Текст книги "Бессмертный принц (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

– Пророк предвидел шанс для нашего клана стать сильнее, – осторожно сказала мама, ее рука на краткий миг коснулась моей руки, в этом прикосновении было предупреждение, которое только усилило мое беспокойство.

Что-то неприятно сжалось у меня внутри, и я прижал Астрид чуть ближе к себе.

– Между нашей кровью должен быть заключен союз, – громко сказал отец, в его улыбке был намек на сожаление, которое мог видеть только я. – Позволь представить тебе твою невесту, сын мой. Это Валентина из Клана Бури. – Он отступил в сторону, и вперед вышла девушка, застенчивая улыбка украсила ее губы, когда она оценивала меня с явным интересом.

Мое сердце похолодело в груди, когда я посмотрел на нее в ответ. Мне было шестнадцать. Я дал свой обет всего восемь лун назад, а боги уже выбрали мне невесту?

Я пытался не обращать внимания на трепет моего сердца, которое билось, как птица, запертая в клетке, отчаянно пытающаяся вырваться на свободу. Я знал, что это возможно, когда давал клятву, но такое случалось редко. Браки по договоренности заключались ради чистоты нашей родословной, и, без сомнения, если было предвидено, что какой-нибудь наш будущий ребенок будет совершать великие поступки. Но все, что я мог видеть в тот момент, была незнакомка, с которой я должен был разделить свою жизнь. Я был слишком поражен, чтобы даже разглядеть ее. Мои родители поженились по любви, об их страсти друг к другу пели у походных костров, и я вырос, наблюдая за их союзом с величайшей надеждой, что однажды смогу найти такую же пару, как они.

– Для меня большая честь познакомиться с тобой, муженек, – игриво сказала девушка, и блеск в ее глазах сказал мне, что это не было для нее шоком. Хуже того, она была взволнована, довольна, явно более чем довольна оценкой, которую она только что дала мне.

Я сжал челюсти, прежде чем смог сказать что-то, что поставило бы в неловкое положение наш клан. Я заставил себя посмотреть на нее объективно. Она была явно хорошенькой, черты ее лица были довольно симметричными, глаза одинакового размера, губы пропорциональны носу. Покрой ее темно-синего платья был разработан так, чтобы привлечь мой взгляд к выпуклости ее груди и изгибу бедер. Она была достаточно высокой, чтобы не казаться карликом рядом со мной, а ее темные волосы были искусно заплетены в косу. Интересно, она обычно так одевалась или кто-то заставил ее прийти сюда в виде подношения. Она определенно казалась гораздо более цивилизованной, чем я когда-либо пытался или хотел быть.

Я задавался вопросом, вдруг и она не хочет вступать в этот брак, так же, как и я. Но, встретившись с ней взглядом, я увидел, что это не так. Она оценивающе оглядела меня, и ее глаза заблестели от возбуждения.

– Для меня тоже большая честь познакомиться с вами, миледи. Но я еще не твой муж. – Я заставил себя изобразить дразнящую улыбку, чтобы смягчить язвительность своих слов, и я знал, что моему отцу вообще не понравилось, что я их произнес. Но я ничего не мог с собой поделать. Я не принадлежал ей, и, несмотря на то что эта новость обрушилась на меня всего несколько мгновений назад, я чувствовал твердую и громогласную уверенность в том, что никогда не хотел быть ее.

Взгляд Валентины упал на Астрид, как будто она наконец заметила, что ко мне прижимается девушка, и в них так внезапно появился лед, что я удивленно выгнул бровь. Похоже, она не оценила мою скудно одетую спутницу. Осознание этого заставило меня крепче прижать к себе украденную девушку, пока я пытался придумать, что еще сказать.

– Полагаю, ты на несколько лет старше меня, – сказал я, хватаясь за первое, что пришло в голову. – Поскольку ты уже принесла свою клятву.

– Мне двадцать два, – ответила она легким кивком, и я увидел, что эта информация ее не обеспокоила.

– Что ж, будем надеяться, что ты сможешь сравниться с энергией моей юности.

Мама громко кашлянула и встала между нами, положив руку мне на локоть. – Магнар, ты, должно быть, проголодался после дня, проведенного в дороге. Давай мы найдем тебе что-нибудь поесть, и ты сможешь познакомиться со своей невестой поближе, пока будешь есть.

Она повела меня прочь, и я не сопротивлялся, благодарный за мгновенное избавление, которое она предлагала.

– Не волнуйся, любовь моя, – выдохнула она мне на ухо, нежно касаясь моей руки, пытаясь утешить меня. – Боги, возможно, и видели ваш союз по звездам, но они ничего не сказали о дате. Эта помолвка может длиться годы и больше. Кто знает, что может случиться за такой промежуток времени.

Она поцеловала меня в щеку, прежде чем оставить смотреть на тарелку с едой, к которой у меня больше не было аппетита. Но она дала мне то, в чем я нуждался. Надежду.

Я

была на залитом лунным светом поле, где чувствовала связь со всем, что меня окружало, с журчанием ручья рядом, с лаской ветра. Все вокруг обострилось, и казалось, что луна освещает мир так же ярко, как солнце.

Затем незнакомец оказался у меня за спиной, убирая волосы с моей шеи и обвивая меня сильными руками, крепко прижимая к себе. Его рот был на моей коже, прохладный и требовательный. Я хотела большего, мое тело выгибалось навстречу его телу, пока от резкого царапанья клыков по моему горлу у меня не закружилась голова, и сон не превратился в хаос. Я увидела стены из красного кирпича, мелькнувшие золотистые волосы и мужчину с клинками, мерцающими, как солнечный свет. Потом я оказалась в железной клетке, билась о прутья и кричала, пока не пересохло горло. Мужчина наблюдал за мной издалека, на его губах играла мрачная и кривая усмешка, которая пробудила во мне глубокий ужас. Он придвинулся ближе, его руки обхватили решетку, когда он впился в меня взглядом с демоническим блеском в глазах. – Ты никогда не освободишься от меня.

Я проснулась от толчка, сердце бешено колотилось, и я брыкалась, все еще чувствуя эту клетку вокруг себя. Я вцепилась в руки, удерживающие меня, поймавшие в ловушку, мой взгляд был прикован к окну на другом конце комнаты, где утренний солнечный свет обещал мне спасение, если только я смогу дотянуться до него.

– Успокойся, – прорычал Эрик, опрокидывая меня на спину и сжимая рукой мой подбородок.

Он был груб, как всегда, его пальцы впивались в мою кожу, а его нога обхватила мою, когда он перекатился на бок.

Мои глаза нашли его, и мое дыхание выровнялось, эти пепельно-серые радужки вспыхнули. Мое тело расслабилось, возможно, попав под какие-то его чары, хотя я не чувствовала себя околдованной. Цепенящий страх перед сном напомнил мне, почему он казался таким реальным. Потому что так оно и было. Это был мой похититель, властвующий надо мной, обладающий такой властью, что он мог сломать меня в тот момент, когда решит это сделать.

– Теперь твое сердце бьется ровнее, – сказал он низким, хрипловатым голосом, и от его глубокого тенора по мне прокатилась волна жара.

Его большой палец провел по моей скуле, а глаза проследили за движением, как у ястреба, который улучил момент, чтобы полюбоваться своей добычей.

Мое дыхание было единственным, что заполняло небольшое пространство между нашими губами, его грудь была совершенно неподвижной, лишенной жизни. Так почему же я почувствовала непреодолимое желание протянуть руку к этому порождению тьмы и притянуть его ближе?

– Иногда боги посылают плохие сны, чтобы предупредить тебя, – тихо сказал Эрик, нахмурив брови, как будто тревожные воспоминания пробивались сквозь его разум. Мне пришло в голову, что он прожил много жизней, испытал то, что я даже не могла постичь, и, возможно, пережил то, что преследует его до сих пор. Но это предполагало бы, что такой монстр, как он, может чувствовать боль и сожаление. Глядя на него сейчас, было трудно отрицать, что это могло быть правдой. Что он был не просто воплощением зла, а человеком, попавшим в ловушку смерти.

– Что ты видела? – Эрик подтолкнул меня, когда я промолчала.

Мне казалось, что в тот момент между нами не было никаких барьеров, и, возможно, именно потому, что я так сильно скучала по своей сестре и мне так срочно нужно было поговорить с ней, я позволила себе открыться, как будто она сейчас была здесь. – Поле, залитое лунным светом. Любовник, превратившийся в зверя. Клетка, где я чувствовала, что за мной наблюдает монстр.

– Такой же монстр, как я?

– Да, – выдохнула я, хотя и не добавила, что не уверена, был ли это именно он.

– Что еще? – требовательно спросил он.

Я нахмурилась, пытаясь вернуть сон, который, казалось, уже утекал от меня по спирали, как дождевая вода в канализацию. Я покачала головой, неуверенная, что хочу сообщать ему еще какие-то подробности, даже если мне удастся что-то спасти. Если, как он сказал, так называемые боги подарили мне этот сон, то они, вероятно, предупреждали меня о том самом чудовище, которое удерживало меня сейчас. Впрочем, в этом я не нуждалась.

Он отпустил мой подбородок, но не встал, его рука переместилась на подушку у моей головы. Мы были наполовину сплетены, его мышцы напряглись ровно настолько, чтобы удержать его вес от того, чтобы раздавить меня. Меня окружал его запах кипариса, и когда он был так близко, мне всегда было слишком трудно мыслить здраво. Как будто мое тело взяло верх, жар и желание заставили мою кожу покалывать в требовании. Без сомнения, это было его вампирское очарование. Но иногда мне казалось, что это нечто гораздо большее.

– Мне нужно кое-что сделать. Я скоро вернусь к тебе. Одевайся. – Он вскочил на ноги и исчез в мгновение ока, оставив меня с проклятием на губах.

Я подумала обо всем, что произошло прошлой ночью, заставляя себя сесть и посмотреть на то место, где вампирша превратилась в пепел. Тот, кто хотел моей смерти, наверняка не собирался так легко сдаваться. Как только они поймут, что их убийца потерпел неудачу, сколько времени пройдет, прежде чем они пошлют за мной другого?

Солнечный свет просачивался сквозь разбитые оконные ставни, – просто унылое зимнее сияние. По какой-то причине испытание, через которое я прошла, не вызвало у меня желания бежать. Вместо этого, странное чувство шевельнулось внутри меня. Неосязаемое ощущение, словно якорь, привязывало мое сердце к этому месту, к этой комнате. Что-то побуждало меня остаться…

Дитя Луны.

Я вскочила с кровати, мой пульс бешено заколотился от шелкового голоса в моей голове. Опустившись на колени, я потянулась за лезвием под кроватью, уверенная, что именно оно было источником голоса. Мои пальцы потянулись к его магнетической ауре, и когда я взялась за рукоять, спокойствие наполнило меня, как будто я воссоединилась с жизненно важной частью самой себя.

– Кто ты? – Выдохнула я, вертя в ладони прекрасный кинжал.

Кошмар. Он согревал мою кожу и, казалось, пел тихую песню только для меня. Святое дерьмо, неужели я сейчас разговариваю с неодушевленным предметом? И он что-то говорит в ответ?

Блестящее золотое лезвие было идеально отполировано, отражая мои каштановые глаза. Я моргнула, когда они на мгновение стали зелеными, как у моей сестры. Я либо сходила с ума, либо со мной происходило что-то странное. Сны, этот клинок, а теперь еще и метка на моей руке…

– Почему ты не можешь быть здесь, со мной, прямо сейчас, Келли? Или, еще лучше, почему я не могу быть с тобой? Мне так много нужно тебе сказать.

Я вздохнула, посмотрев на часы на стене, и решила, что мне, вероятно, следует умыться и одеться. Я должна была быть готова провести день с Майлзом, и хотя еще одно свидание с вампиром было последним, чего я хотела, выбраться из этой комнаты – мне было нужно. Мне нужно было подышать свежим воздухом и побыть вдали от Эрика, чтобы просто, блядь, подумать.

Неохотно я засунула лезвие обратно под кровать и направилась в ванную.

Теплая вода была приятным подарком. Если и было что-то хорошее в этом месте, так это она. Я вымыла волосы, провела по ним пальцами и обдумала каждую деталь боя, который я выиграла у вампира, пришедшего убить меня. Как вообще возможно, что я была способна на такое? Способна сразиться с существами, которые держали меня в плену всю мою жизнь? Всегда ли я была достаточно сильна, чтобы сделать это? Были ли другие люди способны убить их? Могли бы мы создать армию, восстать, действительно иметь шанс на победу?

Втирая мыло в кожу, я потерла странный след на руке, который сегодня казался менее красным, чем раньше. Мои пальцы скользнули по изображению клинка, и я задалась вопросом, возможно ли, что я была истребительницей. Фабиан сказал мне, что они были стерты с лица земли, так что же это значило?

Было слишком много вопросов, на которые не было ответов, но было одно, что я знала наверняка. Генерал Вульф почти наверняка послал того вампира убить меня из-за клинка, который сейчас был спрятан под моей кроватью, так что я была в серьезной опасности. Расскажет ли он членам королевской семьи о своих подозрениях? Или попытаться прикончить меня до того, как они узнают? Я, черт возьми, не знала, как мне подготовиться к любому из этих исходов, но я должна была быть начеку, готовая к новой атаке в любой момент.

Напряжение скрутило мой желудок. Единственное, что могло заставить меня чувствовать себя в безопасности, это держать Кошмара при себе. Какой бы странной силой ни обладал этот клинок, он, казалось, раскрыл во мне потенциал, о существовании которого я никогда не подозревала. Способность сопротивляться. Так что я никуда не пойду без него.

Я могла бы спрятать его, привязав к бедру, где он оставался бы скрытым струящимися платьями, которые мне предоставили носить здесь.

Эта мысль заставила мое сердце забиться сильнее и укрепила мою уверенность, мне понравилась мысль о том, что у меня наконец-то будет хоть какая-то защита от захвативших меня существ.

Выйдя из душа, я завернулась в пушистое белое полотенце и пошла в свою комнату.

Мое сердце дрогнуло.

Эрик вернулся и стоял там в белой рубашке и темно-синих брюках, засунув руки в карманы.

– Ты хоть когда-нибудь можешь постучать? – Прошипела я, плотнее закутываясь в полотенце.

Его глаза прошлись по мне. – Я добавлю стук к длинному списку способов, которыми я так хочу доставить тебе удовольствие, – пусто сказал он.

– И мы опять вернулись к поведению мудака, – беспечно сказала я, подходя к шкафу и открывая дверцу так, чтобы она скрыла меня, прежде чем я сброшу полотенце.

– Я склонен становиться грубым, когда мне скучно, – сказал он.

– Значит, это моя вина, что ты мудак? – Я усмехнулась. – Я думаю, это все на твоей совести, Эрик.

– Нет необходимости беситься.

– Это не так, – прорычала я.

– Говорит она, находясь в бешенстве.

– Перестань говорить «бешенство», – раздраженно сказала я.

– Вообще-то, я думаю, ты мне больше нравишься, когда спишь. Не говоря уже о твоих губах.

– Ты мне тоже нравишься, когда я сплю. Как будто тебя не существует, – сказала я, натягивая нижнее белье, за которым последовало струящееся серое платье с облегающим лифом. Я натянула кардиган, рукава которого скрывали отметину на моей руке.

– За исключением тех случаев, когда я тебе снюсь, – поддразнил он. – Прошлой ночью ты произнесла мое имя по меньшей мере три раза. Печально, что ты на самом деле такая одержимая.

Я резко захлопнула дверцу шкафа, обнаружив, что Эрик наблюдает за мной с озорным весельем в глазах. Я на мгновение засомневалась, ужасно испугавшись, что он не лжет, и жар вспыхнул на моих щеках. Он заметил это, склонив голову набок, и мрачный смешок зародился в его горле.

– Я не произносила твоего имени, – прошипела я. – Я бы скорее подавилась им.

– Похоже, это было не единственное, чем ты подавилась во сне.

Я зарычала, и решительно направилась к нему, не уверенная точно, что я задумала, но желая сорвать это насмешливое выражение с его лица. Его брови изогнулись, ожидая увидеть, что я смогу сделать, с полной интригой, как будто все это было какой-то игрой для его развлечения. И я поняла, что именно так все и было. Скучающий принц играет в игры и надеется, что этого будет достаточно, чтобы заполнить пустоту в его душе.

Я замедлила шаг, окинув его быстрым взглядом с головы до ног. – Знаешь, что по-настоящему печально?

– Что? – задумчиво спросил он.

– Сколько бы лет ты ни ходил по этой земле, ты так и не нашел ничего, что заставило бы тебя снова почувствовать себя хотя бы близко к человеку. Потому что в этом все дело, не так ли? Ты хочешь что-то почувствовать, найти хоть что-то, что сделало бы твое бесконечное существование стоящим. Но ты не можешь найти это, Эрик, не так ли? Ты заключен в вечное, неизменное тело. Ты собрал все, что мог, с бесплодных полей своей души, и теперь там не осталось ничего, что могло бы прорости. Твои мучения из-за меня – это небольшое отвлечение от колоссальной бездны, которая живет в тебе, но когда становится тихо и не остается никаких отвлекающих факторов, чтобы увести твой разум от этой истины, она преследует тебя, не так ли?

Его горло дернулось, взгляд стал жестче, и меня захлестнула волна победы от осознания того, что я наконец-то нанесла ему достаточно глубокую рану.

Может быть, мне следовало придержать язык, учитывая, что он прикрывал мою задницу после убийства вампира, и я нуждалась в нем на своей стороне. Но я устала от его жестокости, от его травли и насмешек. И чем больше я думала о том, что он признает свою «ничтожную привязанность» ко мне, тем более оскорбительным мне это казалось.

– Ты злишься на меня, – заявил он.

– Ничего подобного, – пробормотала я, подходя к туалетному столику и хватая расческу.

Сегодня не было никаких признаков Нэнси, так что я предположила, что Эрик согласился, что мне не нужно выглядеть на все сто ради Майлза.

– Ну… – Его губы сжались, пока я наблюдала за ним через зеркало. На мгновение я снова увидела в нем человечность, мерцающую прямо под поверхностью его глаз. Но это не могло быть реальностью. Это была иллюзия, о которой предупреждал меня отец, их способность заманивать нас, имитируя человеческое поведение. Это было не по-настоящему.

Он прочистил горло. – Признаю, твоя оценка меня не так уж далека от истины. И да, мне действительно нравится узнавать, как глубоко я могу проникнуть тебе под кожу, бунтарка. Но ты ошибаешься. В первые дни моего проклятия было время, когда я пытался вернуть человечность, но я уже давно принял правду о том, кто я есть. Я пытался заплатить за восстановление своей души, я пытался воздержаться от употребления человеческой крови. Я пытался. Однажды. Но это было очень давно, и где-то на этом пути я осознал силу в себе и решил использовать ее вместо того, чтобы бояться. В моих жилах течет сила бога, так почему бы мне не использовать ее для возвышения? Оставить след на этой земле. Но знаешь ли ты, почему мы называем себя принцами и принцессами, а не королями и королевами?

Я покачала головой, потрясенная тем, что он вообще открылся мне.

– Потому что единственные истинные правители этого мира – боги. Я узнал, что такое презирать их, когда их гнев лег на мои плечи. Поэтому я стал одним целым с их гневом. И в этом есть сила, как ни в чем другом.

Он бросил на меня мрачный взгляд, больше не скрытный, а обнаженный, и я возненавидела то, что это заставило меня почти сопереживать ему. Но он сам сказал, он предпочел силу борьбе со своим очевидным проклятием, так что это была его вина. Честно говоря, я все равно не знала, верю ли я хоть чему-нибудь, что слетело с его уст.

– Эти боги… – Сказала я, возвращаясь к расчесыванию волос. – Ты говоришь о них так, как будто они реальны. Как будто ты уверен, что они существуют. Но мой отец всегда говорил о подобных вещах только в контексте мифов и легенд.

– Разве мой вид не является достаточным доказательством их существования? – спросил он немного резко.

– Забудь об этом, – пробормотала я.

На мгновение воцарилось молчание, затем он заговорил снова. – Есть много богов и богинь, но все они делятся на два вида. Боги-Асы – это боги войны, храбрости, мужества и общества. Они обитают в Асгарде, небесном дворце на небесах.

Я повернулась к нему, заинтригованная. Он изучал выражение моего лица, словно проверяя, не собираюсь ли я над ним посмеяться, затем решил продолжить.

– Боги-Ваны едины с природой, они владеют магией и стремятся к миру гораздо охотнее, чем Асы. Это боги плодородия, мудрости и урожая, и они обитают в пышной стране, известной как Ванахейм. Прямо здесь, где мы находимся. Это Мидгард. Земля мужчин.

– И женщин, – добавила я, и он выдавил улыбку.

– Да, и драугров теперь тоже.

– Это значит… вампиры?

– Умный маленький домашний зверек, не правда ли?

Я бросила на него сухой взгляд.

– На сегодня достаточно знаний. Я думаю, что большее количество может напрячь твой крошечный человеческий мозг.

Я поджала губы. – Притворяясь, что люди глупы, ты чувствуешь себя лучше, заключая нас в тюрьмы?

– Если ты действительно думаешь, что мне нужно лгать самому себе, чтобы облегчить вину за свои поступки, то ты не понимаешь, как мало я забочусь о тебе подобных.

– Но ты заботился. Однажды.

Его глаза сверкнули гневом. – Однажды. В те времена, задолго до настоящего. Можно пролить столько крови, что забота о ней станет неважной. Что толку заботиться? Это не смоет их смерти с моих рук. Я не стану жалеть тех, кто пал из-за меня. На самом деле есть чему позавидовать тем, кто умирает от наших рук, ведь их души остаются нетронутыми, их принимают в Зале Вальгаллы в сердце Асгарда или в подземном мире Хельхейма. Если мне суждено умереть, моя душа либо будет слишком раздроблена, чтобы попасть в загробный мир, либо, если нет, ее остатки будут настолько запятнаны, что ее отправят в область Хельхейма под названием Настронд, куда грешников отправляют на страдания, а великий зверь Нирхогр будет пировать на том, что от меня осталось, вечно. – Он говорил с силой, но я могла видеть страх, скрывающийся за этими словами, что однажды он действительно столкнется с такой судьбой.

– Почему бы тебе не освободить людей, чтобы компенсировать все, что ты сделал? – Потребовала я ответа.

– Я не могу искупить свои грехи, – прошипел он, подходя ближе ко мне. – Да я и не собираюсь их искупать. Я встал на путь зла, и ты – мой последний грех. Я предлагаю тебе начать молиться богам, о которых я говорю, потому что они гораздо более благосклонны к тебе, чем ко мне, но они также являются теми, кто одарил меня этой силой. Так что иди и молись, бунтарка, и давай проверим, насколько моя воля сильнее воли богов. Потому что я не верю, что даже они смогут оторвать тебя от меня.

Горло сжалось, напряжение обвилось вокруг шеи, как путы, ведущие прямо к руке похитителя. – А как же моя воля?

На его лице промелькнуло удивление. – Твоя? – он рассмеялся, и гнев затопил мою грудь.

– Ты дурак, раз сбрасываешь меня со счетов.

– Тогда я дурак. – Он пожал плечами, затем сменил тему, снова заговорив небрежно, как будто мы не были на грани полномасштабного спора: – Сегодня я продолжу притворяться, что ухаживаю за другими женщинами.

– Притворяться? – Эхом повторила я. – Вчера ты казался совершенно очарованным Брианной.

Он опустил голову рядом с моей, пристально глядя на мое отражение в зеркале. – Есть только одна вещь, которая интересует меня в этом мире. – Он провел пальцами вверх по моей шее, затем обхватил ими мое горло, его прикосновение было легким, но угрожающим. От его близости я вся горела, и не только в плохом, но и в ужасно порочном смысле. – И это не женщина.

– Тогда что? – Я зарычала, потянувшись, чтобы убрать его руку, но он, казалось, не заметил.

Он не ответил, его пристальный взгляд скользил по моему отражению в зеркале с жестким и проницательным изучением. Его большой палец ласкал точку пульса на моей шее, и в его взгляде мелькнуло выражение голода, от которого у меня встали дыбом волосы.

– Между прочим, я отправил генерала Вульфа на западное побережье освободить твоего отца, – сообщил он небрежным тоном, просто убирая руку с моей шеи.

Я быстро повернулась к нему лицом, схватив его рубашку руками и крепко сжав ее в кулаке. – Ты что?

– Думаю, ты меня услышала. – Он оторвал мои руки от своей рубашки, удерживая мои пальцы в своих.

– Спасибо тебе, – выдохнула я с огромным облегчением, слезы подступили к моим глазам при мысли о том, что папа выйдет на свободу из этого места.

– Я же говорил тебе, что сделаю это, – пробормотал он.

– Ты привезешь его сюда, как только его выпустят? – Спросила я.

– Как я уже говорил, это будет сложнее. – Он нахмурился, и мое сердце сжалось. – Но, – добавил он, и мое сердце снова воспрянуло. – Возможно, я смогу это устроить. Если ты этого хочешь?

– Да, – твердо сказала я.

Он не мог вернуться в Сферу, это было немыслимо. И я хотела увидеть его своими глазами, чтобы убедиться, что он действительно в безопасности. Это была не совсем свобода, и будь я проклята, если соглашусь на такой образ жизни, но, по крайней мере, здесь у папы было бы регулярное питание. Мы бы были друг у друга, и мы могли бы составить план побега и найти Келли. Мысль об этом наполнила меня такой надеждой, что на моих губах появилась настоящая улыбка.

– Тогда дело сделано, – пообещал он. – Как только Вульф закончит допрашивать его о местонахождении твоей сестры, он будет освобожден.

– Вульф ведь не причинит ему вреда, правда? – Спросила я в страхе, уверенная, что мой отец не выдал бы ни крупицы информации о Келли, даже если бы знал, где она.

– Я сказал ему не проявлять жестокости, – сказал Эрик.

Я должна была верить ему, не видя причин для его лжи. Ему нужно было, чтобы я сотрудничала, и это было ключом к тому, чтобы добиться этого от меня. Я знала, что мне все равно придется заплатить за это цену, но перед лицом того, что папа был в безопасности и на свободе, никакая цена не казалась слишком высокой. Даже если в конечном итоге все сведется к тому, чтобы позволить Фабиану объявить меня своей женой. Ради семьи я готова на все.

– Майлз скоро будет здесь, чтобы забрать тебя. – Эрик притянул меня немного ближе, его холодные руки все еще крепко сжимали мои. – Он будет относиться к тебе так, как будто ты равна ему, так уж у него заведено. Он неравнодушен к людям, но не совершай ошибку, думая, что он твой друг.

Я кивнула, слушая вполуха, поскольку все еще была поглощена новостями об освобождении моего отца.

– Бунтарка, – прорычал Эрик, и предупреждение в его голосе заставило меня сосредоточиться. – Майлзу нравится, когда его самолюбие тешат. Он разыгрывает из себя бога, когда только может, и я рискну предположить, что он обратил больше вампиров, чем любой из нас. Он носит свое проклятие как почетную медаль, дар богов, который он раздает своим любимым последователям, но это хрупкое заблуждение. Я сомневаюсь, что он когда-нибудь признался бы в этом, но его бравада – это маска, созданная для того, чтобы одурачить окружающих, и прежде всего его самого.

– К чему ты клонишь? – Спросила я, не совсем понимая, зачем он мне это рассказывает.

– Не подвергай сомнению его хвастовство. Он будет относиться к тебе по-доброму, если ты согласишься с его манией величия, но слишком сильно не подталкивай его, потому что этим ты сможешь разбудить в нем зверя.

– Ты пытаешься защитить меня, о доблестный принц? – Я подначила его, и он равнодушно посмотрел на меня.

– Да, я пытаюсь защитить свой актив.

– Хорошо, я не буду указывать на то, что Майлз – кровососущий монстр без каких-либо положительных качеств.

– Я серьезно, бунтарка, – прорычал Эрик, впиваясь пальцами в мои.

– Хорошо, – выдохнула я, его свирепость заставила мое сердце гулко забиться в клетке ребер. – Я буду следить за тем, что говорю.

– Хорошо, – выдохнул он, ища меня глазами, прежде чем, наконец, отпустил, и мне показалось, что воздух в комнате сразу стал пригоднее для дыхания.

Он бросил на меня оценивающий взгляд, напряженная складка на его лбу дала мне понять, что он чем-то расстроен, но я не могла сказать чем.

– Ты выглядишь… сносно. – В его голосе чувствовалась натянутость, как будто он собирался сказать что-то другое, но остановился на этом.

– Полагаю, простота людей – еще один повод для скуки для вечного принца. Я уверена, тебе не терпится пойти и посмотреть на кого-нибудь совершенного. Возможно, на свое собственное отражение.

Он не поддался на мою язвительность, вместо этого нахмурился, а его серые глаза все еще изучали мои черты. – Совершенство – это не красота. Смотреть на лица, которые никогда не меняются, никогда не стареют, никогда не бронзовеют на солнце, быстро надоедает. Все начинают выглядеть одинаково. – Он разгладил складку на рубашке, затем опустил руку, как будто заметил это действие и воспротивился ему. – Однажды я нашел старый снежный шар в руинах на окраине города. Он стоял там на полке – миниатюрная модель Нью-Йорка, заключенная в стеклянный шар. Должно быть, он пролежал там много лет, нетронутый, собирая пыль, просто ожидая, когда кто-нибудь придет и встряхнет его.

– Что происходит, когда ты встряхиваешь его? – Спросила я, пытаясь представить то, что он описал.

– Внутри него кружится снежная буря. Хаос. Перемены… – Он еще мгновение смотрел на меня, затем вежливо склонил голову в знак прощания и направился к двери. Он выглядел озадаченным, его брови нахмурились, когда он выходил, и я сама была чертовски озадачена этим.

Я задумалась над историей о снежном шаре, видя, как явно Эрик хотел, чтобы его собственная жизнь встряхнулась. Но я предполагаю, что, когда ты живешь вечно, в конце концов все новинки мира заканчиваются.

Я направилась к кровати, наклонилась, чтобы поднять Кошмар, страстно желая воссоединиться с ним. Моя рука обхватила теплую рукоять, и я встала, подошла к шкафу и достала шелковый шарф. Я подняла юбку своего платья, прижав лезвие к бедру, и привязала его шарфом. Когда я убедилась, что он надежно закреплен, я опустила юбку и посмотрела на себя в зеркало. Никто не смог бы сказать, что я ношу его с собой. И его присутствие воздвигло стену силы вокруг моего сердца.

Раздался ритмичный стук в дверь. – Тащи свою задницу сюда. На этот день ты официально моя, Монтана, – крикнул Майлз с нетерпением в голосе.

Я открыла дверь и обнаружила его там в голубой рубашке с расстегнутым воротом, с гладкими золотистыми волосами, зачесанными назад, и плутоватой, дружелюбной улыбкой на его слишком красивом лице.

Он окинул меня оценивающим взглядом, откинув прядь волос со своих темно-синих глаз. – Трахни меня, неудивительно, что мои братья воюют из-за тебя.

– Они воюют не из-за меня, – усмехнулась я. Эрик использует меня как чертову приманку.

– Да, да, веди себя скромно. Они это съедят. – Он ухмыльнулся, затем схватил меня за руку и потащил в коридор.

Я заметила стоящего позади него крепкого охранника в черной униформе, с темной кожей и нежно-карими глазами. Его волосы цвета воронова крыла были коротко подстрижены, а подбородок был острым и квадратным, все в нем говорило о силе и самообладании.