Текст книги "Твой ход, писательница (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 2
Денис
– Стоп! Снято!
Голос режиссера, усиленный мегафоном, бьет по ушам, вырывая из вязкого, липкого тумана. Я моргаю, пытаясь сфокусироваться. Софиты жарят так, что кажется, кожа вот-вот пойдет пузырями. Пот стекает по спине, по вискам, смешиваясь с гримом и той дрянью, которой нас поливали для «эффекта». Мои мышцы гудят от напряжения, спина ноет. Очередной дубль, очередной вымученный финал.
– Отлично, ребята, просто отлично! – верещит режиссер, подбегая к нам. – Макс, ты был зверь! Настоящий хищник! А ты, милая, – он треплет по плечу мою партнершу, – ты была такой уязвимой, такой настоящей! Молодцы! Всем спасибо, на сегодня всё!
Партнерша, чьего настоящего имени я даже не помню – для меня она просто «блондинка из третьей сцены», – профессионально улыбается, сползает с меня и протягивает руку.
– Хорошо поработали, Макс.
– И тебе не хворать, – отвечаю, пожимая ее влажную ладонь. Никаких эмоций. Просто механика. Как пожать руку коллеге после совещания. Через пять минут она переоденется, смоет с себя образ «уязвимой лани» и поедет домой к мужу и детям, а я...
А я пойду в душ, смывать с себя этот день.
В своей гримерке я срываю с себя пропитанную потом одежду и встаю под горячие струи. Пар заполняет крошечную кабинку. Я тру кожу мочалкой до красноты, будто пытаюсь содрать не только грязь и грим, а саму роль, которую только что играл. Зверь. Хищник. Да уж. Обычный рабочий, выполняющий свою норму. Разница лишь в том, что мой станок – это кровать, а детали – живые люди.
И пока вода смывает с меня фальшивую страсть, в голове всплывает совсем другое лицо.
Катя.
Я закрываю глаза, и вместо слепящих софитов вижу огромные окна кофейни на Арбате. Вместо запаха пота и парфюма партнерши – аромат кофе и корицы. И ее взгляд. Чуть насмешливый, оценивающий, живой. Она не играла в уязвимость. Она и была силой. В старом свитере, с растрепанными волосами, она выглядела реальнее всех глянцевых кукол, которых я вижу на площадке каждый день.
«Мой муж не оценит», «Ребенок есть, три года».
Какая же она лгунья. Талантливая, наглая лгунья.
В тот вечер, высадив ее у подъезда, я вернулся домой злой, как черт. Злой на себя – за то, что повелся. Злой на нее – за то, что так легко и изящно меня отшила, выставив идиотом. Ощущение было такое, будто меня не просто развели, а сделали это с особым, изощренным цинизмом.
Я полночи не мог уснуть. Ее образ стоял перед глазами. То, как она записывала мои слова в свой дурацкий блокнот в сердечках. «Профессиональная эротика. Кира Вулф». Это имя крутилось в голове, не давая покоя. Просто ради интереса, чтобы убедиться, что она и тут соврала, я открыл ноутбук.
Первая же ссылка вела на статью «Феномен Киры Вулф: почему вся страна читает эротику от автора, которого никто не видел?». Я кликнул. А потом еще на одну. И еще. Я провалился в эту кроличью нору на несколько часов. Фан-клубы, форумы, интервью по электронной почте, где она отвечала дерзко и остроумно. И везде одно и то же: Кира Вулф – призрак. Ни одной фотографии. На редких автограф-сессиях, которые она проводила пару лет назад, она всегда была в маске, скрывающей нижнюю половину лица, и в ярком парике – то синем, то розовом. Полная анонимность.
Я нашел одну из таких фотографий. Качество было паршивое, но я увеличил ее, пока изображение не рассыпалось на пиксели. Маска, парик... и глаза.
Те же самые глаза.
В них была та же искорка, та же смесь ума и дерзости, что и в глазах девушки из кофейни. Не сказала бы она, кто такая, я бы никогда в жизни не догадался. Но она сказала. И теперь...
Теперь игра стала куда интереснее.
Я выключаю воду и выхожу из душа, вытираясь жестким полотенцем. Набираю номер в телефоне.
– Лёх, привет. Это Денис.
– О, Гром явился, не запылился, – раздается в трубке веселый голос моего друга, лучшего айтишника, которого я знаю. – Что, снова ноут вирусов нахватал с сайтов для «вдохновения»?
– Смешно, – я натягиваю чистые джинсы. – Слушай, нужна твоя помощь. Деликатное дело.
– Ммм, звучит интригующе. Кому-то нужно «случайно» удалить компромат? Или найти его?
– Второе. Мне нужно найти одну девушку.
На том конце провода повисает пауза, а потом Лёха взрывается хохотом.
– Ты?! Денис Громов, секс-символ подпольного кинематографа, просишь меня найти девушку? Что, в этот раз сбежала до того, как ты успел назвать свое сценическое имя?
– Иди ты, – рычу, но не могу сдержать усмешки. – Нет, это другое. Она... не оттуда.
Я сажусь на край дивана, вспоминая ее лицо.
– Что знаешь о ней? – уже серьезнее спрашивает Лёха.
– Почти ничего. Имя – Катя. Вчера, около трех часов дня, сидела в кофейне на Арбате, та, что с большими окнами. Писательница. Всё.
– Имя, место и время? Денис, это иголка в стоге сена размером с Москву. Может, хоть фотка есть?
– Нет.
– Ну, тогда извини, я не волшебник, – разочарованно тянет Лёха.
Я молчу секунду, подбирая слова.
– Найди Лёх, очень надо. Думать больше ни о чем не могу. Мне нужно знать, правду она сказала о муже и ребенке или нет.
Лёха снова молчит.
– Ладно, – говорит он наконец. – У меня есть доступ к записям с уличных камер на Арбате. И я могу пробить соцсети по геолокации в этой кофейне за вчерашний день. Если она там чекинилась или ее кто-то сфоткал... Но, чувак, это всё равно что пальцем в небо.
– Попробуй, – прошу я. – Это важно.
– Понял. Будет сделано, босс. Но если найду, с тебя причитается. Очень дорогой коньяк.
– Договорились.
Я кладу трубку. На улице уже стемнело. Москва зажигает свои бесконечные огни, превращаясь в огромное, дышащее существо. И где-то в этом муравейнике живет она. Девушка с глазами лесной ведьмы и талантом сплетать слова в горячие, откровенные истории.
Пусть она прячется за маской Киры Вулф. Пусть строит вокруг себя стены из выдуманных мужей и детей.
Я узнаю ее. Даже если на ней будет парик, маска и паранджа.
Я узнаю ее по глазам.
***
Резкий, назойливый звон впивается в мозг, выдирая меня из сна.
– Какого черта... – бормочу, наощупь шаря по прикроватной тумбочке. Голова раскалывается. Вчерашний виски, которым я пытался заглушить мысли после разговора с Лёхой, мстит тупой, пульсирующей болью.
Наконец пальцы натыкаются на холодный корпус телефона. Не глядя на экран, я принимаю вызов.
– Да.
– Поднимай свою звездную задницу, Громов. У меня для тебя новости.
Голос Лёхи – бодрый и до неприличия довольный собой – заставляет меня поморщиться. Я сажусь на кровати, протирая глаза.
– Лёх? Ты время видел?
– Видел. Я всю ночь не спал, чтобы твою Золушку найти, так что имей совесть. Готов записывать?
Мой сон как рукой сняло. Головная боль отошла на второй план, уступая место острому, как укол адреналина, нетерпению.
– Ты... нашел ее?
– А ты сомневался? – в его голосе сквозит самодовольство айти-бога, в очередной раз доказавшего свое всемогущество. – Это было непросто, признаю. Твоя дама – настоящий призрак. Никаких чекинов, никаких отметок в соцсетях. Я прогнал все записи с уличных камер на Арбате за нужный временной отрезок. Нашел ее у входа в кофейню. Качество, конечно, дрянь. Но потом... потом мне повезло.
Я затаил дыхание, слушая его, как самое важное откровение в жизни.
– Какие-то туристы-идиоты фоткали свой латте на фоне окна, и твоя Катя попала на задний план. Размыто, но профиль был виден. Я вырезал кусок, прогнал через несколько нейросетей для улучшения качества, а потом запустил поиск по всем доступным базам. И... бинго.
– Лёх, не тяни. Ближе к делу.
– Екатерина Андреевна Волкова, – торжественно произносит он. – Волкова... Вулф... Креативно, ничего не скажешь. Двадцать восемь лет. Прописана в Москве. Окончила филфак МГУ. Официально – нигде не работает. В социальных сетях не зарегистрирована. Вообще. Чистый лист. Ни мужа, ни детей в базах не значится.
Я выдыхаю.
– Адрес, – мой голос звучит хрипло и требовательно.
– Уже скинул тебе в мессенджер. Координаты, фотка подъезда, вся информация, что нарыл. Полный пакет услуг, дружище.
– Спасибо. Огромное.
– С тебя причитается. И не просто коньяк. Очень, очень дорогой коньяк.
– С меня ящик, – обещаю, уже открывая сообщение от него.
На экране высвечивается адрес. Обычный спальный район на юго-западе. Не центр, не элитный ЖК. Простая панельная многоэтажка. И ниже – фотография, вырезанная из какой-то студенческой базы данных. Молодая девушка с длинными темными волосами и серьезным взглядом смотрит прямо на меня. Это она. Без сомнений. Те же глаза.
А куда тогда я ее подвозил?
Усмехаюсь. Ай да Катя. Ай да Волкова. Водит за нос не только читателей, но и всех остальных. Умница. Это заводило еще больше, чем ее книги.
Кладу трубку и несколько минут просто сижу, глядя на экран телефона. На маленький пиксельный адрес, который внезапно стал центром моей вселенной.
Желудок протестующе заурчал, громко и требовательно, вырывая меня из мира стратегий и погонь. Я встаю и, пошатываясь, бреду на кухню. Механически распахиваю дверцу холодильника. Холодный белый свет выхватывает из темноты удручающее зрелище. Мышь не просто повесилась – она, кажется, оставила предсмертную записку с проклятиями в мой адрес. Засохшая половинка лимона, подозрительная баночка с соусом, срок годности которого истек еще при царе Горохе, и одинокая бутылка минералки. Всё.
Когда я последний раз ходил за продуктами?
Вопрос повисает в пустой голове. Я не помню. Моя жизнь последние годы – это череда съемочных дней и коротких перерывов между ними. Завтрак на площадке, обед там же, ужин – в каком-нибудь баре или из доставки. Покупать еду, готовить... Это было что-то из другой жизни, которую я давно оставил позади.
Но теперь... теперь у меня, так сказать, отпуск. Две недели свободы, выбитые у продюсера с боем. А это значит, придется как-то существовать в этой квартире самостоятельно. Закупаться.
Я бросаю взгляд на часы на стене. Пять утра. Ярко-красные цифры издевательски светятся в полумраке. Круглосуточный гипермаркет, конечно, есть где-то на окраине, но тащиться туда сейчас нет ни малейшего желания.
Ну что ж, придется потерпеть.
Глава 3
– Так, шампанское есть, сырная тарелка – почти, осталось найти оливки, которые не похожи на сморщенные мумии, и можно считать, что миссия выполнена, – Ленка деловито заглядывает в нашу раздутую от продуктов тележку, сверяясь со списком в телефоне. – Ты уверена, что трех пачек чипсов хватит на нашу орду?
– Лен, у тебя день рождения, а не репетиция конца света, – хихикаю я, подталкивая тележку вдоль стеллажей. – Хватит. А если не хватит, значит, гости слишком много едят и мало пьют. Это нарушение всех правил приличия.
– Говорит мне человек, который выходит из своей писательской норы раз в полгода! – подруга пихает меня в бок. – Ты вообще помнишь, как выглядят вечеринки?
– Смутно. Кажется, там громкая музыка, много незнакомых людей, и я пытаюсь слиться с фикусом в углу, – я пожимаю плечами, но не могу сдержать улыбку.
На самом деле я обожаю Ленкины дни рождения. Это единственный день в году, когда я позволяю себе выключить Киру Вулф и просто побыть Катей Волковой. Той самой, которая может смеяться до слез над глупой шуткой, танцевать под попсу девяностых и есть торт прямо из коробки.
Мы сворачиваем в отдел бакалеи. Огромный, гудящий, как улей, супермаркет в субботнее утро – то еще испытание для социофоба. Но рядом с Ленкой, которая несется по проходам, как ледокол, я чувствую себя в безопасности.
– Кстати, о фикусах, – заговорщицки шепчет она, бросая в тележку банку гигантских оливок. – Я позвала Антона из юридического. Помнишь, я тебе про него рассказывала? Симпатичный, разведен, фанат скандинавских детективов. Я вас посажу рядом.
Я закатываю глаза.
– Лен, пожалуйста. Не надо. Твои попытки устроить мою личную жизнь всегда заканчиваются тем, что я потом полгода извиняюсь перед каким-нибудь несчастным фанатом детективов.
– Ну а что мне делать? Ты же сама никого не ищешь! Сидишь в своей квартире, стучишь по клавишам... Кстати, как там новый роман? Такая же жесть, как предыдущий?
– Еще жестче, – с гордостью отвечаю я и мысленно усмехаюсь. Забавно. Автор самой продаваемой эротики в стране стоит посреди супермаркета и обсуждает с подругой чипсы и одиноких юристов. Если бы мои читатели только знали...
Внезапно в моей голове всплывает другой образ. Не юрист Антон. А тот наглый, самоуверенный красавчик из кофейни. С глазами, в которых плескался азарт охотника. Я до сих пор чувствую отголоски того, как замерло у меня все внутри, когда он подошел к моему столику. Я не привыкла к такому прямому, бесцеремонному напору. В моих книгах – да, сколько угодно. Но в реальной жизни... В реальной жизни я обычно сижу в углу и сливаюсь с фикусом.
Слава богу, моя легенда про мужа и ребенка сработала безупречно. Я видела, как погас огонек в его глазах. Наверное, он решил, что я очередная скучающая домохозяйка. И это было даже приятно – так легко обвести его вокруг пальца. Но почему-то вот уже третий день я нет-нет, да и вспоминаю его усмешку и то, как он смотрел на меня. Словно раздевал взглядом. Профессионально.
– Черт, я же свечки для торта забыла! – восклицает Ленка, ударяя себя по лбу. – Так, ты стой тут, никуда не уходи, я мигом!
Она срывается с места и исчезает за стеллажом с консервами. Я остаюсь одна посреди прохода, рядом с нашей перегруженной тележкой. Чтобы чем-то себя занять, начинаю разглядывать полки. Мой взгляд цепляется за банку консервированного горошка. Интересно, можно ли написать эротический роман, где главным фетишем будет консервированный горошек? «Он медленно открывал банку, и при виде этих упругих зеленых шариков ее дыхание сбилось...»
Я тихонько фыркаю от собственных мыслей, толкаю тележку вперед, чтобы не мешать проходу, и погружаюсь в свои фантазии, даже не глядя, куда еду.
«Тук».
Тележка упирается во что-то с глухим, мягким стуком. Я поднимаю голову, готовая извиниться.
И застываю.
Передо мной стоит другая тележка, а за ней – он.
Тот самый мужчина из кофейни.
В простых джинсах и серой футболке, которая обтягивает широкие плечи. Без дорогого пальто, но от этого не менее внушительный. В руках у него не элегантная чашка кофе, а скромная продуктовая корзинка с пакетом молока, хлебом и яйцами.
На секунду мир сужается до этого узкого прохода между стеллажами. Гудение супермаркета стихает. Я смотрю в его глаза – и узнаю их. Насмешливые, внимательные, чуть прищуренные. А он смотрит на меня. И в его взгляде нет ни капли удивления. Только спокойная, хищная уверенность.
У меня перехватывает дыхание. В голове проносится ураган мыслей: «Как? Что он здесь делает? Это совпадение? Не может быть!»
Он слегка наклоняет голову, и на его губах появляется та самая знакомая усмешка.
– И снова здравствуйте. Мир тесен, не правда ли?
– Ты следишь за мной?
Вместо ответа он чуть вскидывает бровь. Уголок его рта ползет вверх в той самой самоуверенной, сводящей с ума усмешке.
– Слежу? – он смотрит мне в глаза, и в его голосе слышится неподдельное, ленивое изумление. – Мой дом – вон та башня через дорогу. Я живу здесь. Поэтому, если уж на то пошло, это скорее ты меня преследуешь. Заявилась в мой район, в мой любимый супермаркет...
Он кивает в сторону огромных окон магазина, за которыми действительно виднеется ряд однотипных высоток.
Мой мозг писателя, привыкший просчитывать вероятности и выстраивать сюжеты, кричит, что это подстроено. Но мое паникующее «я» цепляется за призрачную возможность случайности.
– Я... я в гостях у подруги, – выдавливаю, чувствуя себя полной идиоткой. Зачем я вообще ему отвечаю?
– Подруга тоже живет здесь? – он делает шаг в сторону, освобождая проход, но не разрывая зрительного контакта. Он не подходит ближе, но его присутствие заполняет собой все пространство. – Значит, мы соседи. Забавно.
Его взгляд скользит по моей тележке, доверху забитой алкоголем и закусками.
– Не многовато ли для скромных посиделок с подругой? – спрашивает он, и в его голосе звучит откровенная насмешка. – Или ваш муж разрешает вам устраивать такие вечеринки, пока он на работе?
Ах вот оно что. Он решил надавить на больное. Проверить мою легенду.
Я делаю шаг к нему, сокращая дистанцию, и наклоняюсь к своей тележке, будто собираюсь что-то поправить. На самом деле я просто хочу оказаться ближе, чтобы говорить тише.
– Муж? – шепчу я заговорщицки, глядя ему прямо в глаза. – Ах, этот… Так он же в командировке. На буровой установке в Сибири. На месяц. А ребенок у бабушки. – Я выпрямляюсь и обвожу рукой свою гору выпивки. – Так что это не для посиделок. Это мой стратегический запас на случай экзистенциального кризиса. Судя по всему, сегодня вечером я начну его распечатывать.
– Смешно, – говорит он, и он действительно смеется. Не громко, а тихим, грудным смехом, который почему-то обезоруживает куда больше, чем любая насмешка. Он оценил шутку. Он играет со мной на равных.
– Ага, – сухо бросаю, пытаясь вернуть себе самообладание.
Он делает крошечный шаг вперед, и его смех стихает. Веселые искорки в глазах сменяются чем-то другим – серьезным, почти пронзительным. Атмосфера снова меняется, становится плотной, интимной, несмотря на снующих вокруг покупателей.
– А если на самом деле?
Мой подбородок вздергивается сам собой.
– А если на самом деле, – я отступаю на шаг назад к своей тележке, разрывая ту интимную близость, что возникла между нами, и небрежно облокачиваюсь на ручку, – то у подруги сегодня день рождения. И мы, – я демонстративно обвожу взглядом гору алкоголя и чипсов, – будем отмечать.
– Класс. Давно не был на вечеринках.
Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть максимально равнодушной, хотя сердце колотится как сумасшедшее.
– Напрашиваешься?
Он не колеблется ни секунды. Смотрит мне прямо в глаза, и его взгляд становится серьезным, почти тяжелым.
– Да.
Это «да» – не вопрос и не просьба. Это утверждение. Факт. Холодный, как сталь. И от этой прямоты у меня на мгновение перехватывает дыхание. Я ожидала чего угодно: шутки, кокетства, попытки выведать адрес. Но не этого простого, обезоруживающего «да».
Я попалась в собственный капкан. Спросила – получай ответ. Отказаться теперь – значит проявить слабость, показать, что я испугалась. А я, черт возьми, не боюсь. Я зла. И заинтригована до дрожи в коленках.
Ладно, ковбой. Хочешь на родео? Получай.
– Ну, если не боишься оказаться единственным незнакомым человеком в компании двадцати пятилетних юристов и менеджеров, которые будут обсуждать ипотеку и детские сады, – я вытаскиваю из кармана джинсов телефон и открываю заметки. – Записывай адрес.
Я диктую ему адрес Ленкиной квартиры, мой голос звучит ровно и даже немного скучающе. Он не записывает. Просто слушает, и по его лицу я вижу, что он запоминает.
– И да, – добавляю, убирая телефон. – Подарок для именинницы обязателен. Без подарка не пустят. У нас строгий фейсконтроль.
Он усмехается, на этот раз по-настоящему весело.
– Понял. Что-нибудь придумаю. Во сколько начало?
– В восемь. Но все приличные люди опаздывают, так что приходи к девяти. Если не передумаешь.
– Я не передумаю.
Он кивает, разворачивается и, не говоря больше ни слова, уходит со своей скромной корзинкой в сторону касс.
Я остаюсь стоять посреди прохода, глядя ему вслед. Только когда его фигура скрывается за стеллажом, я позволяю себе выдохнуть. Воздух выходит из легких с шипением, будто я не дышала все это время. Руки слегка дрожат. Я сжимаю холодную ручку тележки, чтобы унять тремор.
Что я только что сделала? Я позвала на день рождения лучшей подруги совершенно незнакомого, потенциально опасного мужчину. Это безумие. Абсолютное, чистое, стопроцентное безумие.
– Катюха, я нашла! Последнюю забрала!
Громкий и радостный голос Ленки вырывает меня из ступора. Она подбегает ко мне, победоносно потрясая упаковкой со свечками, и бросает их в тележку.
– Я думала, их уже все раскупили. Представляешь, пришлось бы задувать огонек на зажигалке. Фух, – она вытирает воображаемый пот со лба, а потом ее взгляд фокусируется на моем лице. Улыбка медленно сползает. – Эй, ты чего? Выглядишь так, будто привидение увидела.
Я моргаю, пытаясь собрать мысли в кучу.
– Почти, – хрипло отвечаю я.
Ленка обеспокоенно хмурится.
– Так, что случилось? Тебе плохо?
– Нет, все нормально, – я трясу головой, заставляя себя улыбнуться. – Просто... Слушай, Лен. Ты не будешь против плюс одного гостя на вечеринке? Я тут... встретила кое-кого, ну и...
Ленка замирает, ее брови взлетают вверх.
– О-о-о, «кое-кого», – тянет она, пихая меня в бок. – Понятно. Ок, без проблем. Чем больше народу, тем веселее. Только один вопрос.
Она наклоняется ко мне, понизив голос до заговорщицкого шепота.
– Это мужчина?
Я медленно киваю.
Ленкин восторг не знает границ.
– Наконец-то! Боже, я дожила до этого дня! – она театрально прижимает руки к груди. – Так, и кто он? Симпатичный? Надеюсь, не очередной твой меланхоличный поэт?
– Он... не поэт, – отвечаю, вспоминая его уверенный взгляд и крепкую фигуру. – Совсем не поэт.
– Отлично! Уже хорошо! – командует Ленка, разворачивая нашу тележку к кассам. – Все, идем. А по дороге расскажешь мне все в мельчайших деталях.
