Текст книги "Кольцо кардинала (СИ)"
Автор книги: Кэтрин Рид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Когда Лев понял, что Варя попала в беду, а исход мог быть любым, рассудок стал покидать его. Тьма захватывала сознание, мир и все вокруг погружалось в черноту, жизнь теряла смысл, и только испуганное лицо мальчика не позволило ему сойти с ума. Этот ребенок мог найти опору в жизни только в нем. Если он сейчас сдаться, что же станет с Пассангом? Мальчик опять останется один? Он слишком мал, чтобы быть одиноким. Лев собрал все свои оставшиеся силы. Всю дорогу, он не отпускал руку ребенка, пытаясь подавить свой и его страх.
Их вечера, тихие спокойные остались в прошлом, возможно, навсегда. Лев осторожно снял с Пассанга обувь, завернул его в свою рубашку, закрыв его ноги и спину. Он лег спиной к мальчику, согревая его своим теплом, и провалился в сон.
Эта ночь была темна. Только костер давал хоть какое-то тепло, но не приносил уюта и покоя как раньше. Николь разбирала сухие ветви, мелкие она подбрасывала в уже теплящийся очаг, более крупные рубила топором. Эта работа заняла у нее не меньше двух часов. И все это время она думала об их завтрашней дороге, вспоминая карту. Когда поленница была готова, ее руки дрожали от напряжения, но она не дала себе расслабиться, решив обойти лагерь вокруг. Со стороны леса все было тихо, и она присмотрелась к реке, подойдя к ее темным быстрым водам.
Николь всматривалась во тьму на противоположной стороне реки и прислушивалась к звукам леса. Мысли ее стремились к Варе и Павлу. Она запретила себе думать о плохом. Для себя она решила, что двое дорогих ее сердцу людей живы, им тяжело, и поэтому, без сомнения, они должны спешить им на помощь.
Подняв взгляд, она принялась рассматривать яркое звездное небо, пытаясь найти созвездия, которые придумывал Павел. Как же мал человек, как коротка его жизнь по сравнению с временными масштабами вселенной. Его чувства и трагедии вряд ли важны для космоса, и все же если подумать, что материя вселенной, упорядочиваясь в нас, пытается познать саму себя, существование человека разумного не кажется бессмысленной случайностью. Мы придумываем название созвездий, открываем законы мироздания, мы ищем причину существования этого мира и его законов, но и у человека должна быть отдушина. Чувства, память, любовь, привязанность, интерес ко всему окружающему – это держит нас в этом мире, заставляет цепляться за жизнь. «Лишь бы у них хватило сил! Боже, помоги!» Николь обхватила себя руками и склонила голову. Ей вдруг стало холодно, так холодно, как будто вокруг были не влажные теплые джунгли, а заснеженная пустыня. И только в груди все болело и жгло.
Когда она вернулась обратно к костру, время ее дежурства давно подошло к концу. Да только не собиралась она будить Льва. Расчет девушки был прост. Брат превосходил ее в силе, а потому только он мог преодолеть те трудности, где действительно нужна хорошая физическая форма и выносливость.
Горизонт стал розоветь, и Лев проснулся сам. Он резко сел, начал растерянно оглядываться. Николь решила, что он почувствовал опасность.
– Лев! – позвала она брата.
Лев посмотрел на сестру и поник.
– Мне снился сон!
– Сон? – удивилась Николь, зная, что брату сны никогда не снятся.
– Да, можно и так сказать. Я слышал голос Вари, она звала меня, ей было очень больно.
Лев обхватил голову руками, ему хотелось забрать эту боль, поэтому он сосредоточился, пытаясь хоть что-то рассмотреть в черноте. Тишина! Пустота! Он терял ее.
Пассанг был прав, когда сказал, что без него они не справятся. Он один мог найти для них пропитание. Этим мальчик и занялся сразу после пробуждения. Целый час он бродил со Львом по округе в поисках съестного. В основном им попадались съедобные корнеплоды. Промыв коренья и травы в реке, Николь порубила их топором на мелкие куски. Покончив с нехитрым завтраком, они продолжили путь.
Три дня они шли вдоль реки, останавливаясь среди дня лишь на то, чтобы перекусить. Их пища была очень скудна, поэтому есть хотелось постоянно. Пассанг быстро слабел, на второй день он еле шел. Когда силы его заканчивались, Лев нес его на своей спине. Дорога вдоль реки была достаточно простой, но потом, когда они, наконец, вошли в лес, чтобы пройти отрезок, соединяющий два края петли, все изменилось. Участок на карте был прямым без холмов. Первую его половину они прошли быстро, как и планировали, однако потом на их пути все чаше стали попадаться валуны. Они преграждали их путь ровной грядой. Льву приходилось сначала поднимать вверх Николь, потом он передавал ей Пассанга. Таких препятствий было множество, поэтому вместо суток, им удалось сократить только четверть от планируемого времени. Опять выйдя к реке, они, полностью изможденные, опять сделали привал. Ники дежурила первой, а после смены отключилась не в силах пошевелить ни одним членом тела.
Ее покой был нарушен грубым вмешательством. Николь открыла глаза после того как ее резко вздернули вверх. Она испуганно сжалась, удивилась тому, что увидела лицо хорошо знакомого ей человека. Антонио! Он держал ее за горло, душа крепкой хваткой. В следующий момент на Николь обрушился страшный удар. Девушка покатилась к дереву кубарем, и там, свернувшись калачиком, схватилась за голову. В ее ушах стоял звон, она глухо простонала, боясь пошевелиться. Но ее не оставили в покое. Двое наемников подняли девушку с земли, и она повисла на руках, низко склонив голову.
Удивилась ли Николь предательству друга? Безусловно. Работая на них не один десяток лет мужчина никогда не вызывал никаких подозрений. Он был для нее практически родным человеком. Именно ему она доверяла свои чаяния и мысли.
– Отлично, очнулась, – сказал Антонио, потирая руки. – Я уже связал и брата твоего, и мальчишку, а ты все еще спишь. Что сказать, в глухих лесах не место растяпам.
Николь приподняла голову. Все перед ее глазами двоилось. Через полуприкрытые веки она рассмотрела Льва, связанного цепями, и Пассанга, сидящего под деревом. Вокруг стояли до зубов вооруженные наемники. Среди них в халате гхо прохаживался Антонио. Голова девушки опять упала. «С ними все в порядке. Слава богу».
– Итак, хочу сообщить вам, дети мои, что на этот раз вы просчитались. Признаюсь, это было очень умно – отправить нас в другую сторону. Однако и я в этих краях не новичок. У меня есть связи и знакомые. Так что вашу тактику я понял практически сразу. К тому же маленький ребенок не самый лучший попутчик. Скорость вашего хода была просто катастрофически низка. Вы шли все это время по длинному пути, принимая во внимание физические возможности самого слабого участника вашей группы. Но честно, я рад, что мы вновь встретились. Копайте три ямы, – резко приказал Антонио наемникам. – Можете делать их неглубокими, тела мы завалим камнями.
Пассанг, уже понимающий смысл некоторых английских слов, занервничал.
– Пусть мальчишка тоже копает.
Паса толкнули и, указав на место, приказали рыть яму.
Антонио присел под разлапистым дубом, напротив Льва. Он достал трубку, набил ее табаком, посматривая на рабочих. Мальчик копал медленно, он даже не мог воткнуть лопату в жесткую землю.
Антонио аккуратно положил трубку, резко приблизился к Николь и, достав складной нож, расправил лезвие.
– Ты что задумал, гад? – взревел Лев.
– Это расплата, мой мальчик. Я шел к золоту слишком долго, десять лет. И в живых я оставить вас не могу. С вашими спутниками я уже расправился, теперь ваш черед. Обещаю, ты умрешь быстро, а вот сестра твоя помучается, твоя же участь смотреть на ее медленную смерть.
Лезвие шло от плеча локтю. Вслед за ним лилась алая кровь. Порез получился глубоким, рваным. Однако Антонио был разочарован. Николь молчала, она все так же висела на руках, не произнеся ни звука. Ее лицо закрывали волосы.
– Хм, ты без сознания что ли?
Антонио схватил волосы девушки и поднял ее лицо вверх. Он ожидал увидеть что угодно, только не спокойный взгляд. Последнее совсем ему не понравилось, и он опять ударил ее по лицу. Молчание! Взбесившись, он с силой сжал руку девушки и, воткнув нож в рану, медленно повернул лезвие. Он смотрел в ее глаза и не видел ответной реакции. Лицо и тело Николь было спокойными, расслабленными. Она как будто ничего не чувствовала. Это не нравилось ему.
– Ладно, парни, она ваша развлекайтесь, – небрежно бросил он.
Николь бросили на землю.
– Подожди! – крикнул Лев. – Сначала расскажи, как ты узнал о золот.
– Просто! Твой отец перевозил его в отдельном контейнере из Европы. Он сопровождал груз лично, что не практикуется во время перевозок. Я сразу понял – груз непростой. Улучив момент, во время шторма я вскрыл пломбу на контейнере и проник внутрь. Какого же было мое удивления, когда внутри я увидел только четыре ящика. Содержимое меня порадовало, однако забрать золото на корабле я не мог. В Италии я проследил за твоим отцом до дома. Ну а потом мне пришлось обратиться к наемникам. Они следили за домом неделю, потом обыскали все комнаты дома от подвала до чердака, но так ничего и не нашли. В конце концов, я сам чуть не погиб от рук тех же самых гангстеров. Они решили, что я упустил добычу в самом начале, золото ушло в банк. Но я-то знал, что эти сокровища будут спрятаны совсем в другом месте. Я начал подбрасывать письма с угрозами, потом испортил тормозную систему в машине, устроил поджог на производстве. И тут новый, неожиданный поворот событий, – твои родители погибли. Судя по тому, что приходилось вам туго, золота у вас не было, вы остались ни с чем. И мне пришлось ждать!
Призрачная цель стала для Антонио навязчивой. Он притворялся долгие годы, выказывал наигранный интерес к их семье, и это сводило его с ума. Лев низко склонил голову и сосредоточил все свои силы на черноте, которая не отпускала его всю жизнь. Он существовал с ней вечность, был за гранью, в темноте, которая забирает жизни людей. Теперь пришла ее очередь послужить ему.
Антонио приблизился ко Льву, ему показалось, что пленник, склонив голову, тихо шепчет. Он хотел, чтобы Лев видел страдания сестры. Изверг схватил мужчину за волосы, поднял его голову и, смотря ему в глаза, рассмеялся. И вдруг его смех резко оборвался, дыхание Антонио перехватило. Он слышал тихие слова Льва и проваливался в черноту. Слова утратили значение, мысли – связь. Его сознание рвалось на кусочки. Николь, приоткрыв опухшие веки, сразу увидела то, что другие не замечали. Глаза Льва почернели.
– Развяжите его! – приказал спокойно Антонио.
Наемники переглянулись, но не спешили исполнять приказ.
– Ну же развязывайте, я сам его убью.
Двое кинулись к цепям. Антонио не всегда был адекватен, поэтому его попросту боялись.
Как только Лев освободился, на его лице появился оскал. На просеке воцарилась тишина. Никто не пытался стрелять в него. Люди опустили оружие, все они смотрели на него не в силах пошевелиться.
– Николь, Пас, закройте ваши глаза и уши и не открывайте их до тех пор, пока я вас не коснусь.
Николь, сжавшись клубком на земле, обхватила голову руками, в то время как Пассанг, зажав пальцами уши, крепко зажмурился. Когда его близкие обезопасили себя, Лев обвел наемников взглядом.
– Вы украли то, что принадлежало мне, и взамен я заберу ваши души! – прошептал он. Зловещая тишина стояла в лесу. Ни зверь, ни птица не издавали даже шороха. Тихий шепот проникал в сознание людей, разносился по ветру. Казалось, что все живое вокруг, впитывая зло, умирало. Пассанг и Николь ничего не слышали и не видели, однако, и они чувствовали надвигающуюся тьму. Все закончилось через полчаса.
Брат отнял руки Николь от ушей. Девушка осмотрелась. На дороге стояли только ослы и Антонио, а все вокруг было залито кровью.
Лицо капитана изменилось. Оно вдруг стало глупым и каким-то по-детски наивным. Он выронил складной нож и пошел в лес. Ему не интересовало происходящее, не нужны были ему и сокровища. В его глазах больше не было разума и жизненных целей.
Лев медленно упал на колени, а потом завалился на спину. Николь осторожно похлопала его по щекам. Ей важно было, чтобы брат очнулся.
– Лев! Лев! Ну же, очнись.
Мужчина приоткрыл глаза, и Николь поморщилась. Один его глаз стал прежним, а вот второй так и остался черным.
– Ники, все нормально, мне надо поспать.
Лев пребывал в бессознательном состоянии сутки. А после того, как открыл глаза, был очень слаб. Они провели на стоянке еще одну ночь. За это время Николь и Пассанг разгрузили золото и спрятали его за валуном в кустах. Они набрали достаточно кореньев для того, чтобы обеспечить их недолгий путь до цивилизации. Ни словом, ни движением Николь не выдавала боль. Через повязку, скрученную ею из рукавов рубашки, проступала кровь, и по вечерам, когда Пассанг засыпал, девушка около реки промывала рану. Ее лицо заплыло отеком и покрылось синими пятнами.
– Как ты? – спросил Лев, наблюдая за сестрой.
Ники криво улыбнулась.
– Все хорошо, это мелочи, главное ты поправляйся.
Последний день они шли вдоль реки, намереваясь к вечеру взобраться на холм – их последнее препятствие на пути к цивилизации. Для себя оба решили, что они перевернут все здесь вверх дном, но Варю и Павла найдут. Вечером третьего дня их группа вышла к песчаной косе на реке, и тут они увидели странную картину: на золотом песке сидел мужчина в красном халате гхо. Рядом перевернутыми лежали лодки. При их приближении он встал и протянул им одну единственную вещь – крестик Вари.
– Где они? – спросил Лев, и Пас перевел его простой вопрос.
Махнув головой в сторону леса, мужчина позвал их за собой. По тропе они шли около двух часов. Лес стал редеть, и перед ними раскинулась равнина. На ней стояло в разброс около двух десятков хижин. Крыши из темно-серой соломы, покрывали небольшие серые домики – прибежище индусов-перебежчиков. Эти люди нелегально находились в стране, и потому скрывались в лесах. Вырубив часть деревьев, перебежчики затопили поля для посадки риса. Урожай они отвозили по реке на рынок.
Николь замерла, ее дыхание участилось, стало вдруг хриплым. Девушка сделала шаг, второй, а потом побежала к близлежащему рисовому полю. Она влетела на затопленный участок, где среди низкорослых фигур выделялся высокий мужчина, тянущий за собой плуг.
Павел сбросил поперечную палку вниз, и в этот же момент Николь потянулась к нему. Ее исхудавшее тело обвили сильные руки, они подняли ее вверх. Крепко обняв девушку, он закрыл глаза, чтобы закрыться с ней от всего мира. Все эти дни он не находил себе места. Ему нужно было заботиться о сестре, помогать с работой в поле, и все же его душа была с ней. За эти дни Николь стала совсем худенькой, но больше его беспокоила ее рука, да и глаз девушки совсем заплыл. Без слов было понятно, что ей пришлось очень трудно.
– Слава богу, вы нашли нас! Варя уже потеряла надежду, – тихо произнесла женщина, появившаяся рядом со Львом.
Лев медленно повернулся и посмотрел на человека, по которуму он безумно скучал все эти годы.
– Отец?
Александра подняла голову. Лев не мог отвести взгляда от дорогого лица. Мать постарела, морщинки покрыли ее кожу, однако во взгляде было все тоже жизнелюбие.
– Умер три года назад.
Лев поник, и тонкая рука обвила его талию.
– Люди уходят, сын. Главное, чтобы дети не уходили раньше своих родителей. Ты должен двигаться вперед, у тебя есть его дар, в твоих силах сделать так, чтобы у всего этого был смысл.
– Как это произошло?
Мать покачала головой и кивнула в сторону ближней хижины.
– Все это потом. Сначала иди к ней. Она уже третий день практически ничего не ест, а для выздоровления нужны силы! Да и о Николь надо позаботиться.
– Идем, Пассанг!
Пассанг опередил его и буквально влетел внутрь.
Варя сидела на стуле возле грубого дощатого стола. Одна ее нога была до колена загипсована. Пассанг прижался к девушке, и она, несмотря на боль, подняла мальчика на колени. Целуя измазанное личико, она крепко прижимала его к себе.
– Я же говорил, без меня вы пропадете! Я еду искал, а еще мы сражались с пиратами. Мы победили их, а золото спрятали! – рассказывал быстро Пассанг, спеша сообщить все самое интересное.
– Ты очень храбрый мальчик! – поддержала его Варя.
Девушка подняла взгляд и протянула руку Льву. Осторожно взяв ее, он оказался вдруг в их комнате в Италии. Варя стояла у окна, наблюдая за тем, как на улице идет ливень, а сильный ветер раскачивает деревья. Она спряталась от непогоды там, где всегда находила покой и любовь. Стоило ему появиться, и она кончиками пальцев прикоснулась к его лицу, провела по щеке.
– Я каждый день звала тебя.
Лев осторожно взял ее ладонь, прикоснулся к ней губами.
– Я знаю, я слышал тебя.
– Павел сейчас нагреет воды, – сказала Александра, вернув их к обыденным житейским делам. – У вас будет возможность помыться и сменить одежду.
– Опять мыться? – с беспокойством спросил Пассанг.
– Конечно, молодой человек. Вы первый в очереди.
Мальчик резко повернул голову к Варе.
– Стричь будут? – с беспокойством в голосе спросил он.
– Нет, не будут, – ответила Варя, гладя его по голове.
– Честно?
– Я тебе обещаю!
Пассанг решил на сей раз сдаться без боя. Он подошел к кровати, которая стояла в углу комнаты, и принялся снимать с себя коричневые от грязи штаны и футболку.
– Вообще-то я не боюсь стричься, я только машинки для стрижки опасаюсь.
Александра ждала голыша у двери. Она видела, что Павел уже поставил большой котел на огонь.
Варя попросила Льва перенести ее на веранду. Устроившись в кресле, она с улыбкой наблюдала, как Пассанг бомбочкой прыгнул в бочку.
– Щекотно! – хохотал мальчик, когда Александра терла его ступни, бока или живот мочалкой.
– Везде тебе щекотно! Сейчас нос намылю! – наигранно строго сказала Александра.
– Ой, не надо!
Павел подлил горячей воды в бочку, в которой отмыкал Лев.
– Знаешь, друг, думаю, своим черным глазом ты напугаешь еще изрядное количество народу. Жутковатый у тебя вид.
Павел повесил на веревку большое тканое покрывало. За занавеской он установил еще одну бочку.
– Сдается мне, что в твоем арсенале есть запрещенные приемы. Как вам удалось их обезоружить?
– Скажем так, я обнаружил еще одну грань своего дара. Но начнем сначала, с нападения бандитов. Что тогда произошло?
Павел рассказывал и осторожно снимал с Николь рубашку.
– Банда появились внезапно. Сначала вышли разведчики. Они были до зубов вооружены, и сопротивление казалось бесполезным. Я надеялся, что нас возьмут в плен. Даже пообещал им хороший выкуп за нас. Однако тот человек, который всем этим заправлял, имел свои планы.
Павел медленно проскользил взглядом по обнаженному телу Ники, и его зубы заскрежетали. Бледная кожа была покрыта багровыми синяками, руки и ноги девушки стали совсем тоненькими, живот ввалился, а ребра можно было пересчитать пальцами. Очень осторожно Николь опустилась в низкую бочку. От теплой воды все ссадины разом заныли, тело наполнилось усталостью. Павел развернул руки ладонями вверх, предупредив девушку:
– Я буду осторожен.
Николь кивнула головой и повернулась к нему спиной, свесив раненную руку через край. Павел вылил ковш воды на белокурую голову, и очень осторожно провел рукой вдоль узкой спины.
– Что было дальше?
– Главарь заставил нас встать у реки, его люди направили на нас ружья. Без разговоров, он резко отдал приказ стрелять в нас. И если бы не Варя, сейчас мы не говорили бы с вами
Павел намыливал белоснежные волосы, заметив при этом, что плечи Николь начали подрагивать.
– За секунду до залпа Варя поскользнулась, и мы полетели в реку. Красная шапочка был недоволен таким поворотом событий, он успел задеть сестру еще на берегу. Дальше мы ушли под воду и выплыли ближе к другому берегу. Плыть по течению пришлось долго, нам необходимо было уйти от места нападения как можно дальше. Только через несколько часов, мы вышли на берег. Варя была очень слаба. Еще в воде я перевязал ее ногу, но только к ночи кровотечение прекратилось. У нее поднялся жар. Я спешил, понимая, что до цивилизации еще несколько дней ходу. И тут на берегу реки я увидел человека. Сначала я думал, что это галлюцинация.
Александра улыбнулась, закутывая чистого Пассанга в простынь.
– Это был Бу, он каждый день сидит у реки, пытается достигнуть просветления, – сказала она, занося мальчика в дом, чтобы поскорее положить его в постель под одеяло.
Лев вылез из бочки, повернулся к дому спиной и начал вытирать полотенцем голову.
– Варя, предположила, что это был Будда, она даже видела свечение вокруг него. Помнишь? Ты об этом мне говорила.
Павел посмотрел на сестру, но та не слушала его. Прикрыв ладонями глаза, девушка через щелочку между пальцев смотрела перед собой. Ее личико было красным, как помидорка. Павел приоткрыл штору и, фыркнув, швырнул в затылок Льва полотенце.
– Прикройся, бес! – сказал он.
После того как Александра одела Пассанга, она вынесла Николь свое простое длинное платье. Льву же достались вещи его отца. Они были просторными, на высокого крепкого человека. Дотрагиваясь до грубой ткани, он видел его живым. Казалось, он вот-вот выйдет из этого серого домика.
Люди живут и уходят. Они существуют, пока кто-то из живущих в миру помнит о них. Даже самые известные личности теряются во времени. Все помнят труды и биографию героя, однако истинного человека с чертами характера, привычками знают только те, кто общался с ним лично. Время стирает человека, оставляя лишь его набросок в истории. Лев надел рубашку, засучил рукава до локтя и провел рукой по волосам, отводя их назад. Он вошел в дом, чтобы проверить Пассанга и дать сестре без стеснения одеться.
– Дочка, сейчас придет наш местный знахарь. Он обработает твою рану! – услышал он предупреждение матери. Лев знал, что с этим у Ники будут большие проблемы. Увидев ее внутренний мир, он заметил, что сестра в нем пытается спрятаться от угрозы. Она боялась того, кто хотел ее истязать и убить. Антонио стал ее ночным кошмаром.
– Пас, пойдем к Варе, – сказал Лев Пассангу. – Она совсем без тебя заскучала.
Мальчик с энтузиазмом кивнул головой и, выбравшись из одеяла, забрался на руки ко Льву. Он крепко прижался к нему, сжав слабенькими тонкими ручонками его шею.
– Мой Пас, мой хороший мальчик. Все будет хорошо, ты больше не будешь одинок! – заверил Лев ребенка.
Обняв малыша, он вынес его на крыльцо, но не спешил расстаться со своей драгоценной ношей. Ему было важно, чтобы Пасс знал, что и к нему, так же как и к Варе, он может прийти в момент, когда ему понадобится совет, доброе слово или просто молчаливое объятие.
Павел сливал воду из бочек под большие кусты, отделявшие дорогу от придомовой территории. Именно в этот момент к дому свернул с дороги человек. Он был невысокого роста, полный, и в руках держал довольно увесистый потертый саквояж. Александра встретила его, тепло поприветствовав, объяснила суть дела, указав на руку Николь.
Глаза Николь забегали из стороны в сторону. Она напряглась, отвела взгляд от доктора, глядя на кусты.
– Дочка, доктор промоет и зашьет твою рану. Он будет очень осторожен! – сказала Александра, провожая доктора в дом. – Я освобожу стол, иди сюда.
– Хорошо! Паша, посидишь рядом. Я… – Николь замолчала, а потом быстро закончила фразу, – я не хочу, чтобы видели мою рану.
Девушка не спеша зашла в дом, а Павел посмотрел на Льва. Тот определенно знал причину ранения, однако до сих пор молчал. Стоило двери закрыться, и от уверенности девушки и следа не осталось. Инструменты у врача были современные, а условия походные. Скальпели и ножницы он держал в стерильной банке. От вида посверкивающего металла, Николь затрясло.
– По…по…по… – девушка несчастно выдохнула и посмотрела с мольбой на Павла. Она хотела попросить его, подержать ее за руку, но от страха все слова вылетели из головы.
Сев на табурет, Павел притянул девушку к себе, устроив ее на одном колене. Она так сильно дрожала, зажмурив глаза, что врач казался ему истинным садистом, а не спасителем. Целитель развязывал ткань, открывая длинный глубокий разрез. Николь хотела повернуть голову, но Павел не дал ей посмотреть на рану.
– Ники, сейчас тебе сделают укол, а потом ты ничего не будешь чувствовать. Боли не будет, – уверенным голосом сказал он.
Слова были успокаивающими, но Николь до того боялась теперь всего колющего и режущего, что обычный укол вызвал у нее истерику. Она зарыдала в голос.
– Держи ей руку! – посоветовал доктор Павлу. – Мне надо промыть рану.
Стоило врачу вколоть обезболивающее, и Николь забилась в руках Павла.
– Не надо, пожалуйста, не надо! – умоляла она.
– Ники! Ники! Все закончилось!
– Ничего не закончилось! Он там! А вдруг он придет сюда!
Николь уткнулась Павлу в шею. Вскоре ее рука онемела, но смотреть на то, как игла проходит через плоть она не могла. Воспоминания о боли, которую ей пришлось испытать, опять вернулись. Она плакала навзрыд, рассказывая о своих испытаниях, о минутах отчаяния и борьбы. Поняв, что Николь попросту пытали, а она не проронила при этом ни слова и готова была умереть в мучениях, но молча, чтобы отомстить за своих родителей, за него и Варю, Павел взбесился. Он даже слышал, как скрипят его зубы. Ему хотелось найти в лесу изверга и уж наверняка придушить его. После того как врач закончил штопать рану, Николь сделали еще два укола, а потом обработали ссадины и синяки, все это окончательно добило ее нервы.
Врач вышел через полчаса, он провел рукой по лицу, стирая пот. Все стояли у двери. Даже маленький Пассанг не желал уходить. Мальчик прижался к Варе, с ужасом вспоминая мгновения отчаяния, в которые он бесконечно сожалел о том, что мал и бессилен.
– Мама, страшно, – сказал он на своем родном языке.
Варя спрятала Пассага в пледе. Она прижала его к себе и стала гладить.
– Как она? – спросила Александра у врача.
Мужчина покачал головой.
– Рану я вычистил, зашил. Проблема в другом, ей надо делать уколы каждый день, а она совершенно не переносит их. Похоже, здесь нужна работа психолога, ей сильно досталось. Вы подождите немного, она придет в себя.
Врач попрощался и побрел по тропе.
Александра вопрошающе посмотрела на Льва. Он же перешел на итальянский, так как его Пассанг еще не понимал.
– Я не мог говорить об этом при ней. Когда нас схватили, Антонио придумал изощренную пытку. Меня и Пассанга он не тронул, заставив смотреть на мучения Николь. Он избивал и резал ее, потом бросил на растерзание своим наемникам, а она все молчала. Так Николь боролась с ним, и так она его победила. Дар помог мне справиться с бандитами. Все погибли, кроме одного. Того, кто стоял за всеми этим – Антонио. Именно этот человек вел охоту за нашей семьей и золотом долгие десять лет. Мучитель потерял рассудок и ушел в лес. После того как я отключился, Николь целые сутки не отходила от меня. Я думаю, что она очень боялась, да и сейчас боится, что Антонио вернется. Мы больше не говорили о произошедшем, но каждую последующую ночь она лишь дремала, постоянно вглядываясь в темноту леса.
– Боже, это уже слишком, зря мы оставили вам это кольцо, – с болью произнесла мать.
Лев облокотился на столб.
– Есть еще письмо. Оно касается Вари. Ты должна его прочитать, когда мы вернем домой.
Александра посмотрела на Варю, гладившую мальчика по спине.
– Думаю, домой мы вернемся не скоро. На Пассанга придется долго оформлять бумаги, с этим тут не все так просто.
Лев улыбнулся, пусть его мать и не знала всего, но она умела читать между строк.
Когда Лев открыл перед Александрой с котлом вареного риса дверь, он нисколько не удивился представшей перед ним картине. Николь сидела на коленях Павла, положив голову на его плечо, она искала успокоения в его объятиях. Ее плечи подрагивали, а тело до сих пор трясло.
– Как ты, дочка?
Николь всхлипнула, повернулась к матери.
– Все нормально, мам, – сказала она, пересаживаясь на соседний стул. Несмотря на ответ, Павел смотрел на Ники выжидающе. Александра накинула на плечи дочери плед. Для нее дочь до сих пор была той малышкой, что спешила к ней на руки при любом огорчении. Только теперь защиты она искала не у нее, а у Павла.
– Все, все нормально, сейчас уже лучше, – тихо сказала Ники, посмотрев Павлу в глаза.
Только после этой фразы он повернулся к столу.
– Девушки будут спать в доме, для остальных спальные места организуем снаружи, на гамаках, – рассуждала хозяйка.
– Ура! Гамаки! – обрадовался Пассанг.
– Нет, нет, и нет, молодой человек, для вас уже зарезервировано специальное место.
– Это где?
– Рядом с Варей и Николь, конечно. Кто же будет их охранять?
Мальчик вдруг стал серьезным.
– Логично, я остаюсь.
К рису в большой чаше присоединились овощи и натертый специями рулет из курицы. Александра старалась сделать меню более сытным и калорийным. Если мужская часть их общества чувствовала себя хорошо, то Николь и Варя были плохи.
Варя никак не могла найти удобное положение, от боли спасали настои местных трав, однако от них же ее тянуло постоянно в сон. Лев перенес девушку с веранды на кровать, он осторожно подложил под больную ногу подушки.
Ники и через час после визита доктора дрожала, как листочек на ветру. Наклонившись низко над столом, она лишь слегка приподняла кружку, и чай сразу расплескался по столу. Раненая рука не слушались ее, все было бесполезно. Девушка надула щеки, выпустила воздух и нахмурилась, смотря на цель.
– Александра, предлагаю начать с ужина, – сказал Павел.
– Да, пожалуй.
Ники была другого мнения. Когда перед ней появилась тарелка с едой, она скромно предложила:
– Может потом?
Павел явно был недоволен таким ответом. Он смотрел на нее в упор, его взгляд горел от злости и ненависти к истязателям, которые хотели погубить его женщин и невинного ребенка.
Ники поникла, упершись руками в край стула и смотря на тарелку с рисом и овощами. Девушка хотела быть сильной, однако разум и тело подвели ее. Тишину нарушил Пассанг. Он слез с кровати и, шумно передвинув табурет, сел рядом.
– Я тебе сейчас помогу!
Взяв ложку, мальчик молча набрал в нее рис и с размаху засунул ее в рот Николь.
– Ты мне чуть зубы ложкой не выбил! – возмутилась Николь, забыв о страхе.
– Это ничего! Если ты есть не будешь, они у тебя все сами выпадут! – сказал мальчик, набирая целую ложку риса.
– Ладно, сдаюсь! Только ты тоже ешь! Где твоя ложка?
После сытного ужина настроение Николь улучшилось, она спокойно пила чай, опершись спиной на грудь Павла. Пассанг забрался на кровать и начал рассматривать ракушки, которые Александра хранила в память об Италии. Мальчик показывал самые интересные экземпляры Льву, и тот рассказывал, где на побережье можно их найти.
Хозяйка села ужинать последней. Она зажгла три свечи, которые озарили помещение мягким желтым светом.
– Мам, расскажи о папе. Что с ним случилось? – спросила Ники, неотрывно смотря на пламя свечи.
