Текст книги "Соблазни меня (ЛП)"
Автор книги: Кэти Такер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Глава 8
Я в третий раз смотрю на часы. Он сказал 7:00 утра. Так где же все?
Я пронеслась мимо того парня, Коннора, и остальной команды озеленения в комнате отдыха с круассаном во рту и дымящимся кофе в пластиковом стаканчике. Они, похоже, совсем не спешили прийти вовремя – их всепогодные куртки цвета лесной зелени болтались на спинках стульев. У меня нет подходящей куртки, кроме зимней, поэтому я надела несколько слоёв, жилет и туристические ботинки. Интересно, хватит ли этого? Если нет, кто-то должен будет меня экипировать.
Если кто-то вообще появится. Это нужный выход? Похоже на главные ворота – железные прутья, а справа будка охраны из камня и дерева. Довольно глупо, учитывая, что, как я слышала, отсюда некуда идти. В Wolf Cove можно попасть только на самолёте или лодке. Нас окружают горы и вода, а впереди – национальный парк Кенайские фьорды.
Я уже собираюсь спросить охранника, когда тишину нарушает низкий рокот. Это чёрный пикап, медленно движущийся по служебной дороге, скрытой от главного лоджа густой кедровой изгородью. Я отступаю, чтобы пропустить грузовик, но он останавливается рядом.
– Садись.
Его глубокий, властный голос, прозвучавший так рано утром, заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности. Я не могу выдавить ни слова. Просто стою и смотрю на самого Генри Вульфа. Он сменил идеальный костюм и уложенные волосы на шерстяную рубашку в красно-чёрную клетку и растрепанные кудри, которые я помню с той ночи, когда назвала его лесорубом. Рукава закатаны, обнажая впечатляющие предплечья – мощные, с рельефными мышцами. Глаза скрыты за авиаторами, хотя сейчас еще не так солнечно, чтобы в них была необходимость.
– Ты говорила, что хочешь поработать на свежем воздухе, верно?
Я наконец обретаю дар речи.
– Верно.
– Тогда садись в грузовик.
– С тобой? – Я оглядываюсь, ожидая, что кто-то выскочит из-за дерева с криком, что меня развели.
– Нет, если не поторопишься. – В его голосе теперь явно слышно предупреждение.
Я спешу к пассажирской двери и забираюсь внутрь, с грохотом захлопывая тяжёлую дверь. Меня накрывает смесь запахов мыла и репеллента, и я глубоко вдыхаю. Никогда не думала, что спрей от комаров может пахнуть так притягательно.
Он включает передачу, грузовик дёргается, и меня подбрасывает на сидении.
– Прости. Мне нужно пару дней, чтобы привыкнуть к этому двигателю. Мои машины дома ездят куда плавнее.
Машины, во множественном числе. Конечно.
– Ничего. Я привыкла к старым фермерским грузовикам и ухабистым дорогам.
Я пытаюсь не пялиться на его профиль, но у меня ничего не получается. Он действительно какой-то запредельный. Его квадратная, резко очерченная челюсть покрыта тёмной щетиной, будто он забыл побриться. Я всегда считала лёгкую щетину сексуальной. Джед не мог её отрастить – она росла клочьями.
– А где твой дом? – Как мне его называть? Генри или мистер Вульф?
Ворота медленно открываются, охранник машет нам.
Большие руки Генри сжимают руль, когда он проезжает.
– В основном на Манхэттене, хотя, есть ещё пара мест, где я люблю бывать.
Меня это не удивляет. Конечно, у такого мужчины несколько домов – в дополнение к нескольким машинам.
Генри поворачивает направо в конце подъездной дороги и выезжает на однополосную грунтовку.
– Итак... – Я выбираю формальный вариант, чтобы перестраховаться. – Мистер Вульф, куда мы...
– Зови меня Генри. – Он поворачивается и смотрит на меня с ухмылкой, на его щеке появляется глубокая ямочка. – Думаю, мы уже прошли стадию формальностей, да?
Я прерывисто вздыхаю.
– Ладно, Генри... – Мне нравится, как звучит его имя. – Куда мы едем?
– Это важно?
– Нет, наверное, нет.
Я замечаю дробовик двенадцатого калибра, закреплённый над задним стеклом.
Он усмехается, и звук отдаётся глубоко в груди.
– Не волнуйся. Он на предохранителе.
– Я не волнуюсь, просто не ожидала увидеть оружие. – Я из семьи охотников, так что с ружьями знакома. – Зачем оно нам?
– Ты когда-нибудь видела бурого медведя вблизи?
Я качаю головой, и он пожимает плечами.
– Я видел. Поэтому оно нам не помешает.
– Я думала, они обычно не нападают. – Так говорилось в обучающем видео.
– Верно. Не нападут, если мы не будем вести себя как идиоты. – Взгляд Генри осматривает кусты вдоль дороги, одна рука лежит на мощном бедре. Та самая рука, которую я представляла на себе прошлой ночью, когда кончала. Одна мысль об этом заставляет меня сжать бёдра. – Но ничего не бывает абсолютно верным. Я предпочитаю быть готовым ко всему.
– Значит, ты бойскаут.
Это приносит мне ещё одну лёгкую, чертовски сексуальную усмешку, от которой мое сердце пропускает удар.
– Что-то вроде того.
Мы едем в тишине по крутым холмам. Я изо всех сил стараюсь не пялиться на него, но всё равно украдкой ловлю вспышки его голубых глаз цвета утреннего неба над нами. Он замечает это, заставляя меня возвращать взгляд на дорогу. Только чтобы через мгновение вернуть к нему. Наконец, он прочищает горло, и я уверена, что поставила его в неловкое положение.
– Так ты решил побриться? – торопливо спрашиваю я.
– Завтра приезжают важные гости. Решил, что пора. Да и одна из моих сотрудниц приняла меня за лесоруба.
Я смущенно улыбаюсь.
– Прости за это. Если честно, я была очень пьяна.
– Да, это было заметно.
– И ты не представился как мой босс.
– Нет, не представился.
Я жду объяснений. Так и не дождавшись, я продолжаю.
– Жаль, что ты этого не сделал. Может, я бы не выставила себя полной дурой.
– Может, тогда ты не была бы собой.
– Это была не я. Это была я, напившаяся первый раз в жизни. – Я морщусь, вспоминая, как ужасно себя чувствовала вчера. – И последний.
– Наверное, к лучшему, учитывая, что ты чуть не отправилась плавать. В остальном – ты была забавной.
– Забавной? – Я отворачиваюсь к окну, чтобы он не увидел, как покраснели мои щёки от воспоминаний о том, что я говорила и делала. – Не похоже, что тебя это развеселило, учитывая вчерашнюю речь о правилах поведения сотрудников. – Я прочитала их прошлой ночью. В пятом разделе сказано, что романтические отношения между руководством и подчинёнными запрещены. Там ничего не сказано о пьяных подчинённых, которые пристают к владельцу отеля, но, держу пари, это непременно добавят.
– У меня не было выбора. Я не могу позволить сотрудникам шататься по отелю пьяными.
Или пытаться тебя поцеловать.
– Ты мог сказать мне, кто ты.
Он вздыхает.
– Иногда мне нужен перерыв от всех этих мистеров Вульфов, волнения и людей, которые ходят вокруг меня на цыпочках.
– Судя по всему, я топала как слон.
Его смех заполняет грузовик, и моё сердце трепещет. Мне нравится смешить его.
Мне было бы легко потеряться в окружающей природе – непохожей ни на что, что я видела раньше: густой, пышный лес, даже ранней весной, заснеженные хребты вдали. Если бы не мужчина рядом, я бы так и сделала. Но, я всё равно не могу надолго оторвать от него взгляд.
– Ты обходишься без очков? – наконец спрашивает он.
– Да. Я надела линзы. – Как будто вспомнив о них, я часто моргаю. Я не привыкла носить их постоянно.
– Хорошо. Боялся, ты ничего не видишь. – Он бросает на меня взгляд. – Ты выглядишь иначе без них. Твои глаза...
– Слишком большие для моего лица? – В детстве меня дразнили из-за них, особенно мальчишки. Звали пучеглазой и совой.
Он не отвечает. Вместо этого спрашивает:
– Как тебе здесь, нравится? Еда, жильё? Всё устраивает?
– Всё отлично.
– Не может быть всё отлично. Так не бывает. – Он поджимает губы. – Говори правду.
– Это мистер Вульф спрашивает? Или Генри?
Он поворачивается, пронзая меня взглядом.
– Еда отличная. Домики хорошие, разве что немного тесновато.
– А соседки?
– Эм. Они... нормальные.
К счастью, Кэти и Рэйчел ещё спали, когда я ускользнула утром.
Он хмурится.
– Звучит неубедительно. Мы никогда раньше не организовывали деревню для персонала в таком формате. Я волновался из-за тесноты, но моя команда заверила, что с графиком всё будет в порядке. В чём проблема? Уже есть трудности?
– Нет. Совсем нет. Просто... – Я сомневаюсь, стоит ли ему это говорить?
– Просто... – подталкивает он. Я смотрю на него и вижу искреннюю озабоченность на его лице.
– Кажется, две девушки в отношениях.
– А... – Бровь Генри приподнимается над очками, когда до него доходит. – И тебе это неприятно?
– Нет. Ну, не совсем. Прошлой ночью я увидела их в постели вместе. – Не верю, что говорю это. Я не собиралась никому рассказывать. Но, видимо, мне не обязательно быть пьяной, чтобы нести чушь в его присутствии. – Я не специально. Их кровать рядом с моей, и они не задернули занавеску. – Я краснею при воспоминании. – Одна забралась к другой.
Он на секунду замолкает, не отрывая глаз от дороги.
– То есть ты видела, как две твои соседки трахаются?
То, как буднично он это говорит, заставляет жар разлиться по всему телу. Не верю, что так реагирую на одни только слова. Я прочищаю горло.
– Да.
– И у тебя с этим проблемы? Две женщины?
– Нет! Совсем нет.
Генри несколько раз открывает и закрывает рот. Когда он наконец начинает говорить, его голос становится тихим.
– Так ты смотрела?
Уместно ли владельцу отеля задавать мне такие вопросы? Я отворачиваюсь к окну, щёки горят.
– Я не специально.
Пожалуйста, не спрашивай, понравилось ли мне. Теперь, когда момент прошёл, мне стыдно за то, что я увидела, и за то, что сделала потом. Но я не могу игнорировать, что это заставило меня почувствовать, как моё тело откликнулось на их удовольствие. Как сильно я захотела это ощутить. Как я кончила, думая о мужчине, который сидит рядом.
– Должно быть, это было шоком для такой, как ты.
Я хмурюсь.
– Для такой, как я?
Мне нужно мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду. Девственница. Та, к которой еще не прикасался мужчина. Точно. Я и это ему рассказала.
Генри останавливает грузовик возле лесовозной дороги справа.
– Держись. Сейчас будет немного трясти. – Он переключается на полный привод и медленно ведёт машину по глубоким колеям в грязи.
– Чья это земля? – спрашиваю я, хватаясь одной рукой за дверцу, а другую прижимая к груди – тряска больно бьёт по молочным железам.
Генри бросает на меня взгляд, замечает это и слегка сбавляет скорость.
– Моя.
– Твоей семьи?
– Нет, моя. Дед оставил её мне.
Значит, слухи правдивы. По мере того как мы углубляемся в лес, я вижу следы опустошения – там, где бензопилы врезались в многовековые деревья, вырубая огромные участки.
– Это так грустно.
– Тсуга3 и кедр для лоджа выросли здесь. Зачем покупать у других то, что растет у меня прямо во дворе?
– Да, наверное. Ты же собираешься всё засадить заново?
– Со временем. Когда найму людей для этого.
В моей голове крутятся шестерёнки.
– Я могу это сделать.
Он останавливает грузовик у поваленного дерева и глушит двигатель. Глухой рокот стихает, оставляя нас в зловещей тишине. Снимая очки, он поворачивается ко мне, и его прекрасные глаза встречаются с моими.
– Ты собираешься посадить все эти деревья сама?
– Могла бы. Это заняло бы меня на всё лето.
Он запрокидывает голову со смехом, и я заворожённо слежу за его кадыком, тем, как он выпирает.
– Ты действительно не хочешь заниматься уборкой номеров, да?
Я невольно смеюсь.
– Как я и говорила, я больше подхожу для работ на свежем воздухе.
Его взгляд оценивающе скользит по моему телу, прежде чем он бросает:
– Пошли.
Едва я приоткрываю дверь, как меня окружает рой комаров, будто они ждали свежей крови. Я отмахиваюсь от них, обходя грузовик. Здесь насекомых куда больше.
– Тебе понадобится это. – Он бросает мне рабочие перчатки. – И это. Тот, что тебе выдали, недостаточно сильный. – Ко мне летит баллончик с репеллентом.
Я быстро обрабатываюсь с головы до ног, пока Генри исчезает за грузовиком. Он возвращается с топором.
– Мы будем рубить дрова?
– Ты когда-нибудь рубила топором? – Он подходит к огромному пню и прислоняет лезвие.
– Нет.
– Тогда я буду рубить. А ты – складывать в кузов.
– Серьёзно? – Парень – миллиардер, и он собирается рубить дрова?
– Думаешь, справишься?
Я фыркаю.
– Я вяжу тюки сена во время уборки урожая. С этим я справлюсь.
Опять быстрый взгляд на моё тело, но на этот раз он задерживается на бёдрах. Я так спешила утром, что надела джинсы, которые слегка тесноваты для работы на улице.
Он трясёт головой.
– В кабине есть холодильник с водой, если понадобится. – Он достаёт из кармана бутылку, откручивает крышку и подносит ко рту, его губы обхватывают горлышко.
Мои мысли той пьяной ночи всплывают в голове. Что бы я почувствовала, если бы он поцеловал меня в ответ? Или, если бы его язык касался меня так, как Кэти делала с Рэйчел. Или больше? Увлекается ли этот ухоженный миллиардер тем же, чем, очевидно, увлекаются мои соседки? Все вокруг такие, и только я ничего не понимаю?
Я даже не осознаю, что пялюсь, пока он не поворачивается ко мне.
– Что-то не так?
Мои щёки вспыхивают.
– Нет. Я просто... – представляла, как владелец отеля – мой босс – засовывает в меня язык.
Нет подходящего ответа, так что я оставляю фразу незаконченной и иду к грузовику за водой. Воздух ещё прохладный, но уверена, что, как только начну двигаться, вспотею.
Рядом небольшая поленница, и я беру одно полено.
– Для чего это, кстати?
– Для чего обычно нужны дрова, Эбигейл?
Я не пропускаю лёгкую насмешку в его тоне.
– Меня зовут Эбби. И я думала, что тебе доставляют дрова.
– Потому что я богат?
– Нет, потому что это большой отель. – И потому что ты богат.
Я наблюдаю, как он наклоняется и водружает огромный чурбан на пень, испытывая сожаление, что на нём эта объёмная рубашка – иначе можно было бы разглядеть, как напрягаются его мышцы. Если мои ощущения от его тела в ту ночь не были пьяным бредом, то их у него предостаточно, и они отлично проработаны.
Он сжимает топорище.
– Для каминов дрова доставляют. Я делаю это для себя. Это отличная тренировка, и я люблю приходить сюда, чтобы прочистить голову. Тишина здесь ни на что не похожа. Особенно, когда у меня стресс.
С мощным взмахом лезвие раскалывает чурбан на две части. Звук разносится по лесу, распугивая птиц.
– У тебя сейчас стресс?
– Завтра открывается отель, в который я вложил двадцать миллионов своих денег, не считая инвестиций и имени моей семьи. Как думаешь?
Я пытаюсь не зацикливаться на астрономической сумме.
– Ты хорошо это скрываешь.
Он не отвечает. Просто поправляет поленья. Ещё один мощный удар – и дерево раскалывается идеально пополам. Он делает это так легко, будто попасть по нужному месту – пустяк. Я точно знаю, что это не так, потому что много лет наблюдала за отцом, слушая его ругань после каждого неудачного удара.
Меня осеняет.
– Ты и правда лесоруб.
Он ничего не говорит, но я замечаю, как от улыбки на его щеке появляется глубокая ямочка. Я решаю, что это знак – он хочет поработать, – поэтому закрываю рот и сосредотачиваюсь на погрузке дров в грузовик, пока Генри рубит дрова. Интересно, зачем он привёз меня сюда на свой «личный» день, как он это назвал.
Я много раз помогала отцу складывать дрова, наш старый фермерский дом зимой отапливается кухонной печью и камином в гостиной. Это тяжёлая работа, и после часа почти молчаливого труда под солнцем, которое наконец начинает пригревать, я покрываюсь лёгкой испариной. Я забрасываю жилет и толстовку на кузов грузовика, оставаясь в длинной футболке North Gate College.
– Ты учишься в христианском колледже, – говорит Генри, опуская топор. Это утверждение, не вопрос – будто он знаком с North Gate.
– Да.
Он бросает перчатки на пень и вытирает лоб предплечьем. Волосы на затылке влажные и начинают виться.
– И как там?
– Мне не с чем сравнивать. Наверное, обычный колледж, но с интеграцией веры. Это должно помочь не потерять себя и свои убеждения.
– И как это работает теперь, когда твой бывший бросил тебя, чтобы трахать другую? Твои убеждения изменились?
Опять это слово. Оно всегда казалось мне грубым, но в его исполнении почему-то не смущает.
– Я начала кое в чём сомневаться.
– Я заметил. – Он говорит это так буднично, словно это обычный разговор между нами.
Но ничего обычного здесь нет.
Я достаю из холодильника бутылку и протягиваю ему.
– Воды?
Он смотрит на неё, потом на меня – долгим взглядом, и я даже не пытаюсь понять, что у него в голове. Наконец, он подходит ко мне, его шаги легкие и уверенные, вся его аура излучает спокойствие и силу. Его пальцы на мгновение задерживаются на моих.
– Спасибо.
Я заставляю себя не смотреть на его губы, сосредоточившись на кадыке и том, как он двигается с каждым глотком, как напрягаются мышцы его шеи, пока он не опустошает бутылку. Боже правый. Знай я, в чью шею уткнулась лицом и почти облизала, вряд ли у меня хватило бы смелости сделать это, даже пьяной.
Генри входит в моё личное пространство, и я автоматически отступаю, пока не упираюсь в грузовик. На его губах мелькает улыбка, прежде чем он бросает пустую бутылку в кузов, его взгляд скользит по аккуратной поленнице, которую я уже сложила.
– Хорошая работа. – Его взгляд опускается. – Как руки? Спина?
– В порядке. Я могла бы заниматься этим с тобой весь день. – Как только фраза достигает мозга, я морщусь, а мои щёки вспыхивают. – То есть...
Он начинает смеяться.
– Ты совсем другая, когда трезвая, да?
Я опускаю голову, избегая его тяжёлого взгляда.
– Разве не все?
Он приподнимает мой подбородок, заставляя снова встретиться с ним взглядом.
– Тебе не нужно так напрягаться рядом со мной. – Его взгляд устремляется к моим губам, прежде чем вернуться вверх.
– Нужно. Ты босс, даже если не хочешь им быть. – Его близость, запах его пота кружит голову, заставляя сердце биться чаще, а покалывание между ног – усиливаться. Это заставляет меня забыть, что он босс.
– Я босс, а ты моя сотрудница, и я знаю, что ты не сделаешь ничего из того, что происходило той ночью, снова. Так что расслабься, пожалуйста.
Наконец, он отходит. Расстёгивает пуговицы рубашки, скидывает ее и бросает в грузовик. Под ним – чёрный лонгслив из того обтягивающего материала, который должен впитывать пот. И он плотно облегает его. Боже мой, как же он облегает.
Генри состоит из сплошных мышц. У него подтянутое, атлетическое телосложение, с рельефом и выпуклостями, вплоть до кубиков пресса. Когда он водружает огромное бревно на пень, я вижу, как красиво напрягаются мышцы его рук.
Наблюдать за ним – одно удовольствие.
– Иди сюда.
Мои ноги двигаются сами, пока я не оказываюсь рядом. Я взвизгиваю, когда он неожиданно хватает меня за бёдра и притягивает к себе, спиной к груди.
– Что ты делаешь?
– Собираюсь научить тебя рубить топором.
– А я разве хочу научиться?
– Чем, по-твоему, занимается команда озеленения весь день? Это не только прополка и, как ты уже заметила, стрижка газона здесь неактуальна. Ты специалист в ландшафтном дизайне, верно?
Мой рот открывается. Я не решаюсь повернуться.
– Ты проверял мои рекомендации?
– Мы проверяли рекомендации всех.
Я, наконец, оглядываюсь на него и вижу, как его холодные глаза изучают меня.
– Тогда почему твоя команда наняла меня?
– Они этого не делали.
Я хмурюсь, сбитая с толку.
– Тогда почему я здесь? Это какая-то ошибка? – Так и знала! Мне просто повезло.
Он кивает в сторону чурбана, возвращая моё внимание к нему. Обхватив меня руками, он поднимает топор перед нами, устанавливая лезвие на чурбан.
– Потому что я нанял тебя.
Странное волнение охватывает меня.
– Я не понимаю.
– Возьмись за топорище, – приказывает он, не вдаваясь в подробности.
Я беру, и он поправляет мои руки в перчатках так, чтобы одна была на конце, другая на несколько дюймов ниже.
– Никогда не руби дерево с гвоздями или изогнутыми участками. Это верный способ пораниться. И избегай сучков, пока дерево не высохнет, если только нет хорошей линии для раскола.
Я всё ещё сосредоточена на том, что он нанял меня.
– Ты смотрел видео собеседований?
– Пробежался по ним.
– Ты видел моё?
Тепло, исходящее от его тела, стоящего так близко, согревает мне спину, а его дыхание, касающееся шеи, вызывает дрожь.
– Да. – Он делает паузу. – Оно было... неотразимым.
Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, что там было такого неотразимого. Я чуть не расплакалась.
– Целься в линии на дереве. Вот, например, в эту. – Он отходит, наклоняется и проводит рукой по прожилке на чурбане. – Здесь оно легко расколется. И целься ближе к себе, а не к дальнему краю, чтобы, если промахнёшься, рукоять не ударила по дереву. Иначе повредишь руки.
– Хорошо. – Я изо всех сил стараюсь слушать, учитывая, что впервые в жизни собираюсь взмахнуть топором.
Он снова встаёт позади меня. У меня вырывается легкий вздох, когда он втискивает свой большой грязный ботинок между моими ногами и раздвигает их. Низким голосом он говорит:
– Тебе нужно изменить позу. Поставь ноги шире. Да, вот так.
Чем шире я расставляю ноги, тем сильнее становится пульсация между ними.
– Теперь подними топор прямо над головой и держи руки прямыми. – Его руки снова обхватывают меня, его огромное тело нависает над моим, он берётся за топор вместе со мной. Прижимаясь грудью к моей спине, он помогает мне поднять топор над головой, и напряжение от его веса распространяется по моим мышцам.
– Пусть вес топора работает за тебя.
Мы опускаем его на полено, попадая точно по линии. Получается хорошая выемка.
– Потребуется несколько ударов, чтобы расколоть полностью.
Как бы ни была взвинчена его близостью, я отбрасываю это.
– Дай мне сделать это самой.
Он отходит на несколько шагов, скрещивает руки на груди, отчего его бицепсы выпирают ещё больше. Я не обращаю внимания на то, как неловко себя чувствую под тяжестью этого взгляда и повторяю движения, опуская топор в то же место, удар отдаётся в руках.
– Хорошая работа. Попробуй еще раз.
Я наношу ещё дюжину ударов, пока пот не начинает стекать по спине, и наконец слышу треск.
– Ещё пара ударов – и расколешь.
Он прав. Наконец, я опускаю топор на землю и торжествующе улыбаюсь, когда на пень падают два полена.
– Где следующее?
Он усмехается и подходит, чтобы забрать топор.
– Давай наращивать выносливость постепенно. Завтра у тебя все будет болеть, а ты нужна нам в хорошей форме. Для твоей работы горничной.
Я отступаю, когда он встаёт перед пнём, устанавливая очередной чурбан. Он замахивается и опускает топор, раскалывая его одним ударом. Я уже чувствую тяжесть в руках, а справилась всего с одним. Он рубит уже час.
– Должно быть, ты очень выносливый. – Как только слова слетают с губ, я понимаю, что ещё они могут означать. Я закрываю глаза, чувствуя, как снова вспыхивают щёки. Кажется, рядом с ним я только и делаю, что краснею от стыда. Когда я приоткрываю один глаз, он ставит новый чурбан.
– Я исключительно выносливый, – всё, что он говорит, прежде чем снова замахнуться.
Я уже потею, и не уверена, что из-за работы. Я скидываю футболку колледжа, оставляю её у грузовика рядом с жилетом и поправляю черный лонгслив, в тысячный раз жалея, что моя грудь так нелепо велика для моего худощавого тела. Она у меня с пятнадцати. Помню, как вернулась после летних каникул на второй курс, и злые девчонки обвинили меня в увеличении груди. Нелепое предположение, но, думаю, их можно понять. За два месяца моя грудь выросла на два размера.
Я опускаю голову и сосредотачиваюсь на поленнице. Ещё полчаса уходит на погрузку, и я делаю это молча, опасаясь того, что ещё может сорваться с языка.
Я заканчиваю с последними поленьями, когда раздаётся шум птичьих криков.
– Эбби.
– Да?
– Садись в грузовик. Сейчас же. – Голос Генри тихий и ровный, но я слышу в нём предостережение и не трачу время на вопросы. Я забираюсь на пассажирское сиденье. Он уже медленно идёт ко мне, сжимая в руке топор, взгляд устремлён вдаль. Я двигаюсь, когда он запрыгивает следом, захлопывая дверь. Он хватает меня за бёдра и, кажется, почти без усилий пересаживает к себе на колени, а затем – дальше, меняясь местами так, чтобы оказаться за рулём.
По спине ползёт тревога.
– Что случилось? – я едва успеваю спросить, как замечаю коричневое тело, появляющееся из-за деревьев примерно в сотне футов.
