Текст книги "Соблазни меня (ЛП)"

Автор книги: Кэти Такер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Пару часов?

– Сколько сейчас времени? – я щурюсь, глядя на часы, стрелки расплываются.

– Два. Инструктаж в девять, и, если не хочешь стоять в очереди в душ, лучше успеть до семи.

Черт. Как я вообще еще на ногах? Особенно с учетом смены часовых поясов.

– Ладно. Я тоже иду.

Кэти ласково сжимает мое бедро, и от этого простого прикосновения я чувствую себя чуть менее чужой в этой компании.

– Мы ненамного задержимся. Спокойной ночи.

Я встаю и, пошатываясь, врезаюсь в высокого парня. Он обхватывает мою талию, чтобы удержать, но не отпускает.

– Аккуратнее, малышка. Ты в порядке? – У него приятный южный акцент, но не такой, как у Тилли.

Я запрокидываю голову и смотрю в улыбающиеся изумрудно-зеленые глаза.

– Да. Но спасибо, что подстраховал.

Он ухмыляется:

– Ты милая маленькая штучка.

– Я не хочу быть милой, – ворчу я. – Милых оставляют в сторонке, пока «горячих» мой парень нагибает над диваном, потому что не может себя контролировать.

Не стоило говорить это вслух.

– Ого. – Парень поднимает руки ладонями наружу. Я отстраняюсь от него и, шатаясь, подхожу к Тилли, мое лицо пылает.

– Это все твой дьявольский сок, – шепчу.

– Держи воду. Она тебе понадобится. – Она берет меня под руку и выводит через двери в ночь.

– Здесь сейчас теплее, чем было раньше. Как так?

Ее смех разносится в темноте, пока мы идем по дорожке, освещенной редкими фонарями.

– Магия бурбона, дело в нем.

– Обожаю твой акцент. Знаешь? Я бы поцеловала его, будь он осязаем. Он такой… горячий. Здесь же потрясающе, да? – Я запрокидываю голову. – Только посмотри на это небо. Такое не увидишь нигде.

– Я все читаю про северное сияние, надеюсь увидеть его до отъезда.

– Aurora Borealis, – бормочу я, закрывая глаза и улыбаясь, и позволяю ей вести меня. Это было бы зрелище.

Впереди слышатся голоса и смех.

– Черт… – одобрительно бормочет Тилли, и я следую за ее взглядом, чтобы понять, что привлекло ее внимание. Трое парней выходят из мужского душа, белые полотенца на бедрах светятся в темноте. Каждый из них – крепкий, широкоплечий, с рельефными мышцами.

Я всегда смотрела только на Джеда. С февраля не смотрела вообще ни на кого, не желая тратить даже секунды на других. Может, это расстояние, или этот чужой мир, или алкоголь, но мне нравится то, что я вижу. Алкоголь определенно придает мне уверенности глазеть на них без стыда.

– А это и есть твой отряд по озеленению. – Сделав пару шагов ближе, Тилли окликает их: – Добрый вечер, джентльмены. Не холодновато ли разгуливать полуголыми?

Ближайший к ней, блондин с непринужденной развязной походкой, замедляет шаг:

– Ты предлагаешь согреть меня, Тилли?

Видимо, они уже знакомы.

– Для этого в вашем домике есть халаты. – Она отвечает обманчиво милой улыбкой. Должно быть, это южная фишка – все девушки оттуда умеют так улыбаться.

Он вторгается в ее личное пространство – и, заодно, и мое, раз мы все еще стоим под руку – но она не отступает.

– Но ты гораздо теплее. – Его голубые глаза переключаются на меня. – А это кто у нас тут?

– Это Эбби из Пенсильвании.

– Еще одна соседка?

– Именно.

Он снова смотрит на Тилли, останавливая взгляд на ее груди:

– Что бы я не сделал, чтобы попасть в вашу хижину…

Не могу понять, говорит ли он буквально о том, чтобы зайти к нам, или намекает на что-то другое, но ясно одно – это связано с сексом.

– Прямо как лиса в курятнике, да? Спокойной ночи. – Тилли обходит его и тянет меня дальше.

Я оглядываюсь и вижу, что они все еще смотрят нам вслед. Блондин подмигивает мне, и я не могу сдержать глупую ухмылку.

– Откуда ты их знаешь?

– Вчера познакомилась с Коннором. Гладкий, как масло. Осторожнее с ним, если тебя переведут в озеленение. К обеду он заберется к тебе в трусики.

– Может, это и к лучшему. Джед стягивает трусики с этой иезавели каждый день, а я должна хранить верность, пока он не нагуляется. Почему веселиться должен только он?

– Джед? Бывший?

– Бывший жених. – Я все еще не привыкла к этому «бывший». – Он изменил мне и разбил сердце, а я должна ждать, пока он выбросит ее из головы. Поэтому я на Аляске. – Ком в горле, который обычно встает при упоминании Джеда, сегодня не появляется. Какое облегчение. Может, алкоголь и полуголые красавцы – это правильный рецепт, чтобы его забыть?

– Ой. – Она сжимает мою руку. – Не переживай, дорогая. Здесь полно вариантов, чтобы забыть и Джеда, и его иезавель.

– «Джед и иезавель». Звучит как название пьесы.

– Я бы лучше посмотрела пьесу «Эбби мстит с горячим парнем».

Смеюсь. Тилли такая милая, заботливая. Она мне правда нравится. Мне хочется обнять ее, и я так и делаю.

Ее мелодичный смех разносится в ночи:

– Боже милостивый. В следующий раз пей поменьше бурбона. Утром ты можешь пожалеть об этом.

– Но оно того стоило, потому что я так весело провела время. – Мама явно никогда не пила, иначе бы знала, как это круто – быть пьяной, и не лишала бы меня такого. Я так быстро почувствовала себя своей среди персонала Wolf.

– Ну, посмотрим. Выпей всю воду перед сном. И, может, тебе стоит выпить адвил.

Мы слишком быстро добираемся до седьмой хижины, и я впервые за долгое время чувствую себя живой.

– Я посижу тут еще немного, подышу воздухом. Это поможет прояснить голову.

– Ладно. Но заходи тихо, ясно? Лоррейн уже спит. – Тилли проводит ключ-картой и исчезает внутри.

Мне хочется прогуляться. Домики персонала расположены за главным лоджем и отделены от гостевой зоны густой кедровой изгородью и декоративным забором. Это напоминает тайный сад. Хотелось бы исследовать его при свете дня. Но сейчас я иду по дорожке, с карманным фонариком в руке на случай, если он мне понадобится, гравий хрустит под кроссовками. Даже ночью здесь красиво. Дорожки хорошо освещены, везде камеры. Я чувствую себя в безопасности. Обычно мне некомфортно гулять одной ночью. Уверена, через пару дней, когда отель откроется, такой тишины уже не будет.

Белка спрыгивает с ветки и перебегает дорожку передо мной, заставляя замереть. Стоит ли опасаться встретить дикое животное? Нет. Белинда говорила про электрический забор по периметру.

Я прохожу за изгородь к основной гостевой зоне, разглядывая балконы над головой. Скоро они заполнятся гостями. Говорят, в каждом есть джакузи. Никогда не была в джакузи и они только для гостей. Как и бассейны – крытый и открытый, – и горячие источники. В общем, похоже, персоналу разрешено купаться только в заливе, на маленьком пляже, который я еще не видела. Интересно, насколько холодная вода. Теплее, чем воздух? Можно опустить палец и проверить…

Прежде чем успеваю все обдумать, я сворачиваю на дорожку к причалу, где высадилась днем, спотыкаюсь о камень, но удерживаю равновесие. Я пьяна. Нужно быть осторожнее у воды.

Причал ночью выглядит живописно – по краям фонари, несколько старинных светильников. А дальше – только тьма и звезды.

Мои шаги глухо стучат по деревянным доскам.

– Тсс! – шикаю я себе и смеюсь, потому что вокруг никого нет. Иду дальше, мимо парома, мимо внушительной белой яхты, о борта которой тихо плещутся волны, издавая глухой звук, до самого конца, где стоит высокий столб с фонарем на верхушке.

Опускаюсь на колени, наклоняюсь, тянусь пальцами к воде. Очки соскальзывают с носа и падают в темную воду.

– Нет! – кричу я, отчаянно пытаясь схватить их.

Громкий топот за спиной – и чьи-то руки хватают меня за талию, резко оттаскивают и ставят на ноги.

– Ты что, черт возьми, творишь? – сердито спрашивает мужской голос.

– Мои очки упали!

– Забудь о них. Их больше нет.

– Я не могу забыть! – Это моя единственная пара, и без них я едва вижу на расстоянии десяти футов перед собой. Конечно, я взяла контактные линзы, потому что ношу их, когда работаю на улице, но мне нужны очки.

– Они утонули, – повторяет он. – Что ты вообще здесь делаешь?

– Хотела проверить, насколько холодная вода. – Его руки все еще сжимают мою талию, будто он боится, что я снова полезу в воду. Я пытаюсь стряхнуть их, но его хватка железная.

– Могу заверить, она ледяная. Хотя ты сама чуть не нырнула и не убедилась.

Я хмурюсь:

– Ты преувеличиваешь.

– Я наблюдал за тобой все это время. Удивительно, что ты вообще дошла сюда на своих двоих.

Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть, кто меня отчитывает, но он стоит спиной к фонарю, лицо в тени. Видно только темные волосы и бороду.

– А ты почему здесь прячешься посреди ночи?

– Я не прятался, – бурчит он. – Я наслаждался тишиной на своей лодке, а потом услышал, как ты, спотыкаясь, идешь по причалу.

– Я никого не заметила.

– Не удивительно. Давай, тебе пора спать. – Его рука скользит по моей спине, подталкивая к берегу.

Во мне просыпается редкая дерзость. Я улетела за тысячи миль от своей властной мамы не для того, чтобы какой-то незнакомец отчитывал меня и отдавал приказы. Я тычу ему пальцем в грудь:

– Ты не можешь мной командовать. Ты мне не начальник. Начальник – это начальник. И он может мной командовать. – Вряд ли это прозвучало связно.

– И кто же он? – в его голосе слышится насмешка.

– Не знаю. Какой-то высокомерный большой и злой волк-миллионер, который спит с моделями Victoria's Secret и меняет женщин как перчатки. Похоже, он полный мудак. Но ты не он. Ты… – Теперь я уже опираюсь на его грудь. Широкая, твердая, мышцы напрягаются под моими пальцами. Поднимаю руку, которой только что тыкала в него, и трогаю бороду – несколько недель небритости, – царапая кончиками пальцев жесткие волоски. – Лесоруб.

– Лесоруб.

– Ага. С этой бородой и вот этим… – Провожу рукой по клетчатой рубашке, расстегнутой, а затем по футболке под ней, наслаждаясь рельефом его пресса. – Точно лесоруб. Тебя наняли рубить дрова для того гигантского камина? Кажется, здесь наняли сотрудников вообще для всего. Ну серьезно, кто едет на Аляску, чтобы сделать эпиляцию воском и покрасить волосы? А тут целый салон красоты!

Его руки снова сжимают мою талию. Он делает несколько шагов назад, увлекая меня за собой, но я упираюсь.

– Я никуда не пойду, пока не найду свои очки! У меня фонарик! – кричу я, и он шикает в ответ.

Затем вздыхает:

– Если я помогу, ты сразу пойдешь в хижину?

– Как только сделаю это, я с радостью отправлюсь с тобой в постель. То есть не с тобой. Я пойду спать. Я не лягу в постель с лесорубом. – Язык заплетается, слова выходят медленными и бессвязными.

– Ладно, но я тебя не отпущу. Владельцу не нужны утонувшие сотрудники.

– Договорились.

Он ведет меня к краю и опускается на колени.

– Садись на задницу, иначе утянешь нас обоих.

– С дамой так не разговаривают.

Он фыркает.

– Разговаривают, если дама упряма, как мул, и пьяна, как ирландец.

Сырой холод от причала проникает сквозь джинсы, пока я, прислушавшись к его приказу, наклоняюсь над водой. Его большие, сильные руки крепко обхватывают мою талию, когда я направляю луч карманного фонарика в темную глубину. Ладонь, которая ближе к воде, скользит вверх и останавливается под моей грудью. На секунду мелькает мысль указать этому здоровенному лесорубу, что он ведет себя неподобающе, но в глубине души мне все равно.

– Я их не вижу. – Здесь намного глубже, чем я ожидала. Я не могу даже дотронуться до поверхности кончиками пальцев. Я бы упала, если бы он не держал.

– Да неужто. – Он поднимает меня одним движением, и мир вокруг слегка плывет. – Где ты живешь?

– В хижине… – Мои слова обрываются, когда я наконец вижу его лицо в полосе света. На меня смотрят стальные голубые глаза. Даже сквозь густую щетину видна резкая, острая челюсть. А эти губы… Мой взгляд прикован к этим пухлым губам. Не в силах удержаться, я поднимаю руку и касаюсь их кончиками пальцев. Они такие же полные и мягкие, какими выглядят. Они слегка приоткрываются, мои пальцы становятся влажными, его горячее дыхание касается моей кожи.

В животе оживают бабочки, и мои губы тоже приоткрываются.

Говорят, алкоголь искажает восприятие – мол, утром, на трезвую голову, человек уже не покажется тебе привлекательным. «Пивные очки», кажется. Но я пила не пиво, и если мои глаза обманывают меня, это было бы жестокой уловкой самого сатаны.

В жизни я не видела такого красивого мужчины.

– Ты прекрасен, – шепчу я, и мое лицо вспыхивает, когда я понимаю, что сказала это вслух. Но ничего, успокаиваю себя. Это правда, и он должен это знать.

Собравшись с духом, я перевожу взгляд с его губ на глаза – и застываю от интенсивности этого взгляда. Он медленно скользит по моему лицу, останавливаясь на губах. Лесоруб наклоняется ближе, его губы почти касаются моих. Мое сердце начинает бешено колотиться в предвкушении того, какими они окажутся – твердыми или мягкими, требовательными или податливыми? Как целуется такой мужчина?

Мне хочется отпустить себя, позволить этому незнакомцу делать со мной всё, что он захочет. Но он отстраняется и слегка трясет головой.

– Давай отведем тебя в хижину. Какой номер?

– Седьмой. – Я задерживаю взгляд на его лице. – Серьезно, ты вообще представляешь, насколько ты красивый?

– Ладно, пойдем быстрее. – Он подхватывает меня на руки, одна – под коленями, другая – под плечами. Я вскрикиваю от неожиданности.

– Я могу идти сама! – Хотя, находиться в объятиях этого мужчины, обвивать рукой его большую, сильную шею и прижиматься всем телом к его груди – это так ново и волнующе.

– Медленно, спотыкаясь и ничего не видя? Нет уж. Мне нужно поскорее от тебя избавиться.

– Избавиться? Я настолько ужасна?

Он смотрит вперед, на тропу.

– Ты пьяна, и я точно знаю, к чему это приведет. Этого не будет, не принимай на свой счет.

– И к чему же это приведет? – Неужели он действительно собирался меня поцеловать? Нет, не может быть. Парень с такой внешностью не станет пытаться поцеловать девушку вроде меня, лесоруб он или нет.

Его мрачный, низкий смешок наполняет ночной воздух.

– Я не могу понять, ты кокетничаешь или правда не догоняешь. – Когда я в ответ молчу, он на секунду бросает на меня взгляд. – К тому же, к такой девушке, как ты, сегодня лучше не соваться.

Я фыркаю.

– Отлично. Значит, ты еще и хранитель моей добродетели? Моя мама тебе позвонила? – Он молча шагает дальше. – Сколько тебе лет?

– Тридцать один.

На десять лет старше меня. Тридцать один и с такой внешностью – наверняка он переспал с кучей женщин. Наверняка он опытный и мог бы научить меня многому этими пальцами, которые сейчас так крепко сжимают мое тело. Тому, чему Джед не смог или не захотел. Мысли о Джеде вызывают тошноту, я быстро прогоняю их.

– У тебя есть девушка?

Он будто колеблется.

– Нет.

– У меня тоже. То есть, был парень, вернее, жених, Джед. Мы должны были пожениться следующим летом, но он изменил мне с иезавелью. – Под ногами лесоруба хрустит гравий, пока я несу чепуху. – Мама называет таких женщин иезавелями. Я ее видела, она красивая и сексуальная, так что я понимаю, почему он бросил меня ради нее. В общем, я должна ждать, пока он «нагуляется». Он просил меня подождать, сказал, что вернется. Наши семьи уверены, что он так и сделает.

– И ты примешь его назад, не так ли? – В его тоне слышна насмешка, будто эта мысль его одновременно не удивляет и отвращает.

– Нет. То есть, наверное, нет. – Я вздыхаю. Кого я обманываю? Именно поэтому я не выбросила его кольцо в воду. – Не могу избавиться от надежды, что он поймет, какую ошибку совершил, и приползет назад, умоляя о прощении.

– И ты его простишь. – И снова это был не вопрос.

– Нет! – Через мгновение я с ворчанием признаю: – Может быть. – Не потому, что прощу, он не ранил меня слишком больно. – Он – всё, что я когда-либо знала и был частью моей жизни так долго. Мы все спланировали, а теперь я словно потерялась.

Лесорубу явно не хочется это слушать – я вижу это по его окаменевшему лицу. Но я еще не говорила об этом с кем-то беспристрастным. Подруги твердят, что я должна ненавидеть Джеда, а дома все советуют просто ждать. Вывалить все это на первого встречного почему-то кажется терапией.

– Я не хочу быть жалкой. Не хочу быть рядом, если он все-таки вернется. Хочу забыть его, двигаться дальше. – Грусть сжимает грудь. – Но как забыть того, кого любила с пяти лет?

Лесоруб не произносит ни слова. Это бесит.

– Как мне это сделать?

Он поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом, его губы находятся всего в нескольких дюймах от меня, так близко, что его вздох обжигает кожу. Это единственный ответ, который я получаю, прежде чем он снова сосредотачивается на дороге. Теперь, когда я открылась ему, не могу остановиться.

– Вот почему я приехала на Аляску. Хотела сбежать от своей жизни, хотя бы до начала учебы. Не знаю, что буду делать потом. Мы с Джедом планировали вернуться домой, пожениться, заняться хозяйством на ферме и много заниматься сексом. Секс, секс и еще раз секс. Для вас, парней, все сводится к сексу, да?

Он глубоко вдыхает и крепче прижимает меня к себе.

– А теперь он разгуливает с этой иезавелью по моему родному городу, наверняка трахается с ней в наших укромных местах, а я тут, на Аляске. Он просил меня ни с кем не встречаться. Ты можешь в это поверить? Сам изменяет, и все же попросил меня подождать его, чтобы я сохранила себя для нашей первой брачной ночи. Представляешь? Ты бы потребовал такого от своей бывшей? Может, мне просто переспать с кем-нибудь, чтобы, если он вернется, я могла крикнуть – ты опоздал! Никакой жены-девственницы не будет! Я больше не хочу быть девственницей, мне нужно найти кого-нибудь здесь.

Лесоруб спотыкается, и я вцепляюсь в его шею, боясь, что мы рухнем.

– Ты… Сколько тебе лет?

– Двадцать один. Я ненавижу то, что какая-то часть меня все еще любит его. Мы столько времени были вместе. Но другая часть… – Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на огромное звездное небо над головой. Я знаю, что они где-то там, наверху, но я их больше не вижу.

Он подталкивает меня плечом.

– Только не отключайся.

Я прижимаюсь к нему, утыкаюсь холодным носом в его шею. Глубоко вдыхаю.

– Ты вкусно пахнешь, дорого. Это одеколон? Лосьон после бритья? Мыло?

– Господи, – шипит он. – Ты всегда так много болтаешь?

– Нет? Вроде нет. Наверное, это алкоголь. Я никогда раньше не напивалась. Это весело.

Теперь он смеется, низкий смех отзывается в груди и ниже, в самом животе.

– Завтра утром ты так не будешь думать.

На чем я остановилась? А, точно… Джед.

– Часть меня ненавидит его до глубины души. Мы должны были стать первыми друг для друга, а он взял и сделал это с кем-то еще, потому что он «мужчина» и «не мог ждать». Если бы он попросил, если бы сказал, что не может больше ждать, я бы согласилась. Почему он просто не спросил?

Когда лесоруб не отвечает, я настаиваю:

– Ты вообще умеешь поддерживать беседу?

Его строгое лицо смягчается усмешкой.

– Мы беседуем? – Он смотрит вниз и, увидев, что я не улыбаюсь, вновь становится серьезным.

– Я не понимаю. – Неожиданная волна эмоций накатывает на меня, и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, горячие слезы уже катятся по моим щекам. – Это потому что я недостаточно красива? Он всегда говорил, что я ему нравлюсь такой, без тонны макияжа, как у других девушек. А потом взял и начал встречаться с одной из них! Может, мне нужно начать краситься? – Я смотрю на лицо лесоруба, его взгляд устремлен прямо перед собой. – Как думаешь, нужно?

Его челюсть напрягается.

– Нет.

Я вытираю слезы свободной рукой.

– Я симпатичная? Я знаю, что не красотка. Просто мне никогда не нравились все эти девчачьи штучки.

Наконец его голубые глаза отрываются от тропы и надолго останавливаются на мне, скользят к губам, ниже – к груди, прижатой к нему.

– Он бы изменил тебе в любом случае, трахнулись вы или нет. Радуйся, что не подарила ему себя.

Не знаю, утешает ли это. Зато точно знаю, что он не ответил на мой вопрос.

– Так что, мне следует… – Я спотыкаюсь на слове, которое он использовал, не в силах заставить себя произнести его. – Мне нужно переспать с кем-то? Или подождать?

Он закусывает нижнюю губу, будто сдерживается.

– Как мне забыть его? – спрашиваю я почти умоляюще.

– Провести следующие четыре месяца, трахаясь во всех возможных позах.

Я солгу, если скажу, что не думала об этом. Но это всегда было связано с болью и неприятием, с тем, что, как я знала, в будущем заставит меня сожалеть.

– Я не хочу просто «кого-нибудь». – Сейчас, когда мое тело так откликается на него, я хочу лесоруба.

Я провожу кончиками пальцев сзади по его шее. У него такие сильные руки, такое подтянутое тело, такое красивое лицо… Каждая клетка моего тела настроена на него, кожа горит от мысли, что эти руки могут касаться моей кожи. Каково это – быть обнаженной рядом с таким мужчиной? Я накручиваю маленькие вьющиеся пряди волос на свои дрожащие, но необычайно смелые пальцы.

– Ты когда-нибудь был с девственницей?

Он с легким шипением выдыхает.

– Давно.

– Почему?

– Предпочитаю женщин, а не девочек.

Я сглатываю боль от его резкого отказа. Он считает меня девочкой.

– Неопытность тебя отталкивает?

– Никогда не привлекала. – На его губах появляется хищная ухмылка. – Хотя ты недолго будешь неопытной.

Почти мгновенно волна жара проносится по всему моему телу, тепло разливается между ног от того, как он говорит, будто секс между нами – реальная возможность. Я сжимаю губы, пряча нервную улыбку, и снова касаюсь его щетины. Я никогда не целовала мужчину с бородой и, вообще, никогда не целовала никого, кроме Джеда.

– Если бы ты побрился, был бы еще красивее. – Его челюсть напрягается под моими пальцами.

– Может, я не хочу быть красивее.

– Ты знаешь, что я имею в виду, лесоруб. – Я снова прижимаюсь головой к его широкому телу, еще глубже утыкаюсь лицом в его сильную шею, потому что там так приятно и тепло. Я замечаю, что одна пуговица на его рубашке расстегнута. Я тянусь, чтобы поправить и случайно расстегиваю еще одну. – Ой. Прости. – Пальцы скользят по горячей коже. Боже мой. Его грудь. Теперь я понимаю, что значит «крепкий, как скала». Гладкая кожа, тонкая линия волос. – Ты живешь здесь, в деревне?

– Ага.

– В каком домике?

– А тебе зачем?

– Может, я захочу найти тебя завтра?

– Не захочешь.

– Откуда знаешь?

На его лице вспыхивает самоуверенная улыбка.

– Потому что, если ты запомнишь хоть что-то из сегодняшнего вечера, то будешь избегать меня до конца лета.

Я хмуро смотрю ему в шею.

– Думаешь, раскусил меня? Может, я просто захочу поздороваться?

– Уверен, мы еще увидимся.

– Ладно. – Мои губы скользят по его коже, пока я говорю. А потом я провожу по ним языком – это максимально близко к тому, чтобы лизнуть его. – Ты соленый.

Он прерывисто вздыхает и ускоряет шаг.

Я что, только что завела лесоруба? Джед также дышал, когда я кусала его за мочку уха. Моему самолюбию сейчас очень нужна такая подпитка.

– А если я захочу найти тебя… для чего-то другого? – Черт, алкоголь делает меня смелой.

Повисает долгая пауза.

– Для чего?

Я провожу своим прохладным носом вверх-вниз по его коже. Мышцы его шеи напрягаются, он тяжело сглатывает.

– Ну, ты знаешь…

– Ты даже сказать не можешь, не так ли?

– Трезвая не могу, – признаюсь я. – Но сегодня у тебя пьяная версия Эбби, так что тебе повезло.

– Тогда скажи, – его голос становится низким, дразнящим.

Мы уже в деревне. Скоро я вернусь в свою хижину, и время с лесорубом, как и моя нехарактерная смелость, закончится. Сделав глубокий вдох, я поднимаю голову настолько, что мои губы оказываются у его уха.

– Ты бы трахнул меня, если бы я попросила?

Его грудь поднимается, затем он выдыхает.

– Возможно. – Его и так низкий голос становится хриплым, и я почувствовала, как от одного этого слова у меня заныло между ног. – А что еще?

Я смущенно смеюсь.

– Есть что-то еще? Не знаю. Я даже до второй базы не доходила. Меня там никто не трогал.

– Готово. Седьмой домик.

Прежде чем я понимаю, что происходит, мои ноги касаются земли, а его тепло исчезает. Я протягиваю руку и хватаюсь за его рубашку, земля плывет под ногами.

– Где ключ? – торопливо шепчет он.

– В заднем кармане. – Я хмурюсь, глядя на гравий. Он движется.

Его руки обнимают меня, одна скользит к пояснице. Теплые пальцы нащупывают правый карман.

– Не тот, – я хихикаю, чувствуя, что улыбаюсь, как идиотка.

Он быстро переходит к другому и достает карту.

– Ты трогал меня за задницу. Теперь ты должен хотя бы назвать мне свое имя.

Он замирает, глядя на ключ и дверь. Затем вздыхает:

– Генри.

– М-м… Генри. – Я прислоняюсь – ладно, падаю – ему на грудь и обхватываю руками за талию, заключая в объятия. Запрокидываю голову, разглядываю его лицо в свете фонаря у двери, и шепчу:

– Насчет того, о чем мы говорили…

Его челюсть напрягается, но в глазах – явное веселье. Он нежно тянет за мою косу, заставляя откинуть голову назад еще сильнее. Мои губы сами приоткрываются, когда он наклоняется, готовясь к поцелую.

– Перестань дразнить меня и иди спать.

Я делаю самую обиженную гримасу, на какую способна, но правда в том, что голова уже кружится. Мне нужно прилечь.

– Ладно. Спасибо, что проводил и не дал упасть в ледяную воду. Кстати, меня зовут Эбби. Некоторые зовут меня Эбигейл, но я ненавижу это. Если увидимся снова, не называй меня так.

Его идеальные губы так близко, что я чувствую его мятное дыхание и хочу их попробовать. Не думаю, что когда-либо в своей жизни я чего-то хотела так сильно, как почувствовать вкус его губ прямо сейчас.

Прежде чем упустить свой шанс, я приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь к его губам. Щетина щекочет кожу. Он выдыхает, и я закрываю глаза, дрожа от ощущений. Он не отстраняется, и я решаюсь на большее – провожу языком по его губам, затем прижимаюсь к ним, осторожно захватывая его верхнюю губу в нерешительном, сладком поцелуе, на который, я надеюсь, он ответит взаимностью. Но он отстраняется ровно настолько, чтобы его губы оказались вне пределов досягаемости, и проводит моей картой по считывающему устройству. Дверь щелкает, загорается зеленая лампочка. Распахнув передо мной дверь, он подталкивает меня в темноту. Разочарование захлестывает меня, глаза наполняются слезами от его отказа. Но, как только я переступаю порог, его сильная рука обхватывает мою талию. Он наклоняется, его прохладный нос скользит к моему уху, и у меня вырывается тихий вздох.

– Некоторые зовут меня большим злым волком, – шепчет он. – Но мне это нравится.

Я внутри, дверь закрывается, и лесоруб исчезает, прежде чем до меня доходит смысл сказанного.

– Боже мой! – я вскрикиваю и хлопаю себя по лбу.

В ответ из темноты раздается ворчание и шиканье.