Текст книги "Твой ход, писательница (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 4
Девять часов вечера. Квартира Ленки гудит, как растревоженный улей. Музыка льется из колонок не слишком громко, чтобы можно было разговаривать, но достаточно бодро, чтобы хотелось пританцовывать на месте. Воздух пахнет духами, вином и горячей пиццей. Я держу в руке бокал с просекко и старательно изображаю социальную активность, улыбаясь и кивая в такт чужим разговорам.
Классическая Ленкина тусовка. Человек пятнадцать, девяносто процентов из которых я знаю. Вот сама именинница, сияющая, как новая копейка, порхает от одной группы гостей к другой. Вот Маша и Олег, наша университетская парочка, которая уже взяла ипотеку и теперь увлеченно спорит о преимуществах шведского ламината. Вот Света из Ленкиного отдела, громко и сочно рассказывающая о своем провальном свидании с сайта знакомств.
И, конечно же, вот он – Антон. Тот самый юрист. Ленка, верная своему слову, подтолкнула его ко мне минут двадцать назад. Он оказался именно таким, как я и представляла: приятный, в очках, в идеально выглаженной рубашке. Мы поговорили о погоде, о пробках и, разумеется, о скандинавских детективах. Он хороший. Правильный. Безопасный до скуки. Я слушала его, кивала, а сама думала только о том, что у Дениса не было бы и шанса вписаться в эту компанию. Он бы смотрелся здесь, как волк в овечьем загоне.
Я вежливо извинилась и отошла к окну под предлогом, что мне душно.
Он не придет.
Эта мысль крутится в голове, и я не могу понять, что чувствую: облегчение или разочарование. Наверное, и то, и другое. Здравый смысл ликует. Моя дурная авантюра провалилась, не успев начаться. Вечер пройдет спокойно, я выпью еще бокальчик, потанцую с Ленкой и поеду домой, в свою тихую, безопасную нору.
Но другая часть меня, та самая, что пишет про «охуенных» героинь на заднем сиденье такси, разочарованно ноет. Она хотела посмотреть на волка. Хотела увидеть, как он будет вести себя в этой клетке из приличных людей и разговоров про ипотеку.
– Ну что, где твой таинственный незнакомец? – Ленка возникает рядом, подливая мне в бокал шампанского. – Я уже всем своим незамужним подругам растрезвонила, что ты сегодня не одна. Не подводи коллектив.
– Похоже, он передумал, – пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.
– Жаль, – искренне вздыхает она. – Антон, конечно, славный, но он на тебя смотрит, как на задачку по высшей математике. А тебе нужен кто-то, кто будет смотреть, как на...
Она не успевает договорить.
В прихожей раздается резкий, короткий звонок в дверь.
Мое сердце пропускает удар. Все звуки в комнате разом глохнут. Я вижу, как Лена говорит «О, еще кто-то!», и идет открывать, но ее голос доносится до меня как будто из-под воды. Я не могу отвести взгляд от арки, ведущей в коридор, и чувствую, как холодеют ладони.
Сначала в проеме появляется Ленка. Она движется как-то странно, медленно, будто в замедленной съемке. В ее руках – огромный, просто неприличных размеров букет алых роз. Не розовых, не бордовых, а именно огненно-красных, классических, как из голливудского фильма. Такие не дарят на дни рождения подругам. Такие розы – это заявление. Декларация. На букете лежит небольшая, элегантная коробочка, перевязанная атласной лентой.
Ленкино лицо – бледное, а в глазах плещется смесь шока, недоумения и… восторга.
А потом появляется он.
И весь гул вечеринки глохнет окончательно.
Он входит в комнату, и мир делится на «до» и «после». Он больше не «сосед» в простой серой футболке. Он одет в черную рубашку с закатанными до локтей рукавами, открывающими сильные предплечья с выступающими венами. Черные, идеально сидящие брюки. Никакого пиджака, никакой мишуры. Просто черный цвет, который поглощает свет и притягивает все взгляды.
Он как будто вырезан из другой реальности и вставлен в нашу пастельную гостиную. На фоне болтающих о ламинате пар он выглядит не просто неуместно – он выглядит опасно. Как хищник, случайно зашедший на ферму домашних животных.
Он не смотрит по сторонам. Его взгляд находит меня через всю комнату. Он смотрит прямо на меня, и в его глазах нет ни капли смущения или неловкости. Только спокойная уверенность и легкая, едва заметная насмешка. «Я же сказал, что не передумаю».
– Это к тебе и... – она оборачивается смотрит на Дениса. – Ладно.
А потом исчезает в толпе. Он останавливается в паре шагов от меня, засунув руки в карманы брюк.
Я сглатываю, заставляя себя нарушить молчание, чтобы вернуть хоть какой-то контроль над ситуацией.
– Ты напугал ее? – спрашиваю, кивая в ту сторону, где скрылась Ленка.
Уголок его рта изгибается в усмешке.
– Скорее очаровал.
– С трудом верится, ты видел ее лицо? Да она чуть сознание не потеряла. Что ты ей такого сказал у двери?
Он слегка наклоняет голову. В его глазах пляшут смешинки.
– Ничего. Поздравил.
Я смотрю на него, и недоверие смешивается с раздражением. Он издевается. Наслаждается каждой секундой этого спектакля, который сам же и устроил.
– «Ничего»? – язвительно переспрашиваю. – Просто «поздравил»? А розы? Огромный веник красных роз – это тоже стандартная часть поздравления для едва знакомого человека?
Он даже не моргнул. Его взгляд спокоен, как гладь озера перед бурей.
– Подарок для именинницы обязателен, – тихо напоминает он, и я вздрагиваю, узнав свои же слова. – Ты сама сказала. Или я что-то не так понял?
Он переиграл меня. Использовал мою собственную дерзость против меня же. Я бросила ему вызов, и он не просто принял его – он выполнил все условия с такой избыточной, вызывающей мощью, что это превратилось в демонстрацию силы.
– Я думал, ты любишь, когда все драматично, – добавляет он, и его голос звучит почти интимно, несмотря на шум вечеринки.
Я открываю рот, чтобы съязвить в ответ, чтобы сказать, что между драмой и вторжением в личную жизнь есть разница, но в этот момент к нам подходит третья фигура.
– Катя? Все в порядке?
Это Антон. Тот самый «безопасный» юрист. Он смотрит на меня с искренним беспокойством, а потом переводит неуверенный взгляд на Дениса. В его глазах – вежливое любопытство, но я вижу и тень дискомфорта. Он чувствует чужака. Он видит то же, что и все в этой комнате: этот человек здесь не из их мира.
Я оказываюсь зажатой между ними. Между двумя полюсами. С одной стороны – понятный, правильный, хороший Антон. С другой – темная, непредсказуемая, опасная фигура Дениса.
– Да, Антон, все хорошо, – заставляю себя улыбнуться. – Познакомьтесь. Это Денис. Денис, это Антон.
Слова звучат в моих ушах фальшиво и натянуто.
– Приятно познакомиться, – говорит Антон и протягивает руку. Вежливо, как его учили.
Денис на секунду задерживает на нем взгляд, а затем пожимает протянутую ладонь. Его движение – плавное и уверенное. Я смотрю на их сцепленные руки. Рука Антона – обычная, ухоженная. Рука Дениса – крупнее, сильнее, с выступающими костяшками. Это не просто рукопожатие. Это оценка. Безмолвное взвешивание.
– Взаимно, – роняет Денис, отпуская руку Антона.
Повисает неловкая пауза. Антон переводит взгляд с Дениса на меня, явно ожидая каких-то пояснений. Кто это? Коллега? Старый друг? Родственник?
А Денис просто стоит и молча смотрит на меня. Ждет. Он бросил зажигалку в мой уютный, предсказуемый мир, и теперь наблюдает, как я буду тушить пожар. И в его глазах я читаю ясный, безмолвный вопрос.
«Ну что, Катя? Кто я для тебя?»
Глава 5
Денис
Подруга меня узнала.
Я понял это в ту самую секунду, как она распахнула дверь. Взгляд, который она на меня бросила, – это не просто удивление. Это был взгляд человека, который видел меня в ситуациях, не предназначенных для вежливого общества. И, судя по тому, как ее щеки залил румянец, видела она много.
Что ж. Не то чтобы я прям скрывался. Мое лицо – часть моей работы, такая же, как и все остальное. Я не стыжусь этого. Просто каждый раз это… странно. Когда ты стоишь в очереди за кофе, а какой-нибудь парень толкает в бок свою девушку и шепчет: «Смотри, это же Макс Гром!». Или когда к тебе в супермаркете подходит взрослая, приличная женщина и просит автограф для «подруги». Этот диссонанс между моей ролью и реальной жизнью всегда сбивает с толку.
Но в этот раз было по-другому. Это не был случайный фанат. Это была лучшая подруга Кати. И это все меняло.
Бледность на ее лице появилась именно в тот момент, когда она открыла мне дверь. Она смотрела на меня секунды три, ее мозг явно пытался сопоставить фигуру в ее дверном проеме с образами на экране ноутбука.
– Нихрена себе, – наконец выдохнула она, и это было лучшее приветствие за весь вечер. – Ну, Катюха дает… Ты сегодня стриптизер? Для меня?
Я усмехнулся.
– Увы, нет, – я протянул ей огромный букет красных роз, который заслонял половину прохода, и коробочку с подарком. – Ты именинница?
Она ошарашенно кивнула, принимая цветы, будто они могли ее укусить. Ее взгляд метался от моего лица к букету и обратно.
– Меня Катя пригласила, – добавил, делая шаг внутрь.
И вот это ее добило. Одно дело – нанять «стриптизера». И совсем другое – когда этот «стриптизер» оказывается личным гостем твоей замкнутой, как улитка, подруги. Я видел, как в ее голове рушатся миры.
Пока она пыталась прийти в себя, я наклонился к ней.
– Просьба. Не говори ей ничего. Ладно? Пусть это будет наш маленький секрет.
Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескался коктейль из шока и любопытства, и снова кивнула, на этот раз более уверенно. Бледная как смерть, но кивнула. Сделка была заключена.
А теперь я стою напротив Кати и ее ручного «хорошего мальчика». Я таких, как он, за версту чую. Правильный, вежливый, безопасный. Тот, кто подаст пальто, откроет дверь и никогда не сделает ничего спонтанного. Идеальный кандидат для знакомства с родителями. Скука смертная.
Смотрю, как он с беспокойством смотрит на Катю, пытаясь понять, что происходит. Он чувствует угрозу, но его воспитание не позволяет ему показать это. Он протягивает мне руку, и я пожимаю ее, ощущая его мягкую, не знавшую тяжелой работы ладонь. В этом рукопожатии нет силы. Нет вызова.
И я перевожу взгляд на Катю.
Она в ловушке. Я поставил ее в центр сцены, осветил софитом и заставил всех смотреть. Она может представить меня коллегой, старым другом, дальним родственником – солгать. Или она может признать правду – что она сама позвала на вечеринку почти незнакомого мужчину, с которым столкнулась в магазине. И то, и другое будет интересно.
Я молчу. Я жду. Наслаждаюсь тем, как она лихорадочно ищет выход, как бегают ее глаза.
Твой ход, писательница. Удиви меня.
Я смотрю на нее и вижу, как в ее глазах паника сменяется чем-то другим. Решимостью. Взгляд становится твердым, почти стальным. Она не будет лгать банально. Она сделает то, что умеет лучше всего – она придумает историю.
Катя делает глубокий вдох, ее губы трогает легкая, почти незаметная улыбка.
– Он мой... кузен – ее голос звучит на удивление ровно и весело, – Он приехал из Мурманска.
Кузен.
Я едва сдерживаю усмешку.
Антон заметно расслабляется. Родственник – это безопасно. Это не соперник.
– О, очень приятно, – он снова улыбается, на этот раз искренне. – А я и не знал, что у Кати есть родственники в Мурманске.
И тут Катя наносит второй удар. Она кладет свою ладонь мне на предплечье – легкое, почти невесомое касание, но от него по моей коже бежит электрический разряд.
– Ну, мы не так часто общаемся, – она смотрит на Антона, но я чувствую, что каждое слово адресовано мне. – Денис у нас человек занятой. Он… разводит северных оленей.
Замираю.
Разводит. Северных. Оленей.
Мои брови ползут на лоб против моей воли. Это было настолько абсурдно, настолько по-детски глупо и одновременно дерзко, что я на секунду теряю дар речи. Я смотрю на нее, на ее серьезное лицо и смеющиеся глаза, и понимаю – она издевается. Она откровенно, нагло издевается надо мной на глазах у всех. Она вернула мне подачу с такой силой, что выбила весь воздух из легких.
– Оленей? – переспрашивает ошарашенный Антон. – Ничего себе. Наверное, интересная работа.
– Невероятно, – подтверждает Катя, не отнимая руки и слегка сжимая мое предплечье, словно говоря: «Ну давай, подыграй мне, оленевод». – У Дениса самое большое стадо на всем Кольском полуострове. Он даже имя каждому дал. Правда, Денис?
Она поворачивается и смотрит мне прямо в глаза. И в ее взгляде горит такой азарт, такая чистая, незамутненная радость от собственной выходки, что я не могу сдержаться.
Смеюсь. Громко, от души.
– Правда, сестренка, – отвечаю, подхватывая ее игру. Накрываю ее ладонь своей, переплетая наши пальцы. Ее рука напрягается на мгновение, но она не отнимает ее. – Особенно люблю Рудольфа. Он у меня вожак. С красным носом.
Антон смотрит на нас, ничего не понимая. Он видит, как мой большой палец поглаживает тыльную сторону ее ладони, видит, как мы смотрим друг на друга, и до него наконец начинает доходить, что никакие мы не кузены. И никаким разведением оленей тут и не пахнет.
Его лицо вытягивается.
– Ладно, я, пожалуй… пойду за напитками, – бормочет он и ретируется, оставляя нас одних в нашем маленьком пузыре посреди вечеринки.
Как только он отходит, я наклоняюсь к ее уху.
– Северные олени? – шепчу, чувствуя аромат ее духов и кожи. – Серьезно, Кать? Это лучшее, что ты смогла придумать?
Она не отстраняется. Я чувствую, как легкая дрожь пробегает по ее телу, но голос звучит твердо.
– А что, не похоже? По-моему, тебе бы пошла упряжка. И красный тулуп.
Я усмехаюсь.
– Осторожнее, сестренка. С такими фантазиями ты рискуешь доиграться.
– А я люблю играть.
***
– Ладно, а вон та, в зеленом платье?
Я лениво киваю в сторону девушки, которая громко смеется у барной стойки. Мы сидим на диване в самом дальнем углу комнаты, отгородившись от остальной вечеринки. Наши ноги, обутые в носки, бесцеремонно закинуты на журнальный столик. В руке у меня бокал с виски, у Кати – с почти закончившимся просекко. Прошло два часа, шум вечеринки стал привычным фоном, а выпитый алкоголь приятно размыл все острые углы.
– Света? – Катя щурится, изучая «объект». – Хм. Она была бы второстепенным персонажем. Подруга главной героини. Та, которая вечно дает плохие советы и пытается свести ее с каким-нибудь бухгалтером, потому что «он надежный». Но в конце книги она бы обязательно увела у героини парня. Или кота. Скорее кота.
Я усмехаюсь.
– Жестоко. А тот юрист? Антон.
– О, Антон! – она делает глоток. – Антон был бы идеальным трупом. Его бы нашли на первой странице, в очень живописной позе. И вся книга была бы о том, кто же убил этого милого, скучного парня. Спойлер: убийца – садовник. Всегда садовник.
– У тебя в книгах нет садовников.
– Значит, это была бы моя первая книга с садовником! – она весело пихает меня ногой. – Моя очередь. Вон тот парень, который уже полчаса пытается открыть бутылку вина штопором, но у него не получается.
Я смотрю на несчастного парня в очках, который действительно сражается с бутылкой, будто это финальный босс в видеоигре.
– О, это просто. Он – тайный агент под прикрытием, – заявляю с серьезным видом. – Он притворяется неуклюжим айтишником, но на самом деле он – Джеймс Бонд на минималках. А штопор – это замаскированное супероружие. Он просто забыл кодовое слово для активации.
Катя давится смехом, пролив на себя каплю просекко.
– Тайный агент? Серьезно? Он же сейчас себе палец этим штопором проткнет!
– Это все часть легенды, Кать! – я поднимаю палец вверх. – Отвлечь внимание от своей истинной миссии. А его миссия – украсть у именинницы рецепт ее фирменного гуакамоле. Это государственная тайна.
Она смеется до слез, утирая глаза. Алкоголь и абсурдность ситуации делают свое дело. Мы оба расслаблены, и эта игра кажется самой естественной вещью на свете.
– Ладно, оленевод, твоя взяла, – говорит она, отдышавшись. – А ты?
– Что я?
– Кем бы ты был в моей книге? Только честно. Без всяких там злодеев и героев. Просто по факту.
Я на секунду задумываюсь, глядя на нее. На ее растрепанные волосы, блестящие от смеха глаза, раскрасневшиеся щеки.
– Я был бы тем парнем, которого героиня встречает в баре, – начинаю я медленно. – Они выпивают текилу, танцуют, а потом едут к нему домой. Он живет в какой-нибудь холостяцкой берлоге, где из еды только засохшая пицца и виски.
– Звучит правдоподобно, – кивает с серьезным видом.
– Они проводят вместе сумасшедшую ночь, а наутро она сбегает, пока он спит, украв его любимую футболку и оставив на зеркале помадой номер телефона с одной неправильной цифрой.
Катя смотрит на меня, приоткрыв рот.
– А дальше?
– А дальше он тратит полкниги на то, чтобы найти эту сумасшедшую воровку. Не потому что ему нужна футболка, а потому что он впервые в жизни встретил кого-то, кто играет по его правилам.
Я замолкаю, глядя ей прямо в глаза. Шум вечеринки снова отступает.
– И что, находит?
– Обязательно, – усмехаюсь я. – Он же не какой-нибудь там юрист, который сдастся после первой неудачи.
Она облизывает губы, ее взгляд скользит по моему лицу.
– И что он делает, когда находит?
– Говорит ей, что она задолжала ему футболку. И ночь. И еще одну.
Я наклоняюсь ближе, наше дыхание смешивается.
– А что отвечает она? – шепчет Катя.
– Она…
И тут музыка резко обрывается.
Глава 6
Мы замираем в миллиметре друг от друга. Словно два подростка, которых застали за чем-то запретным. Мое дыхание застревает в горле. Его глаза, только что полные насмешливого огня, становятся темными и серьезными.
В наступившей тишине голоса гостей, которые до этого были лишь фоновым гулом, становятся отчетливыми и громкими. Кто-то смеется, кто-то звенит бокалом. Наш интимный пузырь лопнул с оглушительным треском.
Я медленно отстраняюсь, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он тоже откидывается на спинку дивана, но не сводит с меня взгляда.
В центре комнаты, у колонок, стоит Ленка с бутылкой шампанского в руке. Она явно решила, что вечеринке не хватает официальной части.
– Минуточку внимания! – кричит она, и ее голос, усиленный алкоголем, звучит на удивление бодро. – Я не буду говорить долгих и скучных тостов! Просто хочу сказать спасибо, что вы все сегодня здесь, со мной! Я вас всех очень люблю!
По комнате проносится волна одобрительных криков и аплодисментов. Я тоже хлопаю, радуясь возможности спрятать пылающее лицо в ладонях.
– И отдельное спасибо, – продолжает Ленка, и я чувствую, как холодок пробегает по моей спине, – хочу сказать… Катиному… Денису!
Паузы, которые она делает, убийственны. Десятки глаз, как лазерные указки, мгновенно находят наш темный угол.
– За самые шикарные розы, которые я видела в жизни! И за... подарок. – заключает она и победно вскидывает бутылку.
Снова аплодисменты, на этот раз более жидкие и любопытные. Я смотрю на Антона. Он не хлопает. Он смотрит на меня с выражением лица человека, который только что сложил два и два и получил минус сто.
Игра окончена. Сказка про оленевода лопнула, забрызгав всех вокруг шампанским и неловкостью.
А Денис… он просто усмехается. Он поднимает свой бокал с виски в ответном салюте Ленке, словно это он – король вечеринки, а не случайный гость с выдуманной биографией. Он в своей стихии. А я – нет.
Музыка включается снова, на этот раз какая-то быстрая, танцевальная попса. Люди снова начинают разговаривать, но я чувствую, что мы остались под наблюдением.
Магия момента испарилась. Веселье улетучилось. Я больше не его бесшабашная напарница по игре. Я снова Катя, которая сидит на диване рядом с пугающе привлекательным и абсолютно чужим мужчиной, и все ее друзья смотрят на нее с немым вопросом.
Я резко убираю ноги со столика и встаю.
– Куда ты? – его голос спокоен, будто ничего не произошло.
– Мне нужно… в дамскую комнату, – выпаливаю первое, что приходит в голову. Мне просто нужно уйти. Скрыться. Перевести дух.
Я не смотрю на него, боясь увидеть в его глазах победное торжество.
Разворачиваюсь и быстрым шагом иду сквозь толпу в сторону коридора, чувствуя его взгляд на своей спине. Я не иду в туалет. Я проскальзываю на кухню и выхожу на маленький балкон, захлопнув за собой дверь.
Холодный ночной воздух ударяет в лицо, отрезвляя. Я вдыхаю его полной грудью, облокачиваясь на холодные перила. Внизу гудит ночной город, светятся окна в домах напротив. В одном из них, возможно, и есть его квартира.
Что я делаю? Что, черт возьми, я делаю?
После того разговора я больше не возвращалась на диван.
Больше таких моментов не было. Вечер потерял свою магию, свой опасный, дурашливый флирт. Он превратился в обычную вечеринку, где я играла роль хорошей подруги именинницы.
Я больше не пила, переключившись на минералку. Помогала Ленке разносить закуски, включала музыку по просьбе гостей, смеялась чужим шуткам.
Но я чувствовала его присутствие постоянно. Денис не пытался подойти. Он не пытался заговорить. Просто был там – то разговаривал с каким-то Ленкиным коллегой, то стоял у окна, глядя на ночной город.
Иногда наши взгляды пересекались через всю комнату, и в этих коротких, как вспышка, моментах я видела в его глазах отголосок нашего разговора, насмешливое «Ну что, писательница, доигралась?». Я тут же отводила взгляд, чувствуя, как снова горят щеки.
Антон ушел одним из первых, попрощавшись со мной с вежливой прохладцей. Он все понял. Или решил, что понял. Мне было все равно.
Денис ушел ближе к четырем, вместе с последней волной гостей. Он подошел ко мне, когда я собирала пустые бутылки со стола.
– Спасибо за вечер.
– Не за что, – ответила я, не поднимая головы.
Он постоял еще секунду, а потом просто развернулся и ушел. Я не смотрела ему вслед.
Когда за последним гостем закрылась дверь, наступила оглушительная тишина, нарушаемая только пьяным посапыванием Ленки, которая вырубилась на своей кровати прямо в платье. Я посмотрела на разгром в гостиной: пустые коробки из-под пиццы, горы грязных бокалов, конфетти на полу. Во мне не было сил даже на то, чтобы вздохнуть.
Но я знала, что если оставить это до утра, Ленка умрет от одного вида этого хаоса. Поэтому я молча завязала волосы в пучок, нашла мусорные пакеты и принялась за работу. Уборка отрезвляла. Монотонные, механические движения – собрать мусор, вымыть посуду, протереть стол – помогали не думать. Я двигалась по квартире, как автомат, наводя порядок в чужом доме и тщетно пытаяь навести его у себя в голове.
Оленевод. Воровка футболок. Злодей.
Его голос звучал у меня в ушах. Я чувствовала его дыхание на своей щеке.
К пяти утра квартира снова стала похожа на жилую. Я нашла в шкафу плед, постелила себе на том самом диване, где всего несколько часов назад мы играли в нашу глупую игру, и без сил рухнула на него. Тело гудело от усталости. Я закрыла глаза, надеясь немедленно провалиться в сон.
Но сон не шел. Я ворочалась с боку на бок, а перед глазами стояло его лицо.
Наконец, я сдалась. Протянула руку к джинсам, валявшимся на полу, и достала телефон. Просто чтобы посмотреть время.
На экране горело одно непрочитанное сообщение. От неизвестного номера.
Сердце сделало кульбит и ухнуло куда-то в пятки. Я знала. Прежде чем открыла, я уже знала, от кого оно. Пальцы дрожали, когда я нажимала на уведомление.
Сообщение было коротким. Всего три слова.
«Спокойной ночи, писательница».
