Текст книги "Ходячее недоразумение майора Попова (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 31. Антон Попов

– Ты как? – спрашиваю присаживаясь рядом с Машей на качели. Это ее излюбленное место за последние дни и я знал, где найду девушку.

Устраиваюсь рядом с ней, подставляю плечо и она опускает на него голову.

– Нормально, – говорит отстраненно продолжая медленно раскачиваться.

Я улавливаю ее темп, подстраиваюсь под него и мы какое-то время просто сидим молча рядом. Нахожу Машину руку, переплетаю наши пальцы и прячу наши руки в карман.

На удивительно чистом голубом небе нет ни единого намека на тучки, сегодня отличная погода для прогулки в горах, но учитывая невезучесть Маши, я не рискую предлагать ей уйти подальше от дома.

С меня хватило. Я до сих пор нет-нет, а вспомню как она сидит застрявшая в сугробе, а пальцы до сих пор ощущают ее ледяные щеки и руки тогда.

– Не замерзла? – спрашиваю вспоминая как много времени она провела гуляя около дома.

– Нет. Мне хорошо, – признается поворачивая голову и смотря на меня.

Ее глаза сейчас просто невероятны. Отражение бескрайнего безоблачного неба в голубых бездонных озерах сводит с ума.

Не сдержавшись, наклоняюсь вперед и касаюсь ее губ своими. Затягиваю нас в медленный, чувственный поцелуй.

Маша отвечает мне тут же, выгибается, льнет к моей груди. Расплетя сцепленные руки, подхватываю ее под бедра и сажаю сверху на себя.

– Разве с тобой замерзнешь, – выдыхает между обжигающими поцелуями.

– Обращайся, – шепчу ей в губы и с упоением продолжаю их сминать.

Маша отзывается на каждое мое прикосновение, на каждое касание… Ее чувственность сводит меня с ума.

– Воу-воу! Вы не одни здесь вообще-то, – над нашими головами раздается задорный голос Витька.

Едва он начинает говорить, как Маша отскакивает от меня словно от прокаженного. Теряет равновесие, летит назад.

Ох, Елкина моя… Недоразумение ходячее!

Подхватываю ее под талию, дергаю на себя и вместо снежной наледи, она врезается в мою грудь.

– Прости, – пищит отстраняясь. Не позволяю ей слезть с себя.

– Сиди ровно, – рычу оставляя девушку на месте. Она непонимающе смотрит на меня.

В паху сводит от острого желания немедленно ворваться в желанную плоть и я не собираюсь демонстрировать коллегам степень своего возбуждения. Не желаю давать поводов для дальнейших подколов.

Припечатав Машу, как сидела, вдруг ловлю в ее взгляде понимание. Она хихикает и тут же краснеет, прячет лицо у меня на груди.

– Иди куда шел, Рязань, – отвечаю Витьке. Вечно он появляется не там, где нужно и портит кайф.

– Я уже пришел, – заявляет плюхаясь рядом со мной. Закуривает.

Взглядом требую потушить сигарету, не нужно при Маше курить. Она у меня девушка нежная.

– Да ладно? – ухмыляется одаривая меня весьма многозначительным взглядом.

– Да складно, – рычу и нехотя снимаю Машу с себя.

Едва оказавшись вне моих колен, она собирается встать с качелей и спрятаться в доме, как я пресекаю любые попытки сбежать от меня. Пусть привыкает к общению с моими друзьями-коллегами, ей еще не один год их терпеть.

Перехватив руку девушки, снова переплетаю наши пальцы и убираю сцепленные руки в карман. Поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони, успокаиваю и даю понять, что я рядом. Не отпущу. Не оставлю ее одну.

– Чего хотел? – спрашиваю Рязань. – Ты же не просто притащился утолить любопытство.

– Лерка после твоего рассказа заперлась в спальне и ревет. Тихий уже собирается дверь выламывать, – с потрохами сдает друзей.

– Так пусть выломает, – выдаю не показывая своего удовлетворения.

Сначала она бросила Машку замерзать в сугробе, а теперь будет слезы наматывать на кулак. Раз так переживает, то пусть подойдет, поговорит с подругой по-человечески. В конце концов, нам язык именно для этого дан.

При Маше я старался держаться и не показывать кипящую в груди злость, но, увидев сегодня их довольные рожи, не сдержался. Меня ведь тоже звали на концерт! Я чисто интуитивно отказался и отправился искать Машку.

Страшно представить что бы с ней было, согласись я поехать в друзьями. Чувствую, останься Лерка в доме, она не ринулась бы искать подругу.

– С Тихого станется, – продолжаю в том же духе. – Успокоит свою пассию, потом заплатит за восстановление. Не вижу никаких проблем. Она хотя бы у него в безопасности.

– Весьма оригинально, – не разделяя моего настроения бурчит Рязанцев.

– Уж как есть, – хмыкаю небрежно. Поворачиваюсь к Маше и вижу печаль на ее лице. – Даже не думай, – отсекаю любую попытку пойти к Золотаревой и первой начать с ней разговор. С Маши станется, она слишком добрая у меня.

Лерка должна самостоятельно осмыслить последствия своего эгоизма и наплевательского отношения к подруге, иначе в следующий раз я могу не успеть Маше помочь.

Моя Елкина то еще недоразумение! Она находит приключения на ровном месте, вляпывается в неприятности даже там, где, казалось бы, сделать это невозможно. Рядом с ней должны быть лишь надежные люди. Те, кто придут на помощь и подстрахуют несмотря ни на что.

– Антош, – говорит тихо.

– Нет я сказал, – давлю на нее.

Сверлим друг друга жгучими взглядами, никто не отступает. Воздух вокруг нас снова плавится.

– Я вам не мешаю? – посмеиваясь спрашивает Рязань.

– Нет, – отвечаем синхронно.

Ухмыляемся. Маша первой отводит глаза и покорно опускает голову мне на грудь.

Совсем другое дело.

– Так что в городе интересного? Может нам тоже стоит смотаться, – спрашиваю у друга.

Глава 32. Маша Елкина

На протяжении следующих трех дней, Антон ни на минуту не оставляет меня одну. Он окружает меня заботой, вниманием и постоянно страхует, ведь я продолжаю попадать в переделки. Чего только мы не пережили за эти несколько дней!

Я едва не опрокинула себе на ноги кастрюлю с кипятком, не проткнула ногу упавшим с разделочной поверхности ножом, не скатилась с лестницы… Про попытки упасть и сломать что-нибудь вообще молчу! Антон каждый раз оказывался рядом и предотвращал беду.

Несмотря на мои “приключения”, мы вели активный образ жизни и не сидели в доме от слова совсем. Уже третий день как я с Антошей вместе катаемся на лыжах по лесу, он учит меня держать равновесие на сноуборде, а вечерами все раньше стали уходить от друзей.

Мы дорожим каждым проведенным днем вместе. Нам слишком хорошо вместе, чтобы присутствовал рядом кто-то еще.

Единственное, что до сих пор портит мне настроение, ситуация с Лерой. Мы так и не нашли в себе сил подойти и обсудить произошедшее. Подруга старательно избегает оставаться со мной в одном помещении и если первое время я понимала почему она сбегает под любым предлогом, то теперь перестала гадать.

Не хочет общаться, я навязываться не стану. В конце концов, моей вины в нашем разладе нет.

– Ты точно не хочешь поехать в Сочи? – присаживаясь рядом и протягивая мне бокал с глинтвейном, спрашивает в который раз Антон.

– Точно, – снова отказываюсь и делаю глоток.

Терпкий напиток приятно ощущается на языке и я не замечаю как быстро опустошаю бокал. Уж больно вкусно! А легкая расслабленность и согревающая теплота изнутри, дарят настоящее удовольствие.

– Спасибо. Очень вкусно, – искренне благодарю за заботу. – После долгой прогулки на улице самое то.

– Я старался, – Антон расплывется в довольной улыбке. – Кстати, его варила Лера.

– Даже так? – мои глаза от удивления лезут на лоб. – Удивительно как она согласилась налить порцию для меня.

– А я не оставил ей выбора, – игриво подмигивает и присаживается со мной рядом. – Машуль, подумай насчет поездки в город, – вновь возвращается к старой теме. – Ты ведь там ни разу не была.

– Вот летом возьмешь и привезешь меня сюда, – заявляю азартно сверкая глазами. – В отпуск, – добавляю понимая, что он не примет мой полный отказ.

После рассказа ребят о проведенном в городе времени, Антон загорелся меня туда отвести и показать достопримечательности города. На самом деле в Сочи есть многое, что стоит посмотреть, но я не хочу бродить по летнему курорту зимой.

Всему свое время. Горам, морю, лесу… Смешивать не стоит, нужно любоваться тем, что актуально в конкретный момент.

А еще я-то знаю свою невезучесть и поэтому отказываюсь. У Антона из-за меня и так ворох проблем, не хотелось бы еще новых подкидывать.

– Давай лучше завтра еще раз попробуем прокатиться на сноуборде, – предлагаю миролюбиво. – Мне очень понравилось! – заверяю стараясь казаться убедительнее некуда.

После наших попыток поставить меня на доску, половина моего тела превратилась в один сплошной ушиб.

– Еще не все отбила? – смеется осматривая меня с головы до ног. – Вижу-вижу, не все. Вот здесь, – дотрагивается рукой до левого полупопия. – И вот здесь, – опускает ладонь на талию и притягивает меня к себе. – Еще есть живое место.

Хихикаю. Льну к нему. Настроение лучше некуда! С появлением Антона в жизни, у меня словно крылышки выросли за спиной.

– Вот видишь, – улыбаюсь. – Со мной все в порядке. Я еще могу завтра попробовать покататься.

Тянусь к любимому и оставляю на шершавой щеке нежный поцелуй, а едва хочу отстраниться, как оказываюсь опрокинута на кровать. Антон зависает надо мной сверху.

Глаза в глаза. Обжигающая нежность по коже.

Он наклоняется ближе, мы делаем один глубокий вдох на двоих, касаемся губами и нас уносит волнами наслаждения. Мы забываем обо всем на свете.

– Снова вы обжимаетесь, – в спальню без стука заходит Тихомиров и я моментально оказываюсь накрыта мягким пуховым одеялом. Лишь макушка торчит.

– Ты совсем охренел? Стучаться родители не учили? – рычит Антон недовольно. – А если бы здесь голыми были? М?

– Чего я там не видел, – отмахивается небрежно. – У всех все одинаковое, – стреляет с меня многозначительным взглядом, от которого я тут же краснею.

Антон бесится, а мне неприятна сама ситуация.

– Я тебе скажу то же самое, когда ввалюсь в спальню к тебе с голой Золотаревой, – резко отсекает его Попов. – Посмотрим, как ты тогда запоешь.

Глаза Тихомирова гневно сверкают, но он никак не комментирует слова друга. Видимо понял, что оказался не прав.

– Приношу свои искренние извинения, – ерничая обращается ко мне. – Разговор есть, – переводит внимание на Антона и по голосу понимаю, что ничего хорошего от этого разговора лучше не ждать.

– Конкретнее, – Антон моментально становится серьезным и собранным. Ему не нужны долгие объяснения, с его богатым жизненным опытом, он считывает собеседника без лишних слов.

– Звонил Крапива. Ему нужна наша помощь, – все, что отвечает Леша. – Ты с нами?

Мужчины обмениваются долгими, задумчивыми взглядами, а после мой майор молча кивает. Тихомиров так же быстро, как пришел, покидает спальню.

После его появления игривое настроение пропало, Антон хмур и напряжен.

– Проблемы? – спрашиваю прекрасно осознавая, что не получу полного ответа. Работа у Антона такая, страну защищать.

– Мне нужно будет уехать, – говорит садясь на кровати. Запускает руки в волосы и резко выпрямляется.

Я сижу, прижав к груди одеяло и пытаюсь совладать с эмоциями, распирающими грудь. Почему-то мне кажется, что это наша последняя нормальная беседа.

Гоню прочь от себя дурные мысли.

Словно считав мое настроение, Антон притягивает меня к себе и крепко обнимает, я льну к его груди, закрываю глаза. Слушаю ровное, четкое биение благородного сердца, пытаюсь свыкнуться с мыслью о скорой разлуке и никак не могу заставить себя нормально дышать.

Ком стоит в горле.

– Разве нельзя отказаться? – спрашиваю не желая оставаться здесь без Антона. – У тебя же отпуск. Насколько мне известно, то во время отпуска никто не может насильно вызвать в часть.

– Насильно не могут, – кивает соглашаясь со мной. – Но сама понимаешь, без причины помощи не просят. Раз парни позвали, то я не могу им отказать.

– Потому что в следующий раз они так же откажут тебе? – пытаюсь разобраться в причинах подобного поведения.

– Нет. Дело не в этом, – отрицательно крутит головой. – Пойми, в наше неспокойное время нужно оставаться людьми. Мы и так потеряли слишком многих, кто по доброй воле уехал, кто трусливо сбежал, а кто героически пал. Нужно поддерживать своих, я не могу отказать в помощи, когда могу ее предоставить. Тем более, Крапива просто так не позовет.

– Крапива? – удивленно вскидываю брови вверх. – Вот у вас прозвища, конечно, – хихикаю разряжая обстановку. – Тихий, Кислый, Рязань, Крапива теперь…

Антон улыбается.

– Ты еще мой позывной не слышала, – произносит с хитрым прищуром.

– Какой же он? – мне становится до опупения интересно! ЧТо же такое за позывной у моего мужчины. – Ну? – не могу утерпеть. – Говори же!

Антон выдерживает театральную паузу, а потом выдает:

– Большой.

После этих слов я начинаю громко хохотать, аж с кровати едва не падаю. Если бы Антон, то точно б свалилась на пол.

Глава 33. Антон Попов

– Просить тебя остаться бессмысленно? – спрашивает Маша привставая на носочки и обвивая свои руки вокруг моей шеи. Прижимается щекой к щеке.

Её нежность расслабляет, кровь наполняется огнём и желанием. Я в красках представляю как нам будет хорошо вместе этой ночью.

Находясь в шаге от того, чтобы отказаться от данного другу обещания, отстраняюсь, смотрю на застывшую в ожидании девушку и принимаю единственное решение, на которое способен сейчас.

– Бесполезно, – говорю твёрдо и прямо. Мой внутренний стержень не оставляет иного выбора, как пойти и отдать долг.

Пусть лучше Маша сейчас поймет с кем связалась, пока ещё есть возможность прервать отношения и свести их в курортный роман, чем потом будет закатывать истерики и устраивать сцены. Быть офицерской женой не самое лёгкое бремя для женщины, так лучше с самого начала понять с кем живёшь.

Я приму любой ее выбор, обещать золотых гор не стану. Я офицер, чувство долга у меня в крови.

– Ты ведь знаешь, я не могу иначе, – произношу не разрывая зрительный контакт.

Купаюсь в ее нежности и заботе, за переживанием ощущаю мощнейшую поддержку. Маша сама того не подозревает, как много сил мне сейчас придает.

– Знаю, – кивая говорит тихо. – За это, наверное, и полюбила, – признается со слабой улыбкой.

Притягиваю ее к себе, сжимаю в крепких объятиях и зацеловываю лицо. Меня переполняют чувства к этой невероятной девушке.

– Машина подъехала. Готовы? – спрашивает Димон, заглядывая в дом.

– Да, – басим дружно.

– Береги себя, – прошу любимую. – Без необходимости постарайся сегодня ночью не покидать дом. Хорошо?

– Не покину, не бойся, – ласково улыбается. – Но я ведь в доме тоже смогу найти приключения на пятую точку.

– Тогда постарайся хотя бы дом не спалить, – шучу.

Маша задорно смеется, еще раз целует меня в щеку, я краду у нее беглый поцелуй в губы и ухожу прочь. Сегодняшняя ночка будет веселой. Нам надо успеть добраться до части в кратчайший срок.

Дорога проходит на удивление гладко. Крапивин встречает нас на КПП, быстро вводит в курс дела, забираем оборудование и без промедления мчим на точку.

Заступаем на позиции. Начинаем работать.

– Все чисто, – сообщаю парням и, удерживая палец на спуске, слежу за бескрайним серо-синим небом. Светает.

Не был бы я на позиции, то мог полюбоваться просторами, изучить течение и скорость проплывающих мимо редких облаков и поймал бы умиротворение.

Но не сейчас.

Это пока небо чистое и спокойное. Пока мимо лишь изредка пролетают чайки и парят, зависнув на ветру.

Мнимая безопасность. Обманчивая. Опасная в своём великолепии.

Совсем скоро нас ждет настоящий ад и тогда уже каждый будет работать по-полной. Пойманное сейчас умиротворение сработает против нас.

Нам нельзя расслабляться ни на долю секунды, хоть мышцы уже сводит от долгого стояния на одном месте. Запрещено покидать позицию. Мы обязаны быть начеку.

За нами стоят жизни невинных. Снабжение.

Мы готовы встретить врагов!

Вот-вот должны полететь чужие “птички” и если верить данным, то они полетят пчелиным роем. В нашу сторону организован массированный налет.

Ни шагу назад. Без возможности промаха.

Мы должны выстоять. Сдаваться нельзя.

Когда позвонил Крапива и сообщил, что у них в части случилось ЧП, то мы мягко говоря охренели. А стоило Егору поделиться подробностями, так обалдели вдвойне.

Оказывается на праздновании юбилея части произошло массовое отравление и в строю остались лишь те, кто не присутствовал на торжестве. Практически весь личный состав в госпиталях, для отражения атак противника не хватает ни рук, ни глаз, ни умений в присланного подкрепления из соседних частей.

– Страхую, – разминая шею отзывается стоящий рядом Тихий. – Мимо муха не пролетит!

– Главное, бревно не проворонь, – бросает ему Кислый.

Мы ржем, настроение у всех на высоте. Адреналин в крови бушует и хочется его выплеснуть, что-то мы застоялись. Если немедленно не приступим к выполнению задачи, то настрой быстро пойдет на спад.

На позиции нас пока трое: Леха, Саня и я. Мы заняли место едва заступили на точку. Дежурство дежурством, а усталость дает знать о себе.

Остальные либо отдыхают, либо пашут на установке. Но я точно знаю, в нужный момент каждый из них будет в полной боевой готовности.

– Не переживай, не провороню, – через плечо говорит Леха и трет уставшие за ночь глаза. – Ты сам, главное, не протупи. Говорил тебе, нехрен так много бухать, – бубнит под нос. – У тебя руки трясутся, как у алкаша!

– Они затекли, – пресекает его недовольство Саня. Вытягивает ладони вперед и демонстрирует, что те не дрожат.

– Кислый, ты б завязывал с алкашкой. Не дело это, – снова доношу до товарища свои мысли. – Жену не вернешь, только себя угробишь быстрее.

– Да знаю я, – бурчит отмахиваясь. – Не буду пить больше. С меня хватило.

Смотрю на Санька и по глазам вижу, что не лжет. Он решил бросить.

– Хочешь, мы тоже завяжем? – предлагаю, желая поддержать его порыв.

– Но-но! – встревает Тихий. – За всех-то не говори.

– Сказал тот, кто вечно за рулем и не пьет, – ловко подмечает Кисляков.

Ржем, разряжая обстановку, а после снова становимся предельно серьезными. Не время расслабляться.

Мы отразили первую волну, она была не большой, но с такой интенсивностью и стратегией мы ещё не работали. Благо, Крапива не попал в лазарет и быстро ввёл нас в курс дела, поделился наработками по тактике и отражению.

Напряжение на грани, глаза всматриваются в даль. Если ночью было еще ничего, то под утро, когда концентрация на нуле и клонит в сон, нам обещают самое пекло.

Слуха настигает лёгкий, едва слышный гул.

Обмениваемся с парнями многозначительными взглядами.

Напряжение нарастает.

– Слышишь? – спрашиваю Тихого, высматривая на радаре цель.

– Вижу, – Леха пальцем показывает на стремительно приближающуюся точку.

– Ох, ё, – чешет голову Кислый и показывает реальный рой.

– Работаем, – выходя из каптерки даёт команду Малышев.

Мы приступаем к тому, что умеем лучше всего. К защите мирного неба над головой.

Глава 34. Маша Елкина

Беспокойная ночь заканчивается еще более неспокойным утром. После отъезда Антона мне стало не по себе, я волновалась за него и ничего не могла с собой поделать, а когда наступил вечер, то легла в кровать и потом еще долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, перекатывалась с места на место и едва закрыла глаза, как мне пришлось их экстренно распахнуть.

Вокруг так бабахало жутко…

Обхватив себя руками, сажусь на кровати и прислушиваюсь к вдруг ставшей звенящей тишине. В груди громыхает перепуганное сердце, уши закладывает, поджилки трясутся и хочется спрятаться от происходящего под одеялом. Но я уже давно не маленькая девочка, которая решает свои проблемы зарывшись головой в песок.

Да и проблемы гораздо серьезнее… Одеяло от них не спасет. Песок тоже.

Выпутавшись из одеяла, спускаюсь с кровати и на ватных ногах подхожу к окну. Я иду по ледяному полу босыми ступнями, но от волнения не чувствую холод. Лишь зубы от страха стучат.

Останавливаюсь. Перевожу дух. Чуть приоткрываю штору и сквозь образовавшуюся щель смотрю на бескрайнее серое утреннее небо. Прислушиваюсь.

Слышу монотонный, гудящий, противный звук.

В ту же секунду замечаю движение в небе и как ненормальная отскакиваю от окна. Штора колышется и принимает свое исходное положение, комната погружается в темноту, но для меня она выглядит еще более устрашающей.

От страха в голове все мысли перемешались, а сердце бьется так сильно, что вот-вот сломает ребра и вылетит прочь. Не раздумывая ни секунды, несусь к двери и со скоростью света вылетаю из спальни. Оглядевшись по сторонам, бегу к лестнице, перебираю ногами по ступенькам так быстро, как только могу. А оказавшись на первом этаже, останавливаюсь.

В голове вместо мозгов каша, ни одной здравой мысли просто нет. Понятия не имею куда мне теперь деваться.

Я еще никогда не попадала под атаку, а оказавшись сейчас, растерялась. Забыла, что надо делать и никак не могу вспомнить.

За окнами начинается очередной шум. Его трудно разобрать, но он монотонный и не сулящий ничего хорошего.

Снова раздается грохот. Да такой, что окна в доме начинают звенеть. Еще немного и их выбьет нафиг.

Паника накрывает здравый смысл. Опешив, так и стою посреди большого просторного холла с панорамными окнами и с прекрасным видом на улицу. Ноги вросли в пол, сдвинуться не могу, хоть пытаюсь.

Теперь я точно знаю ощущения людей, застывших и смотрящих на несущееся на них цунами.

– Машка! Дурында! – перекрикивая громыхание орет Лерка. – Немедленно уходи! Здесь опасно! Живо ко мне!

А я стою и не могу пошелохнуться. Лишь смотрю на разворачивающийся армагеддон огромными от шока глазами.

Заметив мой ступор, Лерка выскакивает из своего укрытия, подбегает ко мне, хватает за руку и с силой тащит за собой. Мой мозг отмирает от ужаса, руки-ноги начинают слушать здравый смысл и выполнять приказы.

Золотарева уводит меня прочь с открытого пространства, заталкивает в лишенный окон и света небольшой коридор между стеной и лестницей на второй этаж. Заводит в самый угол, как можно дальше от входа.

Лерка не выглядит напуганной, она действует четко, грамотно и слаженно, каждое движение подруги полно решимости. Она точна, последовательна и уверена в своих действиях.

Ох, как бы я хотела быть такой… А пока я больше похожа на перепуганную лань, бегущую куда глаза глядят и не дающую отчета своим действиям.

Бабахает. Еще и еще. Я визжу от страха, закрыв ладонями уши, сжимаюсь в комок и молюсь, чтобы нас не коснулось.

Лерка стеклянными глазами смотрит перед собой и не произносит ни единого звука.

– Ты нахрена туда поперлась? – едва оказавшись в относительной тишине подруга накидывается на меня. – Везде же пишут, отойдите от окон! А ты потащилась куда? Правильно! В холл! К панорамным! – верещит вне себя от переживания.

– Я забыла… – выдыхаю опускаясь вниз по стеночке на ступеньку. Присаживаюсь, ноги не держат, дрожат. Того и гляди, упаду на пол.

Лерка со смесью страха, сочувствия и заботы смотрит на меня, цокает, качает головой и… опускается рядом.

– Забыла она, – фыркает. – А голова тебе для чего? Для красоты?

– Если бы, – хмыкаю обреченно.

Ну не сознаваться же, что мой мозг отказался соображать в критический момент. Лерка сама прекрасно все видела.

– На подкорку себе вбей, – тычет пальцем мне прямо в голову. Уклоняюсь от прикосновения, но разве от Золотаревой увернешься? Она дотянется и сделает в пять раз сильнее. – Поняла? Запомни!

– Да поняла я, поняла, – опять уворачиваюсь от тычка.

Лерка опускает руку и смотрит на меня очень серьезно.

– Машк, это не шутки. Безопасность сейчас наше все, – говорит уже совершенно иным голосом, она искренне за меня переживает и не скрывает этого.

– Да знаю, – отвечаю ей обессилев. После адского стресса во мне не осталось ни единой эмоции, я выжата как лимон.

Бессонная ночь и ужасное пробуждение сделали свое дело, моя психика решила самосохраниться и сделала меня апатичной совершенно ко всему.

– Тогда почему бежишь к окну? Это самое опасное место в доме! – продолжает сокрушаться подруга.

А после она двигается ближе ко мне, кладет голову на плечо. Я сижу не шелохнувшись, глаза не открываю. Внутри меня царит пустота.

– Машк, прости меня, пожалуйста, – жалостливо просит Лерка. – Я была такой дурой! Идиоткой! Обиделась на тебя из-за сущего пустяка, поставила свою обиду на первое место, холила ее и лелеяла, а ты чуть не погибла из-за меня…

С каждым новым словом Лерка говорит все тише и тише, шмыгает носом, а под конец и вовсе начинает реветь.

Сгребаю подругу в объятия, обнимаем друг друга чуть ли не до удушения. Соскучились.

– Больше никогда так не поступай, – выдаю успокоившись и чуть отстранившись.

Смотрю Золотаревой прямо в глаза и встречаю в них искреннее раскаяние. Подруга действительно не осознавала в какой опасности оставила тогда меня и в этот самый момент я ее окончательно прощаю.

– Я на тебя сильно разозлилась и решила поехать на канатке на гору, – признаюсь. – Мне нужно было остыть, подумать как быть дальше, ведь если тебя заинтересовал Леша, то мне уже к тому времени дико нравился Антон, – хмыкаю вспоминая наши с ним первые встречи.

Лишь сейчас осознаю причины остроты своих реакций на него. Тоша ведь изначально привлек мое внимание, а я тогда жила под четким наказом Ваньки Золотарева и помыслить не могла его ослушаться. Брат Лерки тот еще… В общем, он очень строгий и жесткий.

– Антон меня, конечно, дико бесил и я никоим образом не давала никому понять свою заинтересованность Поповым, – продолжаю свои откровения. – Но он меня волновал с нашей первой встречи.

– С той, где ты у него угнала такси? – робко улыбаясь уточняет подруга.

– Ну да, – киваю подтверждая ее слова. – Наверное, именно из-за того, что я бросила его без машины и случился мой интерес. Уже не важно. Но главное, он был. А ты…

– А я просто влюбилась, Маш, – признается Лерка и печально вздыхает. – Но я ничего не планировала. Ты же знаешь Ваньку, он дал нам строгий наказ и мы должны были его исполнить. Отношения с Тихим самое последнее, что я могла натворить.

– Но тем не менее, вы теперь вместе, – подталкиваю ее в плечо.

– Угу, – смущается и смотрит на меня своими влюбленными до боли глазами. Там плещется тонна эмоций и практически каждая из них обращена к Тихомирову.

Рядом с ним Лерка светится от счастья. Я еще никогда прежде не видела подругу настолько счастливой. Она буквально источает любовь!

Смотрю на нее и не могу перестать радоваться.

– Маш, если бы ты знала как я влюбилась… – томно вздыхает. – Все так стремительно. Мы ведь просто сидели, болтали, пили глинтвейн, а потом он меня поцеловал, я ответила и….

– Не продолжай. Я видела результат утром, – хихикаю. Лерка подхватывает.

Мы еще некоторое время сидим и болтаем о всякой ерунде. Делимся переживаниями, еще раз пять Лерка просит у меня прощения и я ее, естественно, прощаю.

А после вылезаем из своего импровизированного убежища и осторожно, словно мышки, идем на кухонную зону. Ставим чайник, достаем шоколад и зефир, а из холодильника Лера выуживает два куска торта.

– Расти попка, – торжественно заявляет подруга ставя на стол лакомство. – Лучшее лекарство от стресса прибыло!

– Лучшим я бы назвала кое-что другое, – смеюсь стреляя взглядом на мини-бар. – Но для него уже слишком поздно.

– Точнее, рано, – авторитетно поднимает палец вверх и в этот самый момент щелкает чайник.

Лерка подскакивает на стуле, я визжу от страха, а после мы переглядываемся и принимаемся хохотать до колик в животах.

– Я… не могу… больше, – выдаю едва не икая.

Переведя дух мы пьем черный ароматный чай, заедаем стресс сладостями, а после заваливаемся на диван. Страшно идти в комнату.

– Надеюсь, повтора больше не будет, – шепчу удобнее устраиваясь на подушке.

– Я тоже, – притихнув шепчет подруга.

– Ты чего? – привстаю на локте и смотрю на нее.

Моя бойкая и готовая идти вперед всех в атаку Лерка сейчас выглядит ранимой и встревоженной.

– Лерунь, что произошло? – спрашиваю не скрывая своего беспокойства.

– Страшно мне, – признается еле слышно.

– Мне тоже, – говорю убедительно. – Любому неподготовленному человеку будет не по себе. Ты вообще герой, Лер! Мы меня спасла, – пытаюсь ее подбодрить, но ничего не выходит. Подруга с каждой минутой становится лишь печальнее.

– Дело не в этом, – признается в конечном итоге.

– А в чем же? – искренне не понимаю. Конечно, может что-то еще произошло помимо… Мы ведь не разговаривали несколько дней.

– В ком. В Леше, – выдает одаривая меня многозначительным взглядом. – Брат меня прибьет, когда вернусь, – плачет и прячет в ладонях лицо.