Текст книги "Красивые и проклятые"

Автор книги: Кэти Алендер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Интересно, – сказала Кейси. – Но все равно ничего нам не дает.

Я вбила «О’Дойл» на сайте с телефонной базой данных, но он выдал мне тысячи результатов.

– Подождите-ка, – пробормотала я, переходя на другой сайт. Я ввела на нем адрес домена, где было опубликовано сообщение с ошибкой, и он выдал мне регистрационную информацию.

административный контакт: 233_9_/ v'73_123 ул1ца не ваше делО гОрОд нигде, США

…И несуществующий телефонный номер.

– Ну да, вот теперь нам все стало известно, – вздохнула Кейси и плюхнулась на кровать.

Я уставилась на имя административного контакта. Там не было ничего, кроме букв, цифр и символов, но что-то в нем казалось знакомым. Все буквы «о» были заменены на ноли. А вместо буквы «и» в слове «улица» была напечатана единица.

– Это же язык leet. – Я написала «1337» на тетрадке Кейси. – Видите? L-e-e-t. Один парень из детей тьмы считал себя великим хакером. Он все слова писал таким образом.

Я вернулась в поисковик и напечатала: ZEERGO-NATER.

На экране появились разнообразные ссылки – посты человека с ником Zeergonater на разных форумах. Он делился множеством городских легенд и теорий заговора, иногда разбавляя их сообщениями о видеоиграх.

– Это нам не поможет, – сказала Кейси. – Его настоящее имя нигде не указано.

– Это да, но… где-то он должен был проколоться, – я продолжала просматривать его посты. Похоже, Zeergonater обозлился на всех людей на планете. А еще он, видимо, уделял огромное внимание тому, чтобы заметать за собой все следы и сохранять анонимность.

Но в конце концов мы нашли зацепку. В одном из постов он объяснял, почему решил жить там, где сейчас живет. Он написал, что может, проведя в дороге не больше трех часов, покататься на лыжах, или заняться серфингом, или сходить в поход. Плюс там нет налога с продаж.

– Орегон, – сделала вывод Кейси.

– Почему ты так думаешь? – спросила я.

– Нет налога с продаж, – объяснила она. – Горы. Океан. Леса.

Мы стали искать в телефонной базе данных О’Дойлов из Орегона, но все равно она выдавала сотни результатов.

– Вернись-ка туда, где было про лыжи, – попросила Кейси.

Я зашла в историю браузера, открыла нужную страничку и пролистала до второй записи Zeergonater’a в теме, в которой он запостил фотографию своих драгоценных лыж.

– Смотри, – Кейси указала на экран. Лыжи были выкрашены в красный, и на каждой еле заметно виднелись три выгравированные буквы: LBO.

Я пролистала базу данных.

Ланс Б. О’Дойл. И телефонный номер. Я потянулась за мобильным и набрала указанные цифры.

– Алло?

– Здравствуйте, это Ланс?

Пауза.

– Да?

– У меня к вам вопрос. О человеке по имени Аральт.

– Я же сказал вам: оставьте меня в покое! – взорвался он. – Я удалил дурацкий сайт. Это была обычная родословная, которую я писал для бабушки!

– Я не знаю, о чем вы, – сказала я. – Мне все равно, что было на том сайте и почему вы его удалили.

Пауза.

– Тогда… откуда ты знаешь про Аральта?

– Где-то услышала про него, и мне стало любопытно.

– Ха! – усмехнулся он. – Тебе никогда не говорили, что от любопытства кошка сдохла? Послушай, девочка. Не связывайся с Аральтом. Есть такие люди, которые могут раскатать тебя в лепешку. И сделают это.

Если честно, мне показалось, что он немного сгущает краски.

– Прошу вас, – начала я. – Я больше никогда вас не побеспокою. Только расскажите мне, что вы знаете об Аральте.

– Я и не сомневаюсь, что ты меня больше не побеспокоишь, – проговорил он. – Потому что ты меня больше не найдешь.

Но отвечать на мои вопросы он не отказался.

– На вашем сайте было написано что-то про графство Килдэр, – сказала я. – Это же в Ирландии, да? Аральт родом оттуда?

Он вздохнул.

– О’Дойлы – это мои предки – были одной из лучших семей в графстве, хоть и не титулованной. Но титулы мало что значат.

В его голосе слышался вызов, поэтому я решила, что чуть-чуть лести не повредит.

– Конечно. Вы правы.

– Аральт Эдмунд Фолкнер был герцогом Уэймутским. Ему просто-напросто повезло: он унаследовал титул от дяди, который погиб в море. Аральт был дамским угодником. Он влюблял в себя женщин, потом разбивал им сердца и оставлял в бесчестье. А в те времена таким женщинам приходилось очень плохо. Некоторые из них накладывали на себя руки. Поэтому семья Аральта буквально выпроводила его в Ирландию от греха подальше.

– Какой придурок, – осмелилась вставить я.

– Ну и вот. Там он полез к О’Дойлам. И зашел слишком далеко, – продолжил Ланс, и я услышала нотку гордости в его голосе. – Мой прапрапрапра-прадед, капитан Десмонд О’Дойл служил офицером в Королевском флоте. Однажды он вернулся домой после долгого плавания и обнаружил, что его жена ждет ребенка от другого мужчины.

– От Аральта? – спросила я.

– В точку, – отозвался Ланс. – Для нее это был такой позор, что она спрыгнула с моста.

– Какой ужас.

И тогда Десмонд вызвал Аральта на дуэль. Аральт, конечно же, проиграл, потому что был ленивым повесой. И даже когда он лежал на смертном ложе, рядом с ним была очередная девушка, которую он соблазнил. Она рыдала и клялась ему в вечной любви.

– Кем она была?

– Какой-то крестьянкой. Или, может, путешественницей-цыганкой, например? Когда он умер, она исчезла, но легенда гласит, что она забрала его сердце с собой, чтобы он навсегда принадлежал только ей.

Ох… фу.

– А откуда взялась книга? – спросила я. – Li-bris exanimus?

– Либрис что?

Я решила перевести тему.

– Из-за кого вам пришлось удалить сайт?

– Я не знаю, кто они, – сказал Ланс. – Какие-то трусы. Отсиживались за спинами своих адвокатов, которые чего только не делали, разве что ноги мне не ломали.

– Но почему?

– Кто знает? Они не его потомки – у герцога не осталось детей. К счастью. Понимаешь, из двадцати страниц семейной истории Аральт Фолкнер упомянут только на одной. И они сразу же натравили на меня своих адвокатов, как свору бешеных собак. – Он на секунду замолчал. – Теперь скажи мне, как ты меня нашла.

Рассказывая ему всю историю, я слышала, как он стучит пальцами по клавишам. К тому времени, как я повесила трубку, посты в Интернете и фотография лыж исчезли без следа.

– А сейчас послушай меня, – сказал он. – »Я не шучу, девочка. Не связывайся с этими людьми.

В этот момент Кейси потянула меня за рукав. Пролистав свою тетрадку, она открыла ее на страничке с надписью: СПИРИТИЧЕСКАЯ ДОСКА. Под буквами EXANIM было написано ЭЛСПЕТ.

– Можно задать еще один вопрос? Жену Десмонда, случайно, звали не Элспет? – спросила я.

– Нет, – ответил он. – Ее звали Радха.

Я посмотрела на сестру и отрицательно покачала головой.

– Может, так звали кого-то другого? – прошептала Кейси.

– Что это было? Кто там? – всполошился Ланс. – Кто нас подслушивает?

– Никто, – сказала я. – Это всего лишь моя младшая сестра.

– Ясно, – проговорил Ланс. – Слушай, Даша-путешественница. Если продолжишь раскапывать информацию про Аральта, огребешь по самые уши. Почему бы вам с сестрой не найти себе куколок, чтобы было с чем играться?

И он положил трубку.

– Найти куколок, – повторила я. – Ну да, конечно.

– Он нервный какой-то, – проговорила Кейси.

– Зато теперь мы знаем, кем был Аральт, – сказала Меган. – За один день это уже неплохо.

Я не разделяла оптимизма Меган.

– Тот факт, что он бегал за женщинами, нам ничего не дает. Наоборот, теперь строчка про сластолюбие пугает еще больше.

– А еще мы узнали про цыганку. Это тоже зацепка. – Меган подошла к маминому комоду и мечтательно уставилась в зеркало. – Есть в этом что-то романтичное, правда?

– В чем именно? – поинтересовалась я. – В том, что он оставил за собой кучу обесчещенных женщин? Или в том, что они покончили с собой, чтобы стереть клеймо позора, хотя они просто влюбились не в того парня?

Меган с обиженным видом отшатнулась назад.

– Я не говорю, что хочу так же. Я просто говорю, что любить человека так сильно, что ради него ты готов отдать все на свете – это…

– Нездорово, – перебила Кейси. – Прости.

Меган обиженно задрала нос.

– Останемся при своих мнениях.

Я не то чтобы одобряла то, что Меган защищает Аральта. Но если любишь кого-то – любишь по-настоящему, – что плохого в том, чтобы бросить все ради этого человека?

Ну, если говорить объективно.

Раньше я никогда не задумывалась об этом.

Я уставилась в экран компьютера.

Кейси закрыла браузер.

– Я согласна с Меган, – сказала она. – Думаю, на сегодня хватит.

Я собиралась ответить ей, но тут мы услышали грохот. Открывалась дверь гаража.

Мама приехала! – вскрикнула я. – Очисти историю в браузере!

Я сунула Меган ее рубашку, и она побежала в ванную переодеваться. Таши оказалась права. Ни один из моих методов удаления пятен даже близко не сработал.

Пальцы Кейси летали по клавиатуре.

– Скажу, что пишу эссе по английскому, – сказала она. – Давай, иди!

Я побежала в гостиную и плюхнулась на диван за пару секунд до того, как мама зашла в дом.

Мама прошла по коридору и окинула меня взглядом с головы до ног.

– Милая, ты еще не готова?

– К чему?

– Ты что, шутишь? К интервью! Вообще-то, мы уже должны были выехать.

Ой, точно. «Юные творцы».

Меган помахала мне на прощание рукой и ушла. Я отправилась к себе в комнату и в полнейшей растерянности остановилась перед шкафом с одеждой.

Наконец я достала красную блузку с оборками – мамин подарок на рождество, и серую юбку-карандаш, которую мне отдала одна из ее коллег (когда люди теряют все на пожаре, им приносят много поношенных вещей). Я заправила блузку, и вдруг мне пришла в голову идея добавить к юбке тоненький желтый ремень Меган. Потом в куче обуви, сваленной в углу, я нашла еще одну пару туфель, которая досталась мне от миссис Уайли. Это были темно-коричневые кожаные лодочки с открытым носком. Я взглянула на себя в зеркало и решила, что наряд получился неплохой. Но я не могла избавиться от беспокойства из-за грязной, неуклюжей девчонки, на которую он был надет.

Неужели я всегда расхаживала в таком виде? И поняла это, только когда оказалась среди толпы красивых девушек?

Я отправилась в ванную и собрала волосы в хвост. Потом начала экспериментировать с косметикой Кейси. Я не знала, как пользоваться всеми этими кисточками, пудрами, бутылочками и палитрами теней и продвигалась наобум, пытаясь вспомнить, как это делала Меган.

К счастью, с каждым движением очередной кисточки мое отражение становилось менее противным.

Мама подошла к двери в ванную и недвусмысленно посмотрела на часы.

– Почти готова, – сказала я.

– Мы уже опаздываем, – проговорила мама. – Я очень разочарована твоим поведением. Ты же знаешь, как важна пунктуальность.

– Можно я одолжу твои длинные сережки с розочками?

Эти слова застали маму врасплох.

– Да… но, пожалуйста, давай побыстрее. Тебе правда нужно накладывать на веки по три слоя теней?

– Мам, – я повернулась к ней. – Если ты будешь стоять здесь и подгонять меня, это ничем не поможет. Сходи за сережками!

Мама вернулась через секунду и положила сережки на столик.

– Я буду ждать на кухне, пока Ваше Высочество не закончит свои приготовления, – сказала она, уходя. – В тебя сегодня как будто что-то вселилось, Алексис.

«Ты даже не знаешь, насколько права», – подумала я и нагнулась поближе к зеркалу, чтобы растушевать тени.

11

– УОРРЕН? Алексис Уоррен?

Администратор проводила меня в конференц-зал, в центре которого стоял длинный стол. На дальнем конце сидели пять судей, включая Фаррин МакАллистер. На противоположном стоял один-единственный стул.

У меня возникло ощущение, что я иду на расстрел.

Я не знала, стоит ли мне поздороваться с Фаррин или лучше сделать вид, что мы не знакомы. Но как только я присела, она заговорила сама.

– Мы с Алексис немного пообщались, когда она заносила заявку, – сказала она, не смотря на меня. – Ее работы меня очень впечатлили.

Было заметно, что остальные судьи прислушиваются к мнению Фаррин. Некоторые из них приосанились и посмотрели на меня так, словно это они должны были произвести на меня хорошее впечатление. Мужчина, сидевший с краю, даже поправил бабочку.

– Итак… расскажи нам, что для тебя значит фотография, – попросила женщина, сидевшая в центре.

– Что она для меня значит? – повторила я, от волнения заламывая руки под столом.

Судьи ждали.

Сначала мне на ум приходили одни банальности. Я хочу поделиться своими мыслями с миром. Я хочу создавать красивые, волнующие образы.

– Я думаю, она не значит для меня ничего. Прощай, моя машина.

В смысле, – начала я, и внезапно в моей голове сформировался ответ. – Я просто не думаю об этом. Я снимаю не ради того, чтобы это что-то значило. Я делаю это, вот и все. Это часть меня.

Фаррин наклонилась поближе.

– Назови свою любимую фотографию.

На этот вопрос я могла ответить не раздумывая.

– «Банка с зеленым горошком» Оскара Толлера.

– Расскажи нам почему, – попросила она.

– Оскар Толлер был фотографом, который однажды узнал, что скоро ослепнет. Поэтому каждый день он снимал то, что хотел запомнить. На одной из его фотографий – банка с горошком, стоящая на кухонном столе. Свет падает на нее так, что кажется, будто над ней нимб.

Судьи не сводили с меня глаз, и я засомневалась, не совершила ли я огромную тактическую ошибку. «Банка с зеленым горошком» не значилась среди самых знаменитых снимков Оскара Толлера.

Все молчали, поэтому я продолжила:

– И хоть это самая обычная консервная банка, которая стоит на кухонном столе, она наводит меня на мысль, что истинная сила фотографии не в том, чтобы найти новый взгляд на вещи, а в том, чтобы… показать другим людям, как их вижу я.

– Ты думаешь, ты видишь мир как-то по-особенному? – спросил мужчина в бабочке.

– Не знаю, – ответила я. – Наверное, нет. Но даже если нет… иметь возможность поделиться своим видением с кем-то – это нечто особенное.

Я заметила, что судьи по очереди листают мое портфолио, и у меня застучало сердце. Но слова продолжали приходить мне в голову, поэтому я решила произнести их.

– То есть для большинства людей консервная банка – это всего лишь консервная банка. Но если бы эта банка оказалась последней, которую вы увидели бы в жизни… в ней, возможно, появилась бы красота. Или печаль. И смотря на фотографию Тол-лера, ощущаешь все это.

Еще одна долгая пауза. Внезапно я почувствовала, как растворяется весь мой страх. Мне не было стыдно за свое понимание фотографии. Я была готова просто отвечать на вопросы.

– По крайней мере, я ощущаю, – добавила я.

– Ты работаешь с цифровыми снимками? – спросила одна из женщин. – Или с цветными?

– У меня было несколько цветных фотографий. Но они утеряны.

Она подняла на меня встревоженный взгляд. Видимо, если конкурсанты теряли свои работы, это не добавляло им очков в глазах судей.

– При пожаре, – добавила я.

Некоторые судьи заохали. Я вдруг подумала, что, если они были фотографами, они понимали, что это значит – потерять все.

– Возможно, мне подарят цифровой фотоаппарат на Рождество, – сказала я. – А пока я работаю в фотолаборатории.

– У себя дома?

– Нет, в муниципальном колледже Сюррея, – пожала плечами я. – Раньше у меня была своя фотолаборатория, но теперь она утеряна.

Некоторые судьи подняли на меня глаза и улыбнулись. Они поняли мою шутку.

– Ты ходила на уроки фотографии? – спросил мужчина в бабочке.

Наверняка одну кошмарную неделю можно было не считать.

– Нет.

– Вот и молодец, – пробормотала одна из женщин, и все засмеялись.

– Как ты считаешь, ты могла бы пережить целое лето, разнося кофе, делая ксерокопии и отвечая на телефонные звонки? – спросила одна из судей.

Я посмотрела ей в глаза.

– Я пережила кое-что похуже.

Все замолчали.

– У меня последний вопрос, – сказала наконец Фаррин.

Я посмотрела на нее.

– Опиши свои работы одним словом, – попросила она.

И прежде чем я успела остановиться, из моего рта выскочило:

– Мои.

Мы с мамой пробирались сквозь толпу моих конкурентов. Разглядывая их, я радовалась, что надела что-то нестандартное. Я заметила мальчика-панка с ирокезом, парня в фиолетовом костюме и узком галстуке и суперэлегантную девушку, явно собиравшуюся поступать в крутой университет и напомнившую мне Картера. Все остальные оделись так, как будто собирались на светский прием в компании своих двоюродных бабушек. Они ничем не выделялись. Самое странное, что все вещи, которые я выбрала, уже давно были в моем гардеробе, просто мне никогда раньше не приходило в голову, что их можно сочетать.

Я услышала, как сзади меня открылись двери. Раздались шаги.

– Мы продолжим после пятиминутного перерыва, – объявил мужчина в бабочке, и судьи потянулись из конференц-зала.

Мы уже дошли до машины, когда мама вдруг вспомнила, что оставила книгу на сиденье в холле. Она побежала обратно, а я осталась стоять на месте, достала телефон и открыла список недавних вызовов, чтобы посмотреть, не звонил ли мне Картер. Я не заметила, как ко мне подошла Фаррин.

– «Банка с зеленым горошком», – произнесла она. – Серьезно?

Я чуть не уронила телефон.

– Она вам не нравится? – с трудом выдавила я.

– Неважно, что думаю я, – сказала она, улыбаясь, как Мона Лиза. – Мы задали этот вопрос тебе.

– Я обожаю ее. Не знаю, как правильно это описать.

– Тебе и не надо описывать. Ты фотограф. И да, я тоже ее обожаю.

Я попыталась улыбнуться ей в ответ, но наверняка у меня получилась только кривая ухмылка.

– Сегодня ты выглядишь по-другому, – произнесла Фаррин. – Тебе стоит почаще укладывать волосы назад. У тебя красивые пропорции лица.

– Спасибо, – проговорила я, пытаясь не краснеть.

Но я могла бы и не стараться. Фаррин уже отвела взгляд от моего лица.

– Дай-ка мне глянуть на твою руку, – тихим голосом попросила она.

Я протянула ей правую кисть, подумав, что, возможно, для того чтобы правильно держать фотоаппарат, нужна какая-то особая структура костей.

Фаррин дотронулась до моего запястья, а потом посмотрела мне в глаза.

– Я сразу поняла, что в тебе что-то есть, – проговорила она. – Но я бы никогда не подумала…

Она отпустила мою руку, и я сунула ее в карман. Фаррин не сводила с меня глаз.

– У тебя дома нет фотолаборатории?

Я покачала головой.

К машине возвращалась мама. Она была уже недалеко и смотрела на нас с огромным любопытством.

– Пожалуйста, не стесняйся, – начала Фаррин. – Приходи сюда и пользуйся моей. В любое время.

И она ушла, довольная, как ребенок, которого собираются покатать на пони. А я осталась стоять на месте, пытаясь не дать своей челюсти отвиснуть до земли.

– Что это сейчас было? – спросила мама.

– Понятия не имею, – отозвалась я.

Либо у меня были самые идеальные руки среди всех фотографов, живших к западу от Миссисипи, либо Фаррин давно мечтала встретить кого-нибудь, кто разделил бы ее безграничную любовь к «Банке с зеленым горошком».

12

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО, посмотрев в зеркало, я увидела, что моя кожа покрыта пятнами, словно забрызганная грязью машина. Под глазами я обнаружила темные круги, и как я ни старалась скрыть их корректором, мне не удалось. Мое лицо выглядело шире, а черты казались плоскими и какими-то… свинячьими.

Кейси остановилась у двери в ванную и стала наблюдать, как я изучаю свое отражение.

– Лекси, – осторожно начала она, – а что ты делаешь?

Я наклонилась, чтобы посмотреть на себя поближе, и моментально об этом пожалела. Мои поры напоминали кратеры.

– На днях, случайно, не повысилась влажность? – спросила я. – Тебе не кажется, что у меня лицо опухло?

– Нет. – Она встала рядом со мной. – Ты выглядишь абсолютно нормально. Так же, как и обычно.

– Значит, я обычно похожа на тролля? Буду знать.

За нами заехала Меган, такая же хрупкая и идеальная, как всегда. Я почувствовала себя еще хуже. Но как только мы припарковались, она опустила зеркало заднего вида и начала лихорадочно прихорашиваться.

– Да ладно тебе, Меган, – сказала я. Она выглядела в миллион раз лучше меня. И притворяться, что это не так, было с ее стороны даже немного оскорбительно.

– Я похожа на горгону, – ответила она, мизинцем стирая излишки блеска с уголков губ.

Если она была похожа на горгону (заметка на будущее: посмотреть это слово в словаре), на что была похожа я?

Когда она наконец решила, что выглядит сносно, мы зашли в школу. Идти по коридору было настоящей пыткой. Я чувствовала, как мой нос-картофелина блестит в ярком свете люминесцентных ламп.

Я вышла во двор и присела рядом с Картером.

– Мне очень жаль, что вчера все так вышло, – сказал он. – Я чересчур остро отреагировал.

Боже мой, неужели это было только вчера? Мне казалось, что с тех пор прошел целый месяц. Я даже с трудом могла вспомнить, из-за чего мы поругались.

– Я тоже.

– Давай сходим завтра куда-нибудь поужинать? – предложил он. – Я бы хотел сегодня, но у меня терапия.

– Давай, – согласилась я, а потом вспомнила, что собрания Солнечного клуба проходили по понедельникам, средам и пятницам. – Ой, знаешь, боюсь, я не смогу. У меня… планы.

– Какие планы? – он поднял на меня взгляд. Я не хотела говорить ему про Солнечный клуб, чтобы не разрушить хрупкий мир между нами.

– Мне надо к зубному врачу, – сказала я. – Давай сходим в четверг?

– Хорошо, – ответил он. – Давай так.

– Как прошла вечеринка? – Мне не терпелось сменить тему разговора.

– Ох, боже мой, – проговорил он, машинально закрыв уши руками. – Она прошла громко. Девочки, которые там были, сами по себе хорошие, но стоит им разговориться, и они начинают так кричать!

– Мне жаль, что я не пришла, – сказала я, положив голову ему на плечо.

– Еще бы! – засмеялся он.

И я поняла, что между нами снова все хорошо.

Весь оставшийся день я была счастлива, что мы с Картером помирились. Я даже не расстраивалась из-за того, что у меня жирная кожа лица, непропорциональные ноги и шелушащиеся руки. За обедом я сидела рядом с Картером, сосредоточившись на том, как приятно быть прощенной. А еще на том, какой Картер замечательный, раз заботится обо мне, несмотря на все очевидные недостатки.

Кейси остановилась в дверях моей комнаты.

– Давай попробуем выяснить что-нибудь еще, – предложила она со странным выражением лица.

Я вздохнула и присела в кровати.

– Что мы будем на этот раз безрезультатно гуглить?

Она не ответила. И почему-то, вместо того чтобы пойти в комнату родителей, направилась в свою. Я последовала за ней.

– Кейси? Что ты делаешь? Ты принесла мамин ноутбук к себе?

Кейси уселась на полу.

– Нет. Нам не понадобится компьютер.

Она пошарила рукой под кроватью и вытянула спиритическую доску.

– Мы спросим у Элспет.

– Что? – переспросила я. – Ни в коем случае! Где ты вообще достала эту штуку?

– Лекси, она знала про libris exanimus. Может быть, ей известно что-то еще. Она пыталась предупредить нас… Она хочет помочь.

– Но откуда ты знаешь, что она не врет?

– Нам просто нужна информация, – сказала Кейси. – Нам необязательно делать то, что она говорит. – Она показала пальцем на ковер: – Садись.

Несмотря на все мои опасения, возможность получить хоть какие-то внятные ответы была соблазнительной. Поэтому я села на пол и положила пальцы на планшетку рядом с пальцами Кейси.

– Что нужно сказать? – Кейси посмотрела на меня. – Я никогда раньше этого не делала.

Я наклонилась вперед.

– Ээ… Здравствуйте? Мы ищем Элспет? – Я перевела взгляд на Кейси, но она только пожала плечами. – Мы Алексис и Кейс Уоррен из Сюррея, штат Калифорния?

Кейси вздохнула.

– Мне кажется, это не сработает.

– Может, существует много духов по имени Элспет, – предположила я. – Может, в доске Лидии живет один, а в этой – совсем другой.

– Не надо шутить, – покачала головой Кейси.

Мои пальцы вздрогнули.

Мы с Кейси переглянулись, и тут планшетка начала двигаться по доске.

– Напоминаю: мне все это не нравится, – пробурчала я. – И мне не нравится, что этим занимаешься ты. Нам надо придумать другой способ.

– Постой, – произнесла Кейси дрожащим голосом.

– Что?

=– Это то, что она сейчас написала: постой.

У меня свело живот. У нас уже была одна паранормальная проблема. Где гарантия того, что ситуация не ухудшится, если мы втянем в нее еще и Элспет?

У нас было два варианта: остаться или уйти. Я все больше склонялась к «уйти», но Кейси тяжело сглотнула и продолжила:

– Элспет, нам нужна твоя помощь, – проговорила она. Ты можешь рассказать нам про Аральта?

Прошла долгая, полная напряжения минута. Ответа не было.

Это бесполезно.

Но тут планшетка начала двигаться. Мы неуклюже пытались держаться за нее, чтобы пальцы оставались на своих местах.

Абсолютно бессмысленно. Напрасная трата времени.

Я взглянула на Кейси. Ее глаза были широко открыты, и в них читался страх. Она изо всех сил тянулась за планшеткой, которая прыгала из одной части доски в другую.

Какой тупицей надо быть, чтобы подумать, что можно решить проблему с одним призраком, используя при этом другого?

П-О-П-Р-

Движения планшетки были невыносимо медленными. Это все равно, что смотреть, как старушка переходит дорогу на красный свет. Во мне росли недовольство и желание снять пальцы с планшетки и сказать Кейси, что с меня хватит.

И тут планшетка внезапно вырвалась из-под наших рук.

Она стала двигаться без нашей помощи – так получалось даже быстрее. Я прижалась к сестре и схватила ее за локоть.

О-Б-У-Й

– Попробовать что? – спросила я, откидываясь назад. Я не хотела ничего пробовать. Я хотела прекратить все это, перестать открывать двери, которые мы никак не могли закрыть. Больше не втягивать себя в беду.

Она может быть опасна. У нас нет причин ей доверять.

Н-Е-Т-П-Р-О-С-Т-О-Ш-У-Ч-У

– Вот видишь? – спросила я, хоть все это время и не произносила свои опасения вслух.

– Нет, просто шучу, – прочитала Кейси, выпрямляя спину. – Значит… нам не надо ничего пробовать?

– Ого, Элспет, как ты нам помогла, – проговорила я и погладила планшетку, словно это была собака.

Кейси шлепнула меня по руке.

– Будь с ней вежлива!

– Не хочу я быть вежливой, – я почувствовала, что у меня начинают пылать щеки. – Она над нами издевается, Кейси!

– Я уверена, что она может это объяснить, – сказала Кейси, немного отодвигаясь от меня. – Элспет, пожалуйста, скажи нам что-нибудь, чтобы мы поняли, что ты на нашей стороне.

– Как будто она не сможет соврать, – фыркнула я, скрестив руки на груди, и отвернулась.

Но когда планшетка снова начала двигаться, я повернулась обратно.

Б-Р-О-С

Глядя на доску, я вдруг поняла, что затаила дыхание, как будто собиралась с силами. А потом все эти силы как будто слились в комок ярости, и, прежде чем я успела себя остановить, я ударила кулаком по планшетке.

Кейси ахнула и отшатнулась от меня.

– Зачем ты сделала это, Лекси? – Она смотрела на меня круглыми, настороженными глазами.

– Не знаю. – Мои щеки снова залила краска, но на этот раз от смущения. Не глядя сестре в глаза, я стала собирать комочки пыли с оборок ткани, закрывавшей ножки кровати. – Наверное, мне просто надоело, что надо мной издеваются.

– Она не издевалась над нами! Она давала ответы! На вопросы, которые мы задавали! А теперь она исчезла.

Кейси боком легла на ковер. Я отвернулась, и тут услышала, как она резко втянула в себя воздух.

– Лекси! Что творится с доской?

Я посмотрела на нее. Из щелей, словно из кровоточащих ран, сочилась густая черная жижа, комковатая и непрозрачная.

– Что это? – спросила Кейси и потянулась к ней, но я схватила ее за руку.

– Не знаю. Но лучше не трогай.

Когда жижа коснулась края планшетки, деревянная пластинка подпрыгнула, словно испугавшись, и попыталась отодвинуться. Она поползла по доске, но черная субстанция, зашипев и забулькав, полностью накрыла ее. Это напомнило мне, как в одной из передач о жизни диких животных крокодил проглотил зебру на водопое. Мы с Кейси, затаив дыхание, следили за тем, как вся чернота собирается в один большой сгусток в центре доски. Потом она слегка запульсировала, как будто дышала, еще раз яростно булькнула и исчезла. На доске осталась только планшетка, целая и невредимая.

Кейси потянулась к пластинке-указателю и робко до нее дотронулась.

– Элспет?

Сестра обратилась к ней еще несколько раз, но Элспет исчезла.

– Что это было? – спросила Кейси.

– Не знаю, – отозвалась я. Но я где-то уже видела нечто похожее. То, как эта жижа поглощала весь свет, абсолютно ничего не отражая. Тень, из которой состояло то существо в Лэйквуде, была точно такой же. Я уже хотела сказать об этом Кейси, но сестра заговорила первой.

– Я надеюсь, она в порядке. – Кейси уставилась на безжизненную планшетку. – Мне кажется, ей было больно.

Она начала убирать спиритическую доску, и я почувствовала облегчение.

Все равно Элспет ничем нам не помогла, – прозвучало в моей голове.

– Если честно, я думаю, с доской у нас ничего не получится, – сказала я. – Элспет же просто шутила. Сама так и сказала. И лучше не проверять, что случится, если оттуда снова полезет эта черная штуковина.

Кейси медленно покачала головой.

– Да, – проговорила она. – Лучше не надо. – Она отнесла коробку к шкафу и засунула в самый низ, накрыв кучей всякого хлама.

Мой приступ детского гнева прошел, и я почувствовала себя слегка виноватой.

– Хочешь, попробуем еще что-нибудь?

Она покачала головой и бросила на меня взгляд из-под волос, которые упали ей на лицо.

– Наверное, на сегодня с меня хватит.

Я посмотрела на нее, и у меня сжалось сердце.

– Эх, плохо, – сказала я.

Но это было неправдой.

Потому что какая-то часть меня была рада.

13

СЛЕДУЮЩИМ УТРОМ я села рядом с Картером. Он был каким-то отстраненным и задумчивым. Или мне просто показалось?

– Картер, – сказала я, просто чтобы привлечь его внимание. Но стоило ему посмотреть на меня, и я сразу же об этом пожалела. Я могла представить, как нелепо выглядела. Широкое, лоснящееся на солнце лицо, желтые зубы, которые становились видны, стоило мне произнести хоть слово.

– Ты чистила зубы нитью сегодня утром? – спросил он.

Я отшатнулась – неужели он хотел на что-то намекнуть?

– Сейчас вернусь, – пробормотала я и побежала в женский туалет.

Я наклонилась к мутному зеркалу, чтобы рассмотреть свои зубы. Они были цвета засохшего майонеза. К тому же у меня начали расти зубы мудрости, и поэтому весь нижний ряд напоминал толпу пихающих друг друга разбойников. Но я не видела, чтобы между ними что-то застряло.

И только потом я вспомнила о своей вымышленной консультации у зубного врача.

Вздохнув, я промокнула лицо бумажным полотенцем и пошла обратно во двор.

Картер разговаривал с какой-то девушкой.

Подойдя поближе, я узнала в ней Зоуи. На вечеринке она показалась мне невзрачной, но сейчас я заметила, что в ее крупной фигуре было что-то притягательное. Светло-русые волосы закрывали ей почти всю спину и сияли на солнце, словно кукурузные волокна. Ее персиковая кожа была идеально чистой, а чертами лица она напоминала эльфийку. Шагая по направлению к ним, я чувствовала себя слоном.

Когда я подошла, Картер протянул мне ладонь. Но, вместо того чтобы взять ее, я сунула руки в карманы юбки, чтобы скрыть неухоженные ногти, и присела.