Текст книги "Ходячее недоразумение майора Попова (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9. Маша Ёлкина

– Машунь, подай мне вооон ту игрушку, – Лерка тянется показывая на лежащий сверху коробки игрушечный паровоз.

– Сейчас подам, но ты только не дергайся, – прошу подругу с опаской наблюдая за ее положением.

Моя бесстрашная Золотарева стоит на трех стульях одновременно и если сделает одно неловкое движение, то упадет.

– Куда там, – артистично округляет глаза показывая всем своим видом, что осведомлена о возможном падении. – Я летать не умею.

– По тебе и не скажешь, – за нашими спинами раздаются мужские голоса.

Лерка вздрагивает от неожиданности, а я словно в замедленной съемке вижу как ножка ее стула соскальзывает с другого стула, как он кренится и застываю на месте от шока. Не могу сдвинуться.

– Аааа! – кричит подруга теряя равновесия и летя вниз.

В страхе зажмуриваюсь. Раздавшийся грохот звучит на весь дом, стул падает на пол, следом за ним опускается другой, а после прямо на нас летит елка.

– Ой! – взвизгиваю закрывая лицо руками и готовясь получить по макушке, но вместо этого вдруг чувствую невероятную легкость.

Вокруг моей талии ощущаю стальное кольцо рук, меня отрывает от пола неведомая сила, я лечу и визжу, а когда открываю глаза, то вижу, что елка упала от меня в считанных сантиметрах. Прямо на Антона Попова, который принял удар дерева на себя.

Сказать, что мужчина зол не сказать ровным счетом ничего. Он кипит от ярости, только что пар из ноздрей не идет.

– Прости, – смущенно пищу стряхивая с мужских плеч еловые иголки.

– Нихрена ж себе, – произносит пришедший в дом после жалобы Лерки брату Дмитрий Малышев. Он крепко держит Лерку на руках.

Опускает ошеломленную подругу на пол, помогает поймать равновесие и скептически хмурясь, чешет подбородок.

– Никого не пришибло? – доносится со второго этажа.

– Нет! – не сговариваясь отвечаем разом.

Встречаюсь взглядом с Антоном.

– Отойди, – говорит мне смотря прямо в глаза.

Его суровый тон не позволяет ослушаться, он действует на меня неведомым образом, заставляя несмотря ни на что начать двигаться. Нахожу в себе силы и отступаю на негнущихся ногах назад.

Антон тут же делает два шага вперед и елка окончательно распластывается на полу.

Елочные игрушки летят в разные стороны, мне под ноги прикатывается большой красный шар, а Лерка путается в гирлянде. Которая, к слову, горит.

– Выруби ее! – матерясь и стряхивая с себя колючие зеленые иголки, Антон рявкает на своего сослуживца. – Зная удачливость девчонок, ее вот-вот закоротит.

После брошенной Поповым фразы, глаза Лерки округляются от шока. Подруга начинает паниковать.

Визжа, она прыгает то на одной ноге, то на другой, стряхивает с себя провода со светодиодами, но те ни в какую не хотят с нее слезать. Лерка заходится от крика.

– Тихо! – гаркает Малышев. – Успокоилась! Живо! – требует собранности от нее.

Но куда там! Если девушка начала истерику, то ее не остановить.

– Снимите с меня это немедленно! – не своим голосом кричит подруга.

Я бросаюсь к ней со всех ног, но перешагнуть пышную красавицу-елку с раскидистыми ветвями не так-то просто. Мы с Антоном оказываемся отрезанными от других.

Пока Дмитрий пытается успокоить Лерку, а я изыскиваю возможность добраться до подруги, Антон берет все в свои надежные руки и отключает во всем доме свет.

– Попов, ты охренел?! – возмущается находящийся на втором этаже Тихомиров. Благодаря брату Лерки мы наконец узнали как кого из них зовут. – Вруби электричество!

– Только после того, как распутаете полоумную, – отрезает.

– Кого? Полоумную? – ахаю не веря своим ушам.

– Это ты меня сейчас так обозвал? – пыхтит Лерка. Она, видимо, не прекращает попыток избавиться от гирлянды. Уверена, что это единственная причина по которой Попов до сих пор стоит на ногах.

– Ну не себя же, – хмыкает Антон.

– Ты зря так с ней, – предупреждаю.

А после…

После Лерка распутывается и входит в кураж.

На Антона летит все, что только не попадя: слова, мелкие предметы, оскорбления. Лерка в гневе самый страшный человек на планете Земля.

Попов включает свет, а оказавшийся рядом с разгневанной Золотаревой Тихомиров, скручивает ее в бараний рог.

Пока Леша держит изрыгающую проклятия Золотареву в сових крепких объятиях, я и Антон приподнимаем верхушку упавшего дерева и при помощи Димы Малышева ставим его обратно. Ель распушает ветки и снова занимает добрую половину свободного угла.

– Поможете? – показываю на упавшие игрушки и спрашиваю у мужчин.

Они переглядываются, Антон хмыкает и из кладовки достает стремянку. Расправив ее, поднимается по ступенькам.

– Давайте. Что там хотели крепить? – обращается смотря исключительно на меня.

От его взгляда по коже пробегают мурашки и увеличивается температура, в помещении становится жарко как никогда.

– Хорошо, что ветви не попали камин, – то и дело бросая опасливые взгляды на Лерку говорит Тихомиров.

– Было бы эпично, – подхватывает его Малышев.

– Спалили б дом, – хмыкает Попов. – Маш, подай звезду, я закреплю на макушке, – обращается ко мне как ни в чем ни бывало.

– Держи, – протягиваю игрушку и при соприкосновении наших рук ощущаю как по нервам пробегает тепло.

Кто-то включает музыку, я не успеваю заметить как в моей руке оказывается наполненный вкусным напитком стакан. В нашем доме становится тесно, к соседям пришли сослуживцы и теперь каждый хочет познакомиться с нами поближе.

Я достаточно быстро устаю от навязчивого мужского внимания и под благовидным предлогом позвонить маме, поднимаюсь в выбранную спальню на второй этаж.

Но не успеваю пройти по коридору и спрятаться в своей комнате, как из ванной выходит Антон. В одном полотенце обернутом вокруг бедер!

Невольно пробегаюсь взглядом по его мускулистому телу, руки так и чешутся потрогать кубики прессе на животе. Раскачанные в спортзалах мужчины ни в какое сравнение с ним не идут.

– Нравится? – спрашивает замечая мой повышенный интерес к своему телу.

С трудом оторвав взгляд от пресса, поднимаю взгляд на его лицо и сталкиваюсь с насмешкой в глазах.

– Видела и получше, ничего выдающегося, – небрежно отмахиваюсь, а у самой ноги подкашиваются из-за напряжения. Меня сносит от исходящей от Антона энергетики, он кардинально отличается от мужчин, к общению с которыми я привыкла.

Он хмыкает, в глазах появляется опасный блеск. Как у тигра, готовящегося к прыжку и желающему сожрать свою жертву.

– Доброй ночи, – лепечу отступая назад.

И, не дав Попову ни единого шанса сказать мне хоть слово, уношусь в спальню. Закрываю дверь.

Глава 10. Антон Попов

– Лех, отвали от Золотаревой, – предупреждаю Тихого подлавливая его на очередном беглом взгляде, брошенном в сторону второго этажа на который совсем недавно поднялась девушка. – Сам знаешь, связываться с сестрой Золотого не лучший вариант, – лишний раз напоминаю ему.

Меня не устраивает начало долгожданного отпуска, ведь я прекрасно вижу к чему все идет. Мы приехали сюда не для романов, а на отдых. Причем, коллективный.

– Тебя забыл спросить, – хмыкает прокручивая в руках стакан с темным напитком. – Сам-то давно на ее подружку запал? Вон как с ней носишься, даже от падающей елки защитил, – недобрым тоном припоминает мой недавний “подвиг”. У меня до сих пор, блин, плечи болят, но я никогда не признаюсь в этом.

После душа стало только хуже, вода попала на поврежденную кожу и теперь из-за тотально раздражения хочется почесаться, а любое прикосновение причиняет боль.

– Ты бы поступил аналогично, – отмахиваюсь небрежно и делаю большой глоток из своего стакана.

– Ну-ну, – скептически хмыкает и снова взгляд на второй этаж.

Веду за ним и замечаю движение сверху. Присматриваюсь, а там Маша в неприлично коротких шортиках и облегающем топе семенит к соседней с моей спальней, двери. От одного ее вида у меня питье встает комом в горле, поперхнувшись принимаюсь кашлять. Мужики ржут.

Да чтоб эту Елкину, блин! Вечно доставит проблем.

– Что будем делать с Кислым? – дождавшись когда я нормализую дыхание спрашивает Малышев, тем самым переводя разговор на менее щекотливую тему.

Он ведь тоже, как и Тихий, запал на сестру Золотого. Я не слепой и прекрасно вижу какие он взгляды бросает на нее. Но в отличие от Тихого, Малышев никаких поползновений в сторону девушки не делает, Димон не дурак. Он прекрасно знает, что связываться с ней запрещено.

– А что с ним сделаешь? – откидываюсь на спинку кресла и поддавшись влиянию Тихого, то и дело стреляю глазами в сторону второго этажа. Понятия не имею нахрена это делаю, но никак не могу остановиться. – Проспится, опохмелим и не будем наливать до конца праздников. Он вернется с отпуска с самой здоровой печенью из всего отделения, – хмыкаю представляя лицо Кислого, когда мы ему объявим вынесенный вердикт.

Саня в самом начале отпуска конкретно перегнул палку. Нам всем дико повезло, что его не сняли с самолета, а ведь по всем правилам должны были это сделать.

Из-за его малодушия, он мог угробить отпуск и всем нам. Не оставлять же его там одного в поганом состоянии, кто-то точно б остался с ним.

Я не намерен спокойно смотреть как Санек себя катит на дно, а такими темпами он не только здоровье погубит, но и карьеру разрушит на раз-два. Трудности бывают в жизни каждого, не он первый и не он последний кто разводится с женой.

Только вот как бы ни было хреново, заливать в горло пойло не вариант. Алкашка не решит проблемы, она их лишь усугубит, а некоторые вообще сделает нерешаемыми.

– Кстати, как вариант взять тачку в аренду и сделать его вечным водилой, – Тихий воодушевляется моим предложением. – Не нужно будет каждый раз тянуть жребий и искать самого трезвого из нас.

– Отличный вариант, – подхватывает его идею Димка. – Я могу посодействовать, – предлагает как старший по званию. Против его слова даже находясь в отпуске не попрешь.

А у нас не совсем отпуск, так-то. В обычное время никого отделом не отпустят, мы приехали на базу не только для развлечения.

– Ты еще потребуй от него не пить, – ухмыляюсь недобро и качаю гголовой.

Я уже представляю как Кислый пошлет Малышева, едва тот заикнется про полное отсутствие горячительного. Санек сейчас в той стадии, когда не может сдержать агрессию и бросается на всех и каждого. Ломает его.

Любит Саня жену, а она…

Разберутся, не наше дело. Лишь бы Кислый окончательно не спился к тому времени.

– Если хочешь посадить Кислого на сухой паек, то сам должен его соблюдать, – повернувшись к Малышеву констатирую факт и отпиваю напиток из кружки. – В противном случае, все поползновения в его адрес будут бессмысленными, – делю еще один глоток и вытираю пену над губой.

Димка понимает к чему я веду и скептически хмыкает. Он не дурак и прекрасно осознает, что полностью убрать крепленые напитки не сможет из жизни Кислого. А если решится, то остальные его не поймут.

– Может Саню к вам в дом переселить? – спрашивает бросая задумчивый взгляд на второй этаж.

– Свободных комнат нет, – тут же заявляет Тихий.

– Нехрен его сюда тащить, – отрезаю ставя на стол пустую тару. – Сейчас он бухает, а завтра решит отомстить и забыться в женских объятиях. Нафиг надо! Ты потом как Золотареву будешь объяснять почему его сестра переспала с женатым? М? – обращаюсь к Малышеву не скрывая разбушевавшуюся в груди злость.

Тихий поддерживает меня, он тоже прикинул ход событий и согласился. Кислый наделает нам всем проблем.

– Завтра решим, – Димон резко закрывает тему. Поднимается из-за стола. – На ночь проблемы не решают, пусть сначала протрезвеет.

– Ты главное спрячь от него запасы и убери карты, чтоб не мог бабло с них снять, – подсказывает Тихомиров.

– А то без тебя не справлюсь, – отмахивается раздраженно. – Нашлись мне тут умники, – недовольно бурчит себе под нос. – Если Кислый будет барагозить, ждите, – обводит нас недобрым взглядом. – Отправлю его к вам.

– Тогда с Золотаревым сам разбирайся, – выдвигаю Малышеву ультиматум. – Саня ж полезет к девчонкам. Тебе проблемы нужны? Мало что ли свалилось?

– Не нужны, – хмурится он, наконец, поняв к чему я клоню. – Ладно, хрен с вами. Утром разберемся, а то голова не соображает после перелета.

– Дело не в перетеле, – киваю за окно. – Снегопад усиливается. Как бы нас всех не замело.

Малышев смотрит на улицу и его взгляд становится еще более мрачным. Он прекрасно понимает к чему может привести снегопад.

– Разберемся утром, – отмахивается не желая заведомо обсуждать проблемы. – Не засиживайтесь долго, утром у нас спуск.

– Ага, – киваем ему.

Глава 11. Маша Елкина

– Машк, просыпайся! – Лерка тормошит меня за плечо.

Голос подруги действует на меня мощнее будильника, я тут же подскакиваю на кровати. Сердце от испуга вот-вот выскочит из груди.

– А? Что? – сонно бурчу поднимая голову от подушки и пытаясь справиться с бешеным сердцебиением.

В ушах шумит, в висках долбит с неистовой силой. Голова пульсирует, раскалывается на части. Из-за резкой боли темнеет в глазах, а к горлу подкатывает тошнота. Самое время озаботиться поиском тазика в доме, но едва подумаю о том, что мне придется вставать и куда-то идти, так становится еще хуже.

Пожалуй лучше немного полежу, вдруг полегчает.

Возвращаюсь в горизонтальное положение, но желаемого облегчения не наступает. Мне становится лишь хуже.

Кошмар.

– Выключи свет, – стону зарываясь в подушку лицом. С трудом нахожу желанную темноту.

Но даже спрятавшись от внешнего раздражителя в полумраке, мне не легчает. Хочется отключиться, раствориться в пространстве и вернуться в тело лишь когда пройдет боль.

– Это солнце, дурында! – хохочет Лерка. Она полна сил и энергии, ей можно даже позавидовать, что я и делаю.

Подруга подскакивает с кровати и раскрывает шторы еще сильнее. В этот момент я ее хочу прибить

Я тут лежу без сил, а ей хоть бы хны! Довольная и счастливая скачет рядом.

Где справедливость? Вечер проводили-то вчера вдвоем.

– Вааау! Смотри, какая красота! – восторженно щебечет подруга и снова тормошит меня за плечо.

– Потом, – новый приступ боли заставляет промямлить что-то нечленораздельное.

Моя голова словно язычок в колоколе, которым со всей дури колошматят по металу.

Бом-бом-бом.

Зря я поддалась на ее уговоры и не легла спать вовремя, теперь от боли не знаю куда деваться. Давно меня так не накрывало.

– Ну Лееер, – прячась все сильнее от света, молю подругу. – Не будь извергом. Закрой шторы, глаза режет.

– Это с непривычки. Тебе обязательно нужно насладиться видом! Он шикарен! Я словно на картинку из нейронки смотрю. Нереально просто, – тараторит без устали. И откуда у нее только силы на это все?

Ну точно ведьма! Иначе не скажешь.

Пока я лежу и страдаю, Лерка восторженно комментирует вид за окном.

– Вставай давай, – продолжает меня тормошить. – Лежебока! Подними свою жопку! Надо вставать!

– Легко сказать, – бурчу в подушку.

– Сделать не сложнее, – заверяет и продолжает надо мной издеваться. Тормошит и тормошит.

– Лучше дай обезболивающее, – прошу Лерку. – Голова просто раскалывается.

Не знаю сколько проходит времени, но я все-таки нахожу в себе силы подняться и отправляюсь в душ, после него, надев уютные спортивные штаны и футболку с длинным рукавом, спускаюсь вниз. Нужно позавтракать, станет легче.

Едва выйдя из комнаты слышу веселые мужские голоса и притормаживаю. Я не в настроении разговаривать с кем-то помимо Лерки, мне хватило вчерашнего общения с нашими соседями за глаза.

Пока подруга в душе, конечно, можно вернуться в комнату и подождать ее там, но урчание желудка подталкивает к немедленным действиям. Если я не хочу умереть с голоду, а судя по тому как долго моется Лерка, такое вполне может быть, нужно выйти из своего убежища и отправиться вниз.

– Кислый, ну ты вчера, конечно, отличился, – хохочет Дима. Он вчера приходил к нашим соседям и кажется самым адекватным из них. – Нафига было так надираться?

– Вот окажешься на моем месте, тогда поймешь, – набычившись отвечает.

– Не надейся, не окажусь, – отрезает Малышев.

– Все так думают, – заключает Кислый и отпивает из кружки. – Когда жизнь ломает, надерешься и не так.

– Да отпусти ты уже ее, – говорит Антон, а у меня при звуках его голоса подскакивает давление. – Найдешь нормальную, – заверяет.

– Меня моя вполне устраивала, – отрезает Кислый.

– Видимо, только тебя, – снова хохмит Малышев и его тут же припечаетывает локтем в бок Тихомиров.

– Не время стебаться, – рычит он.

Кислый бросает злобные взгляды на Диму.

– Когда тебя жена бросит, тогда я посмотрю как ты будешь держаться, – заключает он и принимается за еду.

– Алкоголь не помогает решить проблемы. Он их лишь усугубляет, – принимается умничать Малышев.

Прыскаю со смеху. Словно Кислый об этом не знает.

Но когда жизнь ломает, то иной раз наши знания отходят на второй план и ты ищешь любой способ заглушить боль. Все просто и до ужаса банально.

В памяти сразу вспоминается вчерашний вечер, когда мы с Леркой, сбежав от наших соседей, закрылись в ее спальне и решили снять стресс.

Сначала было довольно весело, мы пели и танцевали, а после завалились смотреть какой-то душещипательный фильм. Я не помню ни как уснула, ни как мы убирали наше “пиршество”, а утром меня ждала дикая головная боль.

– Доброе утро, – приветствую соседей и находящихся на кухне гостей.

Не смотря ни на кого из мужчин, но чувствуя на себе пристальные заинтересованные взгляды, прохожу к холодильнику и распахиваю дверцу. Изучаю содержимое полок.

Мда… Не густо.

Мы что, вчера не озадачились и не проверили доставку? Я же заказывала еду!

– Красивая, садись к нам, – обращаются явно ко мне. Вздрагиваю от неожиданности. Оборачиваюсь.

– Зачем? – недоумевая смотрю на сидящих за столом, мужчин. Их пять человек.

От большого количества представителей противоположного пола немного тушуюсь, но достаточно быстро беру себя в руки. Если к ним не лезть, то меня не тронут. Они не из тех, кто домогается женщин, я в этом уверена.

В ином случае, Ванька бы ни за что не отпустил Леру сюда.

– Завтракать, – словно я сморозила глупость века Малышев смотрит на меня. – Зачем же еще?

– Давай-давай, – поддакивает ему Тихомиров. – Кружку и тарелку захвати, остальное все есть.

Смотрю на стол и в очередной раз удивляюсь. Он говорит правду, стол ломится от обилия еды.

Несколько видов колбас, сыр, наспех сделанные бутерброды с паштетом и красующиеся в глубокой тарелке вареные яйца. Я даже успела заметить несколько йогуртов и творожков.

Ого!

– Вы ограбили магазин? – спрашиваю не скрывая сарказма.

– Если бы, – хохочет Тихий.

Смотрю на него не понимая юмора.

– Из столовки принесли, – поясняет Антон двигаясь в сторону и освобождая место. – Садись, – говорит тоном, не терпящим возражения. – Поешь.

Крепко держа тарелку в руках, молча устраиваюсь на стуле.

Едва оказываюсь за столом, как за мной тут же начинают ухаживать. То сделают чай, то любезно положат мясо, колбасу и сыр, то пододвинут йогурты, то раздобудут конфет. Откуда они их вообще взяли?

От обилия мужского внимания окончательно теряюсь. Мне дико не по себе. Чтобы как-то отвлечься от излишнего внимания к своей персоне, делаю себе бутерброд с колбасой и сыром и начинаю жевать.

Но волнение никак не желает меня покидать, колбаса кажется чересчур жесткой, сыр слишком сливочным, а масло на бутерброде чем-то напоминает маргарин.

Это все нервы…

И сбившиеся после вчерашних посиделок рецепторы.

– Красивая, как спалось? – снова обращаются ко мне.

– Хорошо, – отвечаю коротко всячески пытаясь придумать как слинять отсюда.

Уйти не поев не самая лучшая идея, ведь обо мне действительно заботятся и если я сейчас сбегу, то выставлю себя полной дурой. Представляю как буду выглядеть в глазах мужчин…

Остаюсь из-за чистого упрямства.

– Да у нас здесь полный фуршет! – восклицает спускающаяся со второго этажа Лерка. – Мужчины-добытчики, – хихикает подруга.

– А ты как думала? – вопросительно и достаточно провокационно выгибает бровь Тихомиров. – С офицерами не пропадешь, – заверяет ее.

– Да знаю я вас, – шутя отмахивается Лера. Берет пустую тарелку и спокойно усаживается за стол. – Обедом тоже обеспечите? – спрашивает игриво.

– Естественно! – фыркает тот, кто рядом с ней сидит.

– Вот и славно, – мило улыбается подруга и принимается за еду.

Мужчины возвращаются к обсуждению планов на сегодня, я доедаю и молча ухожу в комнату.

Глава 12. Антон Попов

– Задела девчонка? – Рязанцев с издевкой спрашивает у меня. – Зачетная, согласен, – говорит пробегаясь оценивающим взглядом по стройной фигурке Маши, а мне хочется ему втащить, ведь Елкина создана явно не для приключения на ночь.

– Чего тебе от нее надо? – набычившись спрашиваю у него. – Отвали от девчонки, за нее тебе уши открутят.

– Кто? – хмыкает с сарказмом. – Золотой? Так он только к сестре запретил приближаться, про ее подружку ни слова сказано не было, – говорит не скрывая самодовольства.

От бросаемых Рязанцевым в адрес Елкиной взглядов я крепче стискиваю кулаки и шумно выдыхаю через нос. В груди бушуют неприятные чувства, за которые я не отвечаю.

Рязань облизывается на Машку словно кот на сметану, но я-то знаю, что она не для него. Витек у нас парень молодой и очень горячий, он недавно перевелся в нашу часть, но уже успел облапать половину женского состава. Вторая половина оказалась либо старше, либо замужем и отправила его восвояси.

Любвеобильный чересчур.

– Я говорю, – произношу сурово и твердо. Смотрю ему прямо в глаза, давлю взглядом. Нехотя, но Рязань поддается, отступает назад. – Старлей, не следи где не попадя, тебе еще с нами служить не один год. Можешь даже не надеяться на скорый перевод в столицу, твой батя тебе не поможет.

– Уверен? – набычившись, отвечает.

– Более, чем, – отрезаю стоя на своем.

За все года моей службы, Комаров еще ни одного зарвавшегося мажора не переводил в столицу, он не позволяет использовать свою часть как перевалочный пункт. Наш командир принципиален до мозга костей, а еще он до одури прямолинейный и не берет взяток. Уверен, отец Рязанцева знал под чье крыло отдавал своего единственного сына. Не мог не знать.

А то, что Рязань себя мнит хрен пойми кем, исправляется легко и просто. Нарядом вне графика.

Полгода пробудет без отдыха и отпуска, так посмотрим как запоет.

– А я уверен в своих словах, – высказывает.

– Скоро увидим, кто окажется прав, – все так же спокойно ему отвечаю.

Он хмыкает и вновь отворачивается к окну. А там…

Там Маша Елкина вместе с сестрой Золотого в облегающей термоодежде вышли во двор и занимаются то ли разминкой, то ли растяжкой. Хрен поймешь.

Зрелище не для слабонервных.

Тяжело дыша смотрю как Елкина наклоняется вперед и выставив на обозрение публики свою шикарную задницу, тянется, держа руки параллельно земле. Затем она выпрямляется и вновь повторяет свое упражнение.

Сглатываю. В голове мысли проносятся одна за другой.

Сестра Золотого стоит к нам лицом и ее тело спрятано за телом подруги, а им мы с Рязанью любуемся. Есть ведь на что посмотреть!

Маша наклоняется вниз, пытается дотянуться ладонями до пола и в этом нет ничего пошлого, если бы не одно но. Я-то стою сзади. Я-то все вижу.

Глаз оторвать не могу.

– Охренеть какая цыпочка, – продолжая пожирать глазами Елкину тянет Рязанцев.

– Даже не думай к ней подваливать, – мигом остужаю его пыл.

– Старших вперед? – ухмыляется старлей. – Обойдешься. Посмотрим еще кого она выберет.

– Да ну тебя, – отмахиваюсь от него.

– Мы в отпуске. Нам все можно! – напоминает задорно.

– Ты офицер, – отрезаю сурово. – Тебе никогда нельзя будет творить дичь, нельзя запятнать честь мундира, – пытаюсь донести до Рязанцева суровую истину.

Гражданский может поменять профессию, работу, вид деятельности и ему ничего за это не будет, даже в душе ничего не изменится, но у нас-то ведь все не так. Военные люди иного склада ума, иной стойкости, люди системы. Мы иные и на нас лежит ответственность куда больше, чем на ком-то еще.

– Я в отпуске, мне похрен на все, – отмахивается. – Мы приехали сюда отрываться, – напоминает. – Как без девчонок-то? Мне дико не хватает любви и я готов за эту неделю оторваться на полгода вперед.

Смотрю на него и вижу себя в молодости. Борзый, наглый, беспринципный, готовый любыми способами добиваться своей цели, но вот только тогда цели у меня были иные, не баба и энное количество их за одну ночь.

– Отрываться будешь там, где никто об этом не узнает и где все будут согласны, – ставлю его перед фактом. – Здесь не вариант.

Рязанцев бычится еще сильнее.

– Значит поеду в город и буду отрываться там! – выдает.

– Дежурите? Кого поставили дневальным? – с веселой улыбкой от уха до уха спрашивает Тихомиров приближаясь к нам.

– Никого, – бурчит Рязанцев и воспользовавшись моментом, уходит.

Ох, чувствую, подкинет от нам проблем.

– Оуч, – выдает Леха едва подходит к окну. – Зачетно, – делится эмоциями наблюдая за девчонками. – И давно они так?

– Минут двадцать уже, – отвечаю поглядывая на время.

– Замерзли поди, – делится предположением. – Надо б сварить им глинтвейн.

– Напоить решил? – усмехаюсь не сдержавшись.

Вспоминаю вчерашний вечер и кровь начинает бежать по венам быстрее.

Наш поцелуй с Машей вышел невероятным… Я до сих пор чувствую вкус ее губ.

– Разве глинтвейном напоишь, – хмыкает. – Пусть уж согреются по-человечески. Не хватало еще заболеть.

– Ну-ну, – усмехаюсь, но от окна все-таки отхожу.

Иду следом за Тихим на кухню, достаю яблоки и апельсины, он пока смешивает сок и ставит кастрюлю на плиту. Погрузившись в приготовление, обсуждаем банальные темы. Вспоминаем прикольные случаи на службе, ненароком переключаемся на разговор о новогодней ночи и прикидываем что надо докупить, ведь с нами будут дамы, а это в корне меняет дело.

Конечно можно отправиться к парням в соседний коттедж и провести праздничную ночь с ними, но едва я прикидываю этот вариант, как тут же его отбрасываю в сторону. Лера и Маша будут с нами, не хорошо оставлять их одних. Отмечать праздник вместе будет веселее.

– Как вкусно пахнет, – говорит Лера переступая порог кухни. Не спрашивая разрешения, она проходит мимо нас и заглядывает в томящкюся на медленном огне кастрюлю.

Едва видит содержимое, как ее глаза широко распахиваются, она принюхивается и переводит на нас восторженный взгляд.

– Вы сварили глинтвейн? – снова принюхивается к пряному аромату.

– Надо же было как-то вас согреть после разминки, – хмыкает Тихий.

– Я наверх, – предупреждает подругу Маша и срывается с места. Я поднимаюсь со стула, иду следом за ней.

– Подожди, – обращаюсь к девушке догоняя ее у спальни.

Ловлю под локоть, удерживаю и не позволяю от меня отвернуться.

– Поговорим? – спрашиваю впиваясь в дрожащую в моих руках девушку взглядом.

Ее дрожь вновь откидывает меня в предыдущую ночь, когда мы случайно столкнулись около душа и я не сдержался.

Как она таяла в моих объятиях, как горела от поцелуев, как льнула к груди… В памяти яркими вспышками мелькают минуты нашего сумасшествия.

– Нам не о чем разговаривать, – шипит пытаясь вырвать локоть из моей руки, чего я ей, естественно, не позволяю.

Делаю шаг вперед, она шарахается от меня назад и сама того не подозревая влетает в комнату. Дверь спальни оказалась не запертой и если бы не моя реакция, то Машка отбила б себе попу.

Теперь же я крепко удерживаю ее и прижимаю к себе. Наши тела соприкасаются во всех стратегически важных местах, желание затащить девушку на кровать и немедленно ей овладеть возобладает над здравым смыслом.

– Ты уверена? – хриплю вопросительно вздергивая бровь. – Вчера мне казалось, что нам очень хорошо было вместе.

– Ты ошибся, – отвечает пылая.

Ее щеки горят, глаза наполнены смущением, но робости и страха нет. Эта девчонка когда-нибудь меня точно доконает.

– Я никогда не ошибаюсь, – говорю не сводя с нее глаз.

Наклоняюсь ближе, касаюсь ее носа своим, потираюсь. Она стоит как истукан, а потом подается вперед, укладывает свои руки мне на плечи, притягивает.

Предвкушая страстный поцелуй и сладость женских мягких губ, наклоняюсь вперед, а после чувствую резкую боль. Складываюсь пополам. Из глаз летят искры.

Она мне ударила по самому драгоценному и нежному месту. Больно капец!

Сейчас приду в себя и Машка точно ответит за содеянное.

– А я всегда говорю правду, – отрезает зараза и скрывается за дверью спальни. Щелкают замки.

Она оставила меня одного за дверью.