Текст книги "Серебряная цепь"
Автор книги: Кэрол Марш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Майк подошел к двери и распахнул ее. Со стороны озера налетел свежий ветерок. Над водой кружилась стая гусей, улетавших на юг. Дана подняла одеяло, которое упало на пол, когда она встала, аккуратно свернула его и положила на край дивана. Майк закрыл дверь спиной и обратился к Дане.
– Он не заслуживает тебя, – глухо сказал он. – Как ты могла за него выйти?
– Мне было всего восемнадцать, когда мы встретились, он был красивым, и я была очарована. – Дана пожала плечами и повысила голос. – Я была такой идиоткой, совсем не догадывалась о разнице между страстью и любовью.
– Ты была слишком молода. – Майк подошел и нежно убрал волосы с ее лба. – Ты и сейчас молодая.
– Я больше этого не чувствую, – с тоской сказала Дана.
– Позволь, я помогу тебе? Тебе нужно уходить оттуда, нельзя жить с таким уродом. – Майк обнял ее за плечи и нежно прижал к себе. Она положила голову ему на плечо. Ей было спокойно и удобно рядом с ним, впервые за долгие месяцы она почувствовала себя в безопасности. – Поедем вместе, ты можешь остаться в моей квартире в городе, пока решим, что делать дальше, – он прижался щекой к ее волосам и задумчиво сказал: – У меня полно свободного места, и ты будешь в безопасности. Я о тебе позабочусь.
– Не могу, Майк. Надо вернуться к Маршаллу и все сказать ему, нельзя просто так уходить, – она улыбнулась, благодарная Майку за доброту. Было бы слишком просто переложить свои проблемы на кого-то другого. – Я не хочу, чтобы ты влип в эту историю.
– Я уже влип, разве не видишь? – Он снова прижал ее к себе.
Заходящее солнце наконец пробилось сквозь тучи и вовсю светило в маленькое окошко. Дане не хотелось покидать убежище, которое обрела в этом доме, но пора уходить. Если кто-нибудь узнает, что они с Майком были вдвоем, весь Гросс Пойнт будет считать, что у них роман. Дана вздрогнула, представив, как разъярится ревнивый Маршалл. Может, он не всегда хотел свою жену, но никогда не позволил бы никому дотронуться до нее. Подумав о пьяном, храпящем, грубом муже, она отпрянула от Майка.
– Пожалуйста, Майк, отвези меня обратно, – почти умоляла она.
– Что ты собираешься делать? С тобой все будет в порядке? Можно, и буду присутствовать во время твоего разговора с Маршаллом? При мне он не посмеет тебя и пальцем тронуть. – Майк беспокойно смотрел на Дану. – Ты сейчас не сможешь противостоять ему. А если он будет пьян?
– Не будет, сейчас слишком рано, – солгала Дана. Она понятия не имела, где ее муж и в каком состоянии он вернется домой, но надеялась, что сможет уговорить, чтобы он отпустил ее. Может, мысль о скандале, который вызовет уход жены, заставит его бросить пить навсегда? Может, еще осталась слабая надежда начать все сначала? Если такая возможность есть, если Маршалл пообещает принять ее помощь, подумала устало Дана, она попытается сохранить свой брак, несмотря ни на что. Может, где-то в его огрубевшей душе остались те черты, которые она любила и сможет полюбить еще раз?
Высокий мужчина и стройная женщина спокойно улыбнулись друг другу. Он нежно наклонился к ней и поцеловал. Она легонько коснулась пальцами его лица. Оба вышли из коттеджа на заросшую травой тропинку. А над ними на фоне темного облака кружились гуси, их пронзительные крики раздавались в тишине.
10
Дана повернула на дорожку перед домом и посмотрела, на месте ли машина Маршалла, но гараж был пуст. Она выключила мотор машины и посмотрела на часы. Было почти семь тридцать. После молчаливого возвращения с озера, когда каждый был занят своими мыслями, Майк неохотно оставил ее возле клуба около часа назад. Несмотря на задержку в пути, Дана приехала домой раньше мужа и была этому рада. На душе было тяжело. Дана прошла через кухню и просторный холл в гостиную. Остановившись в дверном проеме, стала изучать эту комнату, словно никогда ее не видела. Почти два года назад здесь стояла Маргарет, осматривая ковер и скучные серые стены, а Дана смеялась, когда бабушка, подняв бровь, сказала: «Так не пойдет».
Бабушка распорядилась, чтобы стены перекрасили в бледно-желтый цвет, сменили мебель, а ужасный ковер отнесли на чердак. Из Нью-Йорка она прислала кое-какую мебель, и теперь комната стала теплой и уютной. Дана так и не узнала, что сказала Маргарет Марте Фоулер, но мать Маршалла щедро рассыпала восторженные похвалы, увидев заново обставленную комнату.
Дана нервничала и рассеянно подошла к бару, чтобы налить себе виски, но, поднеся стакан к губам, внезапно отвернулась, пошла в кухню и выплеснула темную жидкость в раковину. Наблюдая за остатками виски, исчезающими в стоке, она почувствовала облегчение. Впервые ей удалось перебороть желание выпить, и она зареклась, что это не в последний раз.
Она отвернулась, опершись руками о раковину, услышав стук дверцы машины и тяжелые шаги Маршалла. Он уже входил в кухню. Лицо мужа было багровым, но Дана решила, что он еще не слишком пьян. Наверное, он выпил пару коктейлей где-нибудь по пути домой и почти трезв. Она безучастно смотрела на мужа, плотно сжав губы.
– Где ты шаталась весь лень? Я звонил тебе. – Не взглянув на жену, Маршалл прошел в гостиную к бару.
– В клубе, – спокойно ответила Дана и последовала за мужем, наблюдая, как он плеснул в бокал немного бурбонского. Он выпил залпом, налил еще и повернулся к ней. Внешне спокойная, она опустилась в кресло, которое бабушка велела обить зеленым материалом, и спокойно продолжила:
– Я рада, что ты пришел. Нам надо поговорить.
– Ты когда-нибудь занимаешься чем-нибудь, кроме игры в гольф? – зарычал Маршалл. – Ты попросту тратишь время.
– Сегодня я готовилась к соревнованиям, – отозвалась она и собралась рассказать ему о своих успехах в игре в гольф. Но его лицо потемнело, и она пожалела о сказанном, – это лишь вызвало у мужа ревность.
– Большое достижение! – Он ослабил галстук и расстегнул рубашку. – Женский гольф!
– Маршалл, – ее голос был все еще спокойным, но руки судорожно сжались, и она усилием воли заставила себя расслабиться. – Перестань. Нам надо поговорить.
Маршалл снял пиджак и бросил его на стул. Он тяжело опустился на диван, вытянул ноги на старинный комод, который они использовали в качестве кофейного столика, и посмотрел на жену. Приятно улыбнулся, но взгляд был холодным.
– Давай, я весь внимание.
– Мы не можем так больше жить, – печатая каждое слово, сказала Дана.
– Потрясающе! Старая песенка под названием "Мы не можем так больше жить". – Маршалл усмехнулся, закурил и допил свой бокал. – Это обязательно?
– Да, обязательно. – Дана нервничала все больше и больше, понимая, что нужно казаться спокойной. Иногда ей казалось, что ему нравится, когда она испугана. – Наш брак в полном смысле этого слова не существует. Между нами уже ничего нет.
– Перестань. Мы же женаты. Хватит ныть.
– Я не ною, – возразила Дана.
Маршалл поднялся, подошел к бару и начал смешивать себе коктейль.
– Когда ты наконец вырастешь? У тебя есть все, что ни пожелаешь, почему бы тебе не заткнуться и не перестать жаловаться? Все, что от тебя требуется, чтобы оправдать свое существование, это родить наследника, но ты не можешь даже этого! – Он повернулся к жене, держа в руке бокал, и широко улыбнулся, меряя ее взглядом. Холодок пробежал по спине Даны, когда она заметила выражение его лица. Даже когда он улыбался, в глазах все равно светилась злоба. – А может, ты с кем-нибудь поговорила? – Он саркастически усмехнулся. – Случайно, не с моим дядей Гэвином? А может, с моим старым другом Майком Пауэрсом? Я выпил пару коктейлей с Дрю после работы, и Линн уже успела позвонить ему и рассказать о том, как ты сегодня очаровательно провела день. Скажи, может, ты жаловалась на свои воображаемые проблемы половине Детройта?
– Я не…
– Тогда какого черта ты обедала с Гэвином?
– Он попросил меня подъехать. Я не могла отказать ему.
– И, наверное, ты не могла отказаться и от того, чтобы провести полдня с Майком Пауэрсом? – Он усмехнулся, и у Даны опять мелькнуло нехорошее предчувствие. Она вспомнила слова Гэвина, что Детройт – маленький город, и поняла, как глупо было уехать из клуба вместе с Майком. Она должна была понять, что невозможно ускользнуть от всевидящих глаз обедавших на террасе.
– Маршалл. – Дана едва сдерживала дрожь в голосе. – Это не имеет отношения ни к Гэвину, ни к Майку. Это наше с тобой дело, наш брак. Мы оба несчастны.
– Говори за себя, дорогая, – фыркнул Маршалл. – У меня есть все, что я хочу.
– Я не могу так больше жить.
– Чушь! Тебе нравится быть миссис Маршалл Фоулер, и ты это знаешь.
– Больше нет. – Дана понизила голос и отвернулась, чтобы он не мог увидеть отвращения на ее лице. Она снова скрестила руки, все еще сохраняя надежду, что сможет высказать ему все, что считает нужным, без скандала и не выдав своего страха. – Мне надоело, что ты пьешь, и я требую прекратить свой роман с Бетти.
– Ты рассказала Гэвину о Бетти? – Его голос стал хриплым, он поднялся, подошел к креслу жены и подозрительно посмотрел на нее. Улыбка исчезла с лица, осталась злость.
– Нет. Он просто говорил со мной о том, что ты пьешь.
– С чего бы это ему говорить с тобой об этом? – потребовал ответа Маршалл. – Да что ты обо мне знаешь?
Не впервой Дана печально подумала, не была ли ее наивность причиной того, что Маршалл женился на ней. Может, он рассчитывал, что раз она молода и наивна, то не будет вмешиваться в его жизнь? Возможно, он думал, что она будет закрывать глаза на его пьянство, кошмарные сцены, постоянные перемены настроения; возможно, ему казалось, что она будет счастлива стать такой же, как Бетти Эббот, спать со всеми подряд в их компании, чтобы было кому продолжать род, при условии, если у них будет хороший дом и много денег. Отмахиваясь от этой кошмарной картины, Дана тяжело вздохнула и сказала почти умоляющим голосом:
– Он волнуется за тебя. Ты же ему небезразличен.
– Бред. Он ненавидит меня. Он хочет выкинуть меня из семейного бизнеса, и я это знаю, – самодовольно ухмыльнулся Маршалл. – Но я слишком умен для старого ублюдка. Я буду президентом фирмы еще до того, как он соизволит согласиться на это.
– Не будешь, если не перестанешь пить, – спокойно сказала Дана.
– О чем, черт возьми, ты там болтаешь?
– Он сказал, что не передаст фирму, пока ты не остепенишься. Он считает, что нам надо завести ребенка. – Дана устало откинулась в кресло, положив голову на высокую спинку. Теперь она сказала все, и если муж не прислушается к предупреждению дяди, то будет виноват сам. Закрыв глаза, Дана стала ждать его реакцию, которая, впрочем, не замедлила сказаться.
– Ты, тупая сучка!
Дана тревожно смотрела на мужа и вдруг поняла, что он собирается свалить на нее вину за свое поведение, которое вызвало неудовольствие дяди. Он был ослеплен яростью, и в глазах была ненависть. Дана забилась поглубже в кресло, пожалев, что рассказала мужу о предупреждении Гэвина. Она обвела глазами комнату, ища, где бы укрыться от разъяренного Маршалла, но он отрезал все пути к отступлению. Оставалось хотя бы не выдать своего страха.
– Пожалуйста, – испуганно прошептала она.
– Пожалуйста, черт побери! Кто дал тебе право обсуждать мое поведение с кем-нибудь, мисс ханжа? Кто дал тебе право решать, много ли я пью?
– Маршалл, пожалуйста, не злись. Это Гэвин меня позвал. Я бы никогда не стала говорить о тебе и о том, что здесь происходит. – Голос был таким тихим, что она почти не слышала себя сама, лишь тяжелое дыхание мужа. Опустив голову, он снова пошел к бару. Дана моментально соскочила с кресла и метнулась к двери, чтобы убежать в спальню, где можно было укрыться.
– Куда, черт возьми, ты направилась?
– Мне надо уйти. – Дана повернулась спиной к Маршаллу, отметив, что сказала-таки слова, которые долго не могла произнести. Она не была уверена, что хватит мужества сказать это вслух, прямо в лицо Маршаллу. Ссутулившись, она повернулась и решительно посмотрела на мужа.
– Ты никуда не уйдешь. Ты останешься здесь, – просвистел, почти прокричал Маршалл и схватил ее за запястье. Дана испугалась, но не дрогнула.
– Я ухожу, – настойчиво повторила она. – Так жить дальше я не могу.
Лицо Маршалла побагровело, и он еще крепче сжал ее руку. Дане удалось вырваться, она попыталась засунуть руки в карманы, дрожа от ужаса. Испуг вдохновил Маршалла, он снова схватил ее руки, злоба смешалась с азартом, и он ударил жену по лицу наотмашь.
Дане удалось освободить одну руку, потом она повернулась всем телом, вырвалась и побежала вверх по лестнице. Ее душили рыдания, а лицо ныло от боли. Страх придал силы, и она взлетела по лестнице. Лишь бы успеть, пока ее не нагнал муж. Она сможет закрыть тяжелую дверь и придвинуть к ней комод.
– Дана… Дана… Я не хотел, – услышала она голос внизу.
По лестнице разнесся звук падающего тела, когда он, схватившись за перила, попытался подняться вверх. Дана захлопнула за собой дверь, заперла на ключ и начала подтаскивать к ней тяжелый комод из красного дерева.
Маршалл стучал по деревянной панели.
– Дана, ответь мне. Ты не можешь уйти, я не позволю!
Всхлипывая, она установила комод перед дверью и отпрянула, когда ее муж забарабанил в дверь. Ее лицо горело от удара, а тело знобило от холода.
– Черт подери, отопри! Пусти меня! – Маршалл перестал колотить в дверь, и Дана затаила дыхание. С обеих сторон воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь его разъяренным пыхтением, тогда как ее рыдания стихли. Изредка он пытался открыть дверь, но в конце концов оставил эти попытки. Дана облегченно вздохнула, услышав, как его шаги удаляются вниз по лестнице. Внезапно он остановился и вернулся к двери, а ее глаза расширились от страха.
– Дана, ты не выйдешь из этого дома. Я запрещаю тебе.
Она почти физически чувствовала его ярость и ненависть. Не дождавшись ответа, Маршалл спустился по лестнице и ушел через холл. Дана слышала, как он ходил из комнаты в комнату на нижнем этаже, затем послышался стук дверцы автомобиля и рокот мотора. Подбежав к окну, она увидела, как отъехала машина, и с облегчением облокотилась о подоконник, надеясь, что он не вернется в ближайшие несколько часов. Так он обычно делал после очередной вспышки гнева, и она молилась, чтобы так же было и в этот раз.
Дана прошла в ванную и открыла холодную воду. Облокотившись на раковину, посмотрела в зеркало. Волосы растрепались, одежда помялась после борьбы с мужем, а на щеке красовался багровый отпечаток его ладони, который уже начал темнеть. Намочила полотенце холодной водой и приложила к щеке, пытаясь снять опухоль, образовавшуюся под глазом. Ее знобило. Накинула махровый халат поверх одежды, пытаясь согреться. Пошатываясь, вернулась в спальню и опустилась на свою сторону большой кровати.
Было ясно, что она больше не может выносить Маршалла. Ей надоело слушать его постоянную ложь, видеть его пьяным, надоело терпеть побои и унижения от человека, за которого она так наивно вышла замуж. По любви. Любовь… Лицо молодой женщины искривила гримаса отвращения. Какой она была идиоткой, что вышла замуж за образ, который сама придумала. Сделана ужасная ошибка, которая разрушит всю жизнь, если она не убежит отсюда сейчас же, пока еще не слишком поздно, пока не вернулся Маршалл. Ее мозг отчаянно заработал, продумывая план побега. Джосс не поможет, потому что он на съемках. Вспомнила о Семерке, но сдержала волна унижения, которая не позволила встретиться со своими школьными друзьями. Бабушка! Она поедет в Нью-Йорк, хотя знает, что сейчас нельзя расстраивать бабушку ни по какому поводу. Придется лгать, печально подумала Дана, придется придумать историю, которая объяснит ее внезапное появление без мужа.
На часах было почти девять. Торопливо начала выдвигать ящики, собирая одежду. Она уже вытаскивала чемоданы, когда внезапно остановилась, уронила их посреди комнаты, подбежала к телефону в спальне и набрала номер Майка Пауэрса.
– Что он сделал? – взволнованно спросил Майк. – Дана, тебе нужно сейчас же уезжать оттуда. Я приеду за тобой. Не выходи из комнаты, пока я не приеду.
Все решено. Дана тяжело опустилась на кровать, подкошенная событиями последнего часа. Она была на грани нервного срыва и торопилась уехать из Гросс Пойнта немедленно, пока еще были силы. Единственное спасение сейчас – это улететь в Нью-Йорк. Дана благодарно слушала Майка, который обещал увезти ее прямо в аэропорт, испытала облегчение от того, что нашла поддержку. Обессиленная, она почти не могла говорить, а только кивала в ответ.
– Дана? – тревожно спросил Майк. – Ты слушаешь? С тобой все в порядке?
– Да. – Ее била сильная дрожь, и голос звучал еле-еле.
– С собой возьми только самое необходимое, плюнь на остальное. Я буду через двадцать минут. – Дане стало легче от решительного голоса Майка. – Я просигналю у входной двери, и ты немедленно выходи к машине. Если не выйдешь, я буду знать, что Маршалл там, и войду за тобой. – Он помолчал. – Ответь мне, Дана. Скажи "да".
– Да, я выйду.
– Обещай, что не будешь пытаться поговорить с Маршаллом, если он вернется.
– Обещаю.
– Ладно, выезжаю. Пока.
Дана кивнула, не в силах попрощаться, и подождала, пока Майк повесит трубку. Услышав гудки, она осторожно положила трубку на покрывало, вместо того, чтобы повесить ее на рычаг. Если Маршалл позвонит, то подумает, что она разговаривает по телефону, и не догадается, что она ушла из дома. Мрачная усмешка исказила губы Даны, когда она представила выражение лица Маршалла, узнавшего, что жена бросила его.
Через двадцать минут, как и было обещано, машина Майка подъехала к подъезду, и она помахала ему, когда он подошел к входной двери. На ней был простой черный шерстяной костюм, волосы были аккуратно убраны со лба, но никакие ухищрения с косметикой не помогли скрыть темный синяк, который начал расплываться под глазом. Она быстро пересекла комнату, отодвинула тяжелый комод от двери, открыла замок и распахнула дверь. Не оглянувшись, подняла чемоданы и вышла из комнаты. Майк ждал ее внизу. Его добрая улыбка только подчеркивала волнение в глазах. Не сказав ни слова по поводу синяка, он осторожно взял багаж, как будто боялся, что она сломается под тяжелой ношей. Дана пошла за ним по тропинке, но остановилась, пытаясь вспомнить, что она хотела сделать.
– Пойдем, Дана, – мягко поторопил Майк. – Надо выбираться отсюда.
Дана слабо улыбнулась единственному человеку в Гросс Пойнте, с которым ей будет жаль расстаться, покачала головой и быстро вернулась в дом. Постояв в нерешительности на пороге, она подошла к бару, сняла свое обручальное кольцо и положила так, чтобы Маршалл сразу увидел его, как только войдет. Она покинула большой пустой дом, оставив позади жизнь, которую она никогда не выбирала, и к которой, торжественно поклялась она себе, больше не вернется.
11
Дана повесила трубку и подняла глаза на портрет Джосса в костюме Гамлета, висящий над камином. Непроизвольно она положила руку на живот и осторожно опустилась в кресло возле стола Маргарет Уэллес; она была просто шокирована. Монотонно гудел кондиционер, включенный, чтобы охладить нагретую ранней июньской жарой комнату. Большие букеты роз, присланных из Дувенскилла, стояли в вазах, и их пьянящий аромат наполнял комнату.
– Поздравляю, миссис Фоулер, тест положительный, – радостно сообщила медсестра, но Дана похолодела. Она даже не помнит, что сказала в ответ.
Усталость и недомогание не проходили после шести недель, проведенных в Нью-Йорке, и Дана обратилась к семейному врачу за помощью. Доктор Мид настоял на прохождении нескольких тестов, "просто чтобы быть уверенным". Ей и в голову не приходило, что она может оказаться беременной. Хотя она в последнее время не принимала противозачаточные таблетки, потому что они плохо на нее действовали, но посчитала, что задержка у нее из-за утомительного отъезда из Гросс Пойнта и стресса, который пережила, увидев бабушку прикованной к постели. Было трудно скрывать развал ее брака от смертельно больной Маргарет, особенно потому, что Маршалл ежедневно звонил сюда, настаивая на возвращении Даны к нему, и потому, что внезапно приехал Гэвин уговаривать ее о том же. Ночь, когда она тихо положила трубку, прервав оскорбления пьяного мужа, еще больше укрепила ее решимость расторгнуть брак.
Дана вспомнила ночь перед беседой с Гэвином Фоулером, когда Маршалл вернулся пьяным и заставил ее переспать с ним. Вот тогда и мог получиться ребенок. Дана запаниковала. Она была замужем почти три года, и беременности не было. Зачем это сейчас, когда она наконец покончила со своей жалкой жизнью в Гросс Пойнте, когда умирает ее бабушка, угасая с каждым днем? В такой ситуации она не может иметь ребенка! Ей нужны силы, чтобы заботиться о бабушке.
С содроганием она подумала о муже. Он не должен узнать, что она беременна, потому что использует это как повод, чтобы принудить ее вернуться. И Гэвин… Все свое могущественное влияние он направит на то, чтобы возвратить ее в Гросс Пойнт и произвести на свет столь желанного наследника. Это невозможно! Дана почувствовала себя тяжелой и неуклюжей, встала и медленно подошла к окну. Деревья Центрального парка были зелены, по аллеям ходили туристы в шортах и бизнесмены, многие завтракали на скамейках. Хотя в квартире было прохладно, Дане показалось, что она чувствует июльскую жару…
Чувство одиночества снова нахлынуло на нее: что же теперь делать, кто поможет? И опять она вспомнила о матери. Ее родная мама, наверное, думала точно так же, и у Даны застучало в висках. Интересно, о чем думала та неизвестная женщина, когда узнала, что беременна Даной? Внезапно она почувствовала близость с матерью, которую никогда не знала. Была ли ее мать счастлива, испугана, пристыжена, или, как Дана, только смущена и одинока? Ей вдруг захотелось поговорить с таинственной женщиной, которая родила ее, дотронуться до нее, заплакать в ее объятиях, чтобы та утешила и рассказала, как она сохранила жизнь ребенку, которого хотела так же мало, как и Дана.
Она подошла к краю дивана, который был, как ей показалось, любимым местом Джосса, и устало опустилась на подушки. Совсем не обязательно сохранять ребенка, подумала Дана. В отличие от матери, она может выбрать аборт, и тогда проблема просто исчезнет. Но паника нарастала. Если Маршалл или Гэвин узнают, они настоят на том, чтобы воспитывать ребенка, особенно если она не изменит решения развестись с Маршаллом. Они никогда не позволят Фоулеру ускользнуть, а Маршалл и Гэвин безжалостны в достижении цели. Как она сможет воспитывать ребенка одна, без мужа? Придется сделать аборт, и так, чтобы никто об этом не узнал. Она сделает тайный аборт и навсегда сохранит все это в секрете. Обняв руками колени, она беззвучно оплакивала ребенка, которого никогда не увидит.
Дверь в библиотеку открылась, и вошла Джилли.
– Мисс Дана, ваша бабушка проснулась. – Увидев Дану лежащей на кушетке, она быстро подошла к своей подопечной. – Милая, что случилось? Почему ты плачешь? – Она склонилась над Даной и ласково сказала: – Не надо горевать из-за бабушки. Она сама не плачет, и не хотела бы, чтобы ты расстраивалась.
Дана не глядя взяла Джилли за руку. Она вспомнила раннее утро, когда прибыла домой после ночного полета из Детройта, измученная и дрожащая. Гувернантка сидела на стуле у порога и ждала ее. Ни о чем не спрашивая, Джилли обняла Дану и проводила ее к разобранной постели в ее прежней комнате, помогла раздеться и нежно укрыла одеялом. Сжав губы от гнева, она еле сдержалась от горьких слов, когда увидела кровоподтек на лице Даны.
Как верный страж, она ограждала Дану от злобных ругательств Маршалла и угощала яствами, которые готовила специально для Даны, чтобы поднять аппетит. Она так ничего и не спросила о синяке под глазом и почему Дана вернулась домой так внезапно. Но когда неожиданно приехал Гэвин, Джилли наконец взорвалась и сообщила ему, что он увидит Дану "только через ее труп". Дане пришлось приложить немалые усилия, убеждая няню, что она не даст себя в обиду и должна принять дядю мужа. Но Джилли все же караулила за дверью библиотеки, где Дана приняла Гэвина, – готовая броситься на помощь, если это понадобится.
Не желая ее расстраивать, Дана улыбнулась сквозь слезы.
– Я просто устала, Джилли, и скучаю по Джоссу.
– А, по этому… – фыркнула Джилли. – Когда он нужен, его никогда нет.
Дана тихо засмеялась.
– Он ничего не может с собой поделать. Африка далеко, а ему нужно закончить картину. Он пообещал, что прилетит, если бабушке станет плохо, прибудет, как только сможет. – Дана действительно скучала по отцу. Джосс знал бы, что ей делать. Пожалуй, это единственный человек, который не будет шокирован, узнав, что она беременна и собирается сделать аборт.
– Ему следовало бы быть здесь, с миссис Уэллес и вами, а не мотаться где попало. – Джилли обошла комнату, поправляя подушки и подвинув сдвинутый с места стул. – Вот так. – Она довольно осмотрела аккуратно убранную комнату и переключила внимание на Дану. – Теперь вытри слезы и причешись. Бабушка хочет тебя видеть, и ты ее не огорчишь, правда?
Дана кивнула, поднялась с дивана и подошла к зеркалу в простенке между окнами. Со времени приезда она немного поправилась под неусыпной опекой Джилли, ее волосы отросли, но она все еще выглядела изможденной, а глаза казались необыкновенно большими на худом лице, и печаль из них еще не совсем исчезла. Она расчесала волосы и распустила так, чтобы скрыть худое лицо, покрасила губы яркой помадой и вопросительно посмотрела на Джилли, ожидая одобрения.
– Лучше?
– Намного лучше. А теперь беги, только не утомляй миссис Уэллес. Сегодня опять придет доктор.
Вздрогнув, Дана подумала, что надо встретить доктора Мида у двери и предупредить, чтобы он не говорил никому о ее беременности. Он будет удивлен, но, узнав о ее жизни, наверняка выполнит ее просьбу.
Улыбнувшись Джилли, она прошла через длинный холл к темной тихой комнате, где лежала Маргарет Уэллес. Придвинув стул к кровати, Дана нежно поцеловала бабушку в щеку. Исхудавшая женщина казалась такой маленькой под накрывавшей ее грудой одеял. Она полулежала на подушках, чтобы легче было дышать. Медсестра расчесала ее волосы, и аромат сирени наполнял комнату. Обе женщины понимающе улыбнулись друг другу, и Дана протянула бабушке свою тонкую руку.
– Дорогая. Я думала о тебе.
– Сегодня ты выглядишь лучше, бабушка. – Дана зажала ладонь Маргарет между своими. – Как ты себя чувствуешь?
– Умираю, – печально улыбнулась Маргарет, и Дана вздрогнула от жестокого юмора бабушки. – Это занимает гораздо больше времени, чем я ожидала.
– Все-то тебе нужно спланировать, – поддразнила ее Дана. – Кроме того, ты поправляешься, так сказал доктор вчера.
– Мид просто старый осел, – возразила Маргарет, – он знает, что я умираю, но считает, что я не должна об этом знать. Что за вздор. – Дана нежно гладила бабушкину ладонь. Маргарет отобрала руку и ласково похлопала внучку по плечу. – Я рада, что ты здесь, дорогая. Я так скучала, когда ты уехала из дому. – Она испытующе посмотрела на Дану. – Ты плохо выглядишь. Маршалл досаждал тебе? – Дана пожала плечами. – Гэвин больше не приедет, правда? – Дана отрицательно покачала головой. – Он непростой человек, – задумчиво сказала бабушка. – Но не позволяй себя дурачить этим его дутым могуществом. Он не обидит тебя.
– Я знаю, бабушка. Дело не в том, что он говорит, а в том, как он говорит. – Маргарет закрыла глаза и погрузилась в дремоту, которая все чаще и чаще за эти дни охватывала ее. В комнате было тихо, шум машин с улицы заглушен тяжелыми шторами на окнах. Дана села поудобнее в кресло и стала ждать, когда бабушка проснется.
Дана вспомнила крепкую могучую фигуру Гэвина и их последнюю встречу здесь, в библиотеке, когда он прилетел из Гросс Пойнта, чтобы срочно поговорить с глазу на глаз. Он четко обозначил свою позицию уже в начале беседы и предложил увезти ее на самолете, принадлежавшем компании, в Детройт к Маршаллу.
– Я не поеду, – твердо сказала Дана, усилием воли сдерживая дрожь в голосе. Визит Гэвина застал ее врасплох. Как бы там ни было, ей никогда не приходило в голову, что он захочет увидеться с ней. Фоулеры всегда стояли друг за друга, а Маршалл был сыном его брата, значит, Гэвин во всем винить будет ее.
– Ты имеешь в виду, что не хочешь. – Он смерил ее взглядом, а голос его был рассудительным.
– Я не могу ехать и не хочу. – Они стояли, глядя друг на друга, как противники. – И не надейся, что я вернусь. – Дана посмотрела на портрет Джосса, как бы прося его о помощи. И вдруг поняла, что ей нечего бояться Гэвина Фоулера, потому что она в своем доме. Она перевела взгляд на старика, и он коротко кивнул, соглашаясь с ее словами.
– Может быть, если все останется, как прежде. А если все изменится?
– Этого не случится. – Дана имела в виду именно то, что сказала. Она не надеялась на перемену. – Предложив Гэвину сесть в кресло напротив нее перед камином, Дана сказала: – Я передала Маршаллу твой ультиматум насчет пьянства, но он не захотел меня слушать. Если он не желает измениться ради Фоулер Моторс, то вряд ли остановится ради меня или ради чего-то другого.
– Он обещал мне, – коротко сказал Гэвин. – Он сказал, что, если ты вернешься, то он больше никогда не будет пить. – Он заколебался на мгновение, но затем решил продолжать: – Он стал пить еще больше с тех пор, как ты уехала, но это можно остановить.
– Уже не остановишь, – равнодушно заметила Дана, – и ты это знаешь. Он алкоголик, который не хочет бросить пить. – Они посмотрели друг на друга, их антагонизм исчез, и Гэвин устало кивнул головой.
– Он когда-нибудь бил тебя? – тихо спросил он.
– Откуда ты знаешь?
– Я не знал. Я догадался. – Гэвин снял очки и потер глаза. – Он не в первый раз бьет женщину, когда напьется. – Снова надел очки и посмотрел на Дану. Его лицо внезапно стало таким беззащитным, и Дана прониклась сочувствием к седому пожилому человеку. – Мне очень жаль, дорогая, жаль гораздо больше, чем я могу тебе передать.
– Это не твоя вина. Пойми я не могу вернуться. Я умоляла его, чтобы попытался бросить пить и принял мою помощь, но он отказался. А теперь я отказываюсь вернуться, потому что он погубит меня окончательно.
Дана и Гэвин тихо проговорили еще час, Дэймон принес поднос с чаем, и они стали почти друзьями, гораздо ближе, чем когда-либо. Наконец Гэвин согласился на неизбежный развод. Уже у двери он задержал руку Даны в своей, пока она не поцеловала его в щеку.
– Спасибо за это, дорогая, – сказал он и вышел.
Как только за ним закрылись двери лифта, появилась Джилли.
– Вот и избавились от всякого дерьма! – громко фыркнула она.
Дана наклонилась к бабушке, но, увидев, что она все еще спит, поднялась и на цыпочках вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Джилли ждала ее в холле с сияющим лицом.
