Текст книги "Красивые и проклятые"

Автор книги: Кэти Алендер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

По моему телу разлилась волна тревоги и адреналина. Я взглянула на сумку, где лежали мои заявка и портфолио. Я даже не знала наверняка, можно ли заносить все это лично. В листовке говорилось: «ОТПРАВЬТЕ МАТЕРИАЛЫ ПО АДРЕСУ…»

Дорога была забита машинами. Нетерпеливые, раздраженные водители ехали с работы домой. На часах было уже 5:47, а ехать оставалось еще километра три, и я начала переживать. Я не рассчитывала на победу. Может быть, фотографии я делаю не хуже других, но пригласите меня на интервью, и все мои шансы рассыплются в прах. Но все-таки я впервые в жизни делала со своими снимками что-то серьезное. Я очень хотела подать эту заявку. И не только ради денег.

Я остановилась перед великолепным зданием из стекла и стали в 5:54. Схватив сумку, я помчалась к огромной металлической входной двери. Оказавшись внутри, я попала в гигантский, тускло освещенный холл. В его центре стоял стол в форме полукруга, за которым сидела администратор. Я подошла к ней.

– Здравствуйте. Я приехала завести заявку на конкурс «Юные творцы».

– Вы должны были ее прислать, – она окинула меня быстрым, снисходительным взглядом.

У меня перехватило дыхание.

Но тут она указала на бесконечный белый коридор слева от меня.

– Вам туда. Апартаменты № 6.

Слава богу, я надела черное платье и голубой кардиган, а не джинсы с футболкой. Даже обувь на мне была приличная – серые замшевые полусапожки, которые мне отдала миссис Уайли.

Дверь в апартаменты № 6 была закрыта. Там не оказалось ни звонка, ни таблички с именем. Только металлическая цифра шесть. Я постучалась несколько раз, но никто не ответил.

Тогда я приоткрыла дверь на несколько сантиметров и увидела перед собой уменьшенную версию холла. От основной части апартаментов его отделяла стена.

– Здравствуйте! – крикнула я. Никто не ответил.

У стены стоял стол, на котором высились стопки конвертов. Среди них даже было несколько коробочек. Я подошла поближе и взглянула на адрес доставки. Конкурс «Юные творцы». Здесь лежало заявок семьдесят-восемьдесят. Гораздо больше, чем я ожидала.

Я уже хотела уйти, забрав свое портфолио с собой, но у двери остановилась. Я же все равно уже заполнила заявку. Даже если жюри придет в ужас от моих работ и поставит меня на семьдесят девятое место из восьмидесяти, мне не придется выслушивать их мнение лично.

С этим я способна справиться. Я достала из сумки толстый конверт и посмотрела на него.

В упакованном виде моя заявка смотрелась неплохо. Я думаю, она как минимум вошла бы в первую десятку. Мама работает в компании, производящей канцелярию, так что она приносит домой все бесплатные товары, которые им только выдают. Я распечатала рамочку с адресом размером в четверть листа и приклеила ее на бледно-голубой почтовый конверт. К тому же он был идеально чистым, без почтовых штампов.

Хоть какое-то преимущество.

Боясь передумать, я бросила конверт на стопку заявок и выбежала в коридор. Потом зашла в туалет, набрала туалетной бумаги и вытерла выступившие на лбу капельки пота. И попыталась представить, что подумают судьи, взглянув на мои фотографии.

В прошлом октябре, когда сгорел наш дом, я потеряла практически все. Не только фотоаппарат, но и отснятые за многие годы пленки и фотографии. Так что если говорить о портфолио, в ноябре я начала его с чистого листа.

Меня охватила тревога. Мои новые снимки были не слишком интересными. Так, пара городских пейзажей, несколько семейных фото и…

От этого «и» я чуть не упала. Мне показалась, что пол уходит у меня из-под ног.

Я выключила воду, выбежала из туалета и побежала к апартаментам № 6.

Дверь оказалась заперта. Я застучала по ней.

– Извините! – крикнула я. – Извините, пожалуйста!

Внезапно дверь открылась. Передо мной стояла женщина лет пятидесяти. Очень красивая, примерно моего роста. Густые волнистые черные волосы доходили ей до плеч.

– Чем я могу вам помочь?

Я бросила взгляд ей за спину, на стол, где оставила свой конверт.

– Я оставила здесь заявку на конкурс несколько минут назад, – проговорила я. – Но произошла ошибка. Можно я ее заберу?

Она не сдвинулась с места.

– Ты Алексис Уоррен?

Я кивнула, пытаясь отдышаться. Наконец женщина сделала шаг назад.

– Заходи, – сказала она и сделала пригласительный жест рукой.

Я сразу направилась к столу, но голубого конверта там не было.

– Он там, – женщина указала на рабочий стол. Там, под включенной настольной лампой лежало мое портфолио. – Я открыла его первым.

– О, нет, – пробормотала я.

Женщина выразительно на меня посмотрела.

– Если не хочешь, чтобы твоя работа выделилась среди других, не нужно класть ее в необычный конверт.

Портфолио было открыто на последней странице. Там лежала фотография, которую я сделала неподалеку от бабушкиного дома – снимок радиаторной решетки старого проржавевшего автомобиля. Я начистила эмблему автомобиля и решетку так, что они блестели, как будто их только что изготовили. А все другие части автомобиля оставила нетронутыми: в ржавчине, грязи и паутине.

– Милая фотография, – задумчиво сказала она. Никогда раньше слово «милая» так сильно не резало мне слух. Милая, но ничего выдающегося – вот что она имела в виду.

Но это было не самое страшное. Раз она дошла до этой фотографии, значит, видела и остальные. Те, которые я никому никогда не собиралась показывать. Уж точно не толпе незнакомцев из жюри.

Я схватила портфолио и запихнула его обратно в сумку.

– Простите, пожалуйста, – пробормотала я. – Произошла ошибка. Я отказываюсь от участия.

Женщина не сводила взгляда со стола, как будто там все еще лежали мои фотографии.

– Жалко, – проговорила она. – Ну да ладно. Спокойной ночи.

Если бы она потребовала объяснений, я бы ничего не сказала. Но то безразличие, с которым она отнеслась к моим словам, задело меня.

– Просто здесь оказались фотографии, которые я не хотела выставлять.

– Какие именно? – она бросила на меня взгляд искоса.

– Те, в которых… много личного.

– Во всех твоих фотографиях должно быть много личного, – сказала она.

– А можно мне их забрать и оставить портфолио на конкурс?

– Тогда ты проиграешь.

Тут у меня, наверное, от удивления открылся рот.

– Дай мне портфолио, – попросила она, жестом подзывая меня к себе. Что-то в том, как она это сказала, заставило меня подчиниться. Она перелистала альбом и открыла его на первой из фотографий, которые я хотела бы убрать.

– Ты говоришь об этих снимках?

– Да.

– Это ты?

Да. Это был автопортрет: я сфотографировала себя в зеркале. На снимке новый фотоаппарат стоял рядом со мной. На моем лице читалась настороженность, как будто я выходила замуж по расчету и сидела со своим женихом. Мне понадобилась куча времени, чтобы выстроить кадр. У меня были сломаны ключица и запястье, и меня всю покрывали бинты. На моей щеке виднелся шрам, а волосы были подпалены – я еще не успела сходить в салон подстричься. Я час провозилась с новомодными автоматическими настройками фотоаппарата, и все равно сомневалась, что сделала все так, как надо.

Я выглядела одичалой, потрепанной, изможденной. Но это был хороший снимок.

Женщина перелистнула страницу.

На следующем развороте были фотографии моих родителей. Я выстроила кадры в стиле известной старой картины – «Американская готика». На ней изображены двое фермеров, стоящих перед своим домом. Для первого снимка я поставила родителей напротив нашего нового дома. Они были одеты в свою рабочую одежду. На улице стоял жуткий холод, но я попросила их не надевать куртки. Мама мерзла, но пыталась улыбаться. Папа держался молодцом, только старался давать отдых правой ноге. Он всегда так делает, когда его начинают беспокоить последствия травмы (и это тоже из-за Кейси). На снимке они выглядят несчастными, но полными решительности.

На второй фотографии они стоят в той же позе, но уже перед выжженными руинами нашего старого особняка. На земле валяются колонны, которые когда-то возвышались над крыльцом и поддерживали крышу. Кажется, что они вырвались на волю из-под земли: их покрывают полоски пепла и гари. За ними лежит все, что осталось от великолепного холла – несколько нижних ступенек, коробка подвальной двери, камин у дальней стены.

Я ждала от женщины какой-нибудь реакции, но она, не сказав ни слова, перевернула страницу.

На следующей фотографии были обнаженные запястья, залитые светом с одной стороны. На них ярко выделялись пересекавшие друг друга шрамы. Я боролось с желанием броситься к альбому и закрыть этот снимок рукой, спрятать от посторонних глаз.

Это были запястья Картера. Его раны, оставшиеся с девятого класса, когда он пытался покончить с собой. Я помню, как делала эту фотографию. Как дрожали его руки, пока он держал их под лампой. А я думала, почему он согласился, если никогда не показывал шрамы никому, кроме меня и своих родителей. Сколько его помню, он всегда носил рубашки с длинным рукавом.

На следующей фотографии была Меган. Она сидела на могиле своей матери в первый раз, как ей только разрешили туда прийти. Она, повернувшись лицом к солнцу и закрыв глаза, склонилась над надгробным камнем. Подруга забыла про меня, забыла про все, кроме своего горя.

На последнем снимке была Кейси в больничном халате. Я сделала его на четырнадцатый день рождения сестры. Она сидела в комнате для посетителей перед именинным тортом. Только вот нам нельзя было зажигать свечи и приносить с собой нож, поэтому торт представлял собой груду заранее нарезанных кусков, из которых под неровными углами торчали незажженные свечи. В этой фотографии не было красок, не было радости. А самое страшное проступало в глазах Кейси – они напоминали глаза загнанного животного.

Выставив эти фотографии напоказ, я предала себя и людей, которых любила. Все равно что выложила обнаженные фото в Интернет. Только то, что я сделала, было даже хуже – эти моменты были более личными и болезненными, чем нагота.

– Простите, – проговорила я, забирая альбом, – на этот раз не так резко. – Я не могу так.

– Если заберешь эти фотографии, то проиграешь, – сказала женщина. – Если оставишь, у тебя будет шанс на победу. Снимки замечательные. Ты очень талантлива.

Я повернулась к ней.

– Извините, пожалуйста, но… кто вы? Женщина выключила настольную лампу.

– Я Фаррин МакАллистер. Это моя рабочая студия.

Я невольно сделала шаг назад.

Фаррин МакАллистер?

Та самая Фаррин МакАллистер? Фотограф, работавшая со всеми знаменитостями и каждым вторым выдающимся человеком по всему миру? Та, что сделала снимки для тринадцати обложек Vogue и выиграла бессчетное множество Пулицеровских премий?

И эта женщина только что сказала, что у меня… замечательные снимки.

Меня начало слегка подташнивать.

– Я собираюсь домой, – сказала она. – Принимай решение.

Я прижала портфолио к груди.

– Но… кто увидит эти фотографии, если я подам заявку?

– Многие.

– Но я не уверена, что мои… – я жестом указала на альбом, – захотят, чтобы эти снимки увидели другие люди.

– Ерунда, – отмахнулась она. – Они же понимали, на что идут.

Я тяжело сглотнула.

– Я вообще имею право подать заявку? – Я схватилась за последнюю отговорку, которая у меня осталась. – После того как мы с вами поговорили?

– Это конкурс талантов, – сказала она, взяв сумку с тумбочки. – А не игра в бинго. Тебе нужно принять решение, пока я иду до двери.

Но она шла так быстро!

Не раздумывая, я засунула альбом в голубой конверт и положила его на стол.

Фаррин – Фаррин МакАллистер – придержала мне дверь и, закрывая ее на ключ, помахала мне на прощание.

Мне кажется, всю дорогу до дома я проехала не дыша

7

НЕДЕЛЯ шла своим чередом. Мы с мисс Нэгеш разобрали книги под номерами, начиная с ООО, и почти закончили с трудами по философии и психологии (100-е номера). Она была молодая и классная. Пока мы работали, она рассказывала мне о романе, который писала на тот момент. А я поделилась историей про конкурс фотографии, хотя, кроме нее, не говорила об этом никому. Даже родителям. Даже Меган и Картеру.

Кейси с Адриенной так и обедали с детьми тьмы. Но Лидия вроде бы не смеялась над ними, так что я не вмешивалась.

Вечером в пятницу родители собирались на деловой ужин – приезжал региональный менеджер маминой компании. Она надела самое шикарное платье и уложила светлые волосы в пучок. Папа достал единственный костюм и зачесал волосы назад с большим количеством геля. Мама смеялась, какой у нее, оказывается, красавчик-муж. По-моему, это было мило, но Кейси пробормотала что-то о том, как ей стыдно за родителей, и скрылась в своей комнате.

Пока она собиралась на ночевку у Адриенны, я мыла посуду на кухне. Наконец сестра подошла ко мне и опустилась на стул.

– Ну как, готова? – спросила я.

– Я, наверное, скажу Адриенне, что не могу прийти, – проговорила она, барабаня пальцами по столику.

– Но ты же сказала, что пойдешь.

– Да, но… Мне как-то не хочется. – Она опустила плечи.

– Кейси, ну так же нельзя. Обещать, что едела-ешь что-то, а потом в последний момент отказываться. – Я выжала губку и положила ее на край мойки. – Может, эта ночевка очень важна для Ад-риенны. Представь, если бы ты устраивала вечеринку, а на нее никто не пришел?

– Ладно, ладно! Хватит на меня наезжать! – она страдальчески вздохнула и ушла обратно к себе.

Если честно, я сказала все это Кейси не столько из-за Адриенны, сколько ради самой себя. Если бы Кейси решила не ходить на вечеринку, мне пришлось бы ломать голову, что с ней делать. Оставлять ее одну дома нельзя, а идти с ней к Меган я не хотела. Признаю, это было эгоистично с моей стороны. Но я так хотела расслабиться и повеселиться с друзьями, а если бы сестра была рядом, этого не случилось бы практически наверняка.

Пару минут спустя Кейси вернулась в гостиную с сумкой, которую тащила за собой по полу.

Я решила напомнить ей об этом в следующий раз, когда она будет смеяться надо мной за то, что я подметаю раз в два дня.

Адриенна жила в нескольких километрах от нас, в квартале под названием Лэйквуд. Его построили в 1970-х, и все дома там были деревянными, причем странной асимметричной формы. Неподалеку находилось искусственное озеро и несколько гектаров леса.

Мы уже подъезжали к дому Адриенны, когда у меня зазвонил телефон. Это была Меган.

– Привет! – сказала я. – Через десять минут буду у тебя.

– Не спеши, – отозвалась Меган усталым голосом. – Вечеринка отменяется.

– Что? Почему? У тебя все нормально?

Грустный вздох.

– Нет.

Кейси уже хотела открыть дверцу машины, но замерла. Я помахала ей рукой, но она не сдвинулась с места.

– Подожди секундочку, Меган. – Я закрыла трубку ладонью и обернулась к Кейси. – Пока. Хорошо тебе повеселиться. Давай, беги.

Кейси выглядела жутко испуганно, и в этот момент ей можно было дать лет десять.

– Но, я не знаю… что мне делать? Что, если мне не понравятся игры?

– Игры? Ты уже не в шестом классе. Это же ночевка, – сказала я. – Постарайся не заснуть первой, и все будет в порядке.

Она закачала головой, с каждой секундой все быстрее. В ней поднималась паника.

– Нет, нет! Я передумала. Отвези меня домой!

– Кейси, иди в дом. Ты отлично повеселишься. А я заеду за тобой завтра.

Она бросила на меня полный отчаяния взгляд.

– Увидимся в полдень, – сказала я.

Она медленно вышла из машины и поплелась к дому.

– Меган? – сказала я в телефон.

Пару мгновений она не отвечала, и я подумала, что она повесила трубку. Но потом она заговорила.

– Сегодня на тренировке я показала девочкам, как делать сальто назад.

– Что-то случилось с коленом?

– Нет. Абсолютно ничего. Но тренер позвонила бабушке. Видимо, бабушка попросила миссис Най-дорф присматривать за мной. – Она помолчала несколько секунд. – Она следит за мной, Леке.

– Она просто переживает за тебя, – сказала я, сама понимая, что это слабое утешение.

– Теперь я на неделю под домашним арестом, а вечеринка отменяется. Можешь предупредить остальных? Мне и телефоном пользоваться нельзя. – В трубке послышался невнятный голос бабушки Меган, раздался какой-то стук, потом шарканье шагов. – Я уже почти закончила!

– Конечно, – ответила я. – Скинь мне имена эсэмэской.

– Леке, – начала она. Ее голос внезапно зазвучал очень тихо. – Не устраивай вечеринку без меня, ладно?

Я представила, что Меган сидит в тюремной камере, а ее бабушка ходит туда-сюда по другую сторону решетки, как надсмотрщица.

– Ни за что, – твердо произнесла я. – Клянусь.

В итоге мы с Картером пошли ко мне домой и начали смотреть по телевизору «Сумрачную зону». В серии Капитан Керк находит волшебную машину, которая умеет предсказывать будущее, Картер легонько толкнул меня в бок:

– У меня нога вибрирует.

Моя сумочка лежала под одеялом. Картер бросил ее мне, я достала телефон и увидела на экране имя Кейси.

– Да, Кейс?

– Лекси? – У нее был расстроенный голос.

Я присела.

– Что случилось?

– Барни сбежал, – всхлипнула она.

– Что за Барни? – Я попыталась вспомнить имена братьев Адриенны. Они же все вроде учились в университете?

– Песик, – сказала она, и я облегченно выдохнула. – Можешь приехать и помочь нам его найти?

– А вы не можете попросить миссис Стритер?

– Нет. Мы думаем, Барни убежал в лес. Она туда не проедет на коляске, – объяснила сестра. – Приезжай, пожалуйста? У Адриенны сейчас истерика случится.

– Хорошо. Скоро буду.

– Правда?

Ее вопрос меня огорошил.

– Конечно, Кейси.

– Спасибо тебе огромное.

Я положила трубку, раздумывая, почему мое согласие так ее удивило. Разве это не я всегда приходила к ней на помощь?

Когда мы подъехали к дому Стритеров, девочки буквально набросились на нас. Адриенна была в слезах. Кейси, крепко обхватив себя руками, настороженно вглядывалась в темную улицу.

– Спасибо, что приехали, – сказала она.

– Не за что, – ответила я. Кроме Кейси и Адриенны там были симпатичная девочка, которую я не знала, и Лидия. Заметив, что я смотрю на нее, она отвернулась и начала пинать носком туфли камешки на подъездной дорожке.

Что Лидия забыла на дурацкой пижамной вечеринке?

К моему удивлению, у Кейси был план.

Мы с Лекси пойдем в лес. Адриенна, езжай с Картером на машине. Таши, Лидия, пройдитесь пешком. Кто первым найдет Барни, звонит остальным.

Все взяли фонарики и пакетики с собачьим печеньем и разошлись в разных направлениях. Мы с Кейси отправились вниз по улице, по пути заглядывая в кусты и проходы между домами.

– Какой он породы-то?

– Терьер, – ответила Кейси. – К счастью, он беленький.

Не факт, что к счастью. Конечно, белого пса было легче найти, но, с другой стороны, койоты и другие хищники тоже запросто могли его заметить. Я ускорила шаг.

– Как он сбежал? – спросила я.

– Не знаю, – выдохнула Кейси. – Его что-то напугало.

– Миссис Стритер, наверное, с ума сходит. Ужасно сидеть дома и не иметь возможности помочь.

– Ага. – Кейси посветила фонариком под машину.

– Почему она на коляске?

– У нее дегенерирующее заболевание, – отозвалась Кейси. – И у Адриенны тоже.

– Дегенеративное? – краем глаза я заметила что-то белое, но это оказался мусорный пакет у черного хода.

Кейси начала мять в руке пакет с печеньем.

– Алексис, если мы найдем Барни, возьми его на руки сама, пожалуйста.

– Почему? – насколько я помнила, в длинный список того, что путало мою сестру, собаки не входили.

Кейси покрутила в руках фонарик, подбирая слова.

– Мне кажется, он меня не очень любит.

– Может, если мы увидим его, позвоним Адри-енне? Пусть она его позовет.

– Нет. К ней он тоже не пойдет.

– Но она же его хозяйка!

– Это долгая история, – вздохнула Кейси.

Мы подошли к автостоянке у озера. Рядом виднелся маленький бревенчатый домик, где располагались туалеты и питьевой фонтанчик. Двери были закрыты на замки. Мы сошли с дорожки, выложенной плиткой, на неподстриженную траву. Это была лужайка для пикников. Через нее можно было выйти на узенькую полоску пляжа. Выглядел он так себе: тут и там стояли полуразвалившиеся столики, гриль для барбекю был заклеен сигнальной лентой.

Я посмотрела на озеро. В центре находился фонтан, но струи били нерегулярно. Подсветка еще работала, хотя большая часть прожекторов перегорела.

– Вон он! Я его вижу! – крикнула Кейси, показывая пальцем на берег озера.

В свете фонарика можно было разглядеть белую собачку, бежавшую вдоль кромки воды.

– Держи, – Кейси протянула мне пакетик с печеньем. – Позови его. Надо, чтобы он заметил еду. Ради еды он сделает что угодно.

– Что мне делать, если он подбежит ко мне? У тебя есть поводок?

Лицо Кейси омрачилось.

– Я возьму его за ошейник, – решила я. – Возвращайся в дом и найди поводок.

– Хорошо, – ответила Кейси. – И я позвоню Адриенне.

Больше на разговоры времени не было. Я медленно направилась к берегу.

Пес услышал мои шаги и поднял голову, навострив уши.

– Баааааааааааааарни, – позвала его я так ласково, как только могла. – Иди ко мне, мальчик.

Он посмотрел на меня с подозрением и потрусил дальше, то и дело оглядываясь.

Я не хотела подходить слишком близко: боялась, что он сразу же убежит. Поэтому я замерла. Пес тоже остановился и снова посмотрел на меня.

– Привет, малыш, – проговорила я, опустившись на колени, как оказалось, в лужу жидкой грязи. Чудесно.

Я запустила руку в пакет с печеньем.

Барни наклонил голову набок.

– Ммм, какая вкуснятина! – сказала я, доставая печенье. – Будешь кушать?

Я бросила печенье. Оно приземлилось где-то в метре от пса, и он, завиляв хвостом, устремился к угощению.

Я кинула еще одно, и Барни подошел ближе. Теперь между нами было всего несколько метров. Два печенья спустя я решила рискнуть. Достала очередную порцию, но не бросила, а протянула на ладони.

– Ну-ка посмотри, что у меня есть!

Барни, похоже, уже начал проникаться доверием к незнакомке с пакетом, полным угощений. Он вильнул хвостом и сделал шаг вперед, не отрывая любопытного взгляда от еды. Я поднесла печенье к носу и понюхала. На самом деле, пахло очень даже неплохо.

– Ммм… А может, мне самой съесть эту вкуснятину? Ты лучше поспеши.

Он подошел еще ближе, завороженно глядя на печенье. Я осторожно подвинулась, так чтобы схватить его левой рукой, когда он потянется за едой.

Уже почти…

И вдруг за служебным зданием, которое стояло в дальнем конце лужайки для пикника, раздался грохот. Барни мгновенно навострил уши.

– Нет! Постой! – воскликнула я, пытаясь схва тить его за ошейник. Но он вывернулся и отбежал к краю леса.

Снова раздался шум – на этот раз еще громче.

Пес прижал уши к голове и помчался в самую глубь леса.

Я бросилась за ним, но, забежав за первые деревья, поняла, что придется двигаться медленнее. Повсюду росли мелкие кусты, а из земли выступали корни. Последнее, что мне сейчас было нужно, это споткнуться и упасть в этой глуши.

– Ко мне! – кричала я. – Беги ко мне, малыш. Сюда!

Я бежала, пока не заметила впереди белое пятнышко.

– Барни! – позвала я. – Кто хочет печенья?

Волшебное слово сработало. Затрещали ветки, и пес выбежал из-за деревьев. Остановился он прямо передо мной, отчаянно завиляв коротким хвостом.

– Так, – проговорила я. – На этот раз сделаем все по-моему. – Я наклонилась и схватила его за ошейник. Барни был слишком зачарован пакетиком, торчавшим из моего кармана, чтобы сопротивляться.

– Будешь печенье? – предложила я. Он проглотил угощение и снова уставился на меня, надеясь, что я дам ему еще.

Так как у меня не было поводка, я взяла Барни на руки. Хоть он и казался маленьким, весил он порядочно. Удобно устроившись у меня на руках, он стал лизать меня в лицо и нюхать воздух. Прогулка ему явно нравилась.

Я стала озираться в поисках дорожки, но ее не было видно. Я попыталась расслышать плеск воды, чтобы понять, в какой стороне озеро, но не уловила ничего, кроме быстрого дыхания Барни и стрекотания сверчков.

Телефон я, конечно, забыла в машине Картера. Прекрасно.

– Хорошо, что твоя еда приятно пахнет, – сказала я Барни. – Возможно, тебе придется со мной поделиться.

Он взглянул на меня, а потом опять зашевелил носом, деловито принюхиваясь.

– В какой стороне дом? – спросила я. Может, Барни и мог вывести нас – у собак острое обоняние и все дела, – но я не собиралась выпускать его из рук. Скорее всего, он сразу же убежал бы. Так что я просто пошла в ту сторону, где, как мне казалось, была автостоянка.

Внезапно мы уперлись в кусты. В этом месте они так разрослись, что пройти было невозможно. Барни посмотрел на преграду, пошевелил ушами и зевнул. Я подхватила его поудобнее. С каждой минутой нести его становилось тяжелее.

Встав на колени, я попыталась определить, что это за растения. В этот момент я жалела, что побыла скаутом всего пару дней и не научилась ничему, кроме плетения браслетиков.

Вдруг Барни напрягся. Он попытался спрятаться за моими руками, прижал уши и на секунду оскалил зубы. Потом угрожающе зарычал.

В кустах что-то треснуло.

Пес зарычал и завыл. Мне пришлось изо всех сил обхватить его руками, чтобы не дать спрыгнуть на землю. Вся моя одежда уже была в черных пятнах от его грязных лап.

– Ты с ума сошел? – прошипела я. – Прекрати!

Что, если это койот? А что, если не койот? Вдруг это пума… или медведь? Я даже не знала, водятся ли в Сюррее медведи.

Я решила, что нужно убираться подальше от источника этого звука. Лучше идти хоть куда-нибудь, чем стоять столбом. Даже если я неправильно выбрала направление, все равно рано или поздно мы должны были выйти из леса с другой стороны.

Я зашагала прочь, и Барни начал успокаиваться. Но когда мы прошли метров тридцать, он снова напрягся и зарычал.

Позади что-то заскреблось и зашевелилось. Раздался глухой стук, как будто от падения, а затем топот.

Я огляделась по сторонам в поисках большой ветки, которую можно было бы использовать как дубинку, но единственная палка, которую я нашла, сломалась, стоило взять ее в руку.

Барни печально завыл, тяжело дыша и вяло пытаясь вырваться.

– Все хорошо, малыш, – проговорила я.

Щелк-щелк-щепк-БУМ!

Пес заскулил и выскочил из моих рук. Еще не успев коснуться лапами земли, он уже был готов бежать прочь.

Я бросилась за ним и упала животом на устланную сосновыми иголками землю. Каким-то чудом я успела ухватиться пальцами за краешек его ошейника. Осознав, что его поймали, Барни сменил тактику и пошел в атаку: злобно залаял и запрыгал на месте, пытаясь освободиться.

– Прекрати! Стой тихо! – зашипела я, подтягивая его к себе. Я слишком долго искала эту тупую псину, чтобы теперь отдать ее на съедение медведю. – Барни, успокойся!

Его лай слился в нескончаемый вопль, и он стал вырываться так сильно, что его передние лапы почти не касались земли. Мне казалось, еще секунда – и у меня оторвутся пальцы.

Не знаю, что за зверь шуршал позади нас, но Барни хотел его убить.

Наконец мне удалось покрепче схватить его за ошейник. Я поднялась на ноги и, прижимая его голову к своей щеке, начала осматриваться.

– Что будем делать? – спросила я у Барни.

– Гав! – ответил он, устремив взгляд на что-то за моим плечом.

Я обернулась и увидела Картера, пролезавшего между двумя деревьями. Его накрахмаленная рубашка и идеально чистые коричневые ботинки выглядели здесь до смешного неуместно.

– Алексис? Ты в порядке? – Он подошел ко мне и почесал Барни за ушком.

– Относительно, – ответила я. – Только понятия не имею, как отсюда выбраться. Надеюсь, ты кидал за собой хлебные крошки.

– Просто нужно идти обратно, вот сюда, – указал направление Картер. – Хочешь, я понесу Барни?

– Он грязный, – предупредила я, но Картер все равно потянулся за псом. Мои руки молили о пощаде, так что я с радостью передала ему Барни, и мы начали пробираться через кусты.

– Кейси пошла за поводком, – сказала я. – Надеюсь, она ждет нас на автостоянке. Тут, по-моему, бродит какой-то дикий зверь.

– Сомневаюсь, – прищурился Картер. – Мы же на окраине города.

– Окраина окраиной, но я слышала какие-то звуки, – ответила я. – Барни их тоже слышал. Там ходит что-то большое.

– Может, енот?

– Что-то покрупнее. Ладно, забудь. Не знаю, что это было.

И вдруг снова раздался треск.

– Слышал? – спросила я.

– Это, скорее всего, какая-то птица, Леке, – отозвался он. – Стой, ты куда?

Я разозлилась, что он не принял мои слова всерьез. К тому же рядом с ним я почувствовала себя храбрее.

Погляжу быстренько, что там, – сказала я, зашагав прочь от него. – Сейчас вернусь.

– А вдруг там что-то опасное? – Картер огляделся по сторонам. Наконец-то он увидел лес таким, каким тот был на самом деле. Большим. Темным. Жутким.

– Что, например? – спросила я. – Енот? Или птенчик?

Он остался ждать, машинально поглаживая животик Барни, а я пошла обратно в глубь леса. Чем дальше я пробиралась, тем гуще становилась листва над моей головой. Ветки и листья сплелись между собой в толстое одеяло, закрывавшее небо и не пропускавшее тусклый свет звезд. Деревьев и кустов здесь росло очень много.

Я снова услышала, как что-то скребется. Но, подойдя поближе, поняла, что оно не скреблось. Оно, скорее…

Я посмотрела на землю, усланную ковром из сосновых иголок.

Оно скорее двигалось. Как будто что-то тащили по сосновым иголкам.

И что бы это ни было, оно приближалось.

Меня охватил страх, и я как будто приросла к земле. Судорожно глотая ртом холодный ночной воздух, я ждала, что вот-вот на меня прыгнет изголодавшаяся раненая пума.

И вдруг я заметила что-то между стволами деревьев, которые прижимались друг к другу, почти так же плотно, как цветные карандаши в коробке.

Это была тень.

Она была совсем не похожа на раненую пуму. Она точно не была ранена. Она двигалась слишком быстро. В непроглядной темноте я не могла понять, приближается она ко мне или удаляется.

Боже мой, какая же я глупая. Совсем недавно пережила сущий кошмар, а так ничему и не научилась.

Вдруг у меня закрылись глаза, и я потеряла способность дышать.

Приходи в себя. Соберись. Беги отсюда.

Я с трудом открыла глаза, не сомневаясь, что увижу рядом с собой жуткого зверя, овеянного запахом смерти, из пасти которого будет капать кровь.

Но в лесу никого не было. И было тихо, если не считать треска, который…

Раздался прямо позади меня.

Я почувствовала на своем лице руку, которая пыталась прикрыть мне рот. Тут дали о себе знать мои занятия по самозащите. Я подогнула колени, схватила нападавшего за руку и быстро ударила его так высоко, как только могла. Нападавший упал на землю, и я повернулась, чтобы лучше разглядеть его…

Ее. Это была моя сестра.

– Да ладно, Кейси?

Она тут же прижала палец к губам, словно библиотекарша, и прошептала: «ЗАТКНИСЬ!» Потом с безумным, диким взглядом она одним рывком поднялась на ноги и схватила меня за руку, оглядываясь назад.

– Что ты тут делаешь? – прошептала я.

– Шшш, – она двинулась вперед так тихо, как только могла, и потянула меня за собой. Потом снова оглянулась, и тут жуткий звук стал громче. Она потащила меня в кусты рядом с огромной сосной и присела на корточки.