Текст книги "Ходячее недоразумение майора Попова (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20. Антон Попов

Из душа выхожу с более ясной головой и наспех переодевшись спускаюсь вниз.

На первом этаже во всю играет музыка, звучит громкий смех, праздничная атмосфера набирает обороты и мне бы расслабиться, но одного беглого взгляда на Машу достаточно, чтобы снова почувствовать жжение в груди.

Пока я пялюсь, она мило улыбаясь слушает байки Рязани, задорно смеется и выглядит вполне увлеченной беседой. Ей не до меня.

Словно почувствовав мое присутствие, Елкина вскидывает глаза вверх, встречаемся взглядами и этого короткого мига достаточно, чтобы сердечная мышца начала болезненно сжиматься.

Усилием воли разрываю зрительный контакт и отворачиваюсь. Нефиг пробуждать во мне то, что должно спать.

– Этому столику больше не наливать, – с ухмылкой бросаю проходя мимо перебравшего Санька.

– С чего это? Мы еще не встретили Новый год по Челябински, – подмечает оборачиваясь в мою сторону.

– Ты решил перебрать все часовые пояса? – хмыкаю.

– Такими темпами ты только его и встретишь, – отрываясь от беседы с Машей, подбрасывает дровишек в костер Рязань.

– Да ну вас, – отмахивается Кислый, наливая себе снова. – Кто со мной? – спрашивает ища поддержки у коллег.

Но желающих не оказывается, никто не желает нахлестаться. У нас на завтра большие планы и каждому потребуется свежая голова.

– Воу-воу, потише, – Тихий выхватывает у него рюмку буквально за секунду до того, как Кислый отправит ее содержимое в рот. – Погоди три минуты, сейчас будем отмечать, – остужает пыл закипающего друга.

Ох, это предательство близких… Смотрю на Санька и убеждаюсь, что к черту эту любовь.

Усаживаюсь за стол, мне достается место напротив Маши и едва я вижу ее, как все остальное перестает иметь смысл.

Красивая такая… Охренеть можно!

– Красный тебе идет, – говорю смотря прямо на девушку.

На фоне яркой Маши Золотареву даже не видать. На удивление, она на сегодня довольно скромна.

– Спасибо, – шелестит одними губами, а у самой щеки становятся под цвет платья.

– Это не красный, – не замечая происходящей между нами химии встревает Золотарева.

– А какой же? – спрашиваю с четким подколом.

– Пурпурный, – умничая поправляет меня.

– Ну-ну, – хмыкаю равнодушно и тянусь за салатником, параллельно осматривая шикарно накрытый стол.

Интересно, что из этого готовила Маша, а что Лера? Мне отчего-то хочется перепробовать все, к чему касалась рука Елкикой. Интересно, она готовит так же вкусно, как феерично попадает в неприятности? Даже если на половину так, то будет неплохо.

– У всех налито? – взяв на себя роль старшего Малышев поднимается из-за стола и пробегается взглядом по рюмкам-бокалам.

– Да! – не сговариваясь отвечаем.

– Тогда, – он приподнимает руку с хрусталем, делает многозначительную паузу. Выжидает.

Часы пробиваюсь десять вечера.

– С Новым годом! – голосит, что есть мочи Кисляков.

– Ура! Ура! Ураааа! – выкрикиваем троекратное, чокаемся бокалами, выпиваем до дна.

Где-то неподалёку взрываются фейерверки, девчонки радостно пищат и со всех ног бросаются к окну, мы же с мужиками недовольно переглядываемся.

Ну просили же… Предупреждали…

Ничему народ не учит.

– Давайте позвоним Крапивину, – предлагает Тихий.

– Ему самое время с тобой говорить, – скептически хмыкает Малышев.

– Какой красивый салют! – восторженно ахает Золотарёва и словно ребёнок хлопает в ладоши. Тихомиров и Малышев пожирают Лерку глазами. – Мальчики, ну чего вы сидите? – искренне недоумевает. – Смотрите скорее! Можно пользоваться за чужой счёт красотой, – хихикает.

– Не до красоты сейчас, – обрубаю прекрасно понимая, насколько всё хреново может быть из-за банальной человеческой тупости.

– Да ну вас, – фыркает Лерка и отворачивается к окну.

На улице кто-то явно не жалеет своих денег запуская в небо ракету за ракетой и не думая о безопасности других. Запускающий фейерверки даже не думает, что минутное удовольствие может стоить людям жизни.

– На ловца и зверь бежит, – хмыкает Леха. – Здорово, Крапива! Ты как там, бро? – спрашивает в трубку.

Вижу выражение лица Тихого и смеюсь.

– Егор предлагает пойти набить морды? – ржу слушая отборный русский мат, доносящийся из динамика.

Парни смотрят на фейерверк за окном. Их лица суровы, даже Кислый, кажется, протрезвел.

– Если это поможет, то я, в принципе, не против, – заключает Рязань.

– Да я тоже, – подхватывает Саня поднимаясь из-за стола.

– Сидеть! – раздаётся громкий приказ Малышева. – У вас отпуск. Сидите и расслабляйтесь, – поочерёдно очерчивает каждого из нас суровым взглядом, против которого не попрешь как ни крути. – Никакой самодеятельности. Всем понятно?

Киваем.

– Не хватало ещё запятнать мундир, – бросает перед тем, как опрокинуть в себя стопку. – За чистое небо в новогоднюю ночь! – заявляет с небольшим опозданием. Порция-то уже в нём.

Изо всех сил стараясь не смотреть на Машу, ем, шучу и общаюсь с друзьями. Отметив Екатеринбург, Челябинск и Уфу, мы дожидаемся Саратов и Самару, а после решаем выйти на улицу, чтобы немного проветрить мозги.

– Тох, Леркина подружка с тебя глаз не сводит, – говорит Тихий дождавшись, когда нас никто не услышит.

– И что? Хочет-пусть смотрит, мне пофигу, – отмахиваюсь от его слов.

– Ты чего теряешься? Красивая ж баба, – сам того не подозревая Леха вызывает в моей груди ревность. Я с трудом сдерживаю накатывающий гнев. – Смотри, Рязань её быстро оприходует.

– Пусть попытается, коль конечности лишние, – произношу с трудом узнавая собственный голос. Он аж звенит от гнева, но мне наплевать. – Маша и Лера неприкосновенны, – напоминаю суровую истину. – Тронем девчонок хоть пальцем, Золотой нас на куски порвёт.

Не знаю для кого я сейчас это произношу больше, для Тихомирова или для себя. Мне до одури понравилась Машка, но ведь такой девушке нужны другие отношения. Не те, которые я могу ей предложить.

– Судя по всему, Рязань это всё не сильно смущает, – бросает кивая в сторону Маши и маячащего рядом с ней Витька. – Смотри, он не станет церемониться. Нальет с три короба, отымеет и будет таков.

Вскипаю мгновенно. Тихомиров даже не успевает договорить.

– Думаешь я слепой и не вижу, что ты не сводишь глаз с Золотаревой? – скалясь бросаю ответочку. От одной мысли что Рязанцев вскружит Маше голову, а потом тупо кинет, внутри всё горит. – Тебя ленивый только не пропалил, – предупреждаю его.

– Смотреть на сестру Золотого запрета не было, – ловко парирует и взглядом находит девчонку в толпе.

Лера мило улыбаясь беседует с Малышевым, тот приобнимает девушку за талию и чём-то с ней делится. Она заинтересованно слушает, кивает.

Тихий становится мрачнее тучи.

– Пойду-ка, узнаю чего такого увлекательного говорит командир, – удаляясь кидает через плечо.

Я же бросаю на Машу с Рязанцевым беглый взгляд, закипаю сильнее, разворачиваюсь на сто восемьдесят и ухожу в дом. Если сейчас подойду к ним, то Витек получит на роже, а я не тот человек, кто испортит Новый год.

– Тох, ты чего такой кислый? – едва добираюсь до кухни, прилетает от Санька.

Судя по мокрым волосам, он только вышел из холодного душа, после которого неплохо протрезвел.

– Кислый у нас один. И это ты, – произношу нашу старую шутку, он усмехается.

– Судя по твоей роже, сегодня ты меня заменил.

Глава 21. Антон Попов

– Антон, подскажи, почему вы так разозлились из-за фейерверка? – интересуется Маша, едва мы оказываемся наедине.

Я вышел на улицу подышать свежим воздухом, а она отправилась следом. Прогонять девушку я не стал, хоть и собирался побыть в одиночестве. Язык не повернулся отправить её в дом, когда она подошла и доверчиво поинтересовалась может ли составить мне компанию.

Теперь сидим на качелях, качаемся и смотрим в небо. Я пытаюсь разобраться в своих чувствах, а Маша откровенно наслаждается открывающимися просторами и нависшей над нами сверху сверху красотой.

Если в городе звезд не видно, то в безоблачном горном небе от них невозможно оторваться. Зрелище, конечно, непередаваемое. Красота.

– Неужели тебе не поведал Рязанцев? – интересуюсь хмыкая с сарказмом.

Меня душит ревность и бесит потеря самоконтроля из-за нее. Конечно, я не впервые оказался между чувствами и долгом, но раньше при выборе долга не ощущал никаких проблем.

Сейчас же всё иначе. Маша задевает невидимые струны моей души и заставляет чувствовать новый спектр эмоций, я к такому не привык. Ненавижу не контролировать душевное состояние.

А с Елкиной по-другому никак не выходит. Она словно нашла переключатель и отрубила меня от контроля, теперь приходится маневрировать в потоке чувств.

– Мы не поднимали с ним эту тему, – говорит Маша болтая ногами и рассматривая свои пальчики на руках на фоне звездного неба.

Еще б он с тобой на нее говорил.

Пусть на первый взгляд Витек бабник и трепач, но когда доходит до дела, из него информацию не вытянуть даже клещами. Некоторые пробовали, не прокатило. Он кремень.

– Так расскажешь или это государственная тайна? – спрашивает поворачиваясь ко мне и обворожительно хлопает ресницами.

А я смотрю на её губки и до одури хочу их поцеловать. Вкус девушки до сих пор ощущается у меня во рту, я его смакую и отлично помню. Она самая вкусная конфета, о такой не забыть.

Сегодняшним вечером Маша превзошла все самые смелые ожидания. Её платье, лёгкий макияж, распущенные светлые волосы и горящие глаза сводят меня с ума, лишают рассудка. Понятия не имею как выдерживаю находясь рядом с ней и не бросаясь на девушку.

Неземная. Аж кровь в венах бурлит, так сильно хочется сделать её своей.

Пересилив себя в стотысячный, наверное, раз, отрываю от неё взгляд и перевожу внимание на тёмное небо. Тучи рассеялись, звезды россыпью по бескрайнему темному небу. Любуйся до умопомрачения, лови кайф.

– Ты знаешь что такое фейерверк? – задаю наводящий вопрос.

Я стараюсь не смотреть на девушку, дабы себя не провоцировать ещё сильнее. Уж больно Маша хороша.

– Неа, – признается так и не отрывая от меня прямого, открытого, доверчивого взгляда. Приходится перестать морозиться и встретить её взгляд, о чем тут же жалею. Дурею от того, какая она.

Эмоции, твою ж мать…

– Расскажешь? – улыбается мило.

Вот и как тут не рассказать?

Приходится делиться знаниями. Поясняю физические и химические свойства фейерверка, поясняю за счет чего получаются разные узоры, как окрашивается пиротехнический заряд. Маша слушает меня крайне внимательно, не перебивает.

– А разозлились вы из-за чего? – продолжает допытываться.

– Людей разбудят, – отмахиваюсь ее слов.

Вдаваться в подробности и объяснять риски, связанные с запуском пиротехники, не стану. Маша не будет самостоятельно запускать фейерверки, а так хоть волноваться меньше придется.

Парней, что дежурят сегодня ночью, становится искренне жаль.

– Пойдем в дом, – говорю поднимаясь с качелей. – Не хватало замерзнуть в новогоднюю ночь.

Протягиваю Маше руку, она с благодарностью ее принимает и мы возвращаемся туда, где тепло.

– Елкина! Вот ты где! – едва переступаем порог дома, как к нам подбегает Золотарева. – Я тебя потеряла, – признается запыхавшись и бросает на меня настороженный взгляд. – Ты в порядке? – спрашивает понижая голос.

– Да, – кивает Маша. – Антон мне составил компанию, мы мило поговорили, – косится.

– Да ладно? – ухмыляется появившийся словно черт из табакерки Рязанцев. – Я думал, он только приказы отдавать умеет, – хохмит.

– Говори, да не заговаривайся, – жестко его осекаю. – Где Кислый? Он в норме?

– Все супер! – услышав вопрос, Санек поднимает вверх два больших пальца.

– Я уж думал, что ты на улице решил встретить начало нового года, – хмыкает Малышев.

– Мальчики, помогите мясо из духовки достать! – кричит с кухни Лерка.

– Сейчас поможем! – отзывается Тихий поднимаясь с дивана.

Но Малышев доходит до кухни быстрее.

– Антон, ты не подержишь? – просит Маша с подносом в руках.

– Зная тебя, конечно, подержу, – подкалываю ее. Ведь как пить дать, перевернет.

Мы рассаживаемся за столом, шутки и смешки летят с разных концов, играет заводная музыка, Рязань травит байки, Тихий отжигает своими историями, даже Кислый становится чуть веселей.

Слушаем речь Верховного, затем бой курантов, поднимаем бокалы и во все горло орем гимн. Новогодняя ночь проходит ударно.

Ближе к утру звонит Крапивин.

Глава 22. Маша Елкина

– Лерка, ты как? Жива? – без стука захожу в спальню к подруге и осекаюсь, увидев ее не одну. Из-под накинутой наспех простынки выглядывают волосатые мужские ноги и часть широкой спины.

Увиденное обрушивается на меня ушатом ледяной воды и я отшатываясь назад едва не влетаю в приоткрытую дверь. Внутри меня аж трясет.

– Лера? – ахаю не в силах поверить своим глазам.

Меня пробирает настоящий шок, но на задворках души еще теплится надежда, что моей подруги здесь нет.

– Машк, не мешай спать, – разбивая последние остатки веры в лучшее, Лерка бурчит сонным голосом и укрывает под одеялом своего ночного гостя.

– Конечно, – шепчу на ватных ногах отступая к двери и стремительно покидая чужую комнату. – Сладких снов, – бросаю удаляясь.

С бешено колотящимся от волнения сердцем, выскакиваю в коридор, плотно закрываю за собой дверь и прислоняюсь спиной к стене. Кровь приливает к щекам яркими красками.

Меня всю трясет.

– Какой кошмар, – произношу еле слышно и прячу лицо в ладонях. – Ванька Лерку прибьет.

Я отчетливо помню, как подруга жаловалась мне на требование брата не поддаваться искушению и не заводить интрижек ни с кем из мужчин. Он четко дал понять, что не желает видеть сестру ни с кем из своего отряда. Решение Вани не поддается ни обжалованию, ни апелляции. Он твердо об этом заявил.

Но ведь мне не предвиделось! Лерка провела ночь с одним из наших соседей.

При мысли, что это мог быть Антон, сердце начинает болеть.

Золотарева-дурында! Надеюсь, она осознает, что делает.

Ибо я не понимаю ни шиша.

Встряхнув головой и гоня прочь от себя стоящую перед глазами картинку, отталкиваюсь от стены и быстрым шагом иду по коридору. Мне нужно вниз.

Заворачиваю за угол, спускаюсь по лестнице, а когда остается две нижних ступени слышу голос Антона и меня затапливает небывалое облегчение. Значит, с Леркой не он. Ура.

Едва перевожу дыхание, как моя нога проскальзывает вперед и я, теряя равновесие, раскинув руки в разные стороны как горная орлица крылья, лечу вниз. Вскрикиваю.

Краем глаза замечаю спешащего в мою сторону Попова, но он не успеет, Антон ведь не метеор.

Предчувствуя столкновение с твердым полом, внутренне сжимаюсь в комок и пытаюсь принять неизбежное, но в самый последний момент успеваю ухватиться за перила. Крепко держусь.

– Да что же это такое! – вспыхиваю понимая, что мне каким-то чудом удалось остановить падение.

Схватившись за перила, перевожу дыхание.

– Ты в порядке? – с беспокойством во взгляде спрашивает Антон. – Не поранилась?

Встречаюсь с ним глазами и сердце сбивается с ритма. Сборит.

– Все нормально, – пытаясь спрятать от него свои эмоции отвечаю и выпрямляю. А затем сгибаюсь чуть ли не пополам от острой боли, пронизывающей руку насквозь. – Ай, – шиплю и замираю.

Желая унять болезненные ощущения, потираю предплечье. Правда, облегчение не наступает, напротив, становится лишь хуже.

Изменение в моем самочувствии, естественно, не укрывается от внимания майора. Он вмиг меняет настрой.

– Потянула руку? – уточняет хмуро и без разрешения подходит вплотную ко мне. – Дай посмотрю, – произносит тоном, не терпящим возражения.

Бережно и аккуратно берет мою больную руку, закатывает рукав и моментально находит поврежденное место. Едва он его касается, как меня простреливает. Аж искры из глаз летят!

– Больно! – шиплю крепко сжимая зубы и носом вбирая воздух.

Пытаюсь вырвать поврежденную руку и прижать к груди, но Антон не позволяет. Он продолжает внимательно меня изучать.

– Потерпи, – словно читая мои мысли просит Попов.

Он вертит меня и так, и сяк, хмурится, нажимает, щупает. У меня едва слезы не брызжут из глаз, но я нахожу силы в себе и сдерживаюсь. Хоть на самом деле сделать это крайне тяжело.

Если бы я не знала, что у него нет медицинского образования, то была бы уверенной будто меня осматривает врач, настолько внимательно и профессионально он это делает. Антон снова переворачивает на сто восемьдесят мнение о себе.

– Пошевели пальцами, – произносит не сводя с моей руки взгляда.

Подчиняюсь, ибо отказать ему не могу. Его тон не оставляет места для маневра.

Антон внимательно следит за моими движениями, я выполняю все, что он требует и, убедившись в четком выполнении требований, хмурая складка на лбу сурового мужчины расправляется.

– Идем со мной, – говорит поднимаясь по ступенькам. Он как всегда серьезен и сосредоточен.

Желая переключиться от боли в руке пытаюсь вспомнить видела ли я Антона улыбающимся или смеющимся, но как ни силюсь, не могу. Мне кажется он единственный из всей компании, кто не смеется и до конца не чувствует себя расслабленным.

Антон словно находится в ждущем режиме. Он готов ко всему.

– Зачем? – спрашиваю поднимая на него вопросительный взгляд и силюсь не расплакаться.

Я все еще не пришла в себя от боли. Так глупо все вышло! Снова я на пустом месте попала в переделку и теперь буду расхлебывать последствия не один месяц.

Ну почему у меня не получается быть как все?! Варясь в собственных мыслях не замечаю, как всхлипываю от жалости к себе.

– Ты же не хочешь провести сегодняшний день не в силах пошевелиться из-за боли в руке? – скептически бросает через плечо и направляется вверх. Мне не остается ничего другого кроме как проследовать за ним.

Поднявшись на второй этаж, Антон уверенным шагом направляется к своей комнате. Я не отстаю от него ни на шаг.

Едва я дохожу до Попова, как ведущая в спальню Лерки дверь открывается и оттуда выходит…

– Тихий?! – произносим с Антоном в унисон.

– Какого хрена ты там делал? – накидывается на него Попов зло сверкая глазами. Одно неверное слово и он Леху порвет на куски.

От избытка тестостерона становится дурно.

– Не твое дело, – жестко отсекает Тихомиров и закидывает на обнаженные плечи футболку.

Против воли я пробегаю глазами по его торсу, а после смущённо отвожу в сторону глаза. Я никогда прежде не видела настолько атлетически сложенного мужчину, даже Антон со своим умопомрачительным рельефным прессом ему уступает. О-бал-деть.

Теперь-то понятно почему Лерка не смогла устоять перед очарованием Тихомирова и сдалась.

– Позже поговорим, – давая понять, что разговор не закончен, произносит майор.

Открывает дверь в спальню и жестом приглашает меня пройти в комнату.

– Заходи, – произносит игнорируя усмешку со стороны Тихого. Кожей чувствую на себе Лешин взгляд.

Отбросив прочь предрассудки, делаю шаг вперед и переступаю порог его спальни. Он закрывает плотно дверь за мной.

Глава 23. Маша Елкина

– Ой, Машка, – мечтательно протягивает Лерка плюхаясь на мою кровать и раскидывая руки в разные стороны. Вздыхает, садится и томно смотрит на меня. – Эта ночь стала одной из самых лучших в моей жизни! – делится с придыханием. Отмахивается словно ей жарко, хихикает и снова падает на подушки. На губах играет блаженная улыбка.

Довольная как слон Лерка не замечает повисшей в комнате напряженности, на лице Золотаревой отражается чистый восторг, которого я, естественно, не разделяю. Да мне всыпать ей хочется от души!

Ваня ведь четко дал понять, что не потерпит отношений сестры с кем-либо из сослуживцев. Меня тоже приплел зачем-то к своим угрозам.

Да, с первого взгляда кажется будто мы общаемся с приличными, порядочными мужчинами, но запрет Золотарева не просто же так был нам дан. Раз Ваня категорически против сближения со своими коллегами, значит, там есть нечто, а чем мне с Леркой просто не следует знать.

– Надеюсь, что так, – произношу и одариваю подругу многозначительным взглядом. Подхожу к окну, смотрю во двор и пытаюсь справиться с царящим в груди негодованием. – Ибо когда твой брат узнает про вашу горячую ночь, то тебе придётся очень несладко, – озвучиваю своё мнение.

Понимаю, что по-хорошему нужно промолчать, но это выше моих сил. Я привыкла говорить подруге лишь правду и проведенная ночь с Тихомировым не исключение. Как бы обидно ни было, я не могу не сказать свое мнение по поводу нее.

Но на Лерку мои слова не возымели никакого эффекта. Она лишь бегло отмахивается и начинает в красках рассказывать какой Тихомиров красавчик. Какой он чуткий и внимательный в постели, какое у него спортивное шикарное тело. Какой эффектный, горячий и как ей было с ним хорошо.

Я молча слушаю подругу, не перебиваю, но чем больше она рассказывает, тем сильнее продолжаю кипеть.

Лерка про Тихомирова ничего не знает. Она летает в облаках и даже не подозревает каким на самом деле ублюдком может оказаться приличный с виду мужчина.

Не просто так Ваня выдал запрет.

– А как же Игореша? – невольно срывается с моих губ, едва Лерка собирается поделиться подробностями проведенной с Лешей ночи. – Как ты ему потом будешь в глаза смотреть и принимать дорогие подарки? – спрашиваю заставляя подругу врасплох.

Золотарева смотрит на меня как на предательницу за упоминание своего давнишнего ухажера, которого держит на коротком поводке. Не отпускает, но и ближе не подпускает.

Игорь влюблен в Леру уже, порядка, пяти лет. Он помогает ей финансово, делает дорогие подарки и ни в чем не отказывает.

Но моя подруга лишь крутит мужиком, как ей вздумается и все. Ни о каких серьезных намерениях с ее стороны речи нет и быть не может.

– Машк, ты словно за меня не рада, – хмурясь произносит и усаживается на моей постели. – Игорь остался дома, я здесь. Мы оба свободные люди!

– А он-то об этом знает? – скептически выгибаю бровь и не отвожу недовольного взгляда от подруги.

– Его насильно никто не держит, – уверенно заявляет.

Она с любопытством изучает меня, подается вперед. Смотрит внимательно, сканирует взглядом.

Я же стою и молчу. Не хочу говорить, ведь если начну, то ничем хорошим наш разговор не закончится.

Если скажу сейчас хоть слово, то мы разругаемся в пух и прах, а я не хочу с ней ссориться. За годы дружбы мы прошли через многое, но всегда умели находить общий язык. Надеюсь, ситуация с Тихомировым не станет исключением.

Пусть Лерка настоящий шторм и редко думает о последствиях своих действий, но я её очень люблю. Она моя подруга и я её принимаю такой, какая она есть.

– Не хочу тебе лгать, – говорю прямо. Лерка недовольство щурится, но продолжает смотреть на меня.

Вдруг лицо Золотаревой озаряет победоносная улыбка.

– Ты мне завидуешь! Я поняла! – заявляет с восторгом и едва не подпрыгивает на кровати.

– Чего? – обалдеваю от лихих умозаключений. – С какой стати я должна тебе завидовать? Ты вообще не представляет какой человек этот Тихомиров, а уже готова разрушить всё, что создавала на протяжении нескольких лет!

Лерка поднимается с кровати, скрещивает руки на груди и смотрит на меня исподлобья. Подруга всем свои видом демонстрирует, что желает услышать от меня извинений за свои слова. Коих, естественно, не будет.

– Игорь ценит тебя, боготворит! Если бы не он, то ты бы половины своих высот не достигла, – напоминаю весьма кстати.

Мои слова словно пощечины летят в Лерку, она стоит и молча слушает их. Я же не собираюсь останавливаться на произнесенном.

– Ты не думала почему Ваня запретил сближаться со своими коллегами? М? – продолжаю набрасываться на нее. – Он-то поболее про них знает, ежели ты и я вместе взятые!

– Замолчи! – все, что говорит Лерка выставляя ладони вперед. – Немедленно. Иначе я за себя не отвечаю.

– Ты уже давно перестала за себя отвечать, – бросаю обидное ей в лицо и отворачиваюсь, не желая продолжать неприятную тему.

Меня не по-детски колбасит, я не хочу испытывать эти эмоции, но с собой поделать ничего не могу. Они сильнее меня и мне неподвластны.

За спиной раздается стук двери. Оглядываюсь и замечаю, что подруга покинула спальню.

Оставшись в гордом одиночестве минут пять смотрю через окно во двор, а после одеваюсь и быстрым шагом покидаю дом. Не хочу никого видеть.

Добираюсь до пункта проката, беру единственный вид транспорта, подвластный мне, и, крепче сжимая веревку от ватрушки, поднимаюсь на самую высокую для спуска гору.

Пропустив человек пятнадцать перед собой, сажусь в свой агрегат и с визгом несусь вниз. Сердце улетает в пятки от избытка адреналина.

– Вау! – произношу поднимаясь с ватрушки и стою на нетвердых ногах. Прослеживаю траекторию движения, оцениваю высоту, восхищаюсь собой и снова поднимаюсь на гору.

Не знаю сколько раз я спускалась, давно уже потеряла счет, но ближе к вечеру плохого настроения как не бывало.

Воодушевленная своими победами, сдаю ватрушку и на подъемнике решаюсь отправиться наверх. Мне интересно посмотреть на открывающийся оттуда вид. Должно быть невероятно красиво.

Эх, зря оставила телефон в комнате. А то бы засняла невероятные пейзажи.

Выпив горячего кофе перед поездкой, отстаиваю очередь на подъемник и, наконец, сажусь в него. Едва опускаю свою попу на лавку, так тут же об этом жалею. Зря решила подняться.

Скользская ткань на попе не дает нормально сидеть, так и норовит сползти вниз вместе со мной. Что в итоге и происходит.

Свалившись в сугроб, я в шоке озираюсь по сторонам, но, кажется, никто не заметил моего падения.

Вот же гадство!

– Люди! – машу руками, кричу, но толку ноль. На меня никто не обращает внимания.

Увязнув в снегу, пытаюсь выбраться, но какое там… Сугроб оказывается слишком глубоким.

Обессилев, падаю на спину и смотрю на небо. Начинает смеркаться. Скоро появятся звезды.