Это ребячество стирало между ними рамки. Девушка рассказывала ему о своем детстве, об учебе, очень тяжело ей было вспоминать потерю родителей. Павел по своей природе был молчун, поэтому его истории о тех странах, где он побывал, о людях, которые там жили, были более чем скупы. Зато его заметки о путешествиях оказались просто замечательными, они были опубликованы средним тиражом, и девушка буквально зачитывалась ими. Перед сном мужчина желал ей спокойной ночи и целовал в щеку. У Николь даже рефлекс выработался. Стоило ему сказать «спокойной ночи», и она уже ждала прикосновения колючей щетины к своей коже. Она замечала, что кроме вечерних поцелуев, никаких других обычных способов ухаживания он не проявляет. Это был все тот же хмурый, деловитый человек, что и всегда. Однако его постоянные придирки и недовольство вдруг куда-то исчезли. Николь поняла, что Павел не хвалил ее, не потому что он не замечал выполненную работу, а просто его самого никто никогда не подбадривал. Он делал свою работу, полностью отдавая все свои силы. Вечером, возвращаясь в дом, с удовольствием ел то, что она приготовила, но услышать от него больше чем «спасибо» было не реально. Николь тут же решила поставить эксперимент. Как-то вечером, когда он в очередной раз пожелал ей спокойной ночи, она осторожно провела по его волосам пальцами, тихо прошептав:
– Ты хорошо сегодня поработал.
Она заметила, что Павел растерялся, он посмотрел в бок.
– Да, – согласился он, подумав.
– Ты – молодец.
Мужчина опять нахмурился, он не понимал, за что его только что похвалили. Работа шла в обычном режиме, она была напряженной, но приносила вполне ощутимые плоды.
И так каждый вечер, она замечала то, что для него было обыденностью. Решив, что это какой-то странный женский ритуал, он все же решился сказать ей как-то за ужином, что запечённый картофель с грибами очень хорош, и вообще ее кухня очень разнообразна, ему это очень нравится. Николь ответила, что ей приятно слышать его похвалу. От таких эпитетов сына, произнесенных будничным тоном, Валентина Михайловна чуть не поперхнулась, она с минуту смотрела на него, потом вдруг примолкла и до конца ужина была очень задумчивой.
Их жизнь была нелегка, Павел лет с четырнадцати шел работать после школы. Работа была нелегальной, дохода приносила мало, но на что-то хватало. На нем лежали и заботы о Варе, пока она была на сутках. Как он при этом успевал еще и учиться на «отлично», Валентине Михайловне приходилось только догадываться. Она считала, что своими успехами он обязан исключительной памяти и целеустремленности. Они жили непросто, каждый день выбивал силы из них, на похвалы не хватало ни слов, ни эмоций. «Может, это было неправильно? Ведь заметила этот пробел эта девушка? – думала Валентина Михайловна, подперев щеку и смотря на сына. – Все-таки детства и родительской любви ему не хватило!»
С того случая Павел старался говорить Николь что-то приятное хотя бы один раз в день. Он совсем не умел придумывать комплименты, поэтому просто озвучивал свои истинные мысли. Николь видела это, и такие слова она ценила больше, чем все, что раньше ей доводилось слышать от других мужчин.
Наступил август, ее день рождения было через два дня. Николь не стремилась ставить Павла в известность, зато она с нетерпением ждала звонка брата. Обычно в этот день они устраивали вечеринку, приглашали друзей, знакомых, деловых партнеров. Ее комната была уставлена вазами с огромными букетами цветов, поздравления шли со всех сторон. В этом году ей исполнялось двадцать пять, цветы не дойдут до нее, но звонков она все же ждала. Как нарочно, за день до события Павел сказал, что на завтра он планирует небольшую вылазку в лес, и предложил Николь поучаствовать в походе. Он много рассказывал о змеях, и комарах, и слепнях, как будто проверяя Николь на прочность. И она ответила на этот вызов. В день ее рождения они поднялись рано. Рюкзак с провизией, палаткой, спальными мешками был собран заранее. У дома появился квадроцикл, который Павел одолжил у одного из жителей села. Девушка, зная особенности местной флоры и фауны, надела плотный спортивный костюм с капюшоном, походные ботинки, бейсболку, запаслась средствами от комаров и прочей «нечисти». В пять утра они въехали в сосновый лес, и тут же колеса квадроцикла глубоко зарылись в песок. Машину подбрасывало на корнях сосен, торчащих из песка, разворачивало. Николь вцепилась в куртку Павла, так как на каждой кочке ее кидало вверх и мотало из стороны в сторону. Как обычно ее ожидания разнились с реальным положением вещей. Она думала, что ее ждет неспешная прогулка по лесу, воздух наполненный запахом сосны и трав. На самом же деле перед ее глазами все мелькало, прыгало, скакало, взглядом невозможно было за что-то зацепиться. Не выдержав круговерти, Николь предпочла закрыть глаза. Когда машина остановилась, она выдохнула с облегчением.
Павел снял шлем, повернулся к ней.
– Прибыли, дальше пешком, – сообщил он воистину прекрасную новость. Мужчина начал собирать вещи, в то время как Николь просто пыталась прийти в себя. Она начала ходить из стороны в сторону по застеленной опавшей хвоей дорожке. Павел снял рюкзаки, один из них он забросил за спину Николь, и ноша тут же перетянула ее назад.
– Идем, тут недалеко.
Они пошли по лесной дороге, через тонкую поросль сосен справа стала мелькать водная гладь.
– Что там? – спросила Николь, и ее голос разнесся эхом по округе. Павел повернул голову.
– Это озеро Большое Унзово. Мы сейчас идем к нему, остановимся на песчаном пляже. Там у меня есть небольшая землянка и лодка. Сегодня вечером у нас будет на ужин уха.
Николь заметила, что берег у озера довольно крутой, и с каждым метром они поднимались все выше и выше. На вершине холма Павел остановился, он дожидался свою отстающую спутницу. Достигнув обрыва, Николь увидела то, что скрывал лес. Озеро было большим, вытянутым. Павел показал на противоположный берег, который был значительно ниже, чем тот на котором находились они.
– С той стороны турбаза, там берег пологий.
Николь кивнула головой.
– Мы идем туда?
– Нет, сейчас обогнем большой провал и по берегу немного вернемся назад.
Их путь продолжился, и вскоре Николь увидела перед собой огромную яму. В этом карстовом провале мог спокойно поместиться десятиэтажный дом. Сосны упавшие в него, казались тростиночками. Но самым удивительным было то, что провал и озеро разделяла лишь тонкая перемычка, в верхней точке она была шириной не больше метра. Именно по этой перемычке проходила тропа, ведущая к пляжу.
Павел спокойно пошел по дорожке, а вот Николь в своем везении очень сомневалась. «А вдруг это все рухнет прямо сейчас?» – думала она. Сжав зубы, она сделала шаг, второй, все перед глазами поплыло. Девушка схватилась за сосну, которая каким-то образом еще не рухнула вниз. Глубокий вдох, второй, отрыв, и она пошла вперед, стараясь не смотреть вниз.
Когда они оказались на золотистом пляже, место это показалось Николь удивительным. Тут было так спокойно. Чистый песок, прозрачная вода, и над всем этим шумел высокий лес. Землянку Павел сделал из насыпи в холме, в ней не было ничего кроме дощатой лавки и снастей для рыбной ловли. За землянкой, прикрытая молодыми соснами, лежала старая обшарпанная лодка. Мужчина предложил Николь разложить палатку, пока он будет спускать лодку на воду. Идея ей понравилась, ведь ночевать в землянке никак не хотелось. Занятие это оказалось интересным, так как было для нее в новинку. Девушка действовала по инструкции. Она сделала небольшой перерыв, когда часы показывали десять. Ей давно уже должны были позвонить, но телефон молчал. Николь достала его, включила.
