Текст книги "Соблазни меня (ЛП)"

Автор книги: Кэти Такер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22

– Фотосессия пройдет здесь. В это время дня здесь хорошее освещение, и вид потрясающий. – Белинда взмахивает ухоженными пальцами в сторону правой части зала с панорамными окнами. – Мы должны уложиться между четырьмя и пятью, пока гости ещё не слишком заполнили открытый бар.

Зал почти готов – расставлены столики для коктейлей и группы удобных кресел, слева от фотозоны организована небольшая сцена для оркестра. Похоже, сюда доставят столько цветов, сколько вместит паром, чтобы заполнить все пустые уголки этого роскошного зала за оставшиеся два дня.

– Эбби, ты записываешь? – резко бросает Генри, даже не глядя в мою сторону.

– Да, мистер Вульф, – бормочу я, опустив голову и уткнувшись в iPad, вспоминая его слова перед уходом. Вот что он имел в виду под «не принимать близко к сердцу». С тех пор, как мы встретились на совещании, его тон стал резким, фразы – отрывистыми. И так продолжается все время проверки подготовки к открытию.

Видимо, тактика работает – Белинда сегодня едва удостоила меня взглядом. Наверняка уверена, что Генри скорее уволит, чем переспит со мной.

Но всё изменилось.

– У нас всё под контролем. Мужчинам из семьи Вульф нужно лишь появиться, улыбнуться и выглядеть презентабельно – и всё пройдёт идеально, – мурлычет она.

Я познакомлюсь с отцом Генри. Интересно, какой он вживую?

– Отлично, – бормочет Генри, глядя на часы.

– Во сколько сегодня фотосессия, напомни? – Белинда обращается к нему, но приподнятая бровь адресована мне.

– Э-э... – Я хмурюсь, листая календарь. Какая ещё фотосессия?

– Ты получила моё сообщение? Я отправила его в семь утра.

В семь утра я лежала на столе Генри, а его лицо было у меня между ног. Я сглатываю, изо всех сил стараясь, чтобы щёки не вспыхнули.

– Не знаю, как я могла пропустить...

– World Hotel приезжает сегодня делать материал о мистере Вульфе, а ты пропустила моё сообщение? – Она бросает взгляд на часы. – Уже полдень!

– Хватит. В чём дело? – раздражённо спрашивает Генри.

– Они хотят три часа твоего времени на съёмки в отеле и на природе, в час дня, – объясняю я, впервые пробегая глазами по письму Белинды. Как я могла его пропустить? – Для статьи о самых завидных холостяках мира. – Я сохраняю невозмутимое выражение лица, скрывая презрение.

– Три часа? – ворчит он, и я понимаю, что это не игра – он действительно зол. – У меня нет трёх часов.

– Придётся найти. Это важно для бизнеса, – настаивает Белинда.

– Какое отношение мой холостой статус имеет к отелю?

– Потому что такие статьи читают все.

– Почему в последний момент?

– Потому что подвернулась возможность, и я, как управляющая, приняла решение! – Невероятно, как она осмеливается разговаривать с ним в таком тоне.

Он качает головой.

– Смена гардероба и все такое, я полагаю?

– Они запросили три, включая костюм. У нас есть час. Всё в порядке, мы справимся, – вставляю я. Чувствую себя полной дурой, что пропустила это письмо.

– Чёрт, ненавижу это. – Он начинает вышагивать туда-сюда. – Я никогда не знаю, что надеть.

– Не волнуйся. Я знаю, как тебя одеть, – предлагает Белинда, и во мне вспыхивает ревность.

Он, не отрываясь, что-то печатает в телефоне.

– Ты управляющая. Ты должна быть здесь. Для этого у меня есть Эбби.

– Эбби? – Белинда бросает ему взгляд, полный немого сарказма.

– Пока она справляется.

Мне бы хотелось ответить Белинде высокомерным взглядом, но я опускаю голову, пряча самодовольную ухмылку.

Она тяжело вздыхает.

– Ладно. Мне нужно тебя ещё на пару минут, а потом тебе стоит...

Слова Белинды превращаются в белый шум, когда мой телефон вибрирует в руке. Пришло сообщение.

Генри: Ты ведь не против раздеть меня и помочь выбрать, что надеть?

Сердце начинает бешено колотиться. Я сжимаю губы, чтобы не улыбнуться, и набираю ответ.

Я: Если придётся, хотя это и тяжкий труд.

Мы уже на стадии игривых переписок? Всё развивается так быстро. Но, видимо, так и бывает, когда ты заперт в отдалённом отеле на Аляске и удовлетворяешь примитивные потребности. Только и всего, напоминаю я себе. Нельзя позволять мечтам рисовать путешествия на частных самолётах и прогулки к алтарю. Даже настоящие отношения.

Генри отвечает что-то Белинде, одновременно печатая. Его тон – чистая деловитость.

Приходит новое сообщение.

Генри: Я до сих пор чувствую твой вкус во рту.

Блокнот и iPad выскальзывают из моих внезапно задрожавших рук и падают на пол, заслужив раздражённый взгляд Белинды. Прости, беззвучно говорю я и осмеливаюсь взглянуть на Генри.

Его невозмутимая маска, как всегда, на месте.

– Ещё что-то, Белинда? Потому что благодаря тебе мне придется три часа улыбаться перед камерой.

Она прочищает горло.

– Пока всё. Эбби, надеюсь, ты хотя бы не забыла подготовить его смокинг?

Опять этот тон. Могло бы задеть, но нет – ведь это я буду раздевать и одевать Генри.

– Ага. – Мой взгляд скользит по его мощной фигуре. Этот мужчина в смокинге...

Белинда выходит первой, я иду за ней, ощущая на спине призрачное прикосновение тёплых пальцев.

~ ~ ~ ~

– Tom Ford.

Я снимаю костюм с вешалки и раскладываю на кровати.

– Как насчёт золотого галстука?

– Подойдёт.

Я оглядываюсь через плечо – он ведет бритвой по линии челюсти. Генри только что из душа, обёрнут полотенцем, и от этого зрелища кровь пульсирует в висках. Но игривое настроение из переписки, кажется, испарилось. Теперь он собран.

– Куда ещё они хотят поехать?

Пробегаюсь глазами по письму.

– Написано: «возможно, несколько кадров у гидропланов, короткая прогулка на катере по заливу и, если получится, природа».

– Требований к одежде нет?

– Указано кежуал. Так что... – Я прикусываю губу, перебирая вещи в его шкафу. Всё дорогое, дизайнерское, с бешеной плотностью нитей. Он выглядел потрясающе в тот день в лесу, когда рубил дрова. И когда я видела его выходящим из самолёта. Честно, он мог бы сделать сексуальными даже спортивные штаны.

Я достаю тёмно-синие джинсы, чёрный свитер с круглым вырезом и рубашку в черно-желтую клетку – похожую на его красную. Дополняю образ шапкой.

Он подходит ко мне с ухмылкой.

– Хочешь, чтобы я выглядел как лесоруб?

– Не знаю, – я нервно смеюсь, собираясь вернуть рубашку в шкаф. – Лучше бы Белинда этим занялась. Я не разбираюсь.

Он хватает меня за запястье, не давая сделать и шага.

– Не делай так.

– Как?

– Не принижай себя. – Он выхватывает рубашку из моих рук и бросает на кровать. – Мне нравятся уверенные женщины, и я знаю, что под всей этой неопытностью скрывается сильная, самодостаточная девушка. – Он наклоняется, касаясь губами моей шеи, и добавляет шёпотом: – И я не могу дождаться, когда ты покажешь мне её.

Несколько оргазмов и потрясающий секс определённо помогли нам быстро стать ближе. Я касаюсь его груди, пальцы скользят по ещё влажной, горячей коже, запоминая каждый изгиб, каждую выпуклость, пока не достигают полотенца. Моя ладонь едва охватывает твёрдый контур его члена, когда он прижимает её к себе, сжимая пальцы и заставляя почувствовать всю его толщину.

– У нас нет времени на то, что я хочу с тобой сделать, – его шёпот звучит мучительно.

Честно, я сомневаюсь, что выдержу ещё один раунд, моё тело до сих пор ощущает последствия утреннего секса. Но это прекрасное чувство – знать, что Генри был внутри меня. Чувствовать его даже сейчас.

– У нас пятнадцать минут. Дай мне сделать то, что я хочу. – Мои пальцы сдергивают полотенце, и оно падает на пол, оставляя Генри голым передо мной. Я не переставала думать о вчерашнем минете. О том, как мне понравилось, что я хочу повторить. Сделать лучше.

Его глаза горят, когда я сажусь на край кровати. Я притягиваю его за бёдра, оказываясь лицом к лицу с его членом – твердым, с блестящей каплей на головке. Во рту пересыхает. Одного осознания, что это я вызвала такую реакцию, достаточно, чтобы между ног стало влажно. Хотя, с Генри я всегда мокрая.

– Кто бы мог подумать, что ты такая ненасытная, – бормочет он. Я поднимаю глаза, ловя его усмешку, прежде чем рука опускается на мою голову. Пальцы впиваются в волосы, и он притягивает меня к себе.

Я облизываю его увереннее, чем вчера – теперь я знаю, что ему нравится. Провожу языком снизу вверх, оставляя блестящий след от основания до кончика. Повторяю, но на этот раз касаюсь языком его мошонки – тяжёлой, полной.

– Блядь, – стонет он, запрокидывая голову, пока я продолжаю дразнить его. – Отсоси мне, прошу.

Я широко открываю рот, обхватывая его губами, впускаю в себя как можно глубже. Он каждый раз достаёт до горла, и я благодарна за почти отсутствующий рвотный рефлекс – никогда не ценила это до текущего момента. У него такой приятный вкус, что я не могу описать словами, но мне его мало, как и ощущения его пальцев в моих волосах, лёгких толчков бёдер.

Внезапно он шепчет:

– Дай мне вытащить. Я хочу кончить на тебя. – Я отпускаю его, и он выскальзывает из моего рта, отталкивая меня за плечо. – Обопрись на локти.

Я повинуюсь, не сводя с него глаз. Он хватает обеими руками мою блузку и рвёт. Пуговицы разлетаются, ткань расходится до пояса юбки. Он стаскивает чашечки бюстгальтера, освобождая грудь. А потом берётся за свой твёрдый член, всё ещё влажный от моего рта, и начинает быстро, бесстыдно дрочить.

Зрелище его прекрасного, мощного тела, так уверенно мастурбирующего передо мной, настолько эротично, что мои ноги сами раздвигаются, бёдра поднимаются навстречу ему. Это неосознанный порыв – почувствовать его внутри.

– Подними юбку.

Я так и делаю, собирая её на бёдрах. Он цепляет пальцем трусики и стягивает их до щиколоток, обнажая мою воспалённую киску.

– Вот бы снова оказаться там, – сквозь зубы выдавливает он. Его рука внезапно опускается, мягко прижимая меня к кровати.

С громким стоном он кончает, заливая горячими струями спермы мою грудь, живот, бёдра. Одна попадает прямо на клитор. Его рука замедляется с последними каплями, дыхание прерывистое.

– Господи, женщина.

– Нам нужно поговорить о твоей привычке поминать Господа всуе.

Он запрокидывает голову, взрываясь смехом. Я улыбаюсь, наблюдая, как этот великолепный мужчина смеётся над моей шуткой, ещё не оправившись после оргазма. Это так... интимно. Когда смех стихает, он идёт к туалетному столику и смачивает полотенце. Я не могу оторвать глаз от его все еще возбуждённого члена, покачивающегося при ходьбе. Я снова хочу его. Скучаю по этому чувству наполненности.

Он аккуратно вытирает сперму с моего тела, задерживаясь на сосках. Спустившись вниз, он проводит пальцем по клитору и подносит к моим губам.

– Попробуй.

Я открываю рот. Он засовывает палец, и я облизываю его, наблюдая, как его глаза загораются от возбуждения.

– Мне нравится, что ты такая ненасытная. – Он продолжает вытирать меня, пока кожа не становится чистой.

– Никогда не думала, что мужчине может нравиться кончать на женщину.

Он ухмыляется.

– Я тебе ещё много чего покажу.

От этого обещания сводит живот.

– Тебе стоит работать голой со мной.

– Возможно, придётся, если ты продолжишь так обращаться с моей формой. – Пуговицы оторваны, юбка в сперме.

– Да, я немного увлёкся. Беги в свою комнату, смени одежду, а я пока соберусь, иначе опоздаю. Времени впритык.

Я смотрю на часы. Всё заняло восемь минут. У него осталось семь на сборы. Маловато.

Он берёт меня за руку, поднимает с кровати. Я вскрикиваю от шлепка по заднице.

– Если твоя грудь ещё минуту будут перед моим лицом, на обложке World Hotel окажется мой член. – Прежде чем я выхожу, он добавляет: – Выбрось блузку. Объяснить, почему она порвана, не получится.

Чёрт.

– Вторая в химчистке.

– Сегодня забей на форму. Надень что-нибудь повседневное.

Повседневное. Ладно. Привожу себя в порядок, радуясь, что утром надела свитер и жилет, и иду в свою хижину.

Глава 23

– Не могли бы вы повернуть голову налево, совсем чуть-чуть? Да. Идеально, – мурлычет Хачиро, наводя массивный объектив. – Чёрт, это будет круто.

Я пропускаю мимо ушей непрофессиональные замечания миниатюрного японского фотографа, сосредоточившись на его модели – безупречном Генри в костюме от Tom Ford и золотом галстуке, который я для него подобрала. Он прислонился к стене из природного камня у главного лоджа, и, хоть мне и не хочется соглашаться с Хачиро, он прав – кадры получаются волшебные. И дело не только в Генри. Весь пейзаж вокруг словно вышел из сказки. Большинство американцев никогда не забираются так далеко на север, чтобы увидеть эту часть своей страны.

– Должно быть, непросто работать бок о бок с таким человеком. Он как сталь. В его твёрдом подбородке читается сила, – бормочет Хачиро, бросая взгляд на меня. Его узкие глаза скользят по моим чёрным леггинсам и походным ботинкам. В сочетании с жилетом и свитером, которые купил мне Генри, смотрится вполне прилично – пожалуй, это самая стильная вещь в моём гардеробе, если не считать джинсов. И, стоя рядом с Генри, я ловлю себя на мысли, что мне отчаянно не хватает нового гардероба и личного стилиста.

Я не принимаю его слова близко к сердцу. Я сразу заметила, что он сканирует всё и всех в поле зрения. Наверное, это профессиональное.

– Да, он очень властный, – с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Генри стоит спокойно и невозмутимо, будто не замечает гостей, которые столпились, наблюдая, как фотографируют красивого миллиардера.

Ничего общего с той версией, которую я видела всего полчаса назад – с лицом, искажённым от наслаждения, с рукой, агрессивно сжимающей свой член, с криками, вырывающимися из самых глубин его уязвимости. Я прячу улыбку за глотком воды. Эти интимные воспоминания принадлежат только мне.

– Хорошо, теперь повернитесь спиной и небрежно засуньте руки в карманы. Смотрите вдаль, мне нужен правый профиль, – командует Хачиро, одобрительно кивая, когда Генри выполняет просьбу. Я уже представляю, как буду часами разглядывать этот снимок.

– Когда выйдет журнал? – спрашиваю я.

– В следующем месяце, – отвечает он, затем понижает голос: – Как думаешь, он согласится на ню?

Я сжимаю губы, чтобы не расхохотаться.

– Мне нужно уточнить этот момент.

~ ~ ~ ~

– Ты нормально себя чувствовала на пароме, да? – Генри смотрит на меня с беспокойством, управляя лодкой. За его спиной Хачиро наблюдает за нами со смесью раздражения и брезгливости. В конце концов, я отнимаю драгоценное время у его стальной музы.

– Да. Но тот паром был больше, и его не так качало. – Будто в подтверждение моих слов, порыв ветра раскачивает лодку. И мой желудок.

– Мы возвращаемся. – Генри начинает поворачивать штурвал.

– Нет! Не надо. Делай, что запланировал, а я просто прилягу в каюте и подожду, пока подействует таблетка. Всё будет в порядке.

Мои слова, кажется, не слишком успокаивают Генри, но он хотя бы не спорит, позволяя мне пролезть мимо него в крошечную дверь каюты. Тесновато, но уютно – напоминает трейлер моей тёти Мэй: узкий диван с одной стороны, столик с другой, а за спиной компактная кухонная зона. Впереди, в носовой части, видна кровать.

Я направляюсь туда, плюхаюсь на шерстяное одеяло и вдыхаю аромат его одеколона. Когда он здесь лежал в последний раз? Он был один? Мысль о нём с другой женщиной вызывает у меня неприятные ощущения в животе. Такие же, как тогда, когда я застала Джеда с той девушкой. Не думаю, что переживу это снова.

Я отбрасываю эти мысли и закрываю глаза, сосредотачиваясь на дыхании, надеясь, что лекарство подействует и мне не придётся пользоваться пакетом, который я сунула в сумку перед посадкой. Через пятнадцать минут морская болезнь почти отступает, и мой телефон пикает от входящего сообщения. Мне редко кто-то пишет. По сути, только один человек.

Джед: Как Аляска? Слышал, ты работаешь на какого-то богача?

Мы не общались с Джедом с марта, и это первое, что он пишет? Я раздражена, злюсь, и не могу не съязвить в ответ.

Я: Аляска потрясающая. Да. ОЧЕНЬ богатого.

Прежняя я спросила бы у него – как дела? Но теперь я бросаю телефон на матрас, ожидая ответа, а где-то глубоко внутри злорадствую, придумывая сотню других, куда более жёстких фраз, которые могли бы его задеть.

Да, его зовут Генри, и недавно он довёл меня до оргазма своим ртом.

Ты бы видел, какой у него член.

Сперма теплее, чем я ожидала.

Телефон снова вибрирует. Удивительно, что здесь вообще есть связь.

Джед: Чем ты для него занимаешься?

Я ничего не могу с собой поделать. Я разражаюсь смехом.

– Эбби? – Генри окликает меня снаружи. Двигатель лодки затих, качка почти прекратилась. Кажется, мы бросили якорь.

– Всё в порядке, – кричу в ответ, улыбаясь потолку. Лучше, чем в порядке. Неделя на Аляске – и я уже делаю именно то, что хотела: забываю прошлое и открываю для себя вещи, о которых даже не подозревала. Например, секс с потрясающим, властным мужчиной.

Дверь каюты распахивается, и массивная фигура Генри протискивается внутрь.

– Тебе лучше?

– Да, но скажи мне, что Хачиро не за штурвалом.

Он усмехается, устраиваясь рядом со мной. Мы впервые лежим так вместе, и его присутствие делает тесное пространство ещё уютнее.

– Чёрт возьми, нет. Я дал тебе время прийти в себя, поэтому остановился. Он там фотографирует старый дом моих бабушки с дедушкой и ищет место для съёмки. Я сказал, что скоро поднимусь. – Он вздыхает. – Парень, мягко говоря, странноватый.

Я улыбаюсь.

– Да, это точно.

– Над чем ты смеялась?

– Не хочу говорить. – Он поднимает бровь, и я понимаю, что он не отстанет. – Джед написал. Я упомянула о новой работе в письме подруге пару дней назад, и, видимо, слухи дошли до него. Ну знаешь, маленький городок.

– И что он написал? – Его тон не предвещает ничего хорошего, как я и ожидала. Он никогда не скрывал, что думает о Джеде.

Я открываю переписку и показываю ему. Пролистав до последнего сообщения, Генри начинает смеяться.

– И что ты ему ответишь?

Пожимаю плечами.

– Можно мне? – Его пальцы уже стучат по экрану, прежде чем я успеваю что-то сказать.

– Что ты делаешь?

Он возвращает телефон, и я в ужасе наблюдаю, как сообщение улетает Джеду.

– Боже правый! Я бы никогда такого не написала! – вскрикиваю я, пробегая глазами текст.

Я: Стираю его грязные вещи, чищу унитазы и завязываю галстуки. Я его личная Золушка. Честно? Мужик – редкий козёл. Зато глаз радует, и, клянусь, он всё время пялится на мою грудь.

– Может, ты изменилась.

– Не настолько. – Я смеюсь, представляя растерянное выражение лица Джеда, когда он читает это. Его обеспокоит, что какой-то богатый и горячий козёл засматривается на меня? Не знаю, волнует ли меня это вообще. Генри сказал, что я делаю это, чтобы забыть Джеда, и какое-то время я легко принимала эту мысль. Но на самом деле Генри мне нравится. Мне нравится быть рядом с ним, разговаривать с ним, нравится заботиться о нём, даже если он платит мне за это.

Он откидывает прядь волос с моего лица.

– Как самочувствие? Ты всё ещё бледная.

– Но не зелёная, да?

– Нет. Не зелёная.

– Это хорошо, потому что зелёный не сочетается с моими волосами. – Я улыбаюсь. – Дай мне ещё пару минут, и я приду в норму. И спасибо, что бросил якорь. Это мило. – Не знаю, почему меня удивляет его забота, но это так.

Его рука скользит под моё плечо и начинает подталкивать меня.

– Перевернись. – Я повинуюсь и приятно удивляюсь, когда его сильные пальцы начинают разминать мою спину, прорабатывая каждую мышцу, прежде чем вернуться и повторить снова. Он делает мне массаж. Это странно и для начальника, и для просто-друзей-с-привилегиями, больше подходит для пары. Но я гоню эту мысль прочь и стону от удовольствия.

– На твоем месте я бы не издавал таких звуков, – предупреждает он, и его голос становится хриплым.

– Я ничего не могу с собой поделать. Это так приятно. – Я вздыхаю и поворачиваю голову, любуясь тем, как свитер с круглым вырезом, который я выбрала, облегает его мощную шею. – Тебе идёт чёрный.

– А, так вот какого он цвета? – насмешливо спрашивает он, но потом улыбается.

– Хачиро, кажется, в восторге от образа сурового лесоруба.

– Ага, он попросил сфотографировать меня, когда я буду рубить дрова.

Я фыркаю, а затем хихикаю.

– Он спросил, не согласишься ли ты сняться обнажённым.

– Что? – Генри качает головой, но улыбка не сходит с его лица. – И что ты ответила?

– Что ты точно не против. – Я сохраняю серьёзное выражение ровно три секунды, прежде чем взрываюсь смехом.

– Какой напористый парнишка.

– Тебе стоит согласиться. Я бы купила этот журнал.

Его рука скользит вниз по моей спине, но на этот раз не останавливается, а ласкает мягкие округлости моей задницы, сначала одну, потом другую.

– Ты не занимаешься спортом, ведь так?

– Нет, никогда не чувствовала в этом необходимости. А что? – Меня охватывает лёгкое беспокойство. Он намекает, что мне стоит потренироваться на беговой дорожке?

– Потому что у моей деревенской девочки чертовски красивая задница. – Его пальцы сжимаются почти до боли, но не переступают эту грань. Достаточно, чтобы разжечь во мне желание, чтобы я почувствовала, как снова мокнут трусики. Снова. Но его слова находят во мне отклик. Моя деревенская девочка. Он назвал меня своей.

– Я думала, ты любитель груди, – бормочу я, пока его палец скользит вниз, между моих ягодиц.

Он касается меня между ног.

– Здесь тепло. И мокро.

– Кажется, я вообще не высыхаю.

– Болит?

– Да, – смущенно признаюсь я. – Но это приятная боль.

Генри приподнимается, исчезая из поля зрения, но я чувствую его за спиной, его колени впиваются в матрас по бокам от моих бёдер. Его пальцы цепляются за пояс моих леггинсов, и он начинает стягивать их.

– Генри! А как же Хачиро! – шиплю я, пытаясь повернуться и проверить, не направлен ли на меня огромный объектив.

– Не волнуйся, я закрыл дверь. И мы услышим, если он вернётся. Но он не вернётся, поверь. Он не хотел иметь ничего общего женщиной, страдающей морской болезнью. Он сейчас там на седьмом небе, – он понижает голос, – а я на седьмом небе здесь.

– Это... – Я нервно кусаю губу, когда прохладный воздух касается моей обнажённой кожи.

– Не переживай. Я буду нежен. И это не займет много времени. – Он говорит так уверенно, спуская леггинсы до колен. И, скорее всего, он прав. Я уже задыхаюсь в предвкушении того, что он собирается сделать. Когда он хватает меня за бёдра и ставит на колени, я издаю дрожащий смешок.

– Расслабься.

Я стараюсь, закрываю глаза и сосредотачиваюсь на ощущении его тёплых ладоней, сжимающих мои ягодицы, умело разминающих каждую половинку. А не на том, что теперь он видит всю меня в ракурсе, под которым меня видела только Кэти.

Это почти тот же вид, который открылся мне тогда, когда я застала Рэйчел с Кэти. Я знаю, насколько откровенно это выглядит. Моё дыхание сбивается, когда его большие пальцы раздвигают мои складочки, обнажая самое сокровенное. Через мгновение его губы касаются нежной розовой кожи, и я вздрагиваю, когда он начинает исследовать меня языком, погружая его внутрь и наружу, проводя длинными движениями по моему клитору.

Он прав. Много времени мне не понадобится.

– Отвечая на твой вопрос насчёт груди...

Его тёплое дыхание касается самого интимного места, и я непроизвольно сжимаюсь, но мне не скрыться от него. Он обхватил мои бёдра, не давая мне вырваться.

Я взвизгиваю, когда его влажный язык скользит по моей сжавшейся дырочке.

– Расслабься, – снова говорит он мягко. – Я бы не стал этого делать, если бы мне не нравилось. А эта попка... – Его палец обводит ее по кругу. – Я не могу дождаться, когда трахну её.

Мой рот открывается от шока. Не знаю, что думать об этой идее. Или о том, что происходит сейчас. Я только привыкла к тому, что его лицо между моих ног, а теперь ещё и это. Но сказать ему «нет» невозможно – да я и не хочу. Он не колеблется, берет то, что хочет. А хочет он меня. Каждый сантиметр, судя по всему. Его руки скользят по моим ягодицам, а затем он прижимается эрегированным членом к моему бедру. Тесная каюта наполняется звуком его тяжёлого дыхания.

– Жаль, что у меня нет презерватива, – шепчет он.

Он снова хочет меня. Моё тело тут же откликается.

– Тебе нужно начать предохраняться.

– Я предохраняюсь, – выпаливаю я, не подумав.

Мёртвая тишина.

– Правда?

– Да.

– Из-за цикла, – бормочет он, будто что-то понимает. Он выдыхает, и я чувствую это всем телом. Его руки сжимают мои бёдра. – Мне нужно быть внутри тебя. Сейчас. – Он вводит один палец, затем второй, затем третий. Мне больно, но я мокрая, и вторжение желанное. – Дай мне кончить в тебя.

Это звучит как приказ, но я знаю, что это вопрос.

– Я знаю, что ты чиста, я тоже...

– Ты уверен? То есть, когда ты в последний раз был с кем-то? – Имею ли я право это спрашивать?

– Я чист, даю слово. – Его голос звучит так уверенно, так твёрдо.

И я снова хочу его внутри. Хочу, чтобы он кончил в меня. Его рука, видимо, уже была на молнии, потому что, как только я соглашаюсь, раздаётся звук расстёгивающейся ширинки.

– Уткнись лицом в подушку. Это будет быстро и жёстко, и ты не должна кричать, – предупреждает он, занимая позицию сзади.

Я делаю как он говорит, и одни только его слова заставляют мою киску сжаться от предвкушения.

Он раздвигает мои бёдра шире и входит в меня.

– О, чёрт, ты как рай.

Мне больно, но я игнорирую это, потому что Генри снова внутри. Этот угол совсем другой, нежели на спине. Менее интимный, более грязный, более сексуальный. Он протягивает руку, чтобы коснуться моего клитора двумя пальцами, круговыми движениями поглаживая его, одновременно медленно двигая членом, давая мне привыкнуть.

– У нас мало времени. Ты готова? – Его руки снова сжимают мои бёдра так сильно, что, кажется, останутся синяки.

– Да.

На этот раз он врывается в меня. Я утыкаюсь в подушку, чтобы заглушить свой крик.

– Вот так, детка. Прими его. – Он снова вгоняет в меня член, его таз бьётся о мою задницу. И затем его толчки становятся жёстче, быстрее, неумолимее, пока через десяток движений он не стискивает зубы, и его член не начинает пульсировать внутри меня.

Наполняя меня своей спермой.

– Прости, что ты не кончила, – шепчет он, выходя. По моему бедру стекает капля. Его сперма, вытекающая из моей приятно использованной киски. – Подожди секунду. – Он берёт салфетку, вытирает меня и натягивает леггинсы. – Теперь лучше? – целует каждую ягодицу, прежде чем встать и направиться к крошечной раковине.

Я улыбаюсь.

– Да, теперь лучше.

Он усмехается.

– Встретимся на причале.

Я смотрю, как он уходит, в тысячный раз задаваясь вопросом, что я сделала, чтобы заслужить его привязанность.

Телефон пикает – новое сообщение от Джеда. Я читаю его.

Джед: Я много о тебе думал в последнее время.

Конечно, думал. Я закидываю телефон в сумку и забываю о нем.

Ответа не будет.

~ ~ ~ ~

– Это место... – Мои слова обрываются, когда я с благоговением смотрю на гигантские бревенчатые балки, которые тянутся по всей длине потолка.

– Деревенское?

– Да, – соглашаюсь я, вдыхая запах затхлого воздуха и старого кедра. – Но потрясающее. Наверное, из-за золотых приисков я ожидала, что у твоих бабушки с дедушкой будет что-то вроде Wolf Cove.

– Иронично, правда? Мой дед основал сеть роскошных отелей, но сам предпочитал простую жизнь. Он построил его почти шестьдесят лет назад. – Генри проводит рукой по каменному камину во всю стену. – Он построил весь этот дом своими руками.

Это не огромный, замысловатый коттедж. На глаз он размером около двух тысяч квадратных футов: гостиная с видом на воду, мансарда с тремя маленькими спальнями, кухня и столовая. Всё сделано из кедра и тсуги – от шкафов до пола.

– Здесь ты проводил лето?

Генри кивает, указывая на старинную плиту.

– Моя бабушка обожала готовить. Она проводила тут каждое утро, готовила что-нибудь для меня и моего брата. – Он проводит пальцами по грубой деревянной полке, и на его губах появляется ностальгическая улыбка, когда он смотрит на толстый слой пыли. – Лучшие дни моей жизни прошли здесь.

– Где сейчас твои бабушка с дедушкой?

– Их нет в живых. Теперь это место – как склеп моих детских воспоминаний. – Его взгляд скользит по стропилам. – Я останавливался здесь пару лет назад. Это было уже не то.

– Тебе нужно создать здесь новые воспоминания.

Он задумывается.

– Да, возможно.

В дверях появляется Хачиро.

– Так, я нашёл идеальный ракурс. Идем? – Он смотрит на меня. – Ты выглядишь лучше. Даже румянец появился.

– Да, намного лучше. Видимо, твои таблетки работают, – насмешливо замечает Генри.

Я прячу смущённый румянец за его широкой спиной, когда выхожу следом, и слегка толкаю его в бок.

– Да, они определённо помогают.

– Так, мне нужно что-то кежуал и крутое, но мужественное. Снимите рубашку и наденьте ту вязаную шапку. Да, да... идеально, – бормочет Хачиро, пока Генри исполняет его указания. Я почти вижу, как он закатывает глаза. – Теперь облокотитесь на перила. Минуту. – Он трясёт ограждение. – Оно не сломается? Не хочу, чтобы вы разбились насмерть.

– Всё в порядке, – усмехается Генри, опираясь на них. Его взгляд на секунду встречается с моим – в нём мелькает веселье – прежде чем он снова сосредотачивается на камере. Хачиро уже начал снимать.

Я встаю за спиной фотографа, повторяя позу Генри. Отсюда открывается гораздо более тихий и умиротворяющий вид на бухту. Отеля даже не видно – его скрывают деревья.

Внизу – каменистый берег. Я представляю молодого Генри с каштановыми волосами, стоящего там с удочкой или плещущегося в воде. Каким он был в детстве? Наверное, совсем не таким, как я. Его родители были здесь, с ним? Он ладил с братом?

Я бы хотела провести здесь время наедине. Забыв о мистере Вульфе и его ассистентке. Без мыслей о том, что это неправильно. Хотя мы в последнее время совсем об этом не задумываемся. Может, стоит быть осторожнее? Для человека, которому есть что терять, он в последнее время слишком много думает членом. Может, угрозы его отца – пустой звук? Wolf Cove успешен. Как отец может его осуждать? Если последние дни чему-то и научили меня, так это тому, что выходные здесь наедине превратятся в сплошную похоть. В сплошного Генри.

Он удивительно нежный и страстный мужчина. Но как долго это продлится? И каково мне будет прощаться с ним в конце лета? Не те мысли, которые должны меня сейчас беспокоить. Всё только начинается. У меня недавно закончились долгие отношения – мне не нужно бросаться в новые. Мне стоит расслабиться и наслаждаться им. Радоваться тому, что он мне даёт – невероятному сексу.

Я даже не замечаю, что Хачиро направил камеру на меня, пока объектив не попадает в поле зрения.

– Что ты делаешь?

Он пожимает плечами.

– Увидел момент – запечатлел. Я фотограф, это моя работа. Так, мистер Вульф, ещё один кадр, и мы закончим.

Мой высокий, красивый мужчина снова принимает позу.

– Смотрите сюда.

Он поворачивается к Хачиро. Но его взгляд проходит сквозь фотографа, останавливаясь на мне. В его глазах – что-то нечитаемое.