Текст книги "Ходячее недоразумение майора Попова (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5. Маша Елкина

– Лер, да не смотри ты так на него, – шикаю на подругу. Она не сводит глаз с моего нахала, только и делает, что смотрит на него. Её поведение меня дико раздражает, а ещё я боюсь быть замеченной в подсматривание. Подумает ещё, будто заинтересовал меня, возомнит о себе невесть что. – Дыру прожжешь!

– Ой, Машуль, он даже не заметит меня, – вместо того, чтобы последовать совету, небрежно отмахивается от моих слов. – Твой принц слишком занят беседой со своим соседом по креслу, – сообщает заговорщицки подмигивая, а меня прям корежит от её “твой принц”. Бррр.

– Как знаешь, – в простые слова вкладываю всё недовольство, которое испытываю, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к иллюминатору.

А там…

Там такая красота!

Бескрайний голубой простор и подушка из облаков, от представленной картины невозможно оторвать глаза. Это нечто.

Вспушенная белоснежная перина покрывает пространство до самого горизонта, причудливые формы облаков напоминают различные предметы. Если присмотреться, то можно увидеть табуретку, крокодила и даже лицо.

Я даю волю фантазии и принимаюсь искать в причудливых формах знакомые очертания. А включив загруженные на телефон песни, погружаюсь в эмоции, позволяю знакомым мелодиям унести себя далеко-далеко. Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза и растворяюсь в чувствах, что дарит любимая музыка. Абстрагируясь от окружающих, от нервозности из-за своего незнакомца, от навалившихся проблем.

Я живу моментом. Мигом. Мгновением.

Дышу полной грудью и ощущаю настоящее счастье, оно расползается по венам вместо крови и заставляет сердечную мышцу сокращаться чуточку быстрее, чем она это делает в обычной жизни.

Не замечаю как погружаюсь в сладостный сон, а после резко просыпаюсь из-за ритмичных и достаточно ощутимых толчков. Меня подкидывает в кресле наверх, я хватаюсь за ручки, чтобы не вывалиться.

– Что происходит? – перекрикивая стоящий вокруг нас грохот спрашиваю у Лерки. На подруге нет лица.

– Турбулентность, – поясняет сосед сзади.

Оборачиваюсь и поражаюсь ледяному спокойствию своего нахала. Он не переживает, он собран, только вот сконцентрирован на все сто.

Вокруг же истерят все без исключения. Кто-то даже наплевав на собственную безопасность, подскакивает с кресла и собирается бежать невесть куда.

Самолёт не на шутку трясёт, внутри все дрожит от страха, а сидящему позади меня наглецу хоть бы хны! Непрошибаемый нахал! Павлин напыщенный.

При всём своём нежелании, не могу признать, что такой разительный контраст накладывает определенный отпечаток и, к своему великому изумлению, я перестаю трястись как осиновый лист. Уверенность соседа сзади покидает сил и я отчего-то успокаиваюсь.

– Самолёт самый безопасный вид транспорта, – заключает с самодовольной ухмылкой.

На самом деле, ни он, ни его друзья не переживают. Они единственные, кто чётко соблюдает требования безопасности, остальные же почти все истерят.

– Зато если случается крушение, то погибают все без исключения находящиеся на борту, – нервно фыркаю и отворачиваюсь от мужчины.

Снова смотрю в окно.

– Машка, мне страшно, – Лера тянется ко мне и с силой сжимает мою руку. – А что, если мы разобьемся? Я не хочу умирать! Я ещё слишком молода!

– И красива, – подмечает сидящий сбоку от Лерки мужик.

Он из “этих” и его присутствие знатно меня нервирует. Но я стойко держу свое раздражение на коротком поводке и не подаю вид.

Мы скоро приземлимся, разойдемся в разные стороны и больше никогда друг друга не увидим.

– Благодарю, – кокетливо произносит Лерка, поправляя причёску.

Несмотря на откровенную тряску, ни один из собранных локонов, не выпал. Не к чему придраться, волосы лежат идеально. Подруга всегда так делает, когда хочет произвести на мужика впечатление и даже такому явлению как турбулентность, её не остановить.

– Валерия, – представляется игриво.

– Алексей, – произносит в ответ.

Тряска стихла, аварийное освещение отключили и самолёт снова летит в штатном режиме. Я выдыхаю, нацепляю наушники и ложусь спать.

– Ёлкина, подъём! – раздаётся над ухом бодрый голос подруги. С трудом разлепляю веки и спросонья смотрю на неё.

Мне требуется некоторое время, чтобы понять где мы находимся и что здесь делаем, в голове полный кавардак. Воспоминания обрушиваются на меня в одночасье и мне становится стыдно до секущихся кончиков моих длинных волос.

– Хватит дрыхнуть! Вставай давай! – не унимается Лерка. – Мы прилетели, – говорит нараспев.

– Уже? – ахаю и кошусь в иллюминатор, а там уже нет бескрайнего неба. Вместо него привычная человеку земля.

– Давай шустрее, нас ждёт машина. Мне водитель уже позвонил, он идёт нас встречать, – сообщает довольная тем, как складываются обстоятельства.

Мы покидаем самолёт и при помощи “рукава” попадаем прямиков в здание аэропорта, а едва выйдя из предполетной зоны, замечаем стоящего с табличкой старичка.

– Это за нами! Ура! – верещит Лерка и тут же ускоряет шаг. Мне приходится спешить следом, я ведь не хочу отстать и остаться одна.

Пока идём, ловлю себя на мысли, что ищу большую мужскую компанию. Но так и не нахожу.

Глава 6. Антон Попов

– Кислый, да ё-мое, – рычу таща на себе сослуживца. – Нафига было так нажираться в самом начале отпуска? До места не мог дотянуть?

– Так от тебе и ответил, – пыхтит идущий рядом со мной Димка. – Сане-ек, – говорит на повышенных и ощутимо хлопает Кислякова по щекам несколько раз. – Ноль на массу. Он овощ, а не человек.

– Да я вижу, – бурчу не скрывая своего отношения к подобным выходкам. Не одобряю и никогда не пойму нафига так делать.

Снять стресс, утопить печаль и сбежать от проблем можно тысячей и одним более грамотным способом. Нарезаться до невменяемого состояния самое последнее, что нужно делать.

Кисляков задолбал.

Благо хоть на протяжении всего полета храпел, а не распевал песни и не устраивал пляски. Этот, блин, может.

– Тяжелый капец, – подмечает Димка. – Погоди. Давай передохнем. Я запарился его тащить.

Останавливаемся, перехватываем Саню удобнее и продолжаем движение в сторону ожидающего такси.

– Ты со своей кралей хоть номерами обменялся? – интересуется как бы между прочим, но я-то знаю, наш подпол никогда просто так не будет задавать вопрос.

– С какой? – делаю вид, будто не понимаю.

Хмыкает.

– С той, чей чемодан чинил, – выдает не давая мне соскочить с темы.

– Нет, не обменялся, – вынужден признаться. – Истеричка, а не баба. Ходячее недоразумение, сущее невезение, – невольно вспоминаю несуразные ситуации, в которые за наше короткое знакомство Маша успела попасть. – Нахрен мне такая? Мне своих проблем хватает, чтобы еще чужие разгребать.

– Ну-ну, – хмыкает Димка и бросает в меня многозначительный взгляд. – Зря не взял ее номер. Нормальная девка.

– Ну уж нет! Не для меня, – категорично отрезаю ему.

Девка-беда. Такая пусть идет лесом.

Мне другая нужна, только вот пока я ее никак не найду.

– Вы скоро? – спрашивает Тихий высовываясь из салона.

Мужики уже закинули в багажник вещи, расселись по местам и терпеливо ждут, когда я с Димоном дотащу Кислого.

– Принимайте пациента, – усаживаем Санька на заднее пассажирское.

– Где я? Мы уже прилетели? – Кислый едва ворочает заплетающимся языком.

– Ой, помолчи, – отмахивается от него Тихий. – Благодари, что в самолет пустили.

– Я был тихим, – тыча пальцем вверх, словно излагает умную мысль, бубнит тот.

Кислый выглядит жалким и разбитым, он тяжело переживает разрыв с женой и поэтому мы с решили пока на него не наезжать. Дадим пару дней утопить свое горе, а после вправим мозги, ибо нехрен.

– Вы езжайте, мы заскочим в местную часть, – даю команду своим.

– Ты не старший по званию, чтобы указывать, – ловко подмечает Малышев.

– Извините, товарищ подполковник, – выпрямившись, поворачиваюсь к нему. – Был не прав! Больше не повторится!

И сразу после моих слов мы все дружно прыскаем со смеху.

– Ладно, парни, мы с Антохой к Крапивину. Вы езжайте сразу на точку, встретимся там, – расставляет приоритеты Малышев.

– К Егору? – услышав фамилию однокашника тут же оживляется Тихомиров.

– Ну да, – киваю, подтверждая его догадку.

– Он здесь? В Сочинской части? Да ладно? – Тихий расплывается в довольной улыбке.

– Перевелся пару месяцев назад. Сегодня дежурный, – поясняю Лехе.

Я, Крапивин и Тихомиров однокашники. И если я с Егором учились в одном взводе и спали на соседних кроватях в кубрике, то Тихий был в третьем взводе и многое из наших общих приколов пропустил. Мы с Лехой сдружились уже после попадания в одну часть, а с Егором у него остались просто хорошие, приятельские отношения.

– Я с вами, – заявляет выбираясь из авто. – Сто лет его не видел! Не упущу возможность посмотреть на его раздобревшую рожу.

– Скорее на осунувшуюся, – поправляю вспоминая последние фотки Егора. Тот знатно похудел.

– Вы едете или как? – нас окликает Малышев.

Пока мы с Тихим общались, он уже успел остановить машину и договориться о проезде. Теперь активно зазывает нас на борт.

– Едем, – бросаю ему и помогаю Тихому перелезть через дрыхнущего без жадних ног Кислого.

Леха кое-как выбирается на свежий воздух, проверят на месте ли документы и мы отпускаем своих на базу.

– Тяжело им придется, если Кислый проснется, – пока мы идем к Малышеву, Тихомиров озвучивает мои мысли.

– Если он не загадит салон такси, то им крупно повезет, – добавляю задумчиво я.

Подойдя ближе к старенькому серебристому седану я с удивлением отмечаю отменный выбор тачки. Малышев остановился на на абы-какой, а взял полноприводную малышку, что по нынешней трассе самое то.

С неба падает легкий пушистый снег и выглядит это все достаточно красиво. Но я не обольщаюсь. Мы в горах.

Горы коварны и не прощают ошибок, здесь всегда нужно быть начеку.

Дорога до местной части не занимает много времени и спустя сорок минут мы уже пьем кофе у Крапивина в гостях.

– Неплохо ты тут устроился, – озвучиваю вердикт после беглого осмотра части.

– А то, – хмыкает друг. – У нас тут все по высшему разряду.

– И нагрузка в том числе, – подмечает Димка оценивая количество находящихся на боевом дежурстве офицеров.

– Что есть, то есть, – не может не согласиться Крапивин. – Но ты же сам понимаешь, каждый знает для чего он здесь. Мы не на поваров-кондитеров учились.

– На ювелиров, – ржет Тихий.

– И крановщиков, – добавляю я.

Пока наш дружный хохот отлетает от стен, Малышев лишь цокает и обреченно качает головой. Он всем своим видом показывает свое отношение к нашим шуточкам, но нам на это просто насрать.

– Дим, отметки стоят, – протягивает бланки подполу. – Остальным передай, чтобы завтра явились. Потом хрен кого найдешь, – показывает за дверь. – У нас завтра корпоратив намечается, будем отмечать.

– Явятся, – с твердой уверенностью в голосе заверяет тот. – На этот счет будь спокоен.

– Кислого только осталось растолкать, а остальное фигня, – подмечает Тихий.

– И доехать, – говорю наблюдая в окно за усилившимся снегопадом. – Нам бы до базы добраться, пока ее не замело.

– Раз так, то не буду задерживать, – Егор берет фуражку и поднимается с кресла. – Нам сегодня обещают “веселую” ночку, так что поторопитесь. Местные говорят, такого снегопада не было очень давно.

– Поняли. Приняли, – встаю за ним следом.

– Отправились исполнять, – снова юморит Тихий.

– Егор, если что, ты знаешь где нас найти, – как всегда совершенно серьезно произносит Малышев.

– Предупреждаешь на случай, чтобы нашу базу первой раскапывали в случае схода лавины? – ржет Тихий. Не знаю как остальным, но мне уже хочется дать ему в табло.

Хотя… Не только мне. Взгляды Крапивина и Малышева говорят обо многом, они со мной на одной волне.

Попрощавшись с Егором, вызываем такси, но как назло ни одна машина не едет. Из-за начавшегося снегопада многие отказались выходить на маршрут.

– Похоже, пора вставать на лыжи. Такси не вызвать, – хмурится Тихий.

– Давайте ко мне в машину, – рядом с нами появляется Крапива и кивает на прогревающийся полноприводной внедорожник. – Мне документы надо в штаб отвести. Сделаю небольшой крюк, подкину вас.

Глава 7. Маша Елкина

– Вот это даааа, – произношу протяжно осматривая доставшиеся нам с Леркой хоромы. Я поражена домом, в котором нам придется жить.

Всё бы ничего, но подобного я явно не ожидала. Узнай заранее о месте, вероятнее всего, отказалась ехать из-за свойственной мне скромности.

Теперь понятно почему Лерка так настойчиво звала меня с собой. Такой шанс выпадает раз в жизни и его нельзя упускать.

– Твой брат, оказывается, любит роскошь! – ошеломленно поворачиваюсь к подруге и не прячу своего восторга. Она довольная собой улыбается. – Вау. Просто вау! – раскрыв руки, кручусь.

Громко смеюсь, кричу во всё горло, ведь здесь помимо нас никого нет.

Двухэтажный бревенчатый дом встретил нас теплом и уютом. Из колонки раздаётся негромкая новогодняя мелодия, я моментально узнаю исполнителя и начинаю ему подпевать.

В камине потрескивает разведенный огонь, на столе в ведерке со льдом томится пузатая бутылка с игристым, а за окном кружит легкий пушистый снежок. Оказываешься здесь и сразу появляется сказочное настроение, ощущается приближение Нового года.

– Лер, смотри! Здесь гигантская елка! – воплю на весь дом. Я едва завернула за угол и наткнулась на двухметровую красавицу.

– Я знаю, – игриво улыбаясь сообщает подруга. – Там в коробке должны быть игрушки и гирлянды, я попросила персонал не наряжать елку. Мы ведь справимся сами?

– Естественно! – от восторга чуть не хлопаю в ладоши, эйфория так и рвется из груди. – Я обожаю украшательство перед Новым годом, ты же знаешь!

– Я тоже, – хихикает Лерка и, бросив свой рюкзак на диван, разливает игристое по бокалам и подходит ко мне. – С наступающим! – протягивает мне напиток.

– С наступающим! – вторю подруге и, ударившись бокалами, делаем несколько глотков.

А затем ставим их на ближайшую ровную поверхность и принимаемся за украшение дома. Это сейчас гораздо важнее и интереснее, чем разбор вещей.

– Ой, я сейчас, – говорит Лерун и спрыгивает со стула, она повесила на ёлку первый шар.

Достав гирлянду из коробки, принимаюсь проделывать её на пушистую красавицу, но из-за своего роста даже стоя на стуле не могу дотянуться до верхушки и елка оказывается украшенная на две трети.

Но когда за спиной раздаются знакомые с детства новогодние песни, я пораженно оборачиваюсь и, увидя подругу, роняю челюсть в пол.

– Ты взяла с собой колонку? Да ладно?! – восклицаю громко. – Как тебя с ней на борт пропустили? – ахаю не веря своим глазам.

Спрыгиваю со стула, подхожу к Лерке и убеждаюсь в том, что зрение не подводит. Моя бесстрашная подруга взяла с собой свою любимую маленькую колонку.

– Как видишь, пустили, – улыбается хитро.

– Обалдеть! – все, что могу сказать.

Мое настроение стремительно летит вверх. Не удержавшись, поднимаем тост за прекрасное музыкальное сопровождение, колонка нам отвешивает массу комплиментов, а после мы уже в более приятной и праздничной атмосфере возвращаемся к украшательству дома.

Пританцовывая, наклоняюсь вперед и виляю попой, а в это время просовываю гирлянду между балясин. Подпеваю любимой песне, а Лерка и вовсе поет во все горло.

Добравшись до верхних ступеней, мне приходится наклониться еще сильнее и вытянуться вперед, я едва не распласталась на дереве, пока тянусь к розетке. Она расположена очень неудачно, но я не сдаюсь.

Как хорошо, что в доме никого помимо меня и Лерки нет, а то видок тот еще, мужик бы точно оценил.

Невольно перед мысленным взором возникает образ Антона Попова, того самого мужчины, у которого я увела такси и который мне помог с чемоданом. Щеки вмиг наливаются краской и начинают гореть.

– Вот это мы удачно зашли, – за спиной раздается до ужаса знакомый голос и я тотчас подпрыгиваю на месте.

– Вы?! – ахаю в полном шоке лицезрея стоящих на пороге дома мужчин. – Что вы здесь делаете?! – вспыхиваю.

Нет, это ни в какие ворота не лезет! Они нас преследуют? Иначе быть не может.

Нужно срочно вызывать полицию!

Вот угораздило же связаться с маньяками… И зачем только я увела из-под носа Антона такси? Уехал бы по своим делам и знать его не знала, видеть не видела. Ничего этого не произошло.

Больше ни-ни! Никогда не полезу вперед очереди! Пусть только эти маньяки уйдут.

– Вообще-то это наш дом, – бросая на меня с застывшей на месте Леркой недобрые взгляды басит не Антон. – Вот что вы здесь делаете, это большой вопрос.

– Этот дом мы арендовали! Он наш! И приехали мы сюда первыми! – подруга выпрямляется и заявляет громко. Я же по-прежнему нахожусь в полном ступоре.

– Уходите отсюда, – добавляю я, но вместо ожидаемого строгого голоса у меня выходит лишь писк.

– Мы никуда не уйдем, – категорично заявляет Антон.

Он бросает свою сумку рядом с моим чемоданом, снимает куртку, ботинки и проходит в дом.

– Нет-нет-нет, – верещит Лерка. – Вы перепутали дом. Этот наш! Уходите немедленно, – пытается выпроводить незваных гостей.

В отличие от них, нас до места проводил один из администраторов и мы точно не ошиблись с домом. Может быть Лера права и мужчины просто перепутали? Такое ведь вполне могло быть.

Турбаза огромная, здесь можно найти жилье на любой вкус и кошелек. Есть что-то дороже, что-то дешевле, можно взять номер, таунхаус, шале или целый дом, как у нас. Пока мы сюда шли, то я заметила отдельно стоящие коттеджи, они еще больше и расположены в более уединенном месте.

– Может быть дом перепутали вы? – не Антон не сводит с нас пристального хмурого взгляда.

Я уже сама начинаю сомневаться во всем.

Антон смотрит прямо на меня, от чего я себя чувствую максимально некомфортно. Хочется отвернуться и накинуть на себя платье до пола, чтобы он перестал лапать меня взглядом.

Но вместо этого я выпрямляюсь и отвечаю ему взглядом в упор.

– Тихий, кажись, нам с тобой “повезло”, – Антон усмехается и показывает что-то на экране смартфона своему другу. – Похоже это сестра Золотарева с подружкой, – говорит не скрывая самодовольства. – Неожиданно. Правда.

Кровь закипает в венах от глаз, смотрящих на меня в упор. Расстреливающих на месте.

Глава 8. Антон Попов

Оставив недовольных девушек на первом этаже, поднимаюсь на второй. Нахожу первую попавшуюся с виду свободную комнату и решаю в ней остановиться.

Дом арендован на десять дней, нам нужно как-то мириться с сожительством двух девушек.

Ох, не наделать бы глупостей за это время… Всякое может произойти.

Пожалуй, нужно узнать у администратора есть ли возможность отселить наших соседок в другое место. От греха подальше как говорится.

Кладу сумку на стол, снимаю свитер и бросаю его на кровать. Оставшись в легких штанах и футболке, подхожу к окну.

Обалдеваю от вида.

За стеклом простирается бесконечный белоснежный простор, высокие горы подчеркивают свою статность, а сосновый лес укрыт пушистыми шапками. Красиво. Сказочно. Невероятно.

Мне уже хочется встать на лыжи.

Но вместо прогулки на свежем воздухе, приходится разбираться с появившимися проблемами.

Достаю телефон и набираю Ваньку. Нужно с ним поговорить.

– Золотой, ты бы хоть предупредил, что вместо себя сестру с подругой отправляешь. Мы же с Тихим чуть их не приняли за “благородных” девиц, – предъявляю сослуживцу, с кем планировал встречать Новый год. Ванька в последний момент отказался от поездки из-за здоровья, он за день до отправления сильно заболел.

– Ну не приняли же, – произносит Золотарев с удивительным спокойствием, хотя будь я на его месте, ни о каком спокойствии не могло быть и речи. Его сестра со своей подругой будут встречать Новый год в компании оголодавших по женской ласке мужчин.

У меня перед глазами до сих пор стоит аппетитная, кхм, филейная женская часть и я ничего не могу с этим поделать. Уж слишком сильно Маша Елкина меня впечатлила, не только своим отвратительным характером, невероятным умением попадать в передряги, но и стройным телом. Давно я таких ладных девушек не встречал.

– Мы едва не выставили их на улицу, – вспоминаю с ухмылкой наше недавнюю встречу. – Тебе повезло, что мы с ними познакомились в аэропорту и перед тем, как отправить на мороз, до меня дошло твое сообщение, – говорю товарищу, а в ответ слышу глухой и протяжный кашель, похожий на лай. – Охренеть, – поражаюсь его состоянию. Мы виделись три дня назад и он еще был тогда бодрячком, ничего не предвещало такой серьезной проблемы. – Ты в госпиталь обратиться не хочешь? Тебя в нашем лазарете быстренько подлатают.

– Да кому я там нужен в праздники, – отмахивается от моего предложения как от назойливой мухи. – Так справлюсь, не впервой.

– Ну-ну, – подмечаю с сарказмом, вспоминая как сам по весне залетел с пневмонией к нашим врачам. Военные медики сначала устроили мне взбучку, потому что запустил болезнь, а после вылечили на раз-два. – Я бы на твоем месте не был бы так уверен. Но дело твое, – прекращаю бессмысленный разговор.

Свои мозги не поставишь другому, он должен принять свое, собственное решение и получить свой жизненный опыт. Меня ведь тоже мужики пинали по-всякому, но я никого не слушал. Дождался, когда стало невмоготу, тогда и пошел.

– Сестру мою чтобы пальцем не трогали, – предупреждает сурово, забываясь, что разговаривает со старшим по званию. – Уши поотрываю, бубенцы пооткручиваю.

Осипший из-за болезни голос товарища звучит ну прямо как в старой советской комедии. Я не могу сдержать смешок.

– Ага, – ржу. – Пасть порву, моргалы выколю.

– И это тоже, – заключает Золотарев.

– Не беспокойся, не трону твою сестру, – заверяю его. – Я по крайней мере, – добавляю ехидно. – За остальных поручиться не могу.

Судя по реакции Тихого, он положил глаз на Валерию и если я окажусь прав, то по приезду домой, Лехе будет несдобровать.

Золотой хоть и младше нас по званию, но за свою семью порвет любого, несмотря на возраст, должность и ранг. Он уже неоднократно показывал себя в деле. Чего стоит экстремальная ситуация на службе, когда он в открытую послал вышестоящее начальство и отдал приказ, противоречащий указанию свыше. Потом, естественно, получил выговор, но благодаря своей самоотверженности и преданности делу, спас немало людей.

– Нет, ну это ни в какие рамки не лезет! – за спиной раздается разгневанный женский голос.

Оборачиваюсь и вижу застывшую на пороге спальни Машу Елкину.

Ну ёлки-палки, опять она! Вот прям специально ходит и доводит до белого каленья.

– Что именно? – уточняю недоумевая столь явной предъявы.

– Это моя комната, – фыркает фурия.

– С чего это? – ухмыляюсь небрежно.

Девушка всем своим видом показывает свое недовольство: обреченно вздыхает, пыхтит как паровоз и закатывает глаза на ровном месте. Громко стуча пятками по деревянному полу подходит к шкафу и поднимает лежащий рядом пакет.

– Вот! – предъявляет по всей видимости, свои вещи. – Я первая заняла эту спальню!

– И? – вопросительно вздергиваю вверх бровь. – Здесь жить буду я.

– Ну уж нет! – пыхтит.

– Пожалуй, да, – отвечаю откровенно наслаждаясь ее негодованием.

В своем гневе Маша умилительна, давно я таких живых и открытых девушек не встречал. Уж больно она завлекательная.

– Если хочешь, то можешь остаться здесь со мной, – произношу не сводя с возмущенной девушки взгляд и откровенно наслаждаясь ее эмоциями.

Маша округляет глаза и от неожиданности даже открывает рот, правда, достаточно быстро берет себя в руки и этим меня разочаровывает. Хочется снова ее позлить, чтобы потом посмотреть как она начнет психовать. Затягивает не на шутку.

– Ни за что! – пищит, от переизбытка чувств топая ножкой. Хватает свой пакет и стремглав выбегает из спальни.

– Только сильно не реви, – бросаю ей вслед.

Психанутая! Упрямая!

Как прожить рядом с ней десять дней и не прибить? Загадка века, блин.

Беру свою сумку, расстегиваю и принимаюсь раскладывать одежду по полкам. Неизвестно как пойдет вечер, поэтому хочу привести комнату побыстрее в пригодный вид для житья. Не собираюсь полночи искать чистую футболку или зубную щетку, достаточно уделить этому сейчас полчаса и я лишу себя многих проблем в ближайшем будущем.

– Попов! Твою мать! – грозный голос Малышева звучит на весь дом. – Живо ко мне!

Димка просто так никогда не станет срываться на крик. Значит, моя Елкина пожаловалась. Как, блин, она только поняла кому именно надо высказывать свое “фи”?

Ох, бабы… Ни секунды покоя. Один сплошной бунт на корабле.

– Приперся по мою душу, блин, – бросая разбирать вещи, бурчу себе под нос. – Спускаюсь! – произношу уже громче. Не хватало, чтобы Малышев приперся ко мне.

_____

Дорогие мои! В нашем литмобе "Снежный плен" пополнение! Встречайте Алексу Гранд и ее

«Новогодний переполох, или как приручить Медведя» https:// /shrt/5Xdb

– Сделай что-нибудь, Одинцов! – Что, например? – Не знаю, парням своим позвони. Вызови МЧС! – Спустись с небес на землю, Яна. Никто не кинется нас спасать. – Почему? – Оглянись вокруг. Объявлено штормовое предупреждение. Канатная дорога закрыта. Нас замело к чертовой матери. – Это значит, что мы с тобой заперты в ловушке? – Именно. – Больше, чем на один день? – Возможно. – И мне придется встречать Новый год с тобой? – Ага. – Это катастрофа, Одинцов. Самая настоящая катастрофа! Она – карьеристка, которая всё ещё верит в сказки. Он – суровый мужчина, который давно разочаровался в любви. У нее на уме только работа. У него – маленький сын-озорник. Между ними нет ничего общего, но... Есть одна нелепая случайность, буйная метель и потрясающий Новый год. Тот самый день, когда случаются чудеса, «Медведь» становится ручным и нежным, а любовь заставляет поверить в нее вновь.