Текст книги "Ходячее недоразумение майора Попова (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 28. Антон Попов

– Антоша, – ласковый голос Маши ласкает слух. – Прекрати, пожалуйста, – просит протяжно, но вместо того, чтобы отстраниться, льнет ко мне только сильнее.

Я щекочу ее ступни, поднимаюсь выше и достигаю ребер. Девушка в моих руках извивается и заливисто хохочет.

– Антооош, – задорно хихикает и пытается меня тоже защекотать.

Мы начинаем шуточную борьбу, где каждый хочет быть первым. Я пытаюсь не смеяться, но в конечном итоге сдаюсь и заливаюсь вместе с Машей до боли щёк от напряжения.

Мы с Машей сплетаемся в комок, не разобрать где чьи руки и ноги. Есть лишь одни мы на этом свете.

– Машуль, перестань, – прошу пощады, когда она ловко заскакивает на меня и принимается перебирать ребра.

– Ни за что! – заявляет победоносно сверкая глазами.

– Тогда пеняй на себя, – предупреждаю ее.

– Врагу не сдается наш гордый, – произносит задорно и громко. – Ва-а-а-а-ряг! – визжит, когда я резко меняю позицию и укладываю девушку под себя.

Блокирую руки, удерживаю ноги, чтобы не вырвалась. Убедившись в ее полной капитуляции, одной рукой сжимаю запястья, а второй продолжаю щекотку.

Машуля извивается подо мной и смеется во весь голос.

– Антон! – кричит на кураже. Я увлечен делом и не обращаю внимания. – Попов! – продолжает пылать.

Ноль эмоций. Довести Машу до края гораздо важнее.

– Товарищ майор! – выкрикивает и дергает запястья на себя, вырывается, я тут же ее перехватываю.

Между нами снова завязывается шуточная борьба, которая перерастает в нечто гораздо большее, чем развлечение.

Мы с Машей пыхтим, сопим и не хотим подчиняться друг другу. Напротив, каждый желает подчинить себе.

– Прекрати вырываться, – вновь одержав победу рычу ей на ухо.

– А то, что? – ярко сверкая глазами задает вопрос и выдыхает.

От ее близости рвет крышу и темнеет в глазах. Не удержавшись, наклоняюсь вперёд и впиваюсь в желанные губы жадным, глубоким поцелуем.

Эмоции моментально меняются, смех стихает, между нами вновь вспыхивает страсть. Обхватив мою шею, Маша царапает острыми ноготками затылок, тянет ближе к себе стонет мне в рот, распаляя и без того сильное желание.

Просунув руку ей под футболку, поглаживаю плоский живот, поднимаюсь выше и кайфую как девушка прогибается подо мной. Чувственная, нежная, вся такая ладная.

– Хочу тебя, – рычу делая характерное движение бёдрами и показывая силу своего желания.

Маша выгибается сильнее и от удовольствия закатывает глаза. На красивом лице отражается чистое удовольствие. Смотрю на неё и не могу насмотреться.

– Так возьми, – произносит чувственно прикусывая нижнюю губу и закидывает ноги на мою поясницу.

Глаза в глаза.

Вспышка. Взрыв.

Крышу срывает.

Мы снимаем последний рубеж обороны и бросаемся друг к другу, нетерпеливо целуемся, скидываем одежду, отбрасываем все предрассудки прочь. Нам хорошо вместе и это главное, всё остальное будет потом.

– В душ пойдёшь? – спрашиваю у лежащей на моей кровати разреженной девушки.

Покрываю её плечо поцелуями, но не увлекаюсь. Маше нужно отдохнуть хоть немного, у нас ещё вся ночь впереди.

– Только после тебя, – отвечает счастливо сверкая глазами. Ловит траекторию моего взгляда и предусмотрительно натягивает одеяло на грудь. Прячется.

– Думаешь тебя это спасет? – ухмыляясь показываю на прижатую к груди ткань.

Глаза Маши искрятся от счастья. Это так здорово, что я пытаюсь запечатлеть момент в своей памяти навсегда.

– Разве нет? – задорно хихикает и вопросительно выгибает бровь.

– Пусть будет так, – отступаю немного. Не хочу слишком сильно давить на девушку, ещё ненароком спугну.

Ухожу в душ, привожу в порядок своё тело и мысли, а после отправляюсь на вниз. Растапливаю камин.

Парни сегодня ещё не вернутся, дороги будут разгребать несколько дней и я планирую использовать это время по-полной.

– Как вкусно пахнет, – мечтательно произносит Маша спускаясь на первый этаж после душа. – Ты растопил камин? – смотрит на меня горящими от восторга глазами.

– Как видишь, – пожимаю плечами, словно это само собой разумеющееся. – Будешь? – киваю в сторону стоящей на столе бутылки красного вина.

– Если только немного, – сомневается поглядывая на наполняемый мною бокал. – Хватит! – останавливает, едва я наливаю половину.

– Уверена? – хмыкаю. Там напитка всего ничего. – Может побольше?

– Ты собираешься меня споить? – хитро щурится.

Машка вся такая правильная, ладная. Прям так и хочется потискать!

– Предупреждаю, когда я пьяненькая, то творю всякие глупости, – заявляет делая глоток из бокала. – Вкусно! – удивленно приподнимает брови и тянется к бутылке, желая посмотреть этикетку.

Убираю в сторону, ловлю на себе вопросительный взгляд.

– Словно ты трезвая их не творишь, – хмыкаю.

Маша щурится, отставляет в сторону бокал.

– Хочешь сказать, что я не прав? – намеренно провоцирую.

– Ты… Ты… – заходится от возмущения.

Предупредительно освободив руки, стремительно сокращаю расстояние между нами и ловко заключаю Машу в ловушку между собой и столешницей. Так и хочется ее подхватить под бедра, усадить и подарить нам сказочное наслаждение, но я все-таки решаю сильно не торопить события.

Все будет. Обязательно.

Предвкушение предстоящей близости заводит не хуже мощного афродизиака, а точное понимание, что она будет, позволяют спокойно до этого момента дожить.

– Кто я? – требую ответ прожигая девушку чувственным взглядом, от которого у нее к щекам приливает кровь. – Сильный, смелый и невероятно харизматичный мужчина? – спрашиваю сдерживая рвущийся из груди смех.

Маша фыркает, но довольно быстро берет себя в руки и начинает подыгрывать. Между нами снова появляется сильнейшее притяжение, от которого ни скрыться, ни убежать.

– Однозначно. Такой и есть, – заверяет кивая. Подается вперед и кладет руку на мое плечо. Чуть толкает. – Давай я приготовлю поесть, скоро наши вернутся. Выпустишь?

– Неа, – довольный качаю головой. – Ты теперь моя пленница, – шутя заявляю.

Подыгрывая Маша делает испуганное лицо, прикладывает ладони к щекам и мы словно по щелчку заливаемся смехом. Машулька аж складывается пополам.

– Большой и страшные серый волк, – выдает между приступами смеха.

Похватываю ее под бедра, приподнимаю, закидываю на плечо. Машка визжит, что есть мочи, но не вырывается и на том хорошо.

По пути беру оставленные ранее на столешнице бутылку вина и бокалы, переношу их на журнальный столик около дивана.

– Антош, поставь меня на ноги, – Маша принимается молить меня о пощаде.

Вместо этого опускаю ее на диван.

– Ни за что! – выдаю с самым серьезным видом, на какой только способен. – Не отпущу!

– Никогда-никогда? – шепчет хлопая своими длинными пушистыми ресницами.

Происходящая между нами химия выходит на новый уровень, в глазах Маши читается гораздо больше, чем она хочет сказать. Ее эмоции обескураживают. Снимают броню, оставляю сердце обнаженным.

Еще ни у одной девушки не удавалось так глубоко подобраться к нему. Моя Елкина же влегкую обошла выстроенные преграды, сломала барьеры и поселилась там.

– Никогда-никогда, – без тени улыбки заверяю. Наклоняюсь и целую ее сгорая изнутри от яркого пламени. Опять.

Глава 29. Маша Ёлкина

Два дня пролетели как один миг. Мы с Антоном не отлипали друг от друга и были счастливы как никогда. Утром просыпались в одной кровати, вместе шли готовить завтрак, кушали, отправлялись на прогулку, а после принимались за обед. Мы шутили, смеялись, обсуждали серьезные темы и даже успели поспорить о поступке главного героя фильма, который вместе смотрели. Едва не поругались.

Моя жизнь перевернулась с ног на голову и как вернуть ее обратно не знаю. Если честно, даже не хочется и пытаться, уж слишком мне хорошо.

Я влюбилась в Антона по уши и даже не собираюсь этого скрывать. Смысл? Он без лишних слов видит мои чувства. И они взаимны. Я точно знаю.

– В течение часа приедут ребята, – делится новостью после разговора с Малышевым, а я вдруг чувствую укол в сердце.

Лерка так ни разу не позвонила мне.

– Рада за них, – произношу не очень искренне и принимаюсь с остервенением резать картошку, чтобы пожарить. Когда вернутся друзья Антона, их нужно накормить.

– Машуль, – Антон словно почувствовав мое состояние, подходит вплотную и опускает свою руку сверху на мою. Прямо на ту, которой держу нож.

Прекращаю резать, поворачиваю голову и обращаю на своего мужчину вопросительный взгляд.

– Что? – говорю значительно резче, чем рассчитывала.

Антон удивлённо вскидывает вверх бровь, но никак не комментирует мою резкость, за что я ему благодарна. Он как всегда внимателен и чуток со мной.

На самом деле мне дико неприятно от ситуации, в которой я оказалась по вине подруги. И дело даже не в ссоре из-за ее интрижки с Тихомировым, а с тем, что она даже не побеспокоилась о том, где я и что со мной.

Не просиди в сугробе на протяжении нескольких часов, я бы, возможно, не придала значения её безразличию, попереживала и отпустила ситуацию. Но после того, как оказалась на грани между жизнью и смертью, теперь понимаю как сильно подруга была не права.

Своим пофигизмом и открытой демонстрацией своего безразличия, Лерка меня сильно обидела и даже по истечении трех дней после ссоры я видеть ее не хочу.

– Расслабься, – обнимая меня за талию, просит Антон. Смотрю в его карие глаза и замечаю, как дурное настроение отступает. Мне снова становится спокойно и хорошо. – Тебя никто не тронет, не бойся. С парнями я сам всё решу, – заверяет с твёрдой уверенностью.

– Вот как раз насчёт них я не беспокоюсь, – нехотя признаюсь.

Про обещание Ваньки Золотарёва открутить причиндалы любому, кто сунется с его сестре или ко мне, тактично молчу. Антон и без меня прекрасно знает о последствиях, он взрослый, умный мужчина и прекрасно осознавал свои действия, когда делал первый шаг.

– Я расстраиваюсь из-за Лерки. Мы с ней раньше ни разу не ссорились и я даже не могла подумать, что она вот так резко вычеркнут меня из своей жизни, – отставляя в сторону нож и картошку, изливаю душу перед Антоном. Мне нужно выговориться, а помимо него в доме никого нет.

– С чего ты это взяла? Не думаю, что Валерия стала бы тебя намеренно ожидать, – он как всегда пытается докопаться до истины, хоть она уже никому не нужна.

Его слова вызывают горькую ухмылку и тяжкий вздох.

– Антош, если бы ты не поехал меня искать, то меня бы уже не было, – не без содрогания озвучиваю жестокую правду. – Ты можешь сколько угодно говорить про благие намерения и всепрощение, но знаешь, – из моей груди вместе с признаниями выходит боль. – Не найди ты меня, Лерке некому бы было их говорить. Меня бы не было, понимаешь? – обращаюсь к нему дрожа всем телом.

Мысленно я снова оказываюсь в том сугробе, заново испытываю страх, обреченность и собственную никчемность.

Антон обхватывает меня, сжимает крепко-крепко и притягивает к своей груди, обнимает. Обвиваю руки вокруг него и льну к мужчине как можно ближе. Дрожу.

– Не нужно думать о том, чего не случилось. Я тебя нашёл, с тобой всё в порядке, так концентрируйся лучше на этом, – с нерушимой стойкостью заверяет меня. – Не думай о плохом.

– Не чувствуй себя лохом, – бурчу тихонечко под нос.

– Маша, Маша, – говорит мой Попов укоризненно.

Молчим. Мне больше не хочется шутить, настроения нет, а Антон просто гладит меня по спине, поддерживая.

– Машуль, постарайся не держать зла на Леру. Уверен, она даже подумать не могла, что ты окажешься в беде, – немногим позже Антон вновь возвращается к неприятной для меня теме. – Здесь безопасность на высоком уровне, ты не тот человек, кто сознательно пойдёт на риск и поэтому, я уверен, Золотарёва даже предположить не могла, что ты свалишься с подъемника и просидишь несколько часов в сугробе.

– А то она не знает как я вляпываюсь во всё на свете, – фыркаю не желая принимать его правду. – Антош, ты ведь сам прекрасно видишь какая я! Если на всей улице будет одна лужа, то я в неё не просто наступлю, а поскользнусь и сяду попой.

Он смотрит на меня и смеётся.

– Думаешь она помнит об этом? – с вопросом обращается ко мне. – У твоей Леры один Тихомиров на уме, – добавляет решительно.

Замолкаю.

А ведь он прав. Лерка вряд ли б намеренно желала мне причинения вреда…

Но её поступок это никак не оправдывает!

– Давай сменим тему, – прошу Антона и выключаю нагрев плиты.

– Без проблем, – примирительно поднимает вверх руки. Раскрывает объятия. – Иди ко мне.

Стою, переминаясь с ноги на ногу и никак не решаюсь.

Мне жуть как хочется сделать три шага вперёд, прильнуть к его мощной, крепкой груди и раствориться в объятиях любимого мужчины. Но я продолжаю стоять на месте как истукан и могу заставить себя подойти ближе.

– Маша? – замечая мою реакцию Антон напрягается и смотрит на меня вопросительно. – Ты надулась что ли?

– Нет, – бросаю как бы небрежно, а сама лихорадочно соображаю чем бы заняться. В итоге ничего не нахожу, отхожу к окну и обнимаю себя за плечи.

– Так дело не пойдёт, – раздается за спиной.

Слуха достигает скрип дивана, звук приближающихся шагов. Я же продолжаю стоять словно ничего этого не слышу.

Когда на мои плечи ложатся тёплые мужские ладони, я вздрагиваю, а после оказываюсь прижата с широкой груди.

– Прости. Я не хотел тебя обидеть, – говорит Антон примирительно.

– Всё в порядке, – отвечаю желая закрыть болезненную тему, а вместе с тем закрываю внутри свою боль. Попову при всём желании не понять от чего я так сильно расстроилась, он ведь мужчина.

Антон замечательный. Чуткий, внимательный, надёжный. Он покорил моё сердце за считанные часы и не хвастается этим, а, напротив, бережёт меня, как умеет. Но при всех его положительных качествах, разговор о Лерке вызывает внутри меня настоящий протест.

Своим равнодушием подруга допустила фатальную ошибку. Я ведь была в беде! И если бы не Антон…

– Я вижу, – не скрывая сарказма ухмыляется мой мужчина.

Наклоняется, целует меня в плечо и подбирается к шее. Я отклоняю голову в сторону и прикрываю глаза, уверяя себя в его надёжные руки. Руки, которые скользят под мою футболку и самым бесстыжим образом вырисовывают всевозможные узоры на моём животе.

Мурашки пробегают по коже, а губы расплываются в блаженной улыбке. Антон мигом прогнал дурные мысли из моей головы.

– Если ты меня немедленно не остановишь, то скоро будет поздно, – предупреждает покрывая меня поцелуями, от которых плавится мозг.

– А кто сказал, будто я хочу, чтобы ты останавливался? – выдыхаю. Разворачиваюсь в его объятиях и первая целую Антона в губы. Он моментально перехватывает инициативу, впивается в мой рот и мы забываем о том всём на свете.

– Опа на! – со стороны входной двери раздаётся громкий голос Рязани. – Тох, молоток! Не растерялся, утешил соседку, – хмыкает со злорадством, от которого внутри зарождается дикий протест.

Антон напрягается. Медленно отстраняется от меня и крепко обнимает, не позволяя начать паниковать.

– Я всё решу, – говорит спокойно и твёрдо. Оставляет поцелуй у меня на виске.

Глава 30. Антон Попов

– Тихий, ты видел? – басит Кисляков толкая Леху в плечо. – Будете вдвоём от Золотого получать по шеям, – в открытую потешается над нами.

По тому, как Тихомиров обнимает Лерку, у них все на мази. Девушка влюблена в Тихого по уши и готова вещать о своих чувствах на весь мир.

Зря она так. Счастье тишину любит.

Заслоняю Машу собой, скрывая от любопытных взглядов товарищей и пресекаю любые попытки развить тему наших с ней отношений.

– За собой следи, – выдаю недружелюбно. – И за своим языком, а то прежде, чем мы встретимся с Золотым, сам отхватишь.

Кислый не дурак. Он моментально считывает мой настрой и сразу же замолкает.

– Смотрю, ты зря времени не терял, – как всегда жестко говорит Малышев. – Здоров, – подходит ближе и мы обмениваемся рукопожатиями. – Рад, что вас не засыпало снегом.

– Рад, что вам удалось вернуться, – бросаю в ответ.

– Вы, наверное, проголодались, – отмирает Маша и, не дожидаясь реакции на свои слова, принимается шуршать ко кухне.

Бросив свои вещи, Золотарева отправляется к кухонному островку и присоединяется к Маше.

– Тебя Золотой прибьет, – говорит Малышев бросая недобрые взгляды в сторону суетящихся на кухне девушек.

Беззлобно ухмыляюсь и спокойно выдерживаю его взгляд. Я прекрасно осознавал последствия, когда начинал крутить с Машей.

– Не меня одного, – ловко парируя перевожу внимание на направляющегося к нам Тихомирова.

– Лопату купил? – первое, что спрашивает у меня.

– Нафига? – хмурюсь не сразу вникая в вопрос.

– Рыть могилу себе, – с умным видом выдает Кисляков. – Или ты думаешь, что Золотой сам станет это делать?

Тихомиров смотрит на Санька как на полнейшего идиота и осуждающе качает головой.

– Завидуйте молча, – бросаю ему. – Просрал свою семью, так не лезь к другим с советами. Со своей личной жизнью для начала разберись.

Кисляков одаривает меня злобным взглядом, но язык прикусывает.

– Да пошел ты! – отрезает проходя мимо и толкая меня в плечо.

Молча сдерживаю посыл развернуться и надавать ему по щам. Задолбал! Вечно сует свой длинный нос куда не следует.

– Зря ты так с ним, – тихо произносит Рязань. – Санек переживает из-за разлада с женой.

– Так пусть переживает и дальше. Ко мне какого хрена докапывается? – задаю резонный вопрос, на который ни у кого из нас нет ответа.

Мы бы и дальше продолжили бычить друг на друга, если бы не Маша и Лера. Они накрыли на стол и зовут нас обедать.

– После договорим, – кидает Рязанцев и уходит к себе в комнату.

Рассаживаемся за большим овальным столом. Я совершенно ровно смотрю на открытую демонстрацию отношений Лерки с Тихомировым, а вот Маше, чувствую, неприятно.

– Что такое? Хочешь уйти? – интересуюсь обращаясь к ней. Мне не нравится появившаяся в девушке отстраненность.

– Все в порядке, – произносит задумчиво.

– Я не слепой, – говорю продолжая сверлить ее взглядом. – Говори, – давлю.

Пусть только попробует закрыться. Я с ноги двери открою.

Маша смотрит на меня с тихой грустью, затем делает глубокий вдох и качает головой.

– Давай позже, – тихонечко просит.

– Хорошо, – нехотя соглашаюсь и принимаюсь за еду. Пока ем, краем глаза наблюдаю за Леркой и Тихим.

За те пару дней, что мы не виделись, в Лехе произошли неожиданные для меня изменения. Если раньше я был уверен в легкомысленности его отношений с Золотаревой, то теперь, когда он коршуном вьется над ней, я увидел в боевом товарище новые качества.

Тихомиров влюблен. Он любого порвет за Леру и ее брата в том числе. Ваньке придется тщательно подбирать слова при общении с Тихим на эту тему.

– Всем приятного аппетита, – говорит Маша поднимаясь из-за стола. – Я пойду.

– Ты куда? – тут же напрягаюсь. Вот отойдет от меня и опять во что-нибудь вляпается. Я уверен.

– Не переживай, – ласково улыбается и кладет руку на мое плечо. – Я прогуляюсь вокруг дома и вернусь. Хочу немного развеяться.

– Подожди меня. Я доем и вместе пойдем, – прошу не желая отпускать ее одну.

– Антош, со мной все будет в порядке, – искренне заверяет.

Мне дико не хочется отпускать ее одну, ведь я прекрасно знаю в какие проблемы может вляпаться Маша на ровном месте, но держать ее при себе двадцать четыре не семь тоже не вариант. Поэтому мне приходится сделать над собой усилие и отступить.

– Если что, кричи, – говорю без тени юмора. Прожигаю девушку взглядом.

– Обязательно, – кивает заверяя меня и выходит из-за стола.

Провожаю Машу внимательным взглядом.

– Антоха, хватит коршуном виться над девушкой. Здесь никто ее у тебя не угонит, – хохмит Рязань.

– Отвали, – рычу в его адрес недобро.

– Отставить, – резко прерывает начавшуюся перепалку Димон. – Так вот. Едва мы вышли из кинотеатра, так на Кислого полетела глыба льда. Если бы не отменная реакция Рязани, Санек сейчас лежал в госпитале, – на эмоциях делится приключениями Малышев.

– Реактивный ты наш, – хмыкаю стреляя в Витька глазами. Он лыбится.

– Работа такая, – подмечает шутливо.

Димка продолжает рассказывать о проведенных в городе днях, Тихий и Кислый периодически добавляют забавные мелочи. Общение снова становится таким, каким было всегда: дружелюбным и не напряженным.

– Отличный выбор комбеза, – Рязанцев подмигивает Маше, которая только-только спустилась со второго этажа.

Она уже переоделась в свой яркий комбинезон, в тот самый, благодаря которому я нашел ее в сугробе.

– Не могу с тобой поспорить, – отвечает ему, а сама смотрит исключительно на меня.

Видимо, наши мысли сходятся. Она вспоминает тот самый день, когда едва не распрощалась с жизнью.

– Знай, если вдруг тебя обидит Попов, всегда можешь на меня положиться, – не замечая нашего коннекта, влезает Витек.

Комкаю салфетку и швыряю в обнаглевшего старлея, он ловко уворачивается и бумажный комок падает на пол. Маша подбирает ее и бросает в Витька, попадает ему в спину и победоносно улыбается.

– Знай наших! – задорно хихикает и поспешно скрывается за дверью.

– Коза, – кидает ей вслед Рязанцев.

– Я бы выбирал выражения более аккуратно, – суровым тоном предупреждаю его. В груди начинает подгорать, я не намерен выслушивать в адрес Маши нелицеприятные высказывания.

– Кто-то превратился в курицу-наседку, – ржет Витек не вкуривая бросаемых в его адрес предупреждающих знаков.

– Ты как вообще разговариваешь со старшим по званию? – давя на старлея взглядом и тоном, рычу. Начинаю закипать.

Неуважения не потерплю ни к себе, ни к своей женщине. А Маша ей стала.

– Товарищ майор, прошу извинить! Был не прав! – выдает с абсолютно серьезным выражением на лице. Звонко, громко и четко, как учили. – Подобного больше не повторится!

Прыскаем со смеху.

– Вольно, – по праву старшего по званию, командует Малышев. – Ты когда собираешься Крапивину возвращать снегоход? Он им был нужен, ты ведь в курсе, – переводит внимание на меня. – Сейчас не самое лучшее время, чтобы устраивать покатушки. Парни делом заняты, а ты им мешаешь.

– Я брал его с другой целью, – стойко выдерживаю суровый взгляд подполковника.

– И с какой же? – ехидно усмехается. – Произвести впечатление на девушку?

– Скорее вытащить ее из сугроба, в котором она провела несколько часов без связи с внешним миром и возможности самостоятельно выбраться, – заявляю.

– Что? – ахают все.

Лерка смотрит на меня огромными от шока глазами.