Текст книги "Ходячее недоразумение майора Попова (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13. Маша Елкина

Воспользовавшись временной дезориентацией Антона, заскакиваю в комнату, захлопываю дверь и опускаюсь по стеночке вниз, ноги не держат. От собственной смелости и удара в пах меня пробирает истерический смех.

Надеюсь я ему ничего там не отбила. Генофонд Попова прекрасен, не хотелось бы Антона лишить детей.

Мысли о детях сразу же перетекают в воспоминания вчерашнего вечера и мне становится дурно. Значит мне не приснился тот поцелуй?

О-бал-деть.

От горячих прикосновений и жадных объятий становится душно, тепло мощного тела сводит с ума. Мне страшно подумать о реакции Леры. Душа уходит в пятки, едва представляю как делюсь с подругой сокровенным.

А не поделиться нельзя. Лерка все равно выяснит правду.

Проснувшись утром я думала будто это был сон. Головная боль, легкая амнезия и подкатывающая к горлу тошнота не позволили сконцентрироваться на воспоминаниях, поэтому я не стала придавать им особого значения и смогла спокойно спуститься на кухню. Ведь я думала, что ничего особенного не произошло!

Встретившись с Антоном, убедила себя, что наяву ничего не произошло и старалась вести себя максимально естественно, ведь какие мысли у меня в голове никому не известно.

Оказалось, известно. Да ещё как!

И это были не мысли вовсе.

Вчера ночью мы целовались… Очень страстно и горячо. Память услужливо подкидывает наше сумасшествие, ведь никак иначе наш поцелуй не назвать. Гело начинает гореть еще сильнее, щеки пылают, температура подскакивает до критических отметок. От воспоминаний до сих пор по венам растекается томная нега.

Вкус его губ, сила его рук, настойчивые и такие приятные ласки… Я оказалась в коконе, из которого не хотелось выбираться, настолько там было сладко.

Но я ведь думала, что спала!

Ой ешечки-матрешечки, что же я наделала? Куда я только смотрела? Как позволила этому произойти? От стыда прячу лицо в ладонях и тут же горестно стону, перед глазами всплывают картинки моего падения в глазах нравственности.

Раствориться бы… Не показываться никому на глаза.

– Машка, ты жива? – Лерка дёргает ручку двери, стучит громко-громко и не позволяет мне вариться в своих мыслях. Подруга как всегда в своем репертуаре. Ураган! – Елкина, мать твою за ногу! – рявкает грозно.

Мне кажется её слышно на первом этаже, или вообще даже в соседнем доме.

Золотарёва это же настоящий вихрь. Она влетит на всех парах, наведет хаос, снесёт тебя с ног и даже не заметит.

– Открывай давай! – не успокаиваясь тарабанит. – Уснула что ли? Мааааш!

– С тобой уснёшь, – бормочу поднимаясь с пола и смахивая с щёк горькие слезы.

Рыданием горю не поможешь и мою репутацию обратно не вернешь. Антон теперь будет считать меня легкодоступной девкой.

Лерке не стоит знать как сильно я её подвела, ведь мы договорились не связываться с офицерами и не искать приключения на свои попы. Иначе Костя потом сам нам найдёт, да такие, что мы никогда не забудем.

– Чего заперлась и не открываешь? – едва переступив порог комнаты, Лерка накидывается на меня с вопросами. – От кого прячешься? – хихикает.

Но как только видит моё зареванное лицо, так тут же осекается. Ноги подруги врастают в пол и взгляд моментально меняется.

– Ты плакала что ли? – хмуро сводит брови вместе. – Тебя обидел кто? Кому голову оторвать? – озираясь по сторонам ищет виновника моего дурного настроения.

– Ничего страшного не произошло, не переживай. Немного поплакала, но уже все хорошо, – отмахиваюсь от подруги и в целях собственного спокойствия тут же перевожу тему. – Ты узнала по поводу лыж? Мы можем кататься? Не хочется сидеть в четырех стенах, мы ведь не для этого сюда приехали.

– Собраться за пятнадцать минут успеешь? – спрашивает находясь в полном нетерпении и по глазам подруги я понимаю, что вот оно! У нее получилось договориться о прокате.

Прикидываю в голове, что необходимо сделать и успеть до выхода, сколько на это потребуется времени и от чего смогу отказаться.

– Успею! – заверяю оставляя половину дел на потом.

– Тогда давай поспешим, – воодушевленно бросает Лерка перед тем, как скрыться за дверью. – Шевели батонами!

– Может все же багетами? – кидаю вдогонку хихикая.

– Главное, чтобы не палочками для суши! – говорит через плечо и заскакивает к себе в комнату.

Смеюсь.

Дверь соседней спальни открывается и в коридор выходит Антон. Встречаемся взглядами, меня прошибает разряд в двести двадцать.

Резко захлопываю дверь. Дрожу.

Дождавшись когда в коридоре стихнут тяжелые мужские шаги, опрометью бросаюсь собираться на улицу. Скидываю домашнее, влетаю в термобелье, надеваю флисовый комбинезон и решаю сразу же в комнате надеть уличную одежду.

Мне не хочется сталкиваться с Антоном и если я выйду из спальни одетой, то, возможно, смогу избежать нашей встречи.

– Машк, ты готова? – в комнату вихрем заносится Лерка. Смотрит на полностью одетую меня и усмехается. – Ну, подруга, ты даешь! Решила вскипятиться перед улицей? Взмокла поди уже!

– Еще нет, – бурчу семеня за подругой. Старательно не смотрю по сторонам.

Но нам с Леркой везет и мы никого не встречаем. В доме царит удивительная тишина.

– Интересно, где наши соседи? – оглядываюсь назад, когда мы отходим от коттеджа на приличное расстояние.

– Дрыхнут поди, – отмахивается. – При их работе я бы точно дрыхла целыми днями, – хихикает. – Вернутся в часть и забудут про сон.

– Все так печально, да? – интересуюсь пытаясь представить Антона в военной форме. Ему, наверное, идет.

Интересно, а какого цвета у него форма? Зеленая? Голубая? Черная? Или под цвет кустов? Он носит фуражку? Бегает с автоматом наперевес?

Удивительно, но про военных я не знаю совершенно ни-че-го.

– Вот ты спишь по ночам нормально? – ни с того, ни с сего уточняет подруга.

Я не понимаю суть ее вопроса и претензионный тон, но решаю ответить честно.

– Вполне, – пожимаю плечами. – А что?

– Вот чтобы ты могла спать и ни о чем не думать, они, – Лерка показывает на наш и на соседский дома. – Не спят ночами. Караулят.

– Кого? – хмурюсь.

Конечно, я догадываюсь чем именно занимается Леркин брат, но никогда особо не интересовалась. Военный и военный, мне-то что с того?

– Того! – заключает с умным видом подруга и ускоряет шаг. – Давай скорее, сейчас без лыж останемся, – подбадривает.

– Давай, – не могу не согласиться с ней.

Глава 14. Маша Елкина

Оказавшись в пункте проката мы к великому изумлению не видим очереди, хоть по логике она должна быть за километр, ведь сейчас праздники.

– Они точно работают? – скептически осматриваю пункт. – Лер, ты сюда ходила?

Поворачиваю голову и встречаюсь с растерянным взглядом подруги.

– Работали, – произносит неуверенно.

Но Лерка будет не Леркой, если не пойдет проверять. Взяв меня за руку, она бодрым шагом направляется к пункту проката.

На месте выясняем, что из-за обильного снегопада пришлось закрыть половину склонов, открытыми остались лишь пара спусков для новичков, но те с удовольствием нашли для себя более увлекательное занятие.

– Может пойдем, прогуляемся? – неуверенно предлагаю Золотаревой.

Меня не особо прельщает перспектива возвращаться в дом, а кататься на пустом спуске того хуже. Я ведь буду выделяться ярким пятном на белоснежном пустынном поле!

– Ты хотела сказать прокатимся? – Лерка озорно сверкает глазами. – Дайте нам лыжи. Две пары, – обращается к прокатчику.

– Лер, – пытаюсь ее остановить.

Но снежный шар под именем Валерия Золотарева уже запущен со склона, набрал скорость и не подвластен торможению. Он лишь набирает обороты.

– Цыц, – шикает на меня, берет инвентарь и с чувством выполненного долга выходит из пункта проката. Я плетусь за ней следом.

Бросаю опечаленный взгляд на белоснежное поле, понимаю, что вокруг нет людей и грустно-грустно вздыхаю.

Ох, бедная я бедная… Кататься неумеху заставляют.

– Машк, ну чего ты стоишь как истукан, – не угоманивается Лерка. – Давай обувай и погнали, – показывает на спуск.

– Может ты все-таки без меня? – пытаюсь смалодушничать.

– Куда? К начинашкам? – округляет глаза, словно я сморозила непомерную глупость.

– А чем тебе не гора? – показываю на прямой ровный спуск. – Очень даже не плохо кататься.

Лерка тяжко вздыхает, закатывает глаза, бурчит себе под нос нечто нелицеприятное, но не очень обидное.

– Трусишка-зайка серенький, – обращается ко мне. Скептически проходит взглядом по яркому комбинезону.

– Не серенький? – хихикаю.

– Пестренький, – поправляет себя. – Слушай, ты мне зубы не заговаривай. Идем!

И, схватив палки, бодро отъезжает от меня.

Смотрю на нее словно впервые вижу.

– Лер, я так не умею, – признаюсь сокрушенно.

– Научишься! – заверяет.

Пока я ковыряюсь к лыжами и пытаюсь нормально их прицепить, подруга скатывается со склона и успевает подняться.

– Шевелись, – подбадривает меня. – Движение – жизнь. Будешь стоять, задницу отморозишь, – подмигивает и снова уносится.

– Коза! – бросаю подруге, но она уже мчит вперед и не слышит.

Вспоминая школьную физкультуру и радуясь, что наш физрук гонял по зиме нас на лыжах, я с горем пополам добираюсь до спуска. Встаю чуть поодаль от края, осматриваюсь.

Если этот склон для новичков, то какие тогда для профессионалов?

Поднимаю глаза наверх, цепляюсь взглядом за гору и чувствую как мурашки пробегают по коже. Страшно жуть.

Нет уж! Дальше этого маленького склончика я никуда не поеду!

– Готова? – раздается за спиной голос подруги.

Поворачиваюсь желая ответить отказом, но не успеваю и глазом моргнуть, как чувствую движение ног. Я качусь в горки!

– Ааа! – визжу вне себя от страха.

– Контролируй вес! Держи ноги! Не паникуй! – прилетает откуда-то сбоку.

– Легко сказать! – продолжаю свою истерику.

– Сделать не сложно, – подбадривает Лерка меня и мы с ней спускаемся с горки.

Падаю в снег, на моем лице расцветает счастливая улыбка, а от пережитого будорожит дух.

– Хочу еще! – заявляю едва поднимаемся наверх.

Лерка смеется.

Потеряв счет времени и количеству спусков, мы с упоением ловим истинный кайф. Адреналин и восторг переполняют рецепторы, а от свежего горного воздуха голова идет кругом.

– Дуй за мной, – заговорщицки оглянувшись по сторонам, шепчет Лерка и уносится к запрещенным для катания склонам.

Мне не остается ничего другого кроме как тащиться за ней. Я понятия не имею как вернуться обратно, с неба крупными хлопьями начинает лететь снег.

– Вааау! – протяжно произносит Золотарева останавливаясь перед высоким спуском.

– Кошмар, – не разделяю ее восторг. – Чтобы спуститься отсюда нужно быть психом.

Лерка хихикает.

– Ты со мной? – игриво и озорно задает вопрос.

– Ни за что! – выдаю подруге прямо в лицо. – Катание запрещено, – показываю на табличку.

– Ой, ну тебя, – отмахивается от меня и встает в стойку. – Душнила, – говорит и ныряет вниз.

У меня сердце падает в пятки.

– Лерка! – кричу ей вслед, но куда там… Подруга катится вниз со скоростью света.

Мощный хлопок разрезает пространство и заставляет поджилки затрястись. Присаживаюсь вниз, закрываю ладонями уши, осматриваюсь.

И вижу, как с горы катится снег. Огромная белоснежная куча движется по направлению, куда летит моя Лерка.

Глава 15. Маша Елкина

– Лерка! – опрометью бросаюсь вперед, но доехав до края склона торможу. Я не смогу спуститься без переломов!

Паника накрывает волнами, меня трясет крупная дрожь, как быть не представляю. Оглядываюсь вокруг ища помощи, но никого нет. Пункт проката остался далеко внизу, самостоятельно мне до него не добраться.

Вижу пеструю точку и понимаю, что там моя Лерка. Смотрю на несущийся снег.

Сердце уходит в пятки.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – шепчу глотая соленые слезы. Мне никогда прежде не было так сильно страшно.

Мечусь по склону, маюсь от собственной безысходности и невозможности предотвратить беду. Напрягаю зрение стараясь не потерять подругу из виду.

Но белое марево затмевает обзор. Миг и вокруг настает полнейшая тишина.

А потом следует новый хлопок.

Падаю вниз, закрывая ладонями уши. Убедившись, что не будет повторной лавины, спешу к спуску.

Кое-как, преодолевая себя и чудовищный снег, я добираюсь до места схода лавины. Но, когда я нахожу место, где в последний раз видела Леру и хочу броситься откапывать Золотареву, меня туда не пускают.

– Там человек! – пытаюсь достучаться до мужлана, который вырос из ниоткуда и встал передо мной нерушимой стеной.

– Нельзя, – отрезает отпихивая меня назад.

Бросаюсь вперед, пытаюсь пробиться, но мне не позволяют ступить ни единого шага за линию. Все мои попытки найти Лерку оказываются тщетными, истерика оставляет без сил.

Я не смотрю по сторонам, мой взгляд прикован к той точке, где я видела Золотареву живой. В последний раз.

Рыдания рвутся наружу, а я их даже не сдерживаю. Падаю на снег и продолжаю страдать.

– Девушка, вам нужно успокоиться, – ко мне подходит высокий мужчина в форме с логотипом спасателя. – Идите в номер, звоните на горячую линию. Вся информация в первую очередь поступает туда. Не нужно мешаться здесь. Может быть новый сход и тогда вы сами окажетесь под завалом.

– Там моя подруга, – показываю на снежный занос.

– Мы делаем все необходимое для ее поисков, – тактично отвечает. – Свяжитесь с родственниками, может быть кто-то из них сможет приехать.

Его взгляд пробирает до центра души. Его энергетика давит.

– Зачем? – не понимая моргаю несколько раз.

Он смотрит на меня не скрывая печали, но ничего не говорит.

– Для опознания? – выдыхаю чувствуя как внутри все сжимается в тугой комок.

Мужчина оборачивается назад, показывает кому-то определенный жест, а после переводит внимание на меня.

– Вы ничем не можете ей сейчас помочь, идите в номер, – отрезает. И показывает мне направление в сторону базы.

Его категоричный тон, множество людей в форме и такое же количество обыкновенных зевак, дезориентируют меня окончательно.

– Пустите меня. Позвольте начать искать, – умоляю его. – Лерка! Леееера! – кричу, что есть мочи, но меня тут же заставляют заткнуться.

– Не стоит повышать голос, – заявляет сурово.

– Простите, – пищу замолкая. – Разрешите отправиться на поиски. Я не буду больше кричать, – прошу.

Но вместо желанного “конечно, идите”, чувствую на себе жесткий мужской взгляд.

– Возвращайтесь в номер. Здесь вам делать больше нечего, – отрезает.

Мне не остается ничего иного кроме как уйти.

Отойдя на несколько метров в сторону, я останавливаюсь и оглядываюсь назад. Молюсь о чуде, желаю увидеть свою Лерку живой и невредимой.

Но чудес не бывает на свете.

Вокруг меня белоснежное полотно.

Понурив голову вниз, тащу дурацкие лыжи и медленно ухожу от места, где в последний раз видела Лерку. Сердце разрывается на части от боли.

Дойдя до пункта проката, сажусь на лавочку и устало облокачиваюсь о стену. Достаю телефон.

– Ваня, пожалуйста, возьми трубку, – шепчу смотря на небо. – Ты сейчас очень нужен, – тихонько молю.

– Слушаю, – в динамике раздается напряженный голос Золотарева. – Маша, только не говори, что Лера…

Он не успевает закончить фразу, как я перебиваю.

– Вань, она под завалом.

Ну вот. Сказала.

Пока не произнесла вслух, чудовищная правда казалась мне эфемерной, а теперь от нее уже не убежать.

Лерка пропала. Она под снегом.

Хватит ли ей сил и удачи выбраться? Никто не знает.

Нам остается только ждать.

– Ты где? – раздается глухой голос Золотарева.

– У пункта проката, – говорю чувствуя непомерную дрожь. Меня колотит, зуб на зуб не попадает. Тело бьется в конвульсиях, дышать могу через раз. – Я видела как она катилась, Вань. Я видела лавину. Лерка на лыжах, а я… А я…

Рыдания подкатывают к горлу и перекрывают путь для кислорода. Задыхаюсь.

– Машка, не кипишуй, – настойчивый тон Вани отрезвляет и заставляет вынырнуть из заходившейся паники. – Где парни, ты знаешь? Когда видела их?

– Утром. Мы вместе завтракали, – озвучиваю частичную правду. Про свой выкрутас с Антоном тактично умалчиваю.

– Какого хрена вы поперлись на закрытую трассу ответите позже, – заявляет сурово Ваня. – Сейчас возвращайся в дом и сиди там. Никуда не высовывайся, – давит тоном.

– Но Лерка… – всхлипываю.

– Хочешь ей помочь? Тогда сиди в доме! – рявкает, а аж подпрыгиваю от неожиданности. – На улицу не выходи!

– Хорошо, – шепчу.

Получив от Вани качественных люлей, сдаю взятый напрокат инвентарь и возвращаюсь в коттедж.

Пока иду вижу веселящихся людей, разгуливающих по улице компаний, которые смеются, шутят и поют, от чего дыра у меня в груди становится только больше.

Лерка…

Ох…

Не стоило нам сегодня соваться в горы.

Открыв дверь своим ключем, переступаю порог и к своему удивлению никого не обнаруживаю. Дом молчит.

– Есть кто живой? – произношу желая услышать положительный ответ, но никто не отзывается.

Я одна.

Лишь включенный на телевизоре местный канал показывает новости с места схода лавины.

Глава 16. Маша Елкина

– Машка? Маш! – из прихожей доносится звонкий голос Золотаревой, я подскакиваю на ноги и не веря собственным ушам и со всех ног мчу в коридор.

Скользя на скользкой плитке ногами заворачиваю за угол и на всём ходу врезаюсь в живую, но холодную из-за низкой температуры на улице, подругу.

– Лерка! – с моих губ сходит то ли рыдание, то ли стон. Не важно.

Раскрывая объятия сталкиваемся посреди коридора.

– Я тебя обыскалась! Исходила весь склон, а тебя всё нет, – причитает она. Ударяет кулачком в плечо. – Я уже не знала что думать!

– Ты что здесь делаешь? Тебя завалило лавиной! Я видела! – выплескиваю накопленный страх и пережитый ужас.

Но Лерка лишь хмыкает.

– Я успела проехать дальше, но это, конечно, был полный треш! Так быстро я ещё никогда не каталась, – произносит с восторгом и диким азартом в глазах, чуть отстраняется и смотрит на меня уже совершенно иными глазами. – Ты подумала, что я там? Под лавиной?

– Угу, – кусая губы до крови, киваю.

– Мааааш, – протягивает Лерка и заключает меня в свои объятия. Я рыдаю.

Обнимаю несносную шилопопнутую Золотареву и никак не могу поверить своему счастью, а Лера тараторит и тараторит, не останавливаясь ни на минуту.

Оказывается едва раздался хлопок, как Лерка поняла, что нужно заворачивать в сторону и входить со склона. Я думала, что подруга катится вниз, а на самом деле она нашла лазейку и свернула с маршрута, чем спасла себе жизнь. Правда, сломала лыжу.

И теперь, сидя со мной на кухне и попивая горячий чай с успокаивающим бальзамом, причитает по поводу испорченного инвентаря, а я смотрю на неё и восхищаюсь её безбашенностью.

– Ты до Ваньки дозвонилась? – опомнившись, спрашиваю у

– Он сам меня набрал. Я успела сказать, что жива, а потом телефон сдох. Он, зараза, не включается до сих пор, – сетует подруга. – Представляешь?

– А мне не перезвонил! – восклицаю преисполненная праведным гневом. – Знал ведь, что я переживаю и не предупредил!

Поднимаюсь со стула и вся такая рассерженная иду в гостиную. У меня чуть ли пар из ноздрей не идет, так сильно я злюсь.

Костеря Золотарёва всеми нехорошими словами, нахожу телефон и, продолжая пыхтеть словно паровоз, снимаю блокировку экрана. Вижу двадцать три пропущенных и смс от Ваньки.

Застываю.

– Упс, – вылетает со свистом.

– Что? – Лерка выглядывает из-за угла.

Разворачиваюсь и пораженно смотрю на подругу.

– Представляешь, оказывается, Ваня не смог до меня дозвониться! – на эмоциях сообщаю ей. – У меня телефон стоял на беззвучном.

– Дурында, – хмыкает улыбаясь.

– А вот и наши девушки. Как замечательно, что мы вас так быстро нашли, – с прихожей раздается мужской голос, следом за ним звучит хлопок входной двери и шум заполняет дом.

– Мы не терялись, – лучезарно улыбаясь сообщает Лерка и косится на меня.

Я же стою, переминаясь с ноги на ногу и с замиранием в сердце высматриваю Антона. Вижу его, мысли вылетают из головы.

Не знаю откуда у меня появились сверхъестественные силы, только вот я стойко выдерживаю его взгляд. Правда ноги подкашиваются, но это уже не важно. Он не увидит.

– Мы купили продукты, – Антон и Леша Тихомиров ставят на столешницу по два полных пакета. Дима заносит коробки, а Витя помахав нам рукой, уходит в другой дом.

– Приготовите что-нибудь сносное на ужин? – кивая на покупки спрашивает Малышев. Лерка смотрит на него и театрально округляет глаза.

Лезет в пакеты, достает оттуда покупки и расставляет их на столе. От обилия продуктов глаза лезут на лоб, а Золотарева все не останавливается, достает и достает.

– О-бал-деть, – выдает.

– Вы решили остаться здесь на месяц? – интересуюсь изо всех сил стараясь поддерживать шутливый тон и захожу на кухню. – Три вида колбасы, сосиски, шашлык, курица, форель, – перечисляю особо бросающиеся в глаза покупки. Подхожу к Лерке, беру в руки небольшой белый брикет и читаю. – Камамбер? – откровенно удивляюсь.

– Ну да, – как ни в чем ни бывало пожимает плечами Тихомиров. – Еще скажи будто не любишь, – хмыкает с тонкой издевкой, от которой я тут же смущаюсь.

– Люблю, – признаюсь чувствуя как краснеют щеки.

– Поэтому и купили, – спокойно произносит Антон прожигая меня пристальным взглядом.

Смотреть от Антона для меня тяжело, но игнорировать его еще сложнее, поэтому я не придумываю ничего лучше, как пойти и налить в стакан воды. Делая вид будто дико хочу пить, отворачиваюсь и медленно лью воду.

Руки трясутся, внутри всё дрожит.

Чувствуя близость Антона, сердце заходится в рваном ритме. Моё состояние похоже на марафонца после финала, ничего не соображает и дико трясёт.

Энергетика Попова ломает мою оборону, прожигает в ней дыры и вызывает желание подчиниться. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного и поэтому побаиваюсь своих эмоций и чувств.

Я не могу сделать вид будто его не существует, ведь в этом случае сразу же посыпятся вопросы. Наши друзья слишком внимательные, чтобы не заметить как между нами искрит.

Вообще удивительно почему Лерка до сих пор не учинила мне допрос. Она должна была заметить моё странное состояние вчерашним вечером. Слишком на нее не похоже…

Хотя она тоже была сама не своя. Может из-за этого?

– Кушай с удовольствием, – говорит Антон проходя мимо и как бы случайно задевает меня бедром. В месте касания начинает жечь, а по телу проносится мощный разряд электрического тока.

Вода комом застревает в горле, давлюсь и склонившись над раковиной кашляю. Пытаюсь продохнуть, но из-за спазма ничего не получается. Кашляю сильнее.

Дергаюсь. Опрокидываю стакан, проливаю на себя воду, а когда чувствую мощные хлопки поиски, наконец, могу сделать вдох.

Оборачиваюсь, вижу своего спасителя и цепенею.

– Спасибо, – благодарю едва отдышавшись.

– Пожалуйста, – своим твёрдым и уверенным голосом отвечает Антон.

Он внимательно смотрит на меня, а я стою, замерев, не в силах пошевелиться.

– Ты как? – спрашивает не сводя с меня пристального, тяжёлого взгляда. – Дышать можешь? Ничего не мешает?

– Все в порядке, – пытаюсь как можно быстрее разорвать зрительный контакт.

Несколько часов назад я ему со всей дури врезала по генофонду, а он спас меня от удушения. Как тут выстоять?

– Машк, ты решила меня окончательно доконать? – к нам подбегает обеспокоенная Лерка.

Едва подруга оказывается рядом, как тут же ураганом вклинивается между мной и Антоном и моментально переключает мое внимание на себя. Мне даже дышать становится легче.

– Не только ж тебе, – бросаю в ответ. Лерка прыскает и отмахивается.

– Иди, переоденься, – кивает в сторону лестницы. – А то сейчас мужики слюной поперхнутся.

Резко опускаю голову вниз, вижу естественную реакцию организма на холод и машинально скрещиваю руки на груди. Мне резко кажется будто на меня все смотрят.

– Держи, – Антон накидывает мне на плечи свою кофту.

Поднимаю глаза и меня накрывает умиротворением, спокойствием и ощущением, что все будет хорошо. Меня словно завернули в кокон и оберегают. Невероятные ощущения.

Только хочу поблагодарить за заботу, как со стороны коридора доносится тихая возня и взгляды присутствующих устремляются туда.

– Парни, Крапивин звонил, – наш разговор прерывает Тихомиров. – Из-за схода лавины немного накрыло защиту. Поможем откопать? У них не хватает рук, техника есть.

Мужчины переглядываются, а мы с Золотаревой как стояли, так и стоим ничего не понимая. Что за защита? Зачем её откапывать? Вот кого нужно искать, так это людей, которые могут быть под снежным завалом, но никак не какую-то защиту.

Лёша бодрым шагом возвращается к нам, видит меня в кофте Попова и бросает в сторону товарища ухмылку, полную сарказма.

Антон делает шаг в сторону и закрывает меня своей спиной.

– Когда и где надо быть? – деловым тоном обращается к Тихомирову, тот принимается объяснять, а я воспользовавшись ситуацией, сбегаю на второй этаж.

Заскакиваю в комнату, снимаю кофту Антона, стягиваю мокрую одежду, но никак не могу сделать нормальный вдох. Всё моё тело пропахли его запахом, он буквально въелся в кожу. Не ототрешь!

Проигнорировав зов разума, надеваю халат, хватаю косметичку и быстрым шагом иду в душ. Если мне повезёт, то по пути никого не встречу.

Но где я и где везение? Мы однозначно находимся на разных полюсах.

Едва мне стоит дотронуться до ручки душевой, как дверь открывается и я на всей скорости влетаю в широкую грудь Антона.

– Ой, – взвизгивая отпрыгиваю назад. Случайно наступаю на брошенный кем-то мячик, теряю равновесие и размахивая руками в разные стороны, падаю.

Передо мной за считанные доли секунд проносятся особо яркие картинки моей недолгой жизни, фантазия объединяется с паникой и выкатывает список самых ужасных последствий после мощного удара затылком об кафель.

Меня снова спасает Антон.

– Не смотри вниз, – говорит удерживая меня одной рукой за талию, а второй контролирует спину.

– Почему? – спрашиваю и конечно же тут же опускаю взгляд.

Полы моего халата распахнуты и теперь понимаю отчего вмиг стало тепло. Кожей чувствую как за грудной клеткой бьется сердце мужчины, чья энергетика и чей взгляд уничтожают мою оборону за считанные мгновения.

Ноги больше не мёрзнут, но, опустив взгляд ещё ниже, понимаю, что они находятся под упавшим с бёдер Антона полотенцем.

Моментально краснею.

Поднимаю глаза вверх.

– Когда я говорю, ты подчиняешься, – произносит сурово.

Антон смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц, а я таю. Хочется делать всё, что он прикажет. Немедленно.

Вотпрямщас.

Реакция мужского тела на женское вполне ощутима, рот наполняется вязкой слюной, а в месте прикосновения тел начинает гонеть. Жар распространяется по венам, рецепторы вопят, голова идет кругом. Тайные желания вырываются на свободу и я вспоминаю нашу вчерашнюю ночь.

– Пожалуй, мне стоит подумать над твоим предложением, – выдаю не в силах противостоять исходящей от Антона энергетике, она подчиняет и пробуждает женское начало, о силе которого до сих пор не знала. Видимо, нужен был настоящий мужчина рядом, чтобы оно проснулось ото сна.

– Подумай, – говорит продолжая гипнотизировать меня взглядом.

Отстраняюсь назад, но меня не пускают.

– Пропустишь? – показываю на дверь.

Антон шумно сглатывает. Не отступает.

Лишь крепче притягивает меня к себе.