Текст книги "Твой ход, писательница (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Твой ход, писательница
Кэти Андрес
Глава 1
«Внимание! Книга содержит откровенные эротические сцены, BDSM-тематику и психологическое давление. Не рекомендуется лицам до 18 лет и людям с чувствительной психикой.»
Все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими (или жившими) людьми случайно. Все события – плод воображения автора.
Он вставил в меня свой огромный член, и я задохнулась от внезапного, всепоглощающего напора – как будто внутри разорвалась граната удовольствия, горячая и неумолимая. Мои бёдра инстинктивно сжались вокруг него, ногти впились в его спину, оставляя следы, которые завтра он будет носить как трофеи. Он замер на миг, давая мне привыкнуть, его дыхание обожгло шею, а потом начал двигаться – медленно, глубоко, с той уверенной ритмикой, от которой мир сузился до одного: до нас, до этого скольжения, до стонов, которые рвались из меня против воли.
Чёрт, слишком идеально. Слишком порно. Читательницы взвоют от восторга, но я-то знаю: в реале так не бывает. Кто-нибудь обязательно чихнёт, или телефон зазвонит, или – блин – ногу сведёт судорогой. Нужно добавить реализма. Может, она случайно укусит его за плечо? Или он скажет что-то глупое вроде "О, да, детка, вот так"?
Я сидела в своей любимой кофейне на Арбате, той самой, где окна огромные, как экраны кинотеатра, и можно целыми часами пялиться на улицу, не вызывая подозрений. В руках – большая кружка латте, которая уже остыла, потому что я забыла о ней минут двадцать назад. На экране ноутбука – новая глава, где эта сцена как раз пыталась обрести форму. Глаза мои были устремлены в окно, но на самом деле я ничего не видела. В голове крутилась картинка: его руки на её бёдрах, её спина выгибается...
Я всегда здесь сижу по одной простой причине: дома писать не получается. Дома – это диван, кот, который требует внимания каждые пять минут, холодильник в трёх шагах и бесконечный соблазн открыть сериал «на фоне». А здесь – шум кофемашины, чужие разговоры, запах корицы и ванили, и главное – люди за окном. Живые, настоящие, спешащие, целующиеся, ругающиеся, обнимающиеся. Я смотрю на них и краду детали: как он поправляет ей прядь волос, как она смеётся, запрокидывая голову, как они идут, не отрываясь друг от друга руками. Всё это потом оседает в книгах – в жестах, в взглядах, в том, как герои касаются друг друга.
Я – Катя. Двадцать восемь лет, автор пяти бестселлеров под псевдонимом Кира Вулф. Мои книги стоят в разделе «эротика» в крупных магазинах, их читают в метро, пряча обложку, и обсуждают в закрытых телеграм-чатах с названиями вроде «Горячие страницы 18+». Критики называют меня «новой голос эротического романа», фанатки пишут, что после моих книг «муж наконец-то понял, что клитор – это не кнопка турбо на пульте». А я сижу здесь, в старом свитере и джинсах, с волосами, собранными в небрежный пучок, и выгляжу как обычная фрилансерша, которая, наверное, пишет курсовые на заказ.
Ирония в том, что весь этот огонь, все эти сцены, от которых у читательниц краснеют уши, рождаются в голове у девушки, у которой в реальной жизни секса было ровно два раза. Первый – в одиннадцатом классе, в квартире одноклассника, пока родители были на даче: быстро, неловко, больно и с ощущением, что «ну вот, теперь я тоже взрослая». Второй – на втором курсе универа, с парнем, который казался романтичным, а оказался спринтером: сорок секунд, «ой, прости», и вопрос «а ты кончила?». С тех пор – ничего. Ни одного свидания, которое бы закончилось в постели. Ни одного мужчины, который бы заставил забыть про ноутбук хотя бы на ночь.
Но это меня не парит. Совсем. Потому что я знаю: хорошая эротика – это не про то, сколько раз ты это делала, а про то, насколько хорошо ты умеешь чувствовать. А чувствовать я умею. Я читаю исследования, смотрю интервью с сексологами, листаю форумы (анонимно, конечно), слушаю подруг, которые рассказывают подробности за бокалом вина. И главное – я умею фантазировать. Так ярко, что иногда сама краснею за свои мысли в общественных местах.
Эта кофейня – мой офис, мой кабинет, мой личный кинотеатр. Здесь я пишу лучше всего. Только три человека знают, кто я на самом деле и чем занимаюсь. Первый – это моя подруга и фанатка в одном флаконе, Лена. Она была первой, кто прочёл мою самую первую рукопись ещё в универе, когда я стеснялась даже себе признаться, что пишу не просто «романчик», а откровенную эротику. Лена тогда сказала: «Катюх, это огонь, отправляй нафиг издательству», и я отправила. С тех пор она читает всё в черновиках, орёт в голосовых «БОЖЕ, ЭТА СЦЕНА МЕНЯ УБИЛА», а потом требует спойлеры к следующей книге.
Остальные двое – сотрудники этой кофейни, Кира и Миша. Кира – бариста с татуировками на руках и вечной улыбкой, которая готовит мне латте с двойным эспрессо без вопросов, даже если я сижу здесь с открытия до закрытия. Она узнала случайно: год назад забыла здесь ноутбук, вернулась ночью, а Кира как раз закрывалась и увидела открытую страницу с довольно... откровенным абзацем. Я думала, всё, пиздец, теперь будет косо смотреть. А она просто сказала: «Круто пишешь. Я твою "Ночь без правил" читала, не знала, что ты – это Кира Вулф». С тех пор она мой личный ангел-хранитель: если места у окна заняты, волшебным образом освобождает, и никогда не подпускает к моему столику слишком любопытных.
Миша – официант, вечный студент-филолог, который носит очки в толстой оправе и цитирует Набокова в перерывах. Он узнал от Киры, но ведёт себя так, будто это государственная тайна. Иногда подливает кофе бесплатно и шепчет: «Сегодня вдохновение пришло?» Или приносит круассан «от шефа» в дни, когда я особенно хмурая. Они оба – мои соучастники. Здесь я в безопасности. Здесь можно быть Кирой Вулф, не надевая маску.
А все остальные видят просто девушку с ноутбуком, которая пьёт слишком много кофе и иногда странно смотрит в окно.
И вот именно в этот момент, когда я всё ещё была внутри своей сцены – горячей, мокрой, с его руками на моих бёдрах, – в мой идеальный кадр влез он.
Настоящий. Живой. Высокий, в чёрной кожаной куртке, которая сидела на нём так, будто её шили по его мерке. Джинсы – идеально. Волосы тёмные, чуть взъерошенные, щетина – ровно такая, чтобы хотелось провести по ней пальцами. Он шёл по тротуару, говорил по телефону и смеялся – открыто, громко, так, как смеются люди, которым всё в жизни в кайф.
Я не смотрела на него специально. Он просто попал в фокус, пока я всё ещё ощущала эхо своей фантазии между ног. Взгляд мой был тем самым – задумчивым, чуть прищуренным, губы приоткрыты. Классика «только что мысленно трахалась и ещё не вернулась».
Он поднял глаза. Поймал мой взгляд. Улыбнулся – медленно, уверенно – и показал на себя пальцем: мол, ты на меня пялишься?
Я моргнула. Вышла из транса. Какой-то самоуверенный красавчик на улице мешает мне работать.
Раздраженно махнула рукой: вали дальше, не стой в кадре.
Он улыбнулся ещё шире.
И пошёл прямо ко входу в кофейню.
Ни когда еще не встречала, на столько самоуверенных и бесящих людей, как этот.
Мужчина вошел в кофейню и сразу сел напротив меня. Ни чего не говорил, просто сидел и смотрел на меня, а я на него.
Эту «словесную» дуэль он нарушил первым.
– Знакомиться будем или так и будешь пялится?
Хм. А он ни чего, прям идеальный герой моего следующего романа.
Зеленые глаза, длинные ресницы, острые скулы, красивые губы...
– О чем думает мужчина, когда занимается сексом с девушкой?
Его брови ползут вверх.
– Чего?
Разочарованно вздыхаю. Ну, почему так сложно ответить на вопрос. Сразу. Без «ты о чем?», «чего?», «ты нормально себя чувствуешь?» Мужчины.
– Представь, ты в такси с девушкой, которая тебе нравится и которую ты хочешь. Ехать еще минут сорок, а ждать больше не можешь, и вот ты запускаешь руку ей в трусы. О чем в этот момент думаешь.
Он молчит.
Ну же, скажи что нибудь, пусть я не зря трачу на тебя сейчас время.
– Незнаю. – наконец говорит он и я закатываю глаза. Мимо красавчик. Свободен.
Откинулась на спинку стула, открыла ноутбук и сделала вид, что возвращаюсь к работе. Типа «разговор окончен, дверь там».
Только вот он не ушел.
– А ты всегда так знакомишься? – спросил он спокойно. – Задаёшь вопросы про руки в трусах в такси?
– Знакомиться с тобой в планах не было.
Он усмехнулся.
– Кофе будешь?
– Купишь?
Он кивнул и встал.
– Миш, о чем думает думает мужчина во время секса? Все та же ситуация в такси.
Миша, который как раз протирал стойку неподалёку, замер с тряпкой в руках. Его брови взлетели вверх, очки чуть сползли на нос, и он бросил быстрый взгляд на меня – такой, полный смеси удивления и веселья. Кира за кофемашиной хихикнула, не отрываясь от капа, но уголком глаза следила за нами, как за живым шоу.
– Эээ... – Миша поправил очки, явно пытаясь не заржать. – В такой ситуации? Чувак думает: "Блин, только бы таксист не увидел в зеркало. И чтоб она не пискнула громко, а то припаркуемся на обочине с мигалками". А вообще... – он понизил голос до заговорщического шёпота, – думает о том, как она пахнет, как реагирует на каждое касание, и молится, чтоб время замедлилось. Потому что сорок минут – это вечность, но кончиться всё может в секунду.
Я фыркнула, не отрываясь от экрана ноутбука, но внутри что-то ёкнуло. Нормальный ответ. Реалистичный. Не "о футболе" и не "о погоде", но и не голливудская чушь про "единственную в мире". Этот Мишин вариант мог бы вписаться в мою главу – добавить перчинки, чтоб не было слишком слащаво.
Красавчик в кожанке тем временем вернулся от стойки с двумя стаканами: мой – латте с двойным шотом, его – чёрный американо без сахара. Поставил передо мной, сел обратно, будто мы тут сто лет знакомы, и кивнул Мише:
– Спасибо, бро. За кофе и... за просветление.
Миша ухмыльнулся, подмигнул мне и отошёл, бормоча что-то про "Набокова в такси".
Я сделала глоток – горячий, идеальный, с той пенкой, которую Кира всегда рисует сердечком. И только теперь подняла глаза на него. Блин, близко-то как. Щетина реально манит пальцами, а зелёные глаза – как у волка из моих книг, только живые, с искрами смеха.
– И? – спросила я, не выдержав. – Теперь твоя очередь. После Мишиного варианта скажешь хоть что-то умнее "не знаю"?
Он откинулся на стуле, обхватил свой стакан ладонями – большими, с длинными пальцами, которые, наверное, идеально легли бы на бёдра. Усмехнулся той самой улыбкой, от которой внутри всё сжалось.
– Ну... – протянул он – если бы я ее так сильно хотел что не мог дождаться, то скорее бы всего попросил водителя остановиться, заплатил бы ему, и трахнул ее в машине. А там уже и подумал бы о том какая она мокрая, какая податливая и охуенная.
– О! – удивилась, чувствуя, как внутри всё переворачивается от его слов. Голос вышел чуть хрипловатым, будто я сама только что вылезла из того такси. – Остановить такси и трахнуть прямо в машине? С водителем в качестве зрителя?
Он пожал плечами, но в глазах плясали черти.
– Заплатил бы щедро, чтоб отвернулся или вышел покурить. А если нет – пусть смотрит. Главное, что она рядом, что хочет так же сильно, что уже дрожит от одного моего прикосновения. Всё остальное – детали.
Я сглотнула. Блин. Это было... грубо. Прямо. Без прикрас. И чёрт возьми, сексуально. В голове моментально на рисовалась картинка: заднее сиденье, ночные огни Москвы за окном, его руки задёргивают мою юбку вверх, я сижу на нём верхом, а водитель в зеркале отводит взгляд, но всё равно видит. Горячо. Слишком горячо для кофейни в три часа дня.
– Тебя устроил ответ? – спросил он, наблюдая за мной с той ленивой усмешкой, от которой хотелось либо укусить его, либо... ну, продолжить эксперимент.
Улыбаюсь – широко, не сдерживаясь, потому что внутри уже бурлит вдохновение, как вулкан перед извержением.
– Более чем.
Достаю из своей сумки свой дежурный блокнот – тот потрёпанный, с обложкой в сердечках, который всегда таскаю на всякий случай, когда ноутбук подводит или идеи приходят слишком быстро. Быстро записываю: "Такси. Остановка. Платить водиле. Верхом. Взгляд в зеркало. Мокрая. Податливая. Охуенная." Рука чуть дрожит от адреналина, буквы выходят корявыми, но это не важно – главное, не забыть этот огонь, эту сырую честность. Потом перелью в ноут, отшлифую, и читательницы взвоют.
– Это у тебя фетиш какой-то? Или фанфики какие-то пишешь? – спросил он, кивая на блокнот с той же ленивой улыбкой, но в глазах уже мелькало что-то острое, любопытное. Как будто он только что поймал меня за руку в чужом белье.
Я захлопнула блокнот, сунула его обратно в сумку и посмотрела на него в упор. Адреналин всё ещё гудел в венах, и я решила: хватит юлить. Он сам полез в мою игру – пусть играет по моим правилам.
– Ни фетиш, ни фанфики, – ответила я, наклоняясь чуть ближе через стол. – Профессиональная эротика. Под псевдонимом Кира Вулф. Пять бестселлеров, миллион скачиваний в сами-знаете-каких приложениях. И да, именно такие сцены – с остановленным такси, с руками под юбкой и с «охуенной» героиней – заставляют читательниц писать мне: «я кончила на пятой странице».
Он замолчал на секунду. Глаза расширились – не от шока, а от чистого, неподдельного интереса. Потом медленно выдохнул и откинулся на стуле.
– Серьёзно? Кира Вулф – это ты? Я «Ночь без тормозов» читал в прошлом году.
Я усмехнулась. Внутри всё запело: он читал? Мужчина читал?
– И какая сцена тебя так зацепила? – не удержалась я.
Он почесал щетину, глядя на меня так, будто уже раздевал.
– Та, в отеле. Где она связывает его галстуком и садится сверху. Медленно. И говорит ему не двигаться, пока сама не позволит.
– Ты же в курсе что это женский роман?
Он рассмеялся – тихо, низко, от чего по коже снова пробежали мурашки. Откинулся на стуле, развёл руками, будто сдаётся.
– В курсе. И что? Я не из тех, кто боится «женского». Если книга горячая – значит горячая. Пол не важен. Я её в электронке скачал, но читал везде: в метро, в пробке, даже в очереди к стоматологу.
Я не смогла удержаться и прыснула со смеху. Представила его в кресле, с открытым ртом, бормашина жужжит, а он в голове прокручивает мою сцену с галстуком. Класс.
– То есть ты не стесняешься читать про то, как женщина доминирует над мужчиной? – уточнила, наклоняясь ближе. Голос стал тише, почти интимный. – Не боишься, что это... подорвёт твою мужественность?
Он посмотрел мне прямо в глаза. Ни капли смущения.
– Мужественность не в том, чтобы всегда быть сверху. Иногда самое мужественное – это позволить ей взять контроль. Знать, что она хочет тебя так сильно, что готова связать, сесть, командовать. И ты лежишь, твёрдый как камень, и ждёшь её разрешения. Это не слабость. Это доверие. И это, блять, охуенно сексуально.
– Честно.
– Денис – протягивает руку и я беру ее.
– Катя. Ты на машине?
Улыбается. Черт, а у него красивая улыбка, но... блин, где я его видела? Это чувство дежавю свербило где-то на подкорке. Может, он модель? Или тот парень из рекламы одеколона, который выходит из воды в мокрых трусах?
– Да, на машине. А что?
Я захлопнула ноутбук, сунула его в сумку с такой скоростью, будто краду печенье со стола.
– Домой отвезешь? – выпалила я, глядя ему прямо в глаза.
Денис рассмеялся. Не обидно, а как-то... оценивающе. Он медленно допил свой кофе, смял пустой стаканчик (одной рукой! Боже, запишу это: «смял картон, как мою волю») и встал.
– Наглая писательница, – констатировал он, звякнув ключами. – Мне нравится. Пошли. Но предупреждаю: если ты начнешь задавать вопросы про размер члена в пробке на Садовом, я высажу тебя у ближайшего метро.
– Договорились, – фыркнула я, сползая со стула. – Про размер я и так догадаюсь. По размеру обуви и носа.
Он хмыкнул, окинул меня взглядом с головы до пят – и этот взгляд был таким плотным, почти осязаемым, что мне захотелось одернуть свитер.
– Тогда ты будешь приятно удивлена, Катерина. Или напугана. Зависит от твоей... подготовки.
Мы вышли из кофейни. Осенний воздух ударил в лицо прохладой, остужая горящие щеки. Я ожидала увидеть какой-нибудь стандартный седан или, может, модный кроссовер. Но Денис подошел к черному, хищному «Мустангу», припаркованному прямо у знака «Остановка запрещена».
Ну конечно. Плохой парень, кожаная куртка, спортивная тачка. Полный набор штампов, за которые критики ругают мои книги, а читательницы ставят пять звезд.
Он галантно открыл мне дверь.
– Прошу. Карета подана.
Я плюхнулась на кожаное сиденье. В салоне пахло дорогой кожей, табаком (хотя он вроде не курил при мне?) и чем-то неуловимо мужским – сандалом или мускусом. Я вдохнула этот запах, стараясь запомнить его для десятой главы.
Денис сел за руль, и машина ожила с низким, утробным рыком.
– Куда едем? – спросил он, выруливая в поток. Он вел машину расслабленно, придерживая руль одной рукой, второй небрежно опираясь на рычаг коробки передач. Я залипла на его профиль. Слишком красивый. Слишком. В жизни таких не бывает. У таких обычно либо нет мозгов, либо есть жена и трое детей, либо...
Либо они самовлюбленные козлы. Пока он попадал в категорию «самовлюбленный», но с интригующим потенциалом.
Я назвала адрес.
– Ого, почти центр, – кивнул он. – Значит, эротика нынче хорошо кормит?
– Не жалуюсь, – ответила я, глядя в окно на мелькающие огни Москвы. – Люди всегда хотят двух вещей: хлеба и зрелищ. А лучше – секса и любви, которых им не хватает дома. Я продаю иллюзию.
– Иллюзию... – протянул он задумчиво. – А самой не хочется? Не иллюзии, а реальности?
– У меня всё под контролем, – соврала я.
Мы встали на светофоре. Денис повернулся ко мне. В полумраке салона его зеленые глаза казались почти черными.
– О чем думаешь? – спросил он. Голос был бархатным, нарочито соблазнительным. «Типичная игра альфа-самца.»
– О том, как бы описать тебя в моей книге, – ответила я ровно, глядя ему прямо в лицо. – Ты слишком... шаблонный. Красивый ублюдок на крутой тачке. Сценарий предсказуем: сейчас начнет давить на сексуальность, пытаться смутить. Скучно. Читательницы такое уже сто раз видели. Надо добавить изюминку. Может, ты окажешься серийным убийцей? Или тайным миллиардером в бегах? А может, просто скучным парнем с комплексами под этой показной бравадой? – Я намеренно скосила взгляд вниз, к его поясу, и обратно. – Пока склоняюсь к последнему варианту.
Он наклонился чуть ближе. Воздух сгустился, но не от напряжения, а от его навязчивого парфюма – сандал, мускус, дешевая попытка пахнуть "дорого".
– Опиши, – прошипел он. Вызов? Или раздражение? Хорошо. Пусть злится – эмоции материал.
– Герой Денис, – начала я бесстрастно, как диктор автоответчика. – Внешность: 9 из 10. Поведение: 5. Оригинальность: 2. Подает надежды только благодаря потенциальному криминальному прошлому или скрытой душевной травме. Пока что – пустышка в кожанке. – Я ткнула пальцем в его куртку. – Кстати, настоящая кожа? Или китайский кожзам?
Его усмешка замерла. Глаза сузились. Наконец-то настоящая эмоция! Я тут же мысленно записала: «Реакция на уязвленное эго – ключ к характеру. Гнев? Интерес? Убедительно».
– Пустышка? – Он рассмеялся – Ты же сама пригласилась в мою машину, писательница. И пялишься на меня, как на экспонат в музее. Кто тут пустышка? Та, что пишет про страсть, но сама дрожит от мысли о реальном прикосновении?
Я фыркнула. «Дрожит? Серьёзно?»
– Я дрожу только от кофеина, Денис. А в твою машину села, потому что такси дорого.
Зажегся зеленый. Машина рванула так, что меня вдавило в кожаное кресло. Адреналин ударил в виски, но зубы стиснула. «Реакция на критику – агрессивное вождение. Клише “мачо с тачком”. Минус балл к оригинальности, плюс к идиотизму».
– Не страшно было садиться в машину к незнакомцу? – спросил Денис, не глядя на меня.
Я пожала плечами, глядя на мелькающие за окном огни Тверской. Осень в Москве пахла дождем, бензином и его навязчивым одеколоном.
– Да нет, – сказала легко. – В кофейне слышали и видели, с кем и куда я уезжаю. Так что... и камеры там есть. Всё легально, Дим.
– Денис, – поправил он. Зеленые глаза мельком скользнули по мне. – Запоминай. Пригодится. Для очередного супер-героя в кожанке.
Мы въехали на Садовое кольцо. Ритмичный стук дворников по стеклу заполнил паузу.
– Дай свой номер. Напишешь бестселлер – я первый куплю. Автограф попрошу.
Я повернулась к нему, упираясь локтем в подлокотник. Его профиль в свете фонарей был слишком идеален. Как из глянца. Или... с экрана.
– Не думаю, что мой муж оценит этот жест, – ответила я ровно, наслаждаясь мимолетной игрой его скул. «Сжал челюсть. Попался.»
Он резко повернулся ко мне, оторвав взгляд от дороги на долгую, опасную секунду. Брови сошлись у переносицы.
– Ты замужем? – Голос его потерял бархатную уверенность. Настоящее удивление. «Бинго. Задела.»
Я едва сдержала усмешку, прикусив внутреннюю сторону щеки.
– Ага, – кивнула я с деланной беззаботностью. – И ребенок есть. Ангелочек, три года. Очень ревнивый. Папин.
Его пальцы сжали руль так, что кожа затрещала. Мустанг дернулся в потоке.
– Ну и нахрена тогда все это? – спросил он резко, сдавленно. Его взгляд скользнул по мне – уже без прежней игры, с недоумением и досадой. – Зачем играла? Мне показалось, мы... не знаю, флиртовали. Знакомились.
Я посмотрела в окно. Подъезд был уже близко, знакомый контур выделялся в ряду сталинок.
– Тебе показалось, – сказала я просто, поворачиваясь к нему, когда он резко притормозил у тротуара. Мотор заурчал на холостых, нервно. «Рычит, как его хозяин.»
Он фыркнул, коротко, как пес, которому не дали кость. Откинулся на спинку кресла, уставившись в потолок салона. Щетина на его скулах казалась темнее в полумраке.
– Вот как, – пробормотал он. Не зло. С оттенком странной усталости. Или разочарования. – Писательницы... Они всегда играют. Словами. Чужими чувствами. Своими масками.
Я уже открыла дверь. Осенний холод ворвался в нагретый салон, смешавшись с дымом и мускусом. Собиралась сказать что-то колкое на прощание. Оригинальное. Но увидела его взгляд и передумала.
– Спасибо за подвоз, – сказала нейтрально и вышла.
