Текст книги "Бессмертный принц (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Магнар снова начал промывать раны водой из бутылки, его плечи были напряжены, когда он сосредоточился на своей работе. Я боролась с желанием расхаживать по помещению, пока он работал, просто стояла там и считала каждый вздох моего отца, отмечая каждое выражение его лица и умоляя его вернуться ко мне.

Магнар переходил от раны к ране, промывая и перевязывая их все, закончив на рваном ранении на шее отца, и от вида разорванной плоти и яркой крови у меня скрутило живот.

Наконец он закончил, плотно обмотав рваную рану белыми бинтами, и приподнял его, чтобы закрепить их на груди, создавая давление на прокладку, которую он использовал, чтобы остановить кровопотерю. Я прикусила губу, разглядывая бинты на его руках и ногах: кровь просачивалась сквозь них, медленно окрашивая их в красный цвет, несмотря на все, что сделал Магнар.

– Почему у него все еще идет кровь? – В отчаянии спросила я. – Я думала, весь яд вышел?

– Он не прирожденный истребитель. Твоя родословная, очевидно, от твоей матери, – тихо ответил Магнар. – Человек может выдержать не так много мерзких выделений вампиров, прежде чем организм будет поражен. Яд попал в его кровоток. Он течет в его крови, останавливая ее свертывание. С кровью истребителей этого не происходит. Она не сливается с ядом, а вместо этого пытается вытеснить его из наших тел, удерживая у поверхности, чтобы мы могли его смыть. Человек может пережить один или два укуса, его организм в конечном итоге выведет яд, но это… – Он не закончил фразу, но смысл ее был ясен.

Он не исцелялся, его тело не могло исцелить то, что протекало через него достаточно быстро.

Боль пронзила мою грудь, и я внезапно не смогла дышать. Я опустилась на один из тюков сена и начала качать головой. Этого не могло быть. Я отказывалась верить, что это происходит наяву. После всего, что мы сделали, через что прошли, как это могло закончиться так несправедливо? Как могла свобода быть так близка только для того, чтобы ее вот так отняли?

Тюк зашевелился рядом со мной, и Магнар притянул меня в свои объятия. Я сопротивлялась мгновение, затем сдалась в его объятиях с судорожным всхлипом, когда слезы наконец-то выступили. Я прижалась к Магнару, запах дуба и кожи окутал меня. Он обхватил меня своими сильными руками и обнял так крепко, что казалось, он был единственным, кто не давал мне окончательно разбиться вдребезги, рассыпаться на миллион кусочков, чтобы никогда больше не восстановиться. Я плакала у него на груди обо всей несправедливости, от которой пострадала моя семья, о жизни, которая у нас должна была быть, и обо всем, что у нас украли.

Мы были так близки к свободе. Мой отец наконец-то вышел из-под контроля вампиров, но это не имело значения.

Все было напрасно.

Я

шла сквозь темный туман, рука моей сестры крепко держала мою, таща меня за собой сквозь мрак. Я побежала быстрее, стараясь не отставать, выкрикивая ее имя и слыша, как оно эхом доносится до меня со всех сторон.

Она сильно дернула меня за руку, и я, спотыкаясь, двинулась вперед, потеряв хватку, и внезапно оказалась на краю похожей на пещеру ямы, такой глубокой, что ничего не могла разглядеть на дне. Мои руки взметнулись, крик ужаса застрял у меня в горле, затем кто-то схватил меня за плечо, оттаскивая от края.

Я оглянулась и обнаружила, что стою лицом к лицу с Эриком, на его губах играла жестокая и зловещая усмешка. Он подошел ближе, обхватив меня рукой за талию и заставив снова выглянуть за край.

Я хотела потребовать, чтобы он отпустил меня, но с моих губ не слетело ни слова.

– Страх заключается в падении, – прорычал он. – Он заканчивается только тогда, когда ты ударяешься о землю.

Он толкнул меня, и крик сорвался с моих губ, когда я перевалилась через край, по спирали падая в глубины тьмы. Я потеряла все из виду, проваливаясь все глубже и глубже в небытие, и только один звук нашел меня среди всего этого. Келли плакала, разбиваясь вдребезги где-то без меня, но прежде, чем я успела хотя бы попытаться найти ее, земля устремилась мне навстречу.

Я резко села в постели, вцепившись пальцами в простыни и тяжело дыша, с трудом вдыхая и выдыхая воздух из легких.

– Келли, – выдохнула я, чувствуя ее так близко, но в то же время так невероятно далеко.

Во сне, я чувствовала ее гораздо ближе, а просыпаясь мне всегда казалось, что ее пальцы скользят по моим. Но на этот раз все было хуже. Я слышала ее, я чувствовала ее боль из-за чего-то, чего я не могла понять.

Переводя дыхание, я попыталась напомнить себе, что это всего лишь сон, каким бы ярким он ни был. Это было нереально. Единственное, что было точным и правдивым, – это горькая реальность, смотревшая на меня в ответ. Однако из-за этого сна на меня навалилась тяжесть, как будто к моему сердцу был привязан груз. Я не знала почему, но Кошмар, казалось, тоже это чувствовал, излучая странную, нездоровую атмосферу.

Я просунула руку под подушку, провела большим пальцем по теплой рукояти, и он расслабился от моего прикосновения – если, конечно, клинок мог расслабляться.

Дверь открылась, и я отдернула руку от лезвия, вызвав острую боль в раненом плече.

Я подавила стон, но Эрик отчетливо услышал его, направляясь ко мне, одетый по случаю дня в свой королевский наряд. Пожалуй, он выглядел даже более царственно, чем обычно: его темно-синий пиджак был отделан золотом, а символ дерева, вышитый на нагрудном кармане, был более эффектным, чем те, что я видела раньше.

– Доктор оставила тебе еще обезболивающего. – Он указал на тумбочку, где стояла маленькая белая бутылочка.

– Они мне не нужны, – твердо сказала я. – Я бы предпочла твердо стоять на ногах и сохранять острый ум среди кучки кровососов. Кроме того, Келли и папа скоро будут здесь, верно?

– Я жду новостей от генерала Вульфа. Но да, я полагаю, что их прибытие не за горами, – сказал Эрик, и у меня по коже побежали мурашки, когда я подумала, решил ли он, о чем собирается попросить меня в обмен на свободу отца.

– Ты выяснил что-нибудь еще о взрыве? У тебя есть какие-нибудь доказательства, что это был Фабиан? – Спросила я.

– Мои люди занимаются этим, – сказал он, и на его лбу появилась морщинка.

– Верно… но… ничего не изменилось? – Спросила я, имея ввиду план, согласно которому я должна выбрать Фабиана. Эрик моргнул, его пепельный взгляд скользнул по мне.

Он заколебался, и между нами повисло молчание, которое говорило о том, чем мы занимались на вечеринке прошлой ночью. Я вспомнила слова, которые он сказал мне, заявив, что ревнует, видя меня со своим братом. Но все это было лишь его извращенной игрой, ничего из этого не было настоящим.

– Как ты думаешь, бунтарка, что-нибудь изменилось? – спросил он, его тон был низким, глаза пронзительными, и я поняла, что речь идет не о плане.

Я подумала обо всем, что произошло с того момента, как я встретила его. Как он заманил меня в ловушку, мучил, использовал. Прошлой ночью он заставил мое тело подчиниться ему, и теперь, оглядываясь назад, я поняла, что все это лишь еще один способ получить власть надо мной. Даже то, что он защитил меня от взрыва, было продиктовано эгоистичными мотивами. Я была куклой в его руках, а куклы созданы для того, чтобы играть в чужие игры. У них не было собственного выбора.

– Нет, – холодно ответила я. – Ничего.

– Ну что ж, тогда давай продолжим наш день, хорошо? – съязвил он, как будто я зря тратила его время. – Одевайся. Мы скоро уезжаем. По обычаю, перед церемонией выбора мы все должны посетить оперу.

– Что? – Я ахнула от ужаса, уверенная, что именно это слово упоминал папа, описывая, на что раньше были способны человеческие врачи. – Ты хочешь сказать, что мы должны смотреть, как кого-то разрезают?

Брови Эрика приподнялись, в его глазах блеснул лукавый огонек. – Да, должны. Так что поторопись. Мы не хотим пропустить первую каплю крови.

– Черт возьми, нет, – сказала я с отвращением. – Ты думаешь, я пойду с тобой смотреть, как пытают невинного человека?

Эрик отрывисто рассмеялся, затем схватил мое одеяло, сорвал его с меня и швырнул через всю комнату.

– Вставай, – скомандовал он. – Я сказал «опера», а не «операция». Это своего рода пение. А теперь двигайся.

– Ты мудак, – прошипела я.

– Уже перевалило за полдень, – сказал Эрик. – И мне все больше надоедает это общение. Я хочу покончить с этим днем и наконец-то отправиться домой.

– Ты здесь не живешь? – удивленно спросила я, хотя все еще была зла на него за дерьмовую шутку, когда встала с кровати и направилась к шкафу.

– Моя семья берет отпуск специально для этого ритуала. Мы вернемся в свои дома и к своим обязанностям, как только он закончится. Замок принадлежит нам в равной степени, но жить друг на друге – это немного удушающе для всех нас.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Кларисса, ее светлые волосы развевались за спиной. – Эрик! Тебе не положено проводить время с придворными в день выбора. Убирайся.

– Сегодня обстоятельства немного другие, учитывая, что моя придворная чуть не погибла, – прорычал он, когда она толкнула его, но он не сдвинулся ни на дюйм.

Глаза Клариссы метнулись ко мне, затем расширились. – Она даже не одета! Где твой стилист? Приведи ее сюда сию же секунду.

– С удовольствием. – Эрик потащил сестру из комнаты.

Вскоре появилась Нэнси с большой сумкой в руках, выглядевшая взволнованной, когда кто-то втолкнул ее в дверной проем. Мне не нужно было гадать, кто.

– Сними рубашку, Монтана, доктор подсказал мне, как промыть рану, – мягко сказала она.

Я скрестила руки на груди, отрицательно качая головой. Не потому, что мне было стыдно, а из-за метки на моем предплечье. Я не могла рисковать тем, что ее увидят снова.

– Не говори глупостей, я не собираюсь смотреть на тебя. – Она рассмеялась, но я не присоединилась к ней.

Через мгновение она направилась в ванную за полотенцем, затем протянула его мне.

Не имея реального выбора, я повернулась к ней спиной и стянула с себя пижамную рубашку, обернув полотенце вокруг себя так, что наружу торчала только моя левая рука. Я выглядела как тупая сука, но Нэнси не стала задавать мне вопросов, открыла свою сумку и достала бутылочку с прозрачной жидкостью и несколько свежих бинтов.

Она похлопала по табуретке перед туалетным столиком, приглашая меня. Я села на нее, и она откинула мои волосы в сторону, разматывая повязку на шее и плече. Я осмотрела рану, удивленно нахмурившись: рана была и вполовину не так серьезна, как казалось прошлой ночью. Немного крови осталось на краю покрывшегося коркой пореза, но сегодня утром из него не сочилась свежая кровь.

Нэнси сняла крышку с бутылки, которую держала в руке, и вылила содержимое на рану.

Огонь вспыхнул внутри моей руки, и я подавила крик. – Что, черт возьми, это было?

Она бросила на меня извиняющийся взгляд. – Я просто следую инструкциям.

Я втянула воздух сквозь зубы, и боль, наконец, утихла. Нэнси начала перевязывать рану новым бинтом, стараясь делать движения более осторожными.

Когда с этим было покончено, она подняла мою пижаму и вернула ее мне. – Доктор снова осмотрит тебя завтра.

Я кивнула, и она отвернулась, пока я натягивала рубашку.

Мы приступили к нашей обычной рутине, пока она расчесывала мне волосы и красила лицо. Считалась бы я привлекательной без всего этого? Я не была уверена. Там, в Сфере, я привлекала внимание мужчин, но никогда не проявляла интереса к тому, чтобы прихорашиваться перед ними. Я никогда по-настоящему не ценила внешность, потому что она не спасала от голода и не согревала по ночам суровой зимой. Мне казалось неправильным сидеть здесь и позволять Нэнси делать из меня искушение, когда в мире так много людей страдают, не зная, когда их ждет следующая трапеза. Я ничего не могла для них сделать, но, соглашаясь на все это дерьмо, я делала что-то для своей семьи. И я бы купила их защиту любым доступным способом.

Мой желудок сжался, когда я подумала о дилемме, с которой столкнусь сегодня. Выбрав Фабиана, Эрик выполнит обещание, а выбрав Майлза, я сохраню свой секрет. Я с тревогой прикусила внутреннюю сторону щеки, все еще разрываясь между судьбами, с которыми столкнулась.

Я поймала себя на том, что теряюсь в собственных глазах, гадая, узнаю ли я вообще женщину, смотрящую на меня в ответ. Что-то подсказывало мне, что мне нужно доверять этой новой женщине, что мне нужно верить своим инстинктам, куда бы они меня ни вели.

Нэнси наконец отошла, оставив меня в безупречном виде: половина волос убрана в аккуратный пучок, а остальные темные локоны свободно свисают по спине. Я должна была признать, что на данный момент это была лучшая работа Нэнси, и она еще немного полюбовалась мной, прежде чем направиться к шкафу.

– Эрик уже выбрал для тебя платье. Он прислал его сюда вчера. – Она достала наряд, спрятанный в большом белом футляре, прежде чем расстегнуть его.

Я встала, сгорая от любопытства, когда она достала платье, которое, казалось, олицетворяло ночное небо.

Темно-синий материал был усыпан крошечными бриллиантами, которые сверкали, как звездный свет. Оно было с длинными рукавами – к счастью – из кружева и атласным корсетом. На бюсте красовалась сверкающая брошь, яркая и круглая, как луна.

– Это… – Я покачала головой, не находя слов.

– Оно впору принцессе. – Нэнси улыбнулась, и ее последнее слово срикошетило в моем сознании, заронив осколок страха глубоко в мое сердце.

Церемония выбора больше не была далеким страхом. Она была здесь. Сегодня. И я не смогу выкрутиться из этого.

Кого бы я ни выбрала, мне придется выйти замуж. Человеческая невеста для кровососущего монстра.

Я сидела в королевском ложе рядом с Пейдж, сжимая ее руку, и мы смотрели вниз, в невероятный зал, который один из охранников назвал театром. Золотые колонны поднимались от огромной сцены, а роскошный красный бархат украшал многие сотни сидений, расположенных под углом к ней, и все они были заняты изысканно одетыми вампирами. Наши взоры были устремлены на темную деревянную сцену, где пела женщина в роскошном кремовом платье, за которым тянулся атласный шлейф.

Этот звук не был похож ни на что, что я когда-либо слышала раньше, и он вызвал во мне боль из-за того, что произошло с тех пор, как я покинула Сферу. Со мной, с отцом, с Келли. Что-то в музыке говорило об этой боли, об их отсутствии. Хотя вампирша не пела ни на одном из известных мне языков, я понимала ее песню так, что для ее восприятия не требовалось слов.

Позади нас сидели двое оставшихся придворных Клариссы, Хэнк и Люк. Они были одеты в костюмы почти такие же изысканные, как у королевских братьев. Семья сидела по другую сторону театра в собственной ложе, на передней стенке которой сияла позолоченная надпись «Бельведер».

Я закрыла глаза, чтобы не смотреть на них, упиваясь последними нотами песни, в то время как в моем сердце нарастал страх. Нам сказали, что, как только опера закончится, нас отведут на церемонию Выбора, и я чувствовала, что приближается финал.

Я не была готова. Я не сделала свой выбор, все еще пребывая в смятении по поводу того, какой путь избрать. Не так-то просто было выбрать Фабиана, чтобы защитить свою семью, потому что даже если бы я встала на этот путь, Майлз разоблачил бы меня как истребительницу. И если эта правда будет раскрыта, это, конечно, коснется не только меня, но и Келли. Она была моей близняшкой, мы были одним целым. Если эта кровь текла в моих венах, то, несомненно, она текла и в ее. И что тогда? Майлз разоблачит и ее, и она столкнется лицом к лицу с любой мрачной судьбой, уготованной мне. Но если я выберу Майлза, тогда что, если Эрик отправит отца обратно в «Банк Крови»? Что, если он накажет Келли за мое непослушание?

Я боролась с замешательством, не зная, что делать, опасаясь, что какой бы путь я ни выбрала, он приведет меня к глубокому сожалению об этом.

Мое предплечье покалывало, и я отпустила руку Пейдж, чтобы положить ладонь на материал, скрывающий отметину. Кошмар снова был привязан к моему бедру, напевая мелодию, столь же прекрасную, как песня женщины. Эмоции в моем теле казались чужими. Как будто другая душа проникла в мою и говорила, что мне должно быть грустно. Но почему?

Пейдж вытерла слезу из-под глаза, когда песня закончилась и тишина в зале сменилась бурными аплодисментами. Красный занавес опустился, и толпа начала выходить из театра, направляясь по проходам к выходу.

Я заметила, что члены королевской семьи тоже двигаются, и наблюдала, как Эрик схватил Фабиана за руку, заставляя его остановиться, прежде чем он покинул ложу. Эрик что-то прорычал ему на ухо, и Фабиан покачал головой с таким видом, который говорил, что он в такой же ярости.

Пейдж подтолкнула меня, и я обернулась, обнаружив двух охранников с мечами за спинами, жестами приглашающих нас покинуть ложу. Я нырнула мимо них, но они последовали за мной, ведя нас по коридору с малиновым ковром и кремовыми стенами.

Мы были заключенными, идущими к петле палача, только петля была обручальным кольцом, а виселица – алтарем.

Кошмар сердито гудел у меня на бедре, и ноющее чувство, которое он излучал, говорило мне, что что-то было глубоко неправильно, я просто не знала, что именно.

Эта жизнь наложила на меня проклятие, и я поклялась разрушить его. Какой бы ни была моя судьба сегодня, я не подчинюсь ей добровольно. Выйти замуж за монстра – это одно, но если они рассчитывают превратить меня еще и в вампира, то я умру, пытаясь сопротивляться этой участи, не поддавшись ей. Я должна была бороться, должна была найти лучик света в этой мрачной судьбе и шагнуть в него.

Других придворных и меня повели вниз по лестнице и вывели через дверь на темную улицу. Крик наполнил мои уши, и что-то просвистело мимо моей головы, ударившись о стену, и заставив мое сердце подпрыгнуть от испуга. Я ахнула, увидев разбитую бутылку и кровь, забрызгавшую всю кирпичную кладку.

– Мы имеем право кусаться! – крикнул кто-то из протестующих, и я заметила толпу, бегущую к нам в оранжевом свете уличного фонаря, их глаза горели гневом.

Мой пульс участился, когда охранники схватили нас, потащили к большому черному автомобилю и твердыми руками запихнули на заднее сиденье.

Пейдж вплотную прижалась ко мне на заднем сиденье, в то время как Хэнк и Люк втиснулись рядом с ней.

– Боже мой, что происходит? – Пейдж отчаянно прошептала.

Раздался грохот, когда в машину попала еще одна бутылка, кровь забрызгала окно рядом с нами, и я выругалась, адреналин захлестнул меня, когда наш водитель помчался по дороге.

– Не о чем беспокоиться, – крикнула она нам, ускоряясь и удаляясь от хаоса. – Повстанцы всегда более активны во время церемонии Выбора. Все под контролем.

– Кажется, все вышло из-под контроля, – пробормотал Хэнк, и мне пришлось согласиться.

Мое сердце не успокаивалось, даже когда мы завернули за угол и увеличили расстояние между собой и повстанцами. От осознания того, чего эти подонки хотели от нас, у меня заныло в животе. Они хотели охотиться на нас, вонзать в нас зубы и питаться прямо из вены. Думать об этом было невыносимо.

Мы подъехали к высокому зданию с арочным стеклянным окном на фасаде, яркий свет внутри манил нас ближе. Красная ковровая дорожка тянулась до самой улицы, и я увидела, как Элита выходит из машин и движется по ней в красивых платьях и костюмах. Группа в дальнем конце ковра, казалось, снимала происходящее большими камерами. Вооруженные стражники стояли с мечами за спинами, толпами выстраиваясь вдоль тротуара, и я надеялась, что это означало, что повстанцев будут держать подальше.

Вместо того чтобы подъехать к ковру, наша машина свернула налево и проехала по узкой улочке рядом со зданием. Мы свернули вниз по крутому пандусу и оказались на огромной площадке под зданием, заставленной другими стоящими машинами. Пара охранников поспешили открыть перед нами двери, и Пейдж снова схватила меня за руку, когда мы последовали за ними, держась поближе ко мне, как будто я могла каким-то образом защитить ее. Но она была дурой, думая, что я способна на что-либо подобное. Тем не менее, было приятно иметь компанию в решающий момент.

Мы пересекли гулкое бетонное пространство и приблизились к стальным дверям лифта.

– Куда мы направляемся? – Спросил Люк у одной из охранниц, когда она нажала пальцем на кнопку рядом с дверями, и они открылись.

– На второй этаж, вас будет ждать официальное лицо, – сказала она, жестом приглашая нас пройти внутрь без них. Я с беспокойством посмотрела на острое лезвие у ее бедра и прошла мимо нее в свободное пространство.

Двери закрылись, и я посмотрела на остальных, задаваясь вопросом, нервничали ли они так же, как и я.

– Вы готовы? – Спросил нас Хэнк, и я покачала головой.

– Готов, как никогда, – ответил Люк, запуская руку в свои темные волосы.

Я посмотрела на Пейдж, которая вытирала глаза, ее нижняя губа слегка дрожала.

– Ты в порядке? – Выдохнула я.

– Это Брианна и Джошуа… то, что с ними случилось, было так ужасно. А потом эти повстанцы, я не знаю, они просто напугали меня.

Я кивнула, наклоняясь к ней ближе, чувствуя, как между всеми нами, людьми, крепнет связь. Я никогда не позволяла себе заботиться о других людях, или, по крайней мере, пыталась этого не делать. Но я не могла отрицать, насколько я была потрясена потерей Брианны и Джошуа, и мысль о том, что с остальными может случиться что-то плохое, заставляла меня чертовски волноваться.

– Пейдж, послушай меня, – сказала я, когда лифт поднимался вверх, полагая, что у нас может не быть другого шанса поговорить сегодня вечером. Ее ярко-голубые глаза обратились в мою сторону. – Не выбирай Фабиана. Я не могу сказать тебе почему, но Майлз – лучший вариант. Просто не выбирай Фабиана… обещай мне.

Ее рот приоткрылся, но она ничего не ответила.

– Я думаю, Монтана права, с Фабианом что-то не так, – сказал Хэнк, бросив на меня встревоженный взгляд.

Пейдж слабо кивнула, и я надеялась, что это означало ее согласие.

Двери открылись, и перед нами открылся светлый коридор с мраморным полом. Два охранника стояли по обе стороны от лифта, а мужчина-вампир с черными как смоль волосами и серебряным кольцом в ухе ждал нас. У него в руке был планшет, и он немедленно вывел нас из лифта. – Давайте, давайте, у нас не весь день впереди.

Он оглядел нас с ног до головы, затем поставил большую галочку в своем блокноте. – Вы все выглядите потрясающе, сейчас вы войдете в эту дверь, и я хочу широких улыбок перед камерами, хорошо? Вся Новая Империя наблюдает за сегодняшним вечером!

Мы рассеянно кивнули, когда он проводил нас к двойным красным дверям в конце коридора, и мое сердце екнуло. Теперь мы были так близко. Считанные мгновения отделяют нас от принятия решения, которое навсегда скует нас цепями.

Я взглянула на вампира в ожидании инструкций, но он, казалось, к чему-то прислушивался, прижимая палец к уху.

– Одна минута, – объявил он, и мой пульс забился быстрее.

Мои пальцы все еще были переплетены с пальцами Пейдж, и Хэнк внезапно взял меня за другую руку. Люк обнял Пейдж, и мы обменялись яростным взглядом, который объединил нас как одно целое.

По крайней мере, я не одна.

– Ладно, идите, идите, идите, – позвал вампир, и двери широко распахнулись перед нами.

Сотни вспышек света ослепили меня, когда мы вышли на огромную сцену. Перед нами был великолепный бальный зал с полированным полом, мерцающим в свете огромной люстры. Несколько ступенек, усыпанных лепестками роз, вели со сцены вглубь зала. Место было битком набито Элитой, все смотрели на нас с золотыми кубками в руках, стоя в широком зале внизу.

Толпа зааплодировала при виде нас, и я заметила съемочную группу, снимавшую нас у подножия лестницы, фиксируя каждую секунду этого кошмара.

Огромный экран в задней части зала показывал прямую трансляцию того, как мы все стояли в ряд. Мы выглядели не испуганными, как я ожидала, а сильными, группой людей, стоящих единым фронтом. И я гордилась этим зрелищем, вздернув подбородок, когда смотрела вниз на море вампиров, клянясь, что независимо от того, что они требовали от меня этой ночью, они никогда не сломят меня.

Мое платье сверкало, как звезды, переливаясь, так как крошечные драгоценные камни отражали вспышки камер.

Наше внимание привлекла женщина справа от сцены, одетая в шелковое фиолетовое платье. Фелиция выглядела так же прекрасно, как в первый день нашего знакомства, когда нас представляли королевской семье. Ее струящиеся темные волосы были перевязаны белой лентой, а потрясающие черты лица расплылись в широкой улыбке. – Леди и джентльмены Новой Империи, добро пожаловать на двадцать первую ежегодную церемонию Выбора! Члены нашей королевской семьи выбрали лучших людей Сфер, но сегодня они сделают свой собственный выбор и выберут принца или принцессу, с которыми объединятся.

В дальнем конце зала открылись двери, и появились члены королевской семьи, вошедшие в комнату и господствующие в воздухе. Брови Эрика были низко нахмурены, и Фабиан воспользовался первой возможностью, чтобы оторваться от него, на его губах играла улыбка, но глаза были темными, как грех.

Когда внимание Эрика переключилось на сцену, его взгляд встретился с моим. Время, казалось, замедлилось, и кислород перестал поступать в мои легкие и выходить из них. Уголок его рта приподнялся, и я повторила его движение, испытывая болезненное влечение к нему в этот вечный момент, как будто на одну секунду он был на моей стороне, предлагая мне немного поддержки. Потом все исчезло, его глаза все еще смотрели на меня, но в этом взгляде не было доброты. Теперь он выглядел свирепым, собственническим, как то разъяренное существо, которое я встретила в темном коридоре на вечеринке прошлой ночью.

Фелиция жестом велела нам спускаться по лестнице, и я догадалась, что это был намек присоединиться к толпе. Я, наконец, оторвала взгляд от Эрика и двинулась вниз по лестнице, сразу почувствовав себя более непринужденно вдали от всеобщего внимания. Взгляды все еще были обращены в нашу сторону, но Элита расступилась, пропуская нас, пока они разговаривали друг с другом, и возбужденная болтовня наполнила комнату.

Мы нашли свободное место в толпе и прижались друг к другу, нервно переглядываясь и ожидая, когда кто-нибудь скажет нам, что делать дальше.

Фелиция подняла руки, снова обращаясь ко всей комнате: – Я представляю вам жен королевских братьев!

Я повернулась, чтобы посмотреть вверх по лестнице на красную дверь, через которую мы вошли, и обнаружила, что она снова открывается. Прибыла группа женщин-вампиров в струящихся белых платьях, за ними следовали дети разного возраста, и я нахмурилась, не уверенная в том, что вижу. Я не видела ни одного ребенка с тех пор, как оказалась здесь. Ни одного. Потому что вампиры не размножаются, верно?

Кларисса вскрикнула от волнения, взбежав по ступенькам, чтобы поприветствовать детей, и упала на колени, подхватив на руки пару темноволосых малышей. – Тетя Кларисса! – многие из них окликали ее, подбегая и нежно обнимая.

Майлз следовал за ней по пятам, запечатлев поцелуи на щеках нескольких женщин, прежде чем опуститься на колени и обнять нескольких светловолосых девочек.

Я перестала двигаться. Перестала дышать, когда слова Фелиции зазвучали в моей голове. Жены королевских братьев. Эти женщины, эти вампиры… когда-то они были такими же, как мы. Люди прошлых лет, теперь превратившиеся в бессмертных, безжизненных вампиров. И это означало, что эти дети были…

Я сделала шаг назад, ужас пронзил меня и эхом отозвался в каждой клеточке моего тела.

Мой взгляд упал на Эрика через комнату, и его зловещее выражение лица подтвердило мои подозрения. Мой страх превратился в пронзительную уверенность. Вот почему они хотели человеческих жен. Это было то, чего они хотели от нас.

Детей.

Кошмар яростно жужжал у меня на бедре, дрожа от ярости, как будто вид детей расстроил его так же сильно, как и меня.

Фабиан подошел поприветствовать своих жен, целуя тыльную сторону их ладоней, как истинный джентльмен, а я, прищурившись, смотрела на детей, собравшихся вокруг него. Их кожа была глянцевой, как у вампиров, но что-то в них кричало о жизни. Как будто они были наполовину мертвыми, наполовину живыми. Наполовину людьми, наполовину вампирами.

Я снова попятилась, врезавшись в Пейдж, и она бросила на меня испуганный взгляд, который сказал мне, что она тоже все поняла.

– Я не могу – я не буду, – выдохнула я, не в силах вздохнуть. Паника захлестнула меня, нахлынув слишком быстро, чтобы я могла от нее избавиться.

Пейдж открыла рот, словно собираясь предупредить меня, чтобы я вела себя тихо, но я протиснулась мимо нее, отчаянно желая убежать. Чтобы глотнуть свежего воздуха.

Я пробежала сквозь толпу, нашла боковую дверь и выскочила через нее в пустой коридор. Я побежала по нему, ища выход, какой-нибудь путь вперед, но все остальные двери, которые я находила, были крепко заперты. Я оказалась в тупике, дрожа и упираясь руками в стену, отвращение пронзало меня изнутри.

Нет. Только не это. Я не хочу этого. Я не буду этого делать.

Кошмар шептал успокаивающие слова. Успокойся, дитя Луны. Ты не должна допустить такой участи.

– Как я могу избежать этого? – Прохрипела я.

Меня схватили за руку и развернули к себе, и я оскалилась, обнаружив Эрика с мрачным выражением лица.

– Монтана, – сказал он тихим голосом. – Послушай меня.

– Нет, – прорычала я. – Я не хочу этого слышать. Ты не убедишь меня сделать это. Иметь детей от твоего брата. Я не буду. Я лучше умру. – Меня охватила тошнота. Я никогда не хотела человеческих детей, не говоря уже о таких.

Это было неестественно. Это было извращенно. Кем они вообще были? Они пили кровь? Были ли они такими же чудовищами, как их бессмертные отцы?

Он медленно сокращал расстояние между нами, как будто я была бешеной собакой, готовой укусить. – Это может быть оплодотворение, если ты предпочитаешь, тебе не обязательно…

– Пошел ты! – Я взревела, и Эрик набросился на меня, зажимая мне рот рукой и прижимая меня спиной к стене.

– Тихо, – прошипел он. – Говори шепотом, или я вообще не дам тебе говорить.

Я кивнула, скрипя зубами, когда он убрал ладонь от моего рта.

– Ты не можешь так поступить со мной, – сказала я срывающимся голосом.

– Вот для чего нужен ритуал, – мрачно сказал он. – Мы не сказали этого вам раньше из-за того самого страха, который я вижу в твоих глазах.

– Это то, чего ты хочешь от меня? Выйти замуж за Фабиана и позволить ему… – Я не могла выдавить из себя ни слова, захлебываясь ими. – Это цена, которую я должна заплатить? Ты собираешься вечно морочить мне голову моей семьей? Заставлять меня подчиняться, угрожая их жизням? Ты вообще когда-нибудь собираешься освобождать моего отца?

– Меня не волнует ритуал или его результат. Я только хочу добраться до своего брата, – прошипел Эрик. – Но ты вызываешь во мне противоречивые чувства, от которых я не могу избавиться. И я не помню, когда в последний раз испытывал что-либо подобное.