Текст книги "Серебряная цепь"
Автор книги: Кэрол Марш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
Когда официант ушел, Дана посмотрела на Маршалла, полуприкрыв глаза. Он нерешительно замер, смущенно глядя на фигуру жены, а затем, внезапно что-то решив, взял один из стаканов апельсинового сока, выпил залпом и, взяв другой, осторожно подошел к кровати. Дана быстро закрыла глаза, притворяясь спящей, он сел на край кровати рядом с ней, осторожно потряс ее за плечо. Лицо Даны ничего не выражало.
– Вот, выпей это, – протянул он стакан с соком, – холодный.
– Спасибо. – Дана высвободила руку из-под одеяла и взяла сок. – Ну и как ты себя чувствуешь? – Она еле сдержалась, чтобы не взорваться. Когда Маршалл прикоснулся к ней через покрывало, она отшатнулась.
Маршалл наклонился и нежно ее поцеловал.
– Неважно, – признался он. – Не надо было так много пить. – Его лицо было бледным с похмелья, и он смотрел испытующе, стараясь угадать ее настроение. – Как ты спала?
– Плохо, – холодно сказала Дана, осматривая комнату. Тяжелые шторы были откинуты, и солнечный свет струился через окно отеля в комнату. Было видно небо над зданиями Мэдисон-авеню, голубое, безоблачное. Женщина чувствовала себя неловко, она не знала, что сказать незнакомцу, сидящему рядом с ней на кровати. Лицо Маршалла без очков казалось беззащитным, его волосы были все еще сырые, и он повесил мокрое полотенце на шею. Он заботливо подложил Дане под спину еще одну подушку. Воцарилась тягостная тишина, пока Маршалл не взял у нее из руки пустой стакан, поставил его на ночной столик и сжал ее ладонь между своими. Он сокрушенно сказал:
– По-моему, надо извиниться, – и обезоруживающе улыбнулся. – Я многого не помню, дорогая. Боюсь, что вел себя не как подобает жениху. – Он опустил голову, как маленький мальчик, ожидающий наказания.
Дана покраснела, вспомнив, как яростно вчера занимался он любовью. Она не знала, радоваться или сожалеть, что он не помнит, как ворвался в ее не готовое к этому тело. Хотелось сказать ему об этом, но как? Нужные слова не шли на ум. Из головы не выходила эта ужасная сцена, когда она лежала под ним и не могла сдвинуться с места, пока он грубо входил в нее.
– Дана! – Лицо Маршалла вспыхнуло, и на нем появилось беспокойство. – Ты что, не хочешь со мной разговаривать?
Она не могла ответить, только покачала головой, и слезы опять подступили к горлу.
– Дорогая, не надо. – Маршалл придвинулся, повернул к себе ее заплаканное лицо. Руки медленно гладили ее волосы и плечи. – Это больше не повторится. Я брошу пить, – неуверенно рассмеялся он. – Что бы ни случилось, я же не причинил тебе страданий, правда? – обеспокоенно спросил он. – Я никогда не сделаю тебе больно, ты же знаешь, как я тебя люблю.
Глаза Даны были полны слез, и она позволила обнять себя и утешить. От него пахло мылом, кремом для бритья, и его тело было таким сильным и крепким.
– Послушай, дорогая, – с волнением проговорил он, но в голосе слышалось облегчение. – Это был просто плохой сон, выкинь все из головы. – Он похлопал ее по спине. – Я исправлюсь, обещаю. – Он бережно положил ее на подушки, стараясь не касаться тела, и нежно улыбнулся. – Ты будешь завтракать в постели, а я буду читать тебе газету – как пожилая семейная пара. – Он нежно дотронулся до ее мокрой щеки. – Обещай мне, что больше никогда не будешь плакать. Я больше не хочу видеть твое лицо грустным. – Дана перестала плакать. Любовь, которую она питала к нему, пересилила все обиды, когда она увидела неподдельное огорчение на его лице. Наконец она выдавила смущенную улыбку и робко кивнула головой.
Маршалл обошел кровать, заботливо подсунул еще две подушки под спину жены и, придвинув к кровати сервировочный столик, изящным движением снял серебряные крышки с китайских тарелок и подал ей чашку дымящегося кофе. Взяв "Санди таймс", перелистал газету, пока не дошел до описания их свадьбы. Он прочитал вслух статью, поддразнивая Дану и притворяясь удивленным, когда дошел до строки, где его называли потомком основателя первой автомобильной компании в Детройте, а Дану – наследницей состояния Уэллесов. Затем он стал подшучивать над описанием Джосса как всемирно известной звезды театра и кино. Несмотря на плохое настроение, она вдруг обнаружила, что смеется над его дурацкими шутками, и улыбнулась от души.
– Я прощен? – Маршалл уронил газету на пол и благодарно посмотрел на Дану, потом осторожно лег поверх покрывала на другой стороне кровати и, опершись на локоть, стал смотреть на нее. Дана застенчиво кивнула и, когда он наклонился и нежно поцеловал ее губы, отвернулась и поставила пустую чашку на ночной столик.
– Я люблю тебя, милая, – хрипло прошептал он.
– Я тоже тебя люблю. – Дана уткнулась лицом в его плечо и обвила руками шею. Так они и лежали, касаясь телами через покрывало, пока Маршалл не откинул покрывало с одеялом и очень нежно прижал ее к себе. Медленно провел рукой по ее спине, затем по ягодицам и вниз по ноге. Дана придвинулась поближе и поцеловала его в шею. Он на минуту сжал ее в объятиях, затем расслабился, слегка отстранившись. Они улыбались, глядя друг на друга, пока он ласкал ее тело, слегка поглаживая грудь и плоский живот. Дана почувствовала, как поднимается внутри ее волна тепла, губы раскрылись, и она задрожала под его ласками, а он продолжал медленно дразнить ее, сначала руками, а потом губами. Ее дыхание стало прерывистым, и она застонала от удовольствия, когда голова мужа зарылась между ее ногами. Дана приподняла бедра и обхватила ногами плечи Маршалла, а он выпрямился и нежно вошел в ее распаленное тело. Сначала медленно, а затем с все возрастающим темпом они ритмично двигались, пока Дана не выгнула спину и не вскрикнула от наслаждения. Маршалл обнимал ее, пока не затихла, нежно успокаивая, гладя тело, целуя ее волосы и лицо. Они прильнули друг к другу, ее лицо уткнулось в его грудь, а потом Дана глубоко вздохнула и посмотрела на мужа с изумленной улыбкой. Глаза ее сияли. Она прочитала вопрос в его глазах и ответила:
– Полностью прощен. – Ее голос был хриплым от страсти, и целый мир для нее сконцентрировался в одном обнаженном теле мужа, сплетенном с ее телом.
8
Дана осторожно подвинулась, чтобы не разбудить спящего мужа. Он начинал немного похрапывать, повернув к ней загорелое лицо с выгоревшими ресницами. Стюардесса унесла поднос с остатками еды в крошечную кухню на борту самолета, а пожилая женщина, сидевшая впереди, задернула штору, закрыв яркое солнце, светящее над облаками.
Они вылетели из Барбадоса в восемь утра после двухнедельного медового месяца, который провели на вилле высоко в горах. Окна дома выходили на широкий пляж в Санди Лэйн. Дана посмотрела вниз на плотные белые облака. За эти две недели она совсем не думала об их с Маршаллом новом доме и о семейной жизни. Но теперь, за несколько часов до прилета, она ощутила беспокойство, думая о том, какая жизнь ждет ее в Гросс Пойнте. Вздохнув, она опять пожалела, что Маршалл не захотел заехать в Нью-Йорк перед возвращением в Детройт. Дане очень не хватало бабушки и Джосса. Она уже соскучилась по ним и стала мечтать о встрече. Маршалл обещал, что она съездит домой еще до лета, но Джосс собирался в Голливуд, а бабушка уже уехала в Дувенскилл. Ничего, успокаивала она себя, может, Джосс заедет в Детройт по пути на побережье.
Она сонно откинулась назад, но была слишком возбуждена, чтобы уснуть. Она закрыла глаза и вспомнила их медовый месяц. Виллу мужу одолжил один из друзей Гэвина Фоулера, который был только рад, что Маршалл с женой поживет там несколько недель. Вокруг цвели розы, а дом окружала живая изгородь из приморского винограда. Стены просторной спальни были покрашены в белый цвет, окна и двери с одной стороны выходили на лазурный океан, а с другой – к голубому бассейну. Утром их будил визг обезьян, носившихся по деревьям и собирающих бананы. Домоуправитель по фамилии Уилкерсон подавал им завтрак на террасе, обед – возле бассейна, а ужин – при свечах на полированном столе тикового дерева под медленно вращающимся вентилятором на потолке.
Солнечные дни смешались в памяти. Утра они проводили на поле для гольфа в Санди Лэйн, и Маршалл пытался научить свою молодую жену обращаться с клюшкой. Она печально улыбнулась, вспомнив свою неловкость и его раздражение.
– Просто расслабься, Дана, – нетерпеливо наставлял ее Маршалл. – Наклони голову, нацелься на мяч и не закрывай при этом глаз.
Она старалась, но безуспешно, пока наконец он, выйдя из себя, ушел играть с мальчиком, который подносил клюшки и мячи. Глядя, как он исчезает за холмом, она пообещала себе, что будет брать уроки в Гросс Пойнте и удивит его своим уменьем. Тогда они смогут играть вместе. Но зато она отыгрывалась на теннисном корте. Ей удавалось отбивать его удары почти так же точно и быстро, как и ему, хотя он играл в полную силу, не делая для нее никаких скидок. Ей втайне было приятно, когда он наконец признал, что она "не так уж плохо играет".
Она закрыла глаза и вспомнила ночи, когда они спускались в клуб Санди Лэйн и танцевали под спокойную музыку английской группы, и ночи, когда они приезжали в Бриджтаун и танцевали лимбо в пульсирующем ритме барабанов калипсо. Маршалл был потрясающим танцором, и вместе они кружились в ритме местной национальной музыки, звучавшей все быстрее и быстрее.
Эти две недели сливались в калейдоскопе ярких образов: музыка; туман, застилающий сознание от огромного количества коктейлей с ромом; занятия любовью на широкой постели, когда солнечные лучи падали на их обнаженные тела, и вновь и вновь испытываемое наслаждение, которое доставлял ей Маршалл. Она слегка вздрогнула, вспомнив его требовательные руки и губы. Все было так прекрасно до того вечера за два дня до отъезда, когда муж, от которого сильно пахло ромом, несмотря на его обещание бросить пить, с улыбкой предложил ей спуститься в отель выпить по коктейлю. Она решила, что лучше примет роскошную ванну, пока его не будет, взяла с него обещание вернуться после одного коктейля, и поцеловала. С улыбкой следила она, как он пробирался по извилистой тропинке к пляжу внизу. Но Маршалл не вернулся, и когда пробило десять, она позвонила в отель только затем, чтобы услышать, что мистер Фоулер уехал в Бриджтаун. Испуганная и встревоженная, Дана просидела почти до утра, когда белое такси наконец доставило ее растрепанного и пьяного мужа к портику виллы. Он дико посмотрел на жену, в его глазах был вызов, и она увидела того незнакомца, который жестоко обошелся с ней в их первую брачную ночь. Пошатываясь, он дошел до спальни, стянул с себя одежду, все время натыкаясь на мебель. Дана следовала за ним на расстоянии, ее сердце часто билось.
Утром, когда он появился на террасе, его глаза были налиты кровью, а лицо бледное, несмотря на загар.
– Прости, милая, – коротко сказал он, но голос не был извиняющимся. – Не думал, что вернусь так поздно.
Дана подождала, пока он допил свежий апельсиновый сок и принялся за вторую чашку кофе, и спросила дрожащим от ярости голосом:
– Как ты мог меня так оставить? Где ты был?
– Ладно, ладно. – Маршалл попытался улыбнуться, но это ему стоило больших усилий. – У меня все вылетело из головы. По-моему, я поехал в город. – Он поставил чашку, бормоча объяснения. – Больше этого не повторится.
– Но я была совсем одна, ты же обещал вернуться, – настаивала Дана, повысив голос. Ее охватила паника, когда поняла, что муж ей лжет. – Почему тебе вообще пришло в голову поехать в город без меня?
Раздражение отразилось на лице Маршалла, и он поправил свои темные очки.
– Не устраивай сцен, Дана. В этом нет ничего особенного. Я же сказал, что сожалею.
Вдалеке были слышны крики ворон, кружащихся над зарослями, им вторил звон колокольчиков на шеях коров, доносившихся с фермы далеко за домом. Солнце припекало, становилось душно, и Дане стало жарко сидеть на веранде. Устав от недосыпания и с ужасом вспоминая его вчерашнее пьяное поведение, она поднялась, отбросила салфетку и удалилась в дом. Они почти не разговаривали в тот день, но когда наступила ночь и Уикерсон уехал домой, Маршалл пришел к ней, и, не в силах сопротивляться его требовательным губам, жена простила мужа и погрузилась в наслаждения любви.
Дана открыла глаза и выглянула в иллюминатор. Она заметила, как изменился шум мотора, когда самолет начал снижаться. Скоро они будут пролетать сквозь облака. Дана услышала сигнал и подняла глаза. Над проходом засветилась табличка с надписью: "Пристегните привязные ремни". Маршалл все еще храпел, и она немного поколебалась, прежде чем его разбудить. Потом она решительно села и начала вытаскивать свой чемодан из-под переднего сиденья. Она зареклась никогда не напоминать ему ту ужасную ночь в Барбадосе, даже сама не будет об этом думать и постарается выкинуть из головы воспоминание о грубом пьяном Маршалле. Для нее Маршалл останется нежным, страстным любовником, который обожал ее. Но как она ни старалась, не могла окончательно забыть тот вечер.
Самолет коснулся земли, и Маршалл открыл глаза. Он лениво улыбнулся, и сердце Даны дрогнуло от любви к мужу. Она взяла его за руку и дала себе слово сделать его таким счастливым, что ему никогда не понадобится и не захочется напиваться. Она будет очень хорошей женой, чтобы он больше никогда не напоминал ей того ужасного незнакомца, каким оказался в первую ночь.
Все еще ободренная чувством любви и охваченная решимостью, она села вслед за Маршаллом в лимузин, приятно удивленная тем, что Гэвин Фоулер прислал своего личного шофера встретить их. Дана восприняла это как знак благосклонного отношения дяди к своему племяннику и его жене. Она удобно устроилась в объятиях мужа; машина вырулила на шоссе, ведущее к Детройту, пронеслась по извилистым улицам пригородов и наконец въехала на широкие улицы Гросс Пойнта.
– Добро пожаловать домой, миссис Фоулер, – повторил Маршалл за шофером, подмигивая Дане. – Вот мы и дома.
Дорога с односторонним движением вела к каменному забору высокого каменного дома в стиле Тюдор. Аккуратно подстриженная лужайка ограничивалась с одной стороны аллеей, а с другой – огороженным полем. Сквозь деревья вдали виднелась крыша дома их ближайших соседей. Она посмотрела на Маршалла и смущенно спросила:
– Это наш дом?
– Наш, целиком и полностью, – сказал он, когда машина остановилась. – Подожди, ты еще не видела, что мы для тебя приготовили внутри. – Он порылся в кармане и достал связку ключей. – Сегодня здесь никого нет, но я знаю, у меня где-то должен быть ключ. Пока муж открывал дубовую входную дверь, Дана с восторгом рассматривала слуховые окошки под крышей и высокие сводчатые окна на первом этаже. Она удивленно засмеялась, когда он подхватил ее на руки и перенес через порог, осторожно поставив на пол посредине квадратного темного холла. Теперь мы официально женаты, у нас есть свой дом, – он усмехнулся, – не хватает только ребенка.
– Не так быстро, мистер, – усмехнулась в ответ Дана, все еще обнимая его за шею. – Я еще новобрачная. Позволь мне побыть ею подольше.
– Как скажешь, дорогая. – Он прикоснулся губами к ее шее. – В любое время дня и ночи. Между прочим, – он прижался к ней. – Я уже готов. Хочешь посмотреть спальню? – соблазняюще прошептал он.
Она хихикнула и выскользнула из объятий.
– Не спеши. Я хочу осмотреть дом, все увидеть. – Дана сжала его руку.
Зашел шофер, поставил чемоданы на пол и тихо удалился. Они услышали шум мотора и хруст гравия под колесами, когда машина отъехала от дома в сторону шоссе.
Взяв жену под руку, Маршалл проводил ее в большую гостиную, на залитую солнцем веранду, потом через гостиную и холл пошли в столовую и в библиотеку. Книжные полки были свежевыкрашены, а окна выходили к овальному бассейну.
– Здесь просто превосходно, – выдохнула Дана, и Маршалл задумчиво кивнул.
– Мама хорошо поработала. Она даже хотела повесить картины, но я ее удержал. Она любит обустраивать, – медленно проговорил Маршалл. – Ты ведь не позволишь ей переплюнуть тебя?
Дана наконец почувствовала себя замужней женщиной, стоя рядом со своим высоким мужем и обсуждая его мать. Она постаралась придать своему голосу независимость и взрослость, когда покачала головой, уверяя, что не позволит, чтобы их проглотили Марта Фоулер и дядя Гэвин. Рука об руку они обошли остальную часть дома, осмотрели кухню и буфетную, забрались на второй этаж, восхитились просторными прохладными спальнями и спустились по резной лестнице назад, в холл.
– Просто потрясающе! – восхитилась Дана и торжественно посмотрела на мужа. – Здесь я тебя сделаю счастливым. – Она искренне этого желала.
– Да… еще одна вещь. – Маршалл повернулся и повел ее через заднюю дверь мимо бассейна к небольшой пристройке сзади бассейна. Распахнув дверь, он пропустил жену вперед.
– А это студия, как было обещано.
Улыбка исчезла с лица Даны, когда она зашла в крошечную комнатку. Свет просачивался сюда через маленькое окошко на низком потолке, всюду была пыль и грязь.
Маршалл стоял, засунув руки в карманы.
– Здесь будет порядок, если убраться и привезти сюда твое оборудование из Нью-Йорка. Раньше здесь хранились всякие инструменты. Ведь это то, что тебе нужно, правда?
Дана нерешительно кивнула, но сердце ее упало, когда поняла, что негде даже разместить мольберт и сложить полотна. Она была разочарована. Вместо просторной хорошо освещенной комнаты, где можно спокойно рисовать, ей предложена маленькая, темная пристройка, к тому же расположенная слишком близко от бассейна. Не хотелось расстраивать мужа, ведь он был таким милым, и она улыбнулась со словами "Мне это подходит" и поцеловала его.
Маршалл вышел из тесной каморки, а Дана постояла еще минутку, оглядываясь. Здесь просто нужно все убрать, и она это сделает, когда Маршалл будет на работе. Она была благодарна за то, что он не забыл своего обещания подарить ей собственную студию. И все же, смерив взглядом эту "студию", почувствовала неприятный холодок по поводу отношения Маршалла к ее увлечению живописью. Похоже, что вспомнил он о своем обещании в последнюю минуту. Оглядевшись еще раз, она пошла искать мужа, чтобы поблагодарить его, но он уже исчез за углом здания бассейна.
Услышав стук дверцы машины и громкие голоса, зовущие Маршалла, она пошла к дому по узкой тропинке, торопливо приглаживая волосы и поправляя обтягивающую юбку. Она не ожидала гостей так скоро, и волновалась, отчаянно желая, чтобы друзья мужа полюбили ее, и надеясь, что они понравятся ей. Многие прилетели чартерными рейсами в Нью-Йорк на их свадьбу. Все они, кроме семьи Маршалла, слились в ее сознании в череду оценивающих взглядов и улыбок. От мужа она слышала о диких, шальных выходках его друзей, но взяла себя в руки, вспомнив, что его друзья гораздо старше, утонченнее и опытнее, чем ее, которые еще учились в колледже. Внезапно она почувствовала себя девчонкой и пожалела, что не успела подготовиться к их визиту. Она с ужасом подумала, что в их новом доме, вероятно, нет ничего, чем можно было бы угостить незваных гостей. Прорепетировав гостеприимную улыбку, она повернула за угол.
– Где же она, Фоулер? Где застенчивая новобрачная? – Дана припомнила высокого широкоплечего блондина, стоящего возле автомобиля с бокалом в руке. Она смутилась, когда тот быстро подошел и запечатлел долгий поцелуй на ее губах. Дана отпрянула и посмотрела на мужа, но он улыбался стройной блондинке в коротких белых шортах и довольно открытом топике. Они стояли очень близко друг к другу и не заметили поцелуя. Дана вздохнула и стала подавать руку другим гостям, толпившимся вокруг новобрачных. Послышались взрывы смеха, когда они объясняли, как придумали навестить Маршалла и его жену дома.
Молодая хозяйка расточала улыбки, придумывала, что сказать, но на нее не обращали внимания. Дана попыталась сопоставить их имена и лица, вспоминая рассказы мужа об этих его самых близких и старых друзьях.
Она знала, что человек, который так недвусмысленно ее поцеловал, – Френк Эббот, наследник громадного состояния. Большую часть времени он проводил, играя в поло, а блондинка, которая взяла Маршалла под руку и кокетливо ему улыбалась, была его жена, Бетти Эббот. Бетти, вспомнила она, перед тем как выйти замуж на Фрэнка, была замужем за австралийской рок-звездой, и, судя по рассказам Маршалла, после того, как муж бросил ее, рикошетом выскочила замуж за Фрэнка, конечно, не по любви, а из-за богатства. Заметив пристальный взгляд Даны, Бетти презрительно посмотрела на нее, повернулась к Маршаллу и прошептала ему что-то на ухо. Он бросил взгляд на свою жену, и оба захохотали. Дане стало неловко, и она переключила внимание на другую пару, стоящую рядом с ней, и слегка улыбнулась, когда Дрю Блейк и его жена Линн достали из багажника машины плетеную корзину, где, как оказалось, был серебряный шейкер и бокалы. Дана взяла предложенный ей бокал и вздрогнула, когда неразбавленный джин обжег горло. Вспомнились рассказы Маршалла о диких пьянках в доме Блейков. Посчитав, что они исполнили свой долг по отношению к Дане, обеспечив ее спиртным, темноволосая Линн и ее дородный тучный муж повернулись спиной к ней и еще одному гостю и заговорили с Маршаллом и Бетти.
Нервно теребя холодный бокал в руках, Дана подняла голову и встретилась с парой приятных серых глаз, добродушно смотрящих на нее.
– Я Майк Пауэрс, мы еще не встречались, – мягко проговорил он. – Меня не было в стране, когда вы поженились, очень сожалею, что пропустил свадьбу. – На нем был теннисный свитер с V-образным вырезом поверх белой водолазки и белые фланелевые брюки. Сильно загорелое лицо обрамляли коротко подстриженные волосы, зачесанные набок, а на лбу теснились веснушки.
Дана засмеялась.
– Музыкальная шкатулка! Это вы прислали нам антикварную музыкальную шкатулку. Мне она так понравилась! – Дана успокоилась и почувствовала, что напряжение снимается. Она вспомнила маленькую серебряную коробочку, из которой зазвучал вальс Штрауса, когда она осторожно подняла крышку. – Спасибо, она мне правда очень понравилась.
– Не стоит благодарности. Вы уже поблагодарили меня в вашем замечательном письме, – подзадорил он, а Дана залилась румянцем и глотнула еще немного джину. – Не увлекайтесь, это смертельно, – сказал он, отбирая у нее пустой бокал. Однако наполнил его из шейкера и отдал обратно. Остальная четверка уже направилась по лужайке к дому, и Дана со спутником присоединились к ним. Проходя мимо своей машины, Франк достал еще две бутылки джина, и все обрадовались, когда он, зажав бутылки под мышками, пронес их на кухню. Когда подошли остальные, он уже вытаскивал из нового холодильника формочки для льда и вытряхивал содержимое кубиков в сверкающую новую раковину.
Маршалл повернулся к жене.
– Как ты думаешь, может, ведерки для льда, которые нам подарили, где-то здесь? Похоже, у нас сейчас будет первая вечеринка.
С радостным криком Линн Блэйк принялась открывать коробки, вытаскивать свадебные подарки, которые прислали из Нью-Йорка, и складывать их на большой стол посреди кухни. Дана открыла было рот, чтобы остановить ее, но замолкла, когда к ней присоединились Дрю и Бетти. Скоро стол был заставлен вазами, подносами и серебряными ведрами. Дана заглянула в комнатку дворецкого и увидела, что кто-то уже похозяйничал, картонки были распакованы, подарки аккуратно разложены по полкам. Она подумала, что это сделала Марта Фоулер, когда занималась украшением дома, и обиженно вздохнула, пожалев, что с ней даже не посоветовались, как обставить ее жилище.
– Дана! – приказал Маршалл. – Встряхнись и начинай вести себя как хозяйка.
– Она же еще ребенок, Марш, – проговорила Бетти Эббот. – Мы и не ждем от нее многого. – Наступила неловкая пауза. Дрю присвистнул, а Бетти фальшиво улыбнулась Дане, чтобы смягчить эффект своих слов, но в ее глазах светился расчет, а еще больше он чувствовался в голосе, когда она продолжала: – Мы позаботимся обо всем, – мы привезли с собой все, что нужно. А тебе останется лишь расслабиться и хорошо выглядеть.
Маршалл достал большой серебряный поднос из одной коробки, а хрустальное ведро для льда из другой. Дана помогала ему поставить на поднос бокалы, и он, изображая дворецкого, повел всю компанию в просторную залитую солнцем гостиную.
Майк Пауэрс придержал дверь для Даны, которая отстала от остальных. Выпитый джин не мешал ей понять, что Бетти ее невзлюбила, она поняла, что не прошла какой-то тест, необходимый для зачисления в их компанию. Внезапно ей ужасно стало не хватать Семерки. Образ замкнутого отчаявшегося Питера, когда он наблюдал, как она уезжает из клуба после свадьбы, всплыл перед ее глазами, и слезы подступили к горлу. Ее лицо померкло, плечи опустились, и она подошла к гостям, собравшимся вокруг столика для кофе. Бетти Эббот и Линн Блейк раскинулись на разных концах мягкого серого дивана, который Марта Фоулер поставила напротив длинной западной стены, Маршалл сидел в кресле, а Дрю притащил антикварную резную скамейку из холла. Дана и Майк смотрели, как они разговаривают, смеются. Громкими возгласами они приветствовали окончание весьма непристойного рассказа Фрэнка Эббота. Дана разозлилась на Маршалла за то, что он не заботится о ней, и потянулась к шейкеру, чтобы наполнить свой бокал.
– Ты уверена, что действительно хочешь выпить, дорогая? – лениво спросила Бетти, зажигая сигарету и выпуская дым к потолку.
– О, не беспокойся, – сказала Дана довольно вежливо, но без улыбки, пристально глядя на раскинувшуюся на диване блондинку. – Здесь вполне хватит гостям. – Она слегка выделила слово "гостям", и взрыв смеха последовал за ее ответом. Легкое выражение удивления на лице Бетти быстро сменилось скукой, и она продолжала игнорировать хозяйку, откинувшись назад, чтобы продолжить увлекательный разговор с Маршаллом.
– Вот. – Майк Пауэрс внес в комнату стул, и Дана села на жесткое сиденье. Она благодарно улыбнулась ему через плечо, но он уже отошел, изучая широкий скучный восточный ковер, который приобрела Марта Фоулер. Ковер покрывал хорошо отполированный деревянный пол, и Дана с отвращением посмотрела на замысловатое сочетание шестиугольников с квадратами коричневого и скучного ржавого цвета. Интересно, можно ли будет от него избавиться, не рассердив мать Маршалла, подумала она. Натянуто улыбаясь маленькой группе у кофейного столика, она слушала их разговоры о людях, которых никогда не встречала, о вечеринках, которые они посещали, когда Маршалл, как выразился Дрю Блейк, еще был свободным человеком.
– Тебе понравится здесь, дорогая. – Фрэнк посмотрел на нее с вожделением, и она вспыхнула, вспомнив его поцелуй. – Мы хорошо работаем, хорошо отдыхаем…
– А иногда хорошо расплачиваемся за то, что хорошо отдыхаем, – закончил Дрю за своего друга, и остальные, рассмеявшись, переглянулись, потому что им был понятен смысл этой шутки.
Линн Блейк порылась в своей сумочке и вытащила серебряную пудреницу. Открыв ее, отсыпала часть порошка на зеркало и жадно вдохнула, передав пудреницу своему мужу.
– Вот что такое послушная и заботливая жена – она делает что надо, даже когда ты ее об этом не просишь. – Дрю отсыпал немного кокаина на зеркало, быстро вдохнул и передал пудреницу Маршаллу. Дана наблюдала, как муж привычным жестом принял наркотик и передал его Бетти Эббот. Та положила пудреницу на колени, распустила волосы, которые светящимся водопадом рассыпались по ее обнаженным плечам, и посмотрела на Маршалла, вдыхая тонкую полоску порошка, и откинула голову назад. Дана напряглась, когда Бетти передала ей пудреницу, но поняла, что все на нее смотрят. Желая заслужить одобрение, она быстро собрала кокаин в линию, и вдохнула, почувствовав туман в голове. Затем передала пудреницу Майку Пауэрсу. В комнате было тихо, все улыбались, так что звук захлопывающейся пудреницы прозвучал довольно громко. Дана удивленно обернулась. Майк держал в руке пудреницу, пристально глядя на ее мужа.
Лицо Маршалла вспыхнуло от гнева, когда он взял протянутый предмет.
– Я могу делать все что угодно в своем доме. Не будь такой скотиной, Пауэрс.
Майк пожал плечами и опустился на пол, откинувшись на ручку дивана и закрыв глаза. Линн Блейк наклонилась и взъерошила его волосы, сказав:
– Все уже забыто, Майки, эта история уже в прошлом. Мы все здесь друзья.
– Что за история? – поинтересовалась Дана. Тело ее было таким невесомым, что с трудом удавалось выговаривать слова.
– Еще до тебя. Разве муж не рассказывал тебе? – Бетти усмехнулась. Ее грудь четко выделилась под тканью, когда она собрала волосы в пучок и попыталась закрепить их на затылке. – Мамочке Марте пришлось выкупать Марша из тюрьмы пару лет назад, когда его арестовали за вождение в пьяном виде и хранение наркотиков. Даже имя не спасло его от условного заключения, судья вовсе не шутил. – Маршалл злился, но остальные украдкой улыбались, наблюдая за реакцией Даны. Она посмотрела на мужа и подумала, какие новости она узнает еще. Встрепенувшись, опустила глаза, когда он с ласковой улыбкой наклонился к Бетти будто для поцелуя, а когда она с готовностью подставила губы, он сильно и грубо ущипнул ее грудь так, что она вскрикнула от боли.
Остальные засмеялись, а Маршалл откинулся в кресле, удовлетворенно улыбаясь.
– Вот что получают маленькие девочки, когда открывают свой поганый рот. – Его голос был мягким, а глаза – злыми.
– Ты бываешь таким мерзким, Маршалл, – холодно сказала она, потирая грудь и глядя на него с вызовом.
– Полегче, Бетс, – предупредил ее муж. – Нас-то никогда не ловили. – Линн счастливо хихикнула и соскользнула с дивана, чтобы сесть рядом с Майком на пол.
Он обнял ее, а она погладила внутреннюю сторону его бедра. Он осторожно убрал ее руку и зажал в своей.
– Надо всегда развлекаться дома, правда, Фрэнк? – утешающе спросил Дрю. Он лукаво посмотрел на своих друзей. – Одно дело носить кокаин в своей косметичке, совсем другое хранить в полиэтиленовом пакете в отделении для перчаток столько, что хватило бы на весь Средний Запад. Надо быть осторожнее, Марш. Не волнуйся, Дана, – продолжал он, потянувшись к шейкеру и обнаружив, что он пуст. Тогда он плеснул в свой стакан еще джину из новой бутылки. – Мы не такие уж плохие, и делаем это просто ради интереса время от времени в тесном кругу близких друзей.
Остальные, за исключением Майка, согласно закивали, а Линн положила голову на плечо Майка. Дрю вытянул ноги перед собой, Бетти положила свою обнаженную ногу на колени Маршалла и начала поглаживать пальцами ноги его промежность. Он стал массировать ее ступню. Дана выпрямилась и посмотрела на мужа, но он был поглощен Бетти, а его пальцы подвигались к ее колену. Она постаралась не выдать своей обиды и унижения, поняв, что ее муж и Бетти, очевидно, были любовниками. Ее неприязнь переросла в омерзение, когда возбуждение Маршалла стало очевидным. Он поднял глаза на жену, бросая ей вызов, и она ответила взглядом, зная, что остальные наблюдают за этим спектаклем.
