Текст книги "Ходячее недоразумение майора Попова (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 38. Маша Елкина

Дорога до вокзала проходит словно в тумане, я действую на автомате и не задумываюсь ни о чем. Заставила себя отключить чувства.

Едва машина останавливается привокзальной площади, расплачиваюсь с таксистом и забираю чемодан. По пути к кассе вдруг вспоминаю, что ехать мне больше суток, а ни еды, ни воды не купила. Разворачиваюсь и иду в первый попавшийся магазин, где машинально покупаю все необходимое для поездки.

Все же хорошо, что в студенчестве я любила на выходных отправиться в небольшое приключение и с тех пор прекрасно умею собираться за считанные часы. Прошли годы, а список необходимых вещей для дороги не изменился. Ну, может быть стал чуть меньше, теперь в поездах есть розетки и не нужно возить с собой зарядный блок.

Закидываю в корзину воду, лапшу быстрого приготовления, сырокопченую колбасу, пять шоколадных батончиков и пачку чипсов. По дороге на кассу прихватываю с полки вяленые бананы, манго и три яблока. Буду заедать стресс.

Расплатившись, складываю покупки в пакет и медленным шагом бреду к вокзалу.

Едва приближаюсь, как вижу на табло время прибытия моего поезда и внутри все обмирает. Я загулялась, перестала следить за временем, а состав уже прибыл на пятый путь!

Схватив чемодан в одну руку, в другой оставляю пакет и со всех ног бегу. Сердце подскакивает к горлу, волнение зашкаливает, ноги сами несут меня вперед.

Следуя стрелочкам-указателям, нахожу нужный путь, поднимаюсь по лестнице и слышу объявление об отправлении поезда.

Он пыхтит, скрипит. Я теряюсь буквально на мгновение, но потом собираюсь и делаю последний рывок.

Схватив свою ношу, подбегаю к первому попавшемуся вагону и запрыгиваю в открытую дверь.

– Девушка! Билет! – требует проводница не позволяя мне продвинуться дальше.

Поезд пыхтит еще громче, из громкоговорителя еще раз повторяют предупреждение об отбытии поезда с пятого пути.

– Он у меня в телефоне, – говорю запыхавшись. – Пожалуйста, пустите меня, – едва не молю.

– Маша! Елкина! Стой! Не уезжай! Нам нужно поговорить! – раздается с перрона.

Поворачиваю голову на звук и вижу бегущего к нам Антона. Следом за ним несутся Лерка и Тихомиров.

На лице подруги написан испуг. Антон же полон решимости.

– Пожалуйста, – продолжаю молить проводницу.

Поезд дергает. Я одной ногой в вагоне, а вторая висит в воздухе.

– Машка! Не дури! – визжит Лерка.

– Остановись! – орет Тихомиров.

– Все не так как ты думаешь! Ты неправильно все поняла! – это уже кричит Антон.

Слезы душат, сердце разбивается на сотни тысяч мелких осколков. Я поднимаю на проводницу взгляд, полный мольбы.

– Пожалуйста, пропустите меня, – шепчу всхлипывая.

Если она откажется, то я распадусь на кусочки и больше никогда не смогу собраться назад.

– У меня есть билет. Правда. Седьмой вагон, тридцать шестое место, – говорю держась руками за поручни, чтоб не упасть.

Женщина одаряет меня печальным взглядом, поджимает губы и качает головой.

– За тобой что ли? – кивает на почти подбежавшего к вагону Антона.

– Да, – отвечаю. Нет смысла скрывать. – Он говорил, что любит меня, а выяснилось, что у него есть другая и ребенок. Он со мной в отпуске решил развлечься, – зачем-то вываливаю на проводницу всю свою боль.

Выслушав мое признание, женщина моментально меняется в лице. Она становится грозной и суровой.

– Девочка, милая, – ахает и отступает в сторону, пропуская в вагон. – Проходи, конечно. Бедная…

От ее сочувствия мне становится невыносимо плохо, я шмыгаю носом и растираю слезы по щекам. Горько, обидно. До боли противно! От себя, от разрушенных чаяний и разбитых надежд.

Я полюбила его, а он…

– Спасибо, – выдыхаю и заскакиваю в вагон.

Едва оказываюсь за спиной проводницы, как поезд дергается с новой силой и начинает движение.

– Маша! – слышу наполненный болью крик за спиной.

Оборачиваюсь. Там стоит Антон.

Глаза в глаза. Мгновение. Боль на боль.

– Останься, – просит решительным, наполненным силой голосом.

– Я слышала твой разговор по телефону, – мой голос слышится совсем чужим, непохожим на привычный. Разбитым, безликим, глухим. – Отпусти.

Всхлипываю.

А затем разворачиваюсь и прохожу за двери вагона.

– Нет! – прилетает четкий, грокий ответ.

Но становится уже поздно. Проводница закрыла двери, перрон исчезает позади, поезд набирает скорость. Мы мчим вперед.

Чувствуя себя самым несчастным человеком на свете, прохожу сквозь вагоны и добираюсь до своего. Показываюсь проводнице, даю на проверку документы, а после захожу в купе.

– Опачки, – говорит мужик, едва переступаю порог. – Какая красавица едет с нами, – пробегает по мне смачным, оценивающим взглядом.

– Проходи, красота, – вторит ему другой. Похлопывает по месту рядом с собой. – Мы тебя не тронем.

– Только если чуть-чуть, – ржет третий. – Но не переживай, тебе понравится, – заверяет.

Глава 39. Антон Попов

– Машка, блин! – рычу останавливась на краю платформы, сгибаюсь пополам от долгого бега и тяжело дышу.

Чуть легчает и я выпрямляюсь. Вбираю воздух полной грудью, чуть задерживаю в легких и выдыхаю. Успокоить расшатанные нервы не помогает ни шиша.

Смотрю вслед стремительно удаляющегося поезда и понимаю, что уже ничего нельзя изменить. Я могу лишь принять побег Маши как неизбежность и жить с этим дальше.

Но, блин! Какого хрена? Почему нельзя было подойти ко мне, вмазать пощечину или хотя бы закатить скандал? Почему нужно было собирать вещи и молча уматывать? А?!

Мы так не договаривались.

Как убедить теперь, что я не лгал?

Нужно было раньше ей обо всем рассказать и тогда не было бы такой глупой ситуации. Но разве у нас было время для задушевных разговоров и воспоминаний прошлого? Нет. Мы настолько увлеклись друг другом, что забыли про все остальное на свете, ничего не существовало кроме нас двоих.

Теперь же она будет считать меня предателем, ненавидеть и страдать, а я буду изводиться по-полной, ведь не желал для нее подобного, хотел сделать все по-человечески. И все равно налажал.

Машка же одно сплошное недоразумение! Вечно попадает в передряги, вляпывается в неприятности и если в радиусе километра будет грязь, а она наденет белое, то однозначно испачкается. В этом вся она.

Я удивлен, что Маша смогла добраться до вокзала без приключений и даже на поезд умудрилась не опоздать каким-то образом. Ведь машина как минимум должна была по пути проколоть колесо, съехать в кювет, заглохнуть посреди трассы без видимой на то причины или у нее тупо должен был закончиться бензин.

Вот здесь почему-то все сработало как надо, обошлось без происшествий, хотя они были очень нужны. Закон подлости во всей красе.

Твою мать! Как же я зол!

Меня разрывают на части эмоции. Едва владею собой.

– Уехала, – останавливаясь за моей спиной горестно всхлипывает Лерка и шумно всхлипывая, прижимает руки к груди.

Разворачиваюсь и смотрю на нее не сдерживая рвущуюся злобу во взгляде, словно Золотарева виновата в том, что произошло. Лерка отшатывается назад, не в силах ровно стоять на ногах под моим жестким взглядом. Слезы текут по ее щекам.

Меня кроет не по-детски. В центре груди зарождается ураган, который от одного неосторожного слова снесет всех вокруг. Я едва контролирую себя, чтобы не начать рвать и метать. От ярости кроет. Красная пелена перед глазами.

– Сбежала, – рычу сквозь плотно стиснутые зубы.

Трусиха!

Разве можно вот так легко перечеркнуть все, что между нами было? Неужели Маша такого дерьмового мнения обо мне?

Я не давал повода усомниться в своих чувствах, всегда был внимателен к ней и чуток. Так какого хрена?! Почему свинтила даже ни о чем не спросив?!

Хочу догнать ходячее недоразумение с прекрасным именем Мария, встряхнуть как следует и выбить дурь из ее головы. Чтобы мозгами думала, а не эмоциями! Чтобы доверяла!

Без доверия как дальше нам жить?

– Может быть ей позвонить? – продолжает подливать масла в огонь Лерка. Открывает сумку, достает смартфон.

– Думаешь я не пытался? Да я только и делал, что всю дорогу названивал Машке! Всю. Дорогу! – взрываюсь. – Она отключила телефон. Ты не дозвонишься, можешь даже не пытаться. Дальше связи не будет, там глушилки стоят, – добавляю уже значительно тише.

Хватаю себя руками за голову, пытаюсь удержать ее на плечах.

– Аааа! – ору во все горло прямо в небо.

Меня кроет. Ломает. Крошит на мелкие осколки и расцарапывает в процессе.

Адская боль.

Тихий моментально считывает мое состояние и встает между мной и Лерой, пряча любимую за своей спиной.

– Остынь, Тох, – обращается ко мне словно к дикому, раненому зверю. – Ты ничего не можешь сейчас изменить. Дай Маше остыть, потом объяснишь все. Уверен, она поймет.

– А я вот так не думаю, – говорю злобно скалясь. – Ты знаешь, что она вбила в голову? Она слышала мой разговор с Иринкой! Если ты думаешь, что после этого она даст возможность объясниться, то ты идиот!

– И не такое бывало, сам знаешь, – хмыкает Тихий. – Дай ей время подумать, переварить.

– Накрутить себя еще сильнее, – перебиваю Леху.

От безнадежности не знаю куда деться. След поезда уже давно простыл, а я все никак не могу заставить себя уйти.

Кажется, если покину территорию вокзала, то разорву последнюю связь с Машей.

Сердце сдавливает до боли от одной мысли, что потеряю ее.

– Давай я попробую поговорить с ней, – видя мою агонию предлагает Лера.

– Не нужно. Я сам, – отрезаю по-прежнему смотря в пустоту.

Через силу заставляя себя дышать, разворачиваюсь и смотрю на друзей. Меня по-прежнему кроет, но в голове рождается грамотный план.

– Машка выслушает меня. Чего бы это ни стоило, – заявляю с опасным блеском в глазах. – Я не из тех, от кого можно сбежать. Найду ее! Из-под земли достану, но выскажу ей правду прямо в лицо. Пусть знает.

– Вот это по-нашему, – довольно лыбится Леха. – Узнаю своего друга!

Одаряю Тихомирова красноречивым взглядом, хмыкаю и иду к выходу с платформы. Нужно как можно скорее добраться до машины.

Я полон решимости. В моей голове созрел четкий план.

Глава 40. Маша Елкина

– Света, – звоню единственному родному человеку, кто сможет меня принять и не читать нотаций. – Привет, – шепчу шмыгая носом.

– Милая моя, что случилось? Тебя кто-то обидел? – спрашивает с тревогой тут же считывая мое печальное настроение. Ее искреннее беспокойство трогает до глубины души, тетя всегда готова приютить меня, чего бы ни случилось в жизни.

– Есть такое, – признаюсь не видя смысла скрывать. Мне так плохо сейчас… Я так сильно нуждаюсь в поддержке.

Подумать не могла, что смогу настолько сильно влюбиться в мужчину. Антон за считанные дни свел меня с ума, обласкал, приручил и теперь я совершенно не представляю как быть дальше.

Разочарование горькой обидой наполняет сердце, я с трудом узнаю саму себя.

– Ты где? Мне приехать? – тут же включается в мои проблемы.

В отличие от мамы, Света не понаслышке знает как тяжело расставаться с любимым мужчиной. По молодости она была влюблена, потом он ее предал и исчез, а тетя узнала о том, что беременна.

Не представляю как ей хватило решимости пойти против семьи, сохранить ребенка и воспитать его одной. Для этого нужно быть сильной, смелой и уверенной в себе.

Это сейчас Максу четырнадцать, он подросток-спортсмен с непростым характером и своей точкой зрения. А тогда он был крохой, которого я нянчила, меняла пеленки и катала в коляске, пока Света вкалывала на сменах в больнице.

– Можно лучше я к тебе? – прошу. – У меня поезд приедет через три часа, связь только появилась и я сразу же тебе позвонила. Думала, смогу побыть одна дома, но сейчас понимаю, что одиночество не самый лучший вариант.

– Все так плохо? Тебя кто-то обидел? Машуль, если над тобой произошло насилие, то ты не должна молчать. Хочешь, я с тобой вместе поеду в больницу на освидетельствование, потом мы вместе напишем заявление. Ты не одна, – с жаром заверяет меня.

– Нет, что ты, – спешу ее разубедить. – Не нужно в больницу, со мной все в порядке. Просто…

Всхлипывая закрываю рот рукой, не позволяя себе зарыдать в голос. Хватит! И так наплакалась.

Внутренности болезненно сжимаются при мыслях об Антоне, но никакого насилия не было. Он просто разбил мне сердце, но за подобное к ответственности не привлекают. Разве что морды бьют.

– Приезжай. Мы все обсудим на месте, – говорит как всегда уверенно и спокойно. Ее поддержка придает сил и я чувствую, что правильно сделала позвонив ей. – Машуль, я не дома. Сейчас пришлю адрес, вызывай такси и приезжай. Сообщи мне номер машины, чтобы вас пропустили через КПП.

– Хорошо, – отвечаю немного смущаясь. – Ты далеко уехала?

– За городом. Ехать минут тридцать, – говорит тетя, а я прикидываю хватит ли у меня денег на оплату такси. – Машуль, я рассчитаюсь с водителем, все в порядке, – заверяет Света вновь показывая свою невероятную чуткость.

– Спасибо, – все, что могу ей сказать.

Попрощавшись, завершаю вызов и убираю телефон в сумку. Откидываюсь назад.

Настроение хуже не придумаешь, но я его проживаю, не желая гнать прочь. От боли, печали и разочарования незачем прятаться. Мне нужно принять произошедшее, сделать выводы и стать снова собой, с некоторыми изменениями в сердце, конечно же.

Ситуация с Антоном неприятная, но она не самое ужасное, что могло произойти в этой жизни. Вон сколько пар разводится после многих лет брака. Делят детей, имущество, друзей-знакомых, сферы влияния…

Вот там ужасно, а у меня всего лишь… боль. Которая обязательно пройдет, стоит лишь продержаться определенное время.

Включив музыку, устраиваюсь удобнее на нижней полке и устремляю взгляд за окно. Любуюсь открывшейся картинкой, наслаждаюсь сменой ландшафта, изучаю проплывающие мимо города. Все-таки я живу в прекрасной стране, самой лучшей на свете.

Широкий простор, раздолье! Поля, леса, реки, озера, холмы – все едино! Подавшись вперед ловлю каждый кадр. Впитываю в себя, запоминаю.

Небольшие домики мирно соседствуют с высокими деревьями, города гармонично вписываются в карту местности, чистое голубое небо простирается на многие километры вперед. Смотрю и никак не могу насмотреться.

– У вас все в порядке? – ко мне в купе заглядывает проводник.

– Да, спасибо, – киваю вытаскивая наушник из уха. – Благодаря вам, – тепло ему улыбаюсь.

Когда при посадке в вагон я увидела попутчиков, то потеряла дар речи, а когда они начали в открытую зазывать меня к себе, то от страха начала пятиться назад и случайно наткнулась на проводника, проверяющего документы в соседнем купе. Ему хватило доли секунды оценить обстановку, после чего мне предложили за небольшую доплату место в отдельном купе. Глупо было бы не согласиться.

И вот я провела день в одиночестве и тишине. Ехала, думала, смотрела в окно, размышляла, плакала. Часы, проведенные в одиночестве в поезде, оказались для меня жизненно необходимыми.

– Через сорок минут ваша станция, – напоминает мне. Я киваю и возвращаю взгляд за окно, телефоном больше не пользуюсь. Я его опять отключила.

Дождавшись полной остановке поезда, покидаю купе, а следом за ним и вагон. Прощаюсь в проводниками, желая им всего самого наилучшего.

Едва оказываюсь на свежем воздухе, так сильнее кутаюсь в шарф и втягиваю голову в плечи. Родная морозная зима после мягкой южной кажется чужой, колючей и неприятной.

Нацепив на нос шарф, накидываю на голову капюшон, беру чемодан и медленно бреду к зданию вокзала. Настроение на нуле, телефон отключен. Ловлю себя на мысли отказаться от поездки к Свете и вместо этого приехать домой, запереться в квартире и три дня никому не сообщать о возвращении.

Лишь в последний момент решаю так не делать. Во-первых, я уже обозначила, что приеду и меня ждут. Во-вторых, от самобичевания мне лучше точно не станет.

Витая в своих мыслях, схожу к платформы и направляюсь ко входу в вокзал, когда передо мной стеной встает широкая, мужская фигура.

– Подвиньтесь, – прошу не поднимая глаз. Я себя чувствую самой уязвленной и слабой на свете.

Мужчина стоит не шелохнувшись, словно не слышит меня. Перехватываю чемодан в другую руку, отхожу в сторону, желая продолжить свой путь, как фигура движется за мной следом.

Нет. Ну это уже ни в какие ворота не лезет!

Возмущенная до глубины души подобным поведением, поднимаю глаза и… на мгновение теряю дар речи.

– Антон? – ахаю не веря собственным глазам. – Но… как? – озираюсь назад. В голове вместо здравых мыслей гуляет свежий ветер. – Ты ведь должен быть на Красной Поляне с друзьями. Как сюда попал?

– Это единственное, что тебя интересует? – ухмыляется не скрывая сарказма.

Забирает из моих рук чемодан, берет под руку. Не в силах справиться с нахлынувшим удивлением, молчаливо подчиняюсь.

– Идем, – произносит уводя меня в сторону от здания вокзала.

____

Кто-нибудь понял кто именно эта самая Света?)

Глава 41. Антон Попов

– Садись, – говорю распахивая дверь своего авто, но Машка упрямо скрещивает руки на груди и продолжает стоять на месте. Не самая лучшая идея, но как хочет. Не собираюсь ее переубеждать.

Обработанный реагентами снег превратился в противную серую жижу, обращенная к дороге боковая сторона машины грязная просто жуть. Ни один человек в здравом уме не станет находиться рядом с проезжей частью, лишь только Маша, показывающая свой характер.

Ну что же… Ее выбор. Я никуда не тороплюсь.

Обхожу машину, открываю крышку багажника, убираю в него небольшой чемодан, а после возвращаюсь на водительское кресло и завожу двигатель. За то время, пока я провел на вокзале, он успел подостыть, морозно.

Проходят минуты, движок прогревается, а моя неприступная продолжает неподвижно стоять. Непробиваемая упрямица! Но и я тоже не лыком шит. Жду.

На улице достаточно холодно, а она слишком легко одета, совершенно не по погоде. Тянусь вперед, включаю обогрев сидения и делаю печку сильнее, нет никакого желания потом лечить Машку из-за простуды. Она показывает характер, а мне приходится ее задницу отогревать, блин.

Вдруг Маша подпрыгивает, вскрикивает и оборачивается, а следом отправляет мне потерянный, расстроенный взгляд. Нижняя губа аж потряхивает от написанных на лице разочарования и обиды. Отряхивается, открывает дверь и смотрит на меня жалобно.

– Меня обрызгали, – пищит. Вздыхает, перебарывая подступающие к горлу спазмы. Я молча сижу и терпеливо смотрю на нее.

Не я начал первым показывать характер, а у меня он тоже имеется между прочим. И похлеще, чем у нее.

– У тебя случайно нет пледа, чтобы постелить на сиденье, – спрашивает виновато потупив взгляд и принимается кусать губы, а я так хочу их поцеловать. Едва себя сдерживаю. – Мне холодно, а если сяду в машину так, то испачкаю сиденье. Прости… – тихонько всхлипывает.

Из моего рта выходит тяжелый, обреченный вздох. Машка-Машка… И что мне с тобой такой делать? Видимо, ничего. Хранить, любить и оберегать. Покачав головой, открываю багажник и выхожу из авто.

Не женщина, а горе луковое! Одно сплошное недоразумение! Как она вообще от Сочи без происшествий-то добралась? По логике машинист должен был перепутать пути, привезти ее на другой конец страны или вовсе отцепить вагон и оставить на месте.

С ее “везучестью” не понятно, как Маша невредимой из дома выходит и почему до сих пор себе ничего не сломала. За время, проведённое вместе, я убедился, что она профи по попаданию в самые нереальные и нелепые ситуации, что только могут быть.

– Держи, – протягиваю ей плед и свои сменные брюки. Они на несколько размеров больше, но уж какие есть. Я в ее вещах ковыряться не собираюсь, а она сама сейчас не в том состоянии, чтобы заниматься распаковкой чемодана. Если захочет ехать в сухом и чистом, то перебьется и переоденется в мое.

Маша нехотя принимает из моих рук одежду, а после удивлённо хмурится, посылает мне вопросительный взгляд и смущенно кивает, смиряясь.

– Спасибо, – прижимая одежду к груди благодарит и юркает в прогретый, теплый салон авто.

Усаживаясь на сиденье тянет на себя дверь, но в этот момент ту подхватывает ветер и происходит мощный хлопок. Маша подпрыгивает от неожиданности, ойкает, а после виновато смотрит на меня и извиняется беззвучно, одними губами.

Ну что я говорил? Недоразумение, а не женщина. Хорошо хоть в этот момент мимо не проехала машина и не окатила грязью нас обоих. Я б не удивился подобному исходу, если честно.

Возвращаюсь в авто и тут же трогаю его с места, не хватало еще, чтобы Машка вычудила еще чего-нибудь по пути. С ее умением, за Елкиной не заржавеет вляпаться в проблемы даже когда я нахожусь поблизости.

Пока она переодевается и приходит в себя после молчаливой истерики и наиглупейшего протеста, я выруливаю на шоссе и бодро везу нас к себе.

В идеале бы провести оставшиеся несколько дней на даче, но я решаю не рисковать. Хватило вытаскивать Машку из сугробов под Сочи, здесь у нас климат не тот и если она куда-то запропастится, то у меня банально не будет времени на спесение. Его тупо может не хватить.

– Как доехала? – спрашиваю после того, как моя непутевая переоделась и перестала крутиться на сидении. – Что приключилось по дороге? – не могу не подколоть.

– Мы так и будем юлить? Ты же примчался с другого конца страны обсудить мою поездку на поезде? – тут же вспыхивает. – Кстати! А сам-то ты на чем добрался? Билетов на самолет не было, – щурится злясь. Огненная моя.

– Телепортировался, – хмыкаю вовремя останавливая дальнейший словесный поток. Если продолжу, то у Елкиной уши в трубочку свернутся от количества мата, а иначе никак не расскажешь мой путь к ней.

Да, билетов на самолет не было, но я был бы не я не реши эту проблему. Правда пришлось повозиться, легко и просто не вышло. Как итог успел заскочить домой, принять душ, переодеться, а теперь маюсь с больной головой.

– Тогда будь добр, телепортируйся обратно, – фыркает продолжая строить из себя обиженку и отворачивается к окну, скрещивая руки на груди.

– Обойдешься, – усмехаюсь бросая на нее беглый взгляд и вновь возвращаю внимание на дорогу. Весьма, кстати, вовремя.

Едущая перед нами машина резко тормозит, я понимаю, что дистанция слишком маленькая и если ничего не предприму, то мы вмажемся в ее багажник. Приняв волевое решение выкручиваю руль чуть в сторону и резко оттормаживаюсь, шины свистят, машину стопорит, в ногу долбит противобуксовочная система, нас кидает вперед.

Не успевая выставить руки и погасить предстоящий удар, прикладываюсь лицом об руль, до не критично. Сноровка и отработанная годами реакция помогает, да и ремень безопасности как следует отработал. Будь я не пристегнут, пришлось бы остаток дня проводить в больнице.

– Ты как? – едва останавливаемся, поворачиваюсь к Маше и бегло осматриваю ее на наличие повреждений. С первого взгляда все вроде как в порядке, что весьма удивительно. Она же всегда попадает по-максимуму из возможного.

– Нормально, – произносит испуганно озираясь по сторонам.

– Точно? – хмурюсь. Мне не верится, что мы так легко отделались, уж слишком странно и не похоже на нее.

– Жить буду, – добавляет немного придя в себя. Поправляет попавшие на лицо волосы, смотрит вперед и я буквально вижу как ее глаза округляются от шока, в них появляется самый настоящий испуг. – Мамочки…

Следуя по направлению за ее взглядом, охреневаю и принимаю единственно верное решение. Смачно выругавшись моментально отстегиваюсь и распахиваю дверь.

– Сиди в машине. Не высовывайся, – бросаю перед тем, как покинуть автомобильный салон. Времени нельзя терять ни секунды.

– Сам сиди, – кидает мне перед тем, как выпрыгнуть из авто.

Не тратя драгоценных секунд на пустой спор, все равно в нем не окажется победителей и побежденных, переглядываемся и со всех ног устремляемся вперед.

Глаза разбегаются в разные стороны, не знаешь за что хвататься и куда бежать. Вокруг нас полный бедлам.

Подбегаем к ближайшему покореженному авто, из него доносятся наполненные болью и отчаянием стоны, я пытаюсь открыть дверь, но она оказывается заблокированной. Дергаю за ручку, ноль на массу.

Крики усиливаются, людей становится больше. Из соседних машин подтягиваются неравнодушные, одни спешат помочь, другие снимают на телефон, третьи охают и ахают, окончательно дезориентируя. Нельзя терять ни мгновения, ведь каждый вдох может стать последним у запертых в машинах людей.

Произошла крупная авария на перекрестке, в замес попали не менее пяти машин, две из которых заблокировало с находящимися там пассажирами. Ситуация патовая, дорога перекрыта с обеих сторон.

Мне некогда вдаваться в размышления и удивляться, как с Машиным везением мы не попали в самый замес, а отделались легким испугом и стрессом. Без раздумий бросаюсь вперед и принимаюсь оказывать первую помощь людям.

Разбивая стекло открываю дверь, вытаскиваю пострадавшего на асфальт, оказываю первую помощь. Кто-то подает вынутый из аптечки бинт, перевязываю, убеждаюсь в стабильном состоянии и бросаюсь к следующему.

Пострадавший за пострадавшим, оказываю помощь без промедления и разбора, перед глазами стоит лишь металл, стекло, покореженный пластик и человеческая боль. Я уже давно потерял Машу из вида, отслеживать ее нет ни единой возможности, все мое внимание сконцентрировано на тех, кто находится передо мной.

– Горит! Машина горит! – за спиной раздается истошный вопль, а следом люди начинают шушукаться.

Чувствуя неладное оглядываюсь и с ужасом вижу дымок, выползающий из-под капота. Раздается треск, на воздух прорываются язычки пламени. Медлить нельзя ни секунды.

Внутри все леденеет, кровь отливает от лица. Если рванет, то поляжем все… Слишком много машин, они стоят слишком близко.

Первое, что делаю, начинаю искать глазами Машу. Глупое желание перед смертью увидеть ее.

– Отойдите! – моя непревзойденная кричит и бежит к пылающей машине с огнетушителем наперевес.

Стоящий рядом мужик монтировкой открывает капот, бравая Елкина наводит баллон и пшикает, обильно заливая пеной огонь. Следом поспевают еще несколько людей, все с огнетушителями и тоже гасят.

– Все в порядке! Можете дальше оказывать помощь! – бодро объявляет Маша и… роняет пустой огнетушитель себе на ногу. – Ай-ай-ай! Ой-ой-ой!