Текст книги "Соблазни меня (ЛП)"

Автор книги: Кэти Такер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Чем глубже я погружаюсь в мир отеля Wolf Cove, тем сильнее очаровываюсь.

Главное здание, стоящее у самой кромки воды, похоже на шикарный лодж в деревенском стиле – массивные брёвна, каменная кладка, но при этом балконы, хрустальные люстры и целые стеклянные стены, придающие ему ощущение роскоши. Дорожки из гранитной крошки, освещённые фонарями, ведут гостей мимо лодочных причалов и снаряжения для водных развлечений – я никогда не видела такого количества каяков, каноэ и весельных лодок. Слева от лоджа – три коттеджа в том же стиле, но поменьше, каждый на скалистом возвышении, укрыт деревьями и оборудован балконами, выходящими на воду, Джон сказал, что это сьюты.

Справа – сады, где можно посидеть и поразмышлять, а за ними указатели, ведущие к пешеходным тропам Wolf Cove. Судя по буклету, это мили дикой природы Аляски, готовые к исследованию.

Я толкаю тяжёлую стеклянную дверь и окунаюсь в тепло и запах кедра просторного лобби, с улыбкой кивая идущей навстречу девушке. Она отвечает тем же, на ходу застёгивая куртку перед выходом. У меня никогда не было много друзей. На самом деле, всего несколько, в основном из церковной общины и учебных групп. Проблема в том, что все они были нашими друзьями, и теперь, когда мы с Джедом не вместе, я остро ощущаю, что чего-то не хватает, когда встречаюсь с ними. Поэтому последние месяцы я их избегала, запершись в своей комнате в общежитии и погрузившись в учёбу. Большинство даже не знает, что я на Аляске.

Здесь у меня появятся новые друзья, которые ничего не знают обо мне и о моей прошлой жизни, – убеждаю я себя. Это в некотором роде освежает – впервые у меня появилась возможность стать кем угодно. Именно этим я и займусь летом – ни перед кем не буду отчитываться, даже перед мамой. Не буду беспокоиться о том, что скажут люди, не буду взвешивать каждое слово, поступок или решение через призму «сочтут ли это уместным Иисус, пастор Эндерби и мама». Я потратила слишком много времени, беспокоясь о чужом мнении. И к чему это привело? Я осталась одна, пока парень, которого я любила много лет, по всей видимости, предаётся разврату.

Уже больше девяти вечера, в лобби ещё есть несколько человек. В письме, полученном мной на прошлой неделе, сказано, что по прибытии нужно зарегистрироваться на ресепшене лоджа, так что я направляюсь к роскошной и шикарной рустикальной стойке из деревянных брёвен. За ней стоит женщина и ее взгляд прикован к экрану компьютера.

Только подойдя ближе, я замечаю её бейджик. Белинда, та самая, с которой я говорила по телефону. Я улыбаюсь.

– Привет, Белинда. – Моя мама учила меня всегда называть человека по имени, когда это возможно.

Она поднимает голову. Её острый взгляд устремлен на меня из-за стильных очков в красной оправе. Чёрт, хватило бы мне смелости носить такие!

– Представьтесь, пожалуйста?

Я напоминаю себе, что она, наверное, общалась с сотнями сотрудников. Вряд ли она помнит меня.

– Эбби Митчелл.

– Ах, да. – Она бегло окидывает взглядом мою объемную куртку, растрёпанные волосы – ветер и косы не дружат – и останавливается на лице. Что это мелькнуло у нее в глазах? Раздражение? Неприязнь? Оно исчезает слишком быстро, чтобы понять. – Это ты прислала сообщение о пропущенном вводном инструктаже?

– Да, это я. Мой рейс задержали.

– Хорошо. Дай мне минуту. – Я протираю запотевшие очки рукавом, пока она поднимает моё дело, её ногти стучат по клавиатуре. – Вот, Эбигейл Митчелл.

– Эбби.

Она отвечает натянутой улыбкой, так не сочетающейся с её мягким, соблазнительным голосом. Она потрясающе красива – безупречный макияж, белокурые волосы спускаются на плечи гладкими голливудскими волнами, – но одета неподобающе: обтягивающее чёрное платье едва прикрывает задницу, ногти кроваво-красные и похожи на когти. Моя мама фыркнула бы и напомнила, что так одеваются только женщины лёгкого поведения.

– Добро пожаловать в Wolf Cove, Эбби.

Я сияю.

– Спасибо. Здесь потрясающе.

– Угу. Итак, Эбби, согласно записям, тебя наняли в службу уборки номеров и обслуживания гостей.

– Что? – вырывается у меня. – Нет, должно быть «озеленение и ландшафтный дизайн», – поправляю её.

– Ну, здесь указано другое. Вот, смотри. – Она постукивает ногтем по экрану. Вся моя информация – адрес, номер соцстрахования, даже фото – на месте, а в строке «позиция» чёрным по белому – «Служба уборки номеров и обслуживания гостей».

– Это, должно быть, ошибка. Когда мы говорили по телефону, вы подтвердили «озеленение и ландшафтный дизайн». – Я не могу провести лето, чистя унитазы и заправляя постели! Я сойду с ума.

Она хмурится. По крайней мере, я так думаю – её лоб совершенно неподвижен.

– Такое у нас впервые.

– Это можно исправить? – В моем голосе уже звучит лёгкая паника.

– Я разберусь. – В ее голосе нет ни капли беспокойства. – А пока, встань вот здесь, чтобы мы могли тебя сфотографировать.

Я сдерживаю стон, следуя ее указаниям, и становлюсь перед камерой с белым фоном позади меня.

– Улыбнись, – говорит она, и вспышка застает меня врасплох. Я уверена, что снимок получился ужасным.

– Вот твой ознакомительный пакет. Обучение начинается завтра в 8 утра в большом бальном зале. – Она протягивает мне из-за стойки холщовую сумку.

– Здесь всё необходимое: руководство для сотрудников, информация об отеле и стандартах обслуживания, бутылка репеллента, хотя в основных зонах стоят магниты от насекомых, карманный фонарик и баллончик от медведей. – Заметив на моем лице панику, она быстро добавляет: – Не волнуйся, на территории отеля он не понадобится. По периметру есть электрическое ограждение. Мы хотим, чтобы наши гости наслаждались дикой природой Аляски во время экскурсий с гидом, а не обнаруживали ее у порога своего коттеджа.

Я нервно смеюсь.

– Ладно. Хорошо. – Я знаю, что в штате водятся чёрные и бурые медведи, но не думала, что мне придется беспокоиться о них здесь.

– И вот ещё, – её пальцы стучат по клавиатуре, затем, звеня связкой ключей, она открывает ящик и достаёт iPad с наушниками. – Здесь запись инструктажа. Всё, что ты пропустила, завтра вернёшь.

– Спасибо.

– Если поторопишься, ещё успеешь поесть в столовой для персонала. Выходи в эти двери – она указывает налево, – и следуй указателям на «Деревню».

– Отлично. Оттуда я смогу позвонить домой? – Я отправила смс из Хомера, чтобы сообщить родителям, что приземлилась, но моя мама позвонит на стойку регистрации, если я не пришлю точные координаты, где она сможет найти меня в случае необходимости.

– Да. Пропускной способности недостаточно для потоковой передачи видео, но ты сможешь отправить сообщение или просмотреть соцсети. – Белинда достаёт из принтера только что напечатанную карточку, проводит по сканеру и кладёт на стойку вместе со шнурком и ещё двумя карточками. – Бейдж сотрудника необходимо всегда носить с собой. Это карта для столовой, – она стучит по синей. – Для персонала предусмотрены существенные скидки на питание, наличные не принимаются. Ее можно пополнить или зачислить на нее часть зарплаты.

– Как в колледже.

– Да. А это карта от хижины. Твоя – номер семь. Остальные уже там.

– Сколько их?

– Шесть человек в хижине.

Эта новость повисает в воздухе. Соседки у меня не было с первой недели первого курса. Короткая, но яркая катастрофа. Когда я позвонила маме и рассказала, что соседка оставляла меня снаружи, запираясь в нашей комнате, чтобы покурить травку и потрахаться с парнем, мама тут же выложила две тысячи, и я переехала в одну из последних свободных отдельных комнат. Мы не бедные, но родители привыкли к бережливости. Но здесь ни мама, ни её кошелёк не спасут меня от проблем с соседкой или, вернее, с пятью соседками.

Я широко улыбаюсь – ещё одна хитрость, которой я научилась. Чем хуже ситуация, тем шире улыбка. Последние месяцы от неё болели скулы.

– Отлично. Спасибо большое.

– Я управляющая. По вопросам горничных ты будешь подчиняться Пейдж Уорхилл, но, если что-то понадобится, обращайся. – Звучит фальшиво.

Закидывая на плечи свой туристический рюкзак, я напоминаю ей:

– Вы же разберётесь с моей должностью?

Она уже печатает, не отрывая глаз от экрана.

– Да, обязательно.

~ ~ ~ ~

– Джед сегодня приехал.

– Замечательно. – Как бы я ни старалась выкинуть его из своих ежедневных, черт возьми, ежечасных мыслей, мама всегда найдёт способ напомнить. Наверное, караулила его с полудня. Из окна нашей кухни видно крыльцо дома Эндерби.

– Ты с ним говорила?

– Нет. – Уже почти два месяца. Сначала он настаивал, чтобы мы остались друзьями. Но как только начал встречаться с ней, общение сошло на нет.

– Он привёз эту шлюху с собой. Представляешь? Не понимаю, что он в ней нашёл.

– Что? – Слово вырывается с шипением, новость бьёт под дых, даже здесь, на Аляске. Я не ожидала этого так скоро. Джед официально притащил её в наш мир, в место, где мы в детстве лежали в траве, угадывая формы облаков, где выхаживали брошенного котёнка. Мы живём по соседству с его семьёй столько, сколько себя помню. В детстве мы качались на покрышке, подвешенной к дубу, и ловили жаб в пруду между нашими домами.

– Но не переживай, пастор Эндерби считает, что несколько дней в кругу семьи откроют Джеду глаза.

В кругу семьи… Я закрываю глаза, пытаясь подавить тошнотворный ком в животе, я больше не хочу ни говорить, ни думать, ни плакать из-за Джеда.

– В экстренном случае я в седьмой хижине. Я уже отправила тебе всю остальную информацию. Помни, я не буду повсюду носить с собой мобильный телефон. В любом случае, здесь плохая связь.

– Мне не нравится, что я не смогу связаться с тобой, когда мне это нужно, Эбигейл, – говорит она своим обычным строгим тоном. Даже когда она счастлива, он не меняется. Сейчас, наверное, сидит на кухне в цветном халате, натянутом на её крупное тело и потягивает кофе. Она пьёт его до глубокой ночи, а потом жалуется на бессонницу.

– Со мной всё будет в порядке. – Если ты перестанешь сообщать новости о моём бывшем и его новой девушке.

– Там безопасно?

– Да. Камеры, охрана, и, честно, вряд ли кто-то заплатит тысячу двести долларов за ночь, чтобы совершать здесь преступления.

– Богатые люди самые аморальные.

Я закатываю глаза, но только потому, что она меня не видит. Она бы устроила скандал, если бы увидела. Странно, насколько она снисходительна к Джеду, но осуждает всех остальных.

– Там хотя бы водопровод есть?

Я оглядываюсь по сторонам и взрываюсь смехом. Я вижу бревенчатое здание с обеденной зоной в стиле кафетерия, с одной стороны и несколькими диванами с другой, а в центре расположен огромный двусторонний каменный камин, от которого идёт приличное тепло. Из-за дверей я слышу звон посуды и столовых приборов и смех. Хрустальных люстр нет, но это явно не просто «скромно и уютно».

– Да, мама, водопровод есть.

– Не смейся над моей заботой, – ворчит она. – Тебя хорошо кормят?

Я ковыряю вилкой жареную курицу. Не знаю, что за соус, но он восхитителен, как и пюре со стручковой фасолью, хотя я не привередлива в еде и у меня хороший аппетит. Слава богу, у меня папин метаболизм, иначе к августу я бы точно набрала пару килограмм.

– Здесь я буду питаться лучше, чем в колледже. Мне пора, я ещё даже не дошла до своей хижины.

– Там много сотрудников? – игнорирует она мою попытку закончить разговор.

– Да, довольно много. – Столовая рассчитана на сотню человек. Судя по видео, Wolf Cove – отель только для взрослых – предлагает пятьдесят номеров и три сьюта, что гораздо скромнее других отелей сети. Например, в лос-анджелесском могут разместиться 1500 гостей.

– Кто там работает? Есть порядочные христиане?

– Да, выглядят как Джед.

– Эбигейл Маргарет Митчелл. Ты что, дерзишь мне?

Я вздыхаю.

– Здесь как в колледже, все молодые. – И привлекательные, насколько я успела заметить. Это логично – дорогой отель, где всё продумано до мелочей, наверняка следит и за внешним видом персонала. – В основном девушки.

– Хорошо, – я слышу облегчение в её голосе и знаю, о чём она думает. Женский коллектив – лучший способ сохранить мою «добродетель» до брака. Сколько же было этих неловких разговоров про «птичек и пчёлок», «дождись свадьбы» и «забеременеешь, если он к тебе прикоснётся»! Единственная причина, по которой она отпустила меня в колледж – он христианский, Джед поступил туда же, а сын пастора в глазах моих родителей не может совершить ничего дурного.

Хотя я своими глазами видела, на какие ошибки он способен.

– Ладно, – вздыхает она. – Помни, мы с отцом любим тебя и... – Следует долгая пауза. – Если эта поездка – то, что тебе нужно, мы поддержим.

Я почти слышу, как она стискивает зубы, выдавливая эти слова. Но не подаю вида, не напоминаю, что уже взрослая и могу решать сама. Если её «одобрение» помогает ей спать – пусть.

– Только не забывай, кто ты и как воспитана. И никакого алкоголя. Ты видела, к чему это привело Джеда.

Это одно из их оправданий случившемуся. Алкоголь. Вечеринки.

То есть – дьявол.

– Уже поздно, ложись спать. И напиши Джеду, что добралась. Уверена, он будет рад.

Я не собираюсь писать ему сейчас, зная, что она рядом.

– Да, мне пора. Люблю тебя, мама. – Вешаю трубку и выдыхаю.

– Весь день только это и слышу, – раздаётся голос рядом.

Я оборачиваюсь. Парень с тёмной кожей и короткой стрижкой вытирает стол за мной, цепочка, свисающая у него из кармана, постукивает по дереву.

– Что именно? Как все говорят родителям, что любят их?

– Вздыхают с облегчением, как только вешают трубку. Хотя «люблю тебя» – это мило.

Я улыбаюсь.

– Если их мамы похожи на мою, то я верю в то, что они вздыхают.

Он оттирает пятно кетчупа, демонстрируя татуировки на предплечье.

– Я Мигель.

Я вежливо улыбаюсь в ответ.

– Эбби.

– Откуда ты, Эбби?

– Из Пенсильвании. Учусь в Чикаго.

Он выпрямляется, его карие глаза скользят по залу.

– Ещё одна прекрасная студентка.

Я краснею от комплимента, хотя не уверена, насколько он искренний. Я не считаю себя дурнушкой, но годами мечтала поменять свой скучный рыжий цвет волос на блонд, ореховые глаза – на голубые, а грудь D – на B, чтобы было не так больно бегать. Говорят, каждая девушка борется с неуверенностью в себе, чувствует себя некрасивой, полной или непривлекательной. Я никогда не страдала от этого, потому что знала – Джед хочет меня. Он постоянно говорил мне об этом. Но теперь всё изменилось. Я становлюсь всё более зажатой, недовольной собой.

– А ты откуда, Мигель?

– Сан-Хосе.

– Ого. Далековато.

– И к тому же здесь чертовски холодно, – он драматично вздрагивает, и я смеюсь.

– Тогда что заставило тебя приехать сюда работать?

– Мы с кузеном работали поварами в Wolf Сан-Диего. Нас пригласили сюда, и мы решили попробовать что-то новое. Приключение, понимаешь?

– Да, понимаю. – Я складываю тарелки на поднос.

– Да и деньги хорошие. Хотя, – он усмехается, продолжая вытирать стол, – не уверен, что этот мексиканец выдержит дикую глушь и отсутствие элементарной связи с внешним миром. Хорошо, что Wi-Fi хотя бы здесь работает. Иначе я бы свихнулся. – Он забирает мои грязные тарелки. – Послушай, моя милая Эбби, если что-то захочешь, просто позови меня, и я все устрою.

– Спасибо, Мигель.

Он подмигивает и уходит, слегка покачивая бёдрами, с тряпкой на плече, напевая что-то себе под нос. Он явно флиртует со мной, но это такой непринужденный флирт, который, готова поспорить, достался всем девушкам, с которыми он сталкивался сегодня. Наверное, уже были «сладкая Сара» и «милая Дженнифер». Он симпатичный, хотя для меня слишком худой и невысокий и я не очень люблю татуировки. Но внимание приятно, особенно учитывая, насколько сильно упала моя уверенность в себе за последние несколько месяцев.

Мне нравятся классические высокие, темноволосые и красивые мужчины. Джед подходил под это описание, во всяком случае, для меня. И его взгляд всегда был прикован ко мне, к моему лицу, груди, заднице. То, что мы согласились на навязанный родителями сценарий сохранить себя для брака, вовсе не означало, что гормоны не давали о себе знать.

Он ласкал мою грудь бессчётное количество раз, играя с сосками до боли. Я тоже не раз сжимала его член через штаны. Это было наше правило – штаны не снимать. Его идея. Он говорил, что иначе не сдержится, и, честно, я тоже не была уверена в себе. Но даже в одежде можно было сделать многое. Я обожала дразнить его, делала это безжалостно, пока прошлым летом не перегнула палку, и он, рассердившись, не решил проучить меня. Вот почему в сарае за домом он сжал мои запястья, встал между ног и терся о меня, пока я не начала умолять снять штаны и прикоснуться ко мне. Идеальный момент для появления моего отца и работника фермы.

В следующее воскресенье пастор Эндерби прочитал часовую проповедь о грехах плоти. Мама начала готовиться к пышной свадьбе, предполагая, что я со дня на день сообщу новость о будущем внуке, хотя я с семнадцати лет принимаю противозачаточные таблетки от болезненных месячных. Боже, мне было нелегко убедить ее согласиться на противозачаточные средства. Мои крики боли стали тем, что в конце концов смягчило ее решимость.

После того случая мы стали осторожнее, осознав, как легко можем забыть всё, чему нас учили, и поддаться желанию. В итоге, Джед всё равно отправил всё к чёрту, с другой.

Только когда слеза падает на экран iPad, я осознаю, что сижу здесь, в домике для персонала на Аляске, и все еще оплакиваю Джеда. Сердито вытерев глаза, я хватаю рюкзак, дорожную сумку и направляюсь в седьмую хижину.

Глава 4

Жилье для персонала напоминает мне летний лагерь – аккуратные прямоугольные домики выстроились рядами, между ними петляют узкие дорожки. Судя по всему, их тут не меньше пятнадцати.

Я направляюсь к седьмому домику, из окон которого пробивается слабый свет. Как только я открываю дверь, меня встречает взрыв смеха.

– Эй! – Ближайшая ко мне девушка с улыбкой шагает навстречу. Одной рукой она тянется к моей сумке, в другой сжимает серебристую фляжку. – Кое-кто опаздывает на вечеринку!

Я чувствую, как краснею – внимание, особенно такое откровенное, всегда смущало меня.

– Мой рейс задержали.

Она широко улыбается, демонстрируя ослепительно белые зубы. Девушка невероятно хорошенькая – короткие каштановые волосы идеально обрамляют ее нежные черты лица.

– Ничего страшного. Я – Отем, мы с тобой соседки по кровати. Надеюсь, ты не против спать внизу?

– Вовсе нет. Я – Эбби.

– Ты очень быстро и очень близко познакомишься со всеми здесь.

– Уже вижу. – Я бегло осматриваю домик. Три двухъярусные кровати – по одной у каждой стены – и крошечная уборная напротив. Не представляю, как шесть женщин уживутся в таком пространстве, но, видимо, как-нибудь справимся.

Отем обводит рукой помещение:

– Эбби, это все. Все, это Эбби.

Я нервно киваю, пока остальные по очереди представляются. Все они, кажется, лет двадцати пяти. В кровати по диагонали от нас – Рэйчел и Кэти, две хохотушки-блондинки из Тампы. Напротив, на верхней кровати, уткнувшись в журнал лежит брюнетка Лоррейн из Орегона. На нижней сидит огненно-рыжая Тилли из Атланты, ее волосы – насыщенного, глубокого рыжего оттенка, в отличие от моих светлых, скучных. Такой цвет я мечтала иметь с двенадцати лет. А ее голос… Ее акцент я готова слушать целый день.

– Нам придется делить комод на двоих. У каждой из нас по два выдвижных ящика, и мы можем разложить в среднем то, о чем не стоит упоминать. Я выбрала верхние, потому что высокая. Надеюсь, ты не против, – Отем виновато улыбается. Она милая и правда высокая – на добрых пять дюймов выше меня.

– Конечно, нет. – Я бросаю рюкзак на пол, радуясь, что наконец добралась до кровати. – А это что? – Тянусь к плотной черной ткани, свисающей со стены.

– Штора для уединения. – Отем дергает за шнур, и занавес скользит по направляющей, отгораживая нашу кровать от остальных.

– Как в больнице. – Что ж, хоть какая-то приватность лучше, чем никакой.

– Ну, типа того. – Она хихикает, заправляет прядь каштановых волос за ухо и снова отдергивает штору. – Туалет там, а душевые – через три здания слева. Слава богу, потому что в пять утра идти туда невероятно холодно. – Она вздрагивает. – Ну хоть халаты выдали.

– Угадай, на какую должность наняли Отем? – спрашивает Лоррейн.

– Гид по дикой природе? – предполагаю я, и все взрываются смехом.

– Близко. Консьерж. Поверь, я не гожусь в гиды по дикой природе – всех бы съели.

– Ну, я, например, не собираюсь покидать территорию этого прекрасного места, так что эту южанку никто не съест, – мурлычет Тилли.

– Разве что большой злой волк, – передразнивает ее Отем, и все снова хохочут. Видимо, какая-то внутренняя шутка. Отлично. Опоздала на пару часов – и уже чувствую себя чужой.

Отем хватает меня за руку:

– Ты его уже видела?

Я хмурюсь:

– Кого? Большого злого волка?

Она смеется:

– Генри Вульфа, владельца.

А… Я усмехаюсь и качаю головой.

Ее глаза расширяются:

– Подожди-подожди. Здесь нет ни одной теплокровной женщины, которая не раздвинула бы ноги ради языка этого мужчины.

Мои щеки вспыхивают. Не то чтобы я никогда не задумывалась, каково это, когда мужчина – Джед – спускается ниже. Но я даже не представляю, как решиться на такое. Я не могу прикоснуться к себе, не чувствуя греха после, когда волна наслаждения схлынет. Я прочищаю горло:

– Так владелец здесь? – Я не удосужилась почитать о семье Вульфов, больше интересовалась Аляской и самим отелем.

– Я видела, как он выходил из вертолета вчера утром.

– Тебе кажется, что ты его видела, – поправляет Рэйчел.

– Ох, поверь, этого мужчину не спутаешь ни с кем. – Отем делает глоток из фляжки. – Он выступал на моем выпускном два года назад. Гарантирую, к концу речи трусики каждой девушки промокли насквозь. Да и у некоторых парней, наверное, тоже.

Новый взрыв смеха. Я чувствую, как краснею от непристойности их разговоров. Не то чтобы я сама о таком не думала или не чувствовала, просто меня учили, что вслух это не обсуждается. Да и мои подруги в колледже так не разговаривают. Но если я собираюсь жить и работать с этими девушками ближайшие несколько месяцев, придется привыкать. Я опускаю глаза и принимаюсь распаковывать рюкзак, раскладывая одежду на теплую и холодную погоду по двум нижним ящикам, пока девушки обсуждают владельца.

– В Forbes писали, что он заработал первый миллион в шестнадцать, на каких-то акциях.

– Чушь. Он уже родился миллионером. Его предки владели золотым прииском на Аляске.

– Ну да, это не его заслуга. Деньги ему просто упали с неба.

– Я слышала, что этот отель ему подарили.

– И его брату.

– Да нет же, говорят, все завещано только ему! Представляешь, какой скандал в семье?

– Не то чтобы брату мало перепало, ну, пока что. Их отец еще жив, так что формально отель пока принадлежит ему.

– А знаете, с кем он встречается? С той моделью из Victoria's Secret. Как ее… с обложки праздничного выпуска.

– Нет. Они расстались, она застукала его в постели с двумя ее подругами.

– Значит, сейчас он свободен.

– Я слышала, он жесткий и следует правилам, как его отец. Благородный до невозможности.

– Да ладно! По отелю ходят слухи, что он высокомерный, властный козел, который трахает женщин и вышвыривает их.

– Такой парень, наверное, меняет женщин как перчатки.

– Я с радостью стану его перчаткой.

Я слушаю их болтовню, расставляя свои скромные туалетные принадлежности на комоде. Затем, разворачиваю привезенную с собой фотографию мамы и папы и ставлю рядом. Мое любимое их фото – еще со школы, когда мама была достаточно стройной, чтобы папа мог легко обхватить ее за талию. Они поженились сразу после того, как мама закончила школу на два года позже отца. А я появилась ровно через девять месяцев после свадьбы.

Нашу фотографию с Джедом я оставляю на дне сумки. Ту самую, которую выбрасывала и доставала из мусора раз десять – жалкая, эмоциональная часть меня не позволяла избавиться от нее. Мы сидим спиной друг к другу на тюке сена во время парада на фестивале прошлым летом, оба широко улыбаемся в камеру, такие счастливые, какими только можно быть.

Мне осталось разложить только бюстгальтеры, трусики и носки – их придется положить в общий ящик. Надеюсь, Отем не против. Я открываю ящик и едва сдерживаю вздох.

– Я положила картонку, чтобы разделить пространство. Знаешь, чтобы мы случайно не перепутали трусы, – поясняет Отем.

– Отлично, спасибо, – выдавливаю я, чувствуя, как лицо заливается краской при виде длинного зеленого фаллоимитатора, аккуратно уложенного сбоку. Когда она вообще планирует им пользоваться? Я никогда не могла заставить себя купить такой и, уж тем более, не притащила бы в домик, где живут еще пять женщин! Быстро бросаю оставшиеся вещи и задвигаю ящик – на случай, если она просто забыла его спрятать.

– Ну что, все идут сегодня в домик для персонала? – спрашивает Тилли, подводя нижнюю губу алой помадой и любуясь собой в зеркале. Я, как-то раз, попробовала накраситься красной помадой на Хэллоуин, но, через пять минут стерла, потому что выглядела, как клоун. А вот Тилли нет, она выглядит соблазнительно.

– Ага. Надо же повеселиться, пока нас не довели до изнеможения работой, – Лоррейн спрыгивает с кровати и меняет свой журнал на фляжку, которую достает из верхнего ящика. Видимо, я упустила информацию про фляжки.

– Да брось, я слышала, массажисты работают максимум по шесть часов, – ворчит Тилли.

Лоррейн машет руками в воздухе:

– Моим драгоценным пальчикам нужен отдых.

– Лучше бы эти драгоценные пальчики хорошенько размяли мне спину после целого дня дурацких вопросов от богатеньких гостей, – говорит Отем, доливая во фляжку водку. Сколько она уже выпила? Она всегда такая общительная или просто пьяна?

– Эй, Эбби, а ты кем работаешь?

– Должна была быть в отделе озеленения, но меня определили в горничные.

– О, я тоже там! Завтра утром пойдем на инструктаж вместе. Нам, рыжим, надо держаться вместе. – Тилли явно рада этому. Не хочу разрушать ее иллюзии и говорить, что меня переведут, как только Белинда разберется с документами, поэтому просто молчу и улыбаюсь.

– Кстати, это озеленение – сборище парней-извращенцев. Они сегодня утром стояли сзади группы йоги и пялились на девушек во время занятий, – предупреждает Рэйчел, стягивая футболку. Кэти делает то же самое. – Мы быстренько в душ и встретимся с вами там, хорошо?

– Конечно. Эбби, ты ведь идешь? – Отем застегивает молнию на толстовке.

Я вымотана. Последние две недели я почти не спала из-за экзаменов и приближающейся поездки, страха перед неизвестностью. В обычной ситуации, я бы свернулась калачиком в постели с хорошей книгой и читала, пока не усну. Я даже загрузила в читалку штук пятьдесят романов – на четыре месяца летних вечеров и свободного времени.

Они все пьют, и даже не скрывают этого. В моем колледже тоже бывали тусовки, но они были куда скромнее и тише по сравнению с тем, что по слухам творится в других кампусах. Для меня это в новинку, но я хочу повеселиться. К тому же, это лучший способ не думать о Джеде и его девушке в Гринбэнке.

– Конечно. Да. – Они из тех девушек, с которыми я никогда не общалась в школе, хотя иногда задавалась вопросом, каково это – быть их подругой, стать частью «тусовки».

– Отлично! Алкоголь – единственное, что не компенсируется, и он чертовски дорогой, так что лучше принести свой, – предупреждает Отем, добавляя: – Если, конечно, ты не богачка.

Я прикусываю язык, чтобы не признаться, что не пью. Что никогда в жизни не была пьяной.

– Держи. Я могу делиться моей, пока ты не съездишь в Хомер, чтобы закупиться на следующей неделе, – Тилли сует мне в руки свою фляжку.

А если я откажусь? Они сразу запишут меня в неудачницы? Такое чувство, будто я снова вернулась в школу.

– Эй, займите нам место на том диване у камина? – просит Рэйчел. Она засовывает большие пальцы под трусики и стягивает их. Теперь они с Кэти стоят посреди комнаты в чем мать родила, будто так и надо.

У нас в кампусе девушки переодевались перед тем, как идти в общий душ, и прикрывались полотенцами. Еще одна вещь, к которой придется привыкать.

Я подношу фляжку ко рту и делаю большой глоток, от которого меня передергивает.

~ ~ ~ ~

– Так ты… эс-те… – я не могу выговорить слово, и не уверена, то ли оно такое сложное, то ли виноват алкоголь, который Тилли настойчиво в меня вливает.

– Эстетист. Да, – хихикает Кэти, перебрасывая через плечо шелковистую гриву светлых волос. – Я пару лет работала в Hilton, но в декабре меня сократили. Wolf взяли меня по контракту на этот сезон. Посмотрим, как пойдут дела. Может, они возьмут меня на постоянное место, когда сезон закончится. У них отели по всему миру.

– Напомни, чем именно занимается эстетист? – Самое близкое к салону красоты место, где я бывала – это парикмахерская Шилы «Стрижка & Окрашивание» на Мэйн-стрит у нас в городе. Шила, мамина подруга детства, подстригала меня сколько я себя помню.

– Всем, что связано с красотой и ухоженностью – это то, что я люблю. – Достаточно одного взгляда на нее, чтобы понять это – ногти идеальной формы, сияющая кожа, ухоженные брови. – Чистки, пилинги, маникюр-педикюр, эпиляция, макияж.

– Я никогда не делала ничего из этого, – признаюсь я.

– Серьезно? – Ее голубые глаза скользят по моему лицу. Кажется, она не особо удивлена. – Давай я сделаю тебе брови. Это займет минут десять, от силы.

– Это больно? – Я оглядываюсь, внезапно смутившись, что кто-то может услышать этот разговор. Хотя, судя по всему, никто не подслушивает. Домик для персонала ожил, повсюду слышны смех, музыка – не сравнить с тем, как было час назад, когда я наспех ужинала. Парень в вязаной шапке сидит у камина, наигрывая на акустической гитаре. Будь здесь пианино, я бы подыграла ему. Вот чего мне будет не хватать этим летом – пианино в нашей гостиной. Я играю с шести лет, в основном, церковные гимны. Иногда, когда старушка Молли Симмонс плохо себя чувствует, пастор Эндерби просит меня сыграть на воскресной службе.

– Не особо. Ну, брови – точно нет. – Она смеется. – Оно того стоит. Особенно летом, когда не хочется думать о щетине под мышками или в зоне бикини. Могу сделать тебе, если хочешь. Рэйчел я постоянно делаю, и ей нравится.

– Но у нее же там… ничего нет, – вырывается у меня, и я краснею, потому что только что призналась, что разглядывала ее.

– Это классно выглядит, поверь. Просто скажи – и я приведу тебя в порядок. – Кэти подмигивает. – И парням нравится.

Джед говорил, что не понимает, зачем женщине делать себя похожей на девочку. Мол, ему больше нравится с волосами. Интересно, он не изменил своего мнения?

С другой стороны, я больше ничего не делаю для Джеда. Но все же…

– Придется напиться.

Она чокается своей рюмкой с моей бутылкой воды:

– Ну тогда выпьем за это.

– Эй, Эбби, я на сегодня закругляюсь. Через пару часов подъем.