Текст книги "Клетка"

Автор книги: Кензо Китаката

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Я езжу там, где хочу. Раз вы не знаете, кто я такой, то вряд ли можете претендовать на управление Токио. Меня зовут Такаги.

– Хорошо, я понял. – Овада наклонил голову. Помпезность придавала их беседе даже более бандитский, криминальный оттенок. – Старый Пёс? Извините меня – начальник Такаги. Мне ваше имя давным-давно известно.

– Если вы собирались идти обедать, то вам лучше этим и заняться. Ну и выпейте тоже, если опять же вам этого хочется. Я не возражаю. Я же буду приглядывать за вами, что бы вы ни делали. Такая у меня работа. Постараюсь особенно вас не беспокоить. Просто воспринимайте нас как воздух вокруг.

Такаги отвернулся и зажал в губах «Голуаз». Он пощёлкал языком, будто пытался прикурить от зажигалки. Но к тому времени, как он снова поднял голову, Овада уже уходил прочь.

– Что он сказал? – спросил Мурасава, когда он вернулся в машину.

– Мы просто немного поговорили.

– Вы думаете, он пожалуется начальству?

– Чтобы дать нам понять, что он важная шишка?

Такаги затушил сигарету в пепельнице. Небо потемнело. Было похоже, что на ближайшие несколько дней зарядит дождь.

– Что бы там ни случилось, сегодня мы будем следовать за ним. Мы не дадим им ни минуты покоя, пока «Мерседес» не вернётся вечером обратно в гараж.

– А завтра?

– Встанем как обычно и проведём весь день за рабочим столом. По вторникам у него еженедельная встреча с новыми членами его религиозной группы. Нет смысла следить за ним, когда мы точно знаем, где он будет.

– Сейчас можно то же самое сказать. Они просто собираются пообедать.

– Мы знаем это только потому, что весь день ездили за ним. А вот религиозная встреча проходит каждую неделю, и он её ещё ни разу не пропустил.

– Мерзкая секта.

Примерно пятьдесят человек из секты встречались раз в неделю в спортивном зале в Кита-Сенью, в основном это были члены группировки «Марува» и их семьи. И больше всего женщин и пенсионеров совсем преклонного возраста. Президентом так называемой новой церкви являлась женщина тридцати лет, известная как «Её Преподобие, госпожа Основательница», которая считалась любовницей Овады.

С изрядной долей вероятности можно было предположить, что и сам зал, и эти еженедельные собрания были связаны с торговлей амфетамином, которой занималась «Марува». Секта насчитывала всего около сотни членов, и каждый месяц человек двадцать отправлялись в Корею, где располагался головной храм церкви, с целью паломничества. Полиция давно уже подозревала, что эти поездки использовались для перевозки наркотиков. Однако, хотя несколько раз таможенные службы задерживали самых разных членов секты с целью проверки и проводили полный досмотр, никаких улик обнаружено не было. Они даже внедряли в эту религиозную группировку своих агентов. Пока всё безрезультатно.

Если всё же контрабанда наркотиков в этой церкви существовала, то она, должно быть, велась с невероятным мастерством и по чёткому плану. Было совершенно неясно, есть ли в каждом туре определённое количество людей, которые работают перевозчиками, или только определённые туры служили прикрытием для поставки наркотиков. Возможно, поездки вообще не имели к этому никакого отношения, а были важны по другим причинам.

Однажды втянувшись в грязные дела, ты вряд ли сумеешь это прекратить. Такаги предпочитал решение таких проблем оставлять специалистам.

– Не забудь, что завтра у нас обычный день в офисе, – снова повторил Такаги, просто для того, чтобы Мурасава это ясно понял.

Как он и ожидал, на следующий день снова зарядил дождь – сводящий с ума, мелкий моросящий дождь с туманом. Такаги натянул пальто и отправился в офис. Мурасава уже был там и, сидя за своим рабочим столом, читал книгу.

Вскоре их обоих вызвал шеф. Поднимаясь, Такаги стрельнул в Мурасаву взглядом. Напарник последовал за ним в кабинет начальника.

– Я слышал, вы притесняли Оваду.

– Притесняли его? – невинным голосом спросил Такаги. – Вы сказали, что вас не волнуют те методы, которые я буду использовать.

– Но ездить за ним целый день без всякой причины? Вы, конечно, догадываетесь, что он подал на вас жалобу.

По выражению лица шефа трудно было понять, как он относится к происходящему. Такаги взял в рот «Голуаз» и начал привычную борьбу с зажигалкой:

– На самом деле мы и сегодня собирались следить за ним.

– Что ещё за безумные методы?

– Мы просто надеемся, что он сделает ошибку.

– А может, Такаги, вы будете так любезны, что начнёте отвечать мне серьёзно?

– Я не шучу, сэр.

– Я хочу, чтобы вы прекратили эту глупую слежку.

– Это приказ?

– А?

– Я хочу, чтобы вы приказали мне прекратить преследовать Оваду. В ясных, недвусмысленных выражениях.

Лицо шефа сделалось напряжённым, и что-то промелькнуло в его глазах. Он не стал долго раздумывать:

– Это приказ.

– Понятно.

Такаги затушил сигарету в пепельнице, стоявшей на столе начальника. Там лежало всего два окурка «Хай-лайт». Похоже, что шеф всё ещё борется со своей вредной привычкой.

Однако шеф поднёс к губам сигарету и прикурил её от зажигалки, лежавшей на крышке стола:

– Вы справитесь с делом, правда?

– Ничего не могу обещать. Вы хотите увидеть результат, и потому сами решайте, будет дело успешным или нет.

Мурасава ничего не говорил до тех пор, пока они не вышли из кабинета.

– Ты должен презирать меня, – произнёс Такаги.

– Почему это?

– Думаю, ты и сам знаешь.

Мурасава покачал головой.

4

Дом был отделан в стиле здания девятнадцатого века и находился рядом с главными торговыми улицами, неподалёку от станции Кимта-Сенью.

Вокруг не было ни души. Час дня. Сильный дождь не прекращался всё утро, а сейчас немного утих.

Такино только что закончил обедать – банка фруктового сока и сэндвич, которые он купил по дороге, в булочной, расположенной в торговой аркаде. Он прокручивал в памяти особенности географии этого района. Машину он припарковал на заранее выбранном месте. Сейчас ему оставалось только одно – ждать.

Такино коснулся кинжала, который находился у бедра. Он спрятал бы ножны в брюки, если бы их не было так сильно видно. Револьвер покоился в кармане пиджака. В левой руке он держал зонтик. Правая рука оставалась свободной, чтобы, как только понадобится, сразу же выхватить оружие.

Большую часть воскресенья он провёл, изучая местность: смотрел маршруты дорог, отслеживал передвижения людей, разглядывал каждую аллею, которая только попадалась ему на глаза. Ему нужно было ещё раз удостовериться, где именно находится тот полицейский участок, откуда могли быстро появиться копы. Акеми нашла причину, чтобы проникнуть внутрь дома: она сказала этим людям, что хочет присоединиться к их секте.

Её встретила привлекательная молодая девушка лет двадцати с небольшим. Другая женщина, возможно, её мать, жила в этом доме. Пройдя через стеклянные двери главного входа, вы попадали на нижний этаж. Отсюда вы могли пройти в две комнаты, которые собственно и занимали весь первый этаж таинственного здания. Обе комнаты были размером примерно в десять татами. Алтарь, или что-то вроде святилища, располагался в дальней части одной из комнат. Наверное, во время проведения собраний они раздвигали скользящие двери и использовали пространство обоих помещений.

Следуя инструкциям Такино, Акеми поговорила с женщиной о своём отце. Та велела ей прийти на очередное собрание в два часа на следующий день. Такино понятия не имел, что за люди собираются на подобные мероприятия.

Сейчас была половина второго.

Стеклянные двери отворили, и к дому начали прибывать люди. В основном пожилые. Их было человек пятнадцать или около того, и только двое – молодые мужчины. Совсем не то, что он ожидал. Это место не похоже на то, где идут сделки с амфетамином.

В час сорок у обочины дороги затормозил чёрный «Мерседес». Овада и невысокий коренастый человек вышли из машины вместе и исчезли в доме. Сейчас толпа у дверей выросла человек до двадцати пяти, но молодых всё равно оставалось мало – только трое плюс коренастый парень.

Такино глубоко вздохнул и начал двигаться к зданию. Он остановился перед входом, чтобы сложить зонтик. Его толкнула, проходя мимо, сгорбленная старуха, и Такино пошёл за ней внутрь. Кто-то раздвинул скользящие панели, которые отделяли нижний этаж от внутренних комнат.

Перед его глазами предстал ряд спин. Все люди сидели на полу в определённой позе: сжав впереди колени, они упирались ягодицами в пятки. Посреди комнаты стоял алтарь, перед которым горели толстые белые свечи. Такино сумел со своего места узнать фигуру Овады: он был перед ним, немного левее. Коренастый человек маленького роста сидел рядом с ним. Рядом с этим парнем расположились и остальные трое молодых людей. Похоже, что они могли создать проблему Такино.

Он сделал два глубоких вдоха. Ему показалось, что время будто сжалось: стало безграничным, пустым и безмерным.

Не снимая обуви, он впрыгнул в комнату. Коленями он растолкал двоих или троих людей, находящихся у него на пути. Овада обернулся, сейчас их разделяли лишь три шага. Коренастый парень прикрыл шефа своим телом. Такино ударил телохранителя в челюсть. Тот отлетел как бревно. Овада поднялся. Такино вытащил кинжал и, прижимая эфес к бедру, направил его лезвием вверх. Затем со всей силы ударил Оваду отцовским кортиком. Когда лезвие глубоко вошло в тело якудзы, с его губ сорвался стон. Такино продолжал бить. Алтарь затрясся. Такино оттолкнул Оваду к стене. Крепко держа рукоятку ножа обеими руками у своего живота, Такино навалился на Оваду всем телом. Он практически стоял на носочках, стремясь как можно дальше вонзить кинжал в противника.

Кровь была уже повсюду. Такино вытащил нож и потерял равновесие. Он услышал, как кто-то закричал, и в ту же секунду его повалили на татами. Его кинжал снова наткнулся на что-то твёрдое сбоку. Голень. Коренастый парень лежал на полу, обхватив руками правую ногу.

Такино вскочил. Овада всё ещё опирался на стену, обеими руками зажимая живот, красный от крови. Она сочилась сквозь его пальцы. Такино сделал шаг к нему. Овада посмотрел на него, и его рот открылся в попытке что-то сказать. Но он смог издать только ужасный хрип, и сразу же изо рта пошла пена.

Такино почувствовал, как кто-то ударил его по спине. Даже не оглянувшись, чтобы посмотреть, кто это, он наклонился и резко развернулся, держа наготове кинжал. Оказывается, его ударил стулом мужчина. Такино бросился на него. Лезвие вошло в лицо этого человека и разрезало ему щёку от уха до носа. Мужчина завизжал. К Такино приближался кто-то ещё, нацелив на него спицу от зонтика. Парируя удар, Такино перехватил его левую руку. Затем он шагнул вперёд и ударил противника коленом в солнечное сплетение. Мужчина согнулся пополам, и Такино вонзил в него нож. Но он увернулся, и лезвие попало в плечо.

Человек с раной в голени, сидящий на полу, снова попытался подняться. В правой руке у него появился длинный нож. Такино мельком взглянул на него уголком глаза.

Он снова повернулся к Оваде, который ковылял от стены к алтарю. Такино сделал глубокий вдох и бросился к нему с ножом в руке. Он ударил Оваду в лоб, но рана была недостаточно глубокой. Кость пробить не удалось. Он схватил Оваду за волосы и сильно тряхнул его голову из стороны в сторону. Овада отцепил руки от живота, и его внутренности вывались ему прямо на колени. Шея врага находилась сейчас именно там, где и было нужно Такино. Он развернул Оваду и снова ударил его ножом. Хлынула кровь. Овада упал на пол, кровь била из него, будто источник из-под земли.

Такино услышал шаги, движущиеся к нему по татами. Он отпрыгнул в сторону, запоздав всего на одну секунду. Боль обожгла мышцы левой руки, он видел, как мелькнуло белое лезвие ножа и вошло в его тело. Он резко развернулся. Нож против ножа. Небольшая гарда, которая смотрелась на кинжале Такино просто как бесполезное украшение, стала препятствием для ножа противника, который не смог сильно ранить его. Он просто почувствовал лёгкий укол с тыльной стороны руки, в то время как его собственное холодное оружие глубоко вошло в тело врага.

Такино огляделся вокруг. Двое мужчин со складными стульями блокировали выход. Он побежал прямо на них. Какой-то парень попытался преградить ему дорогу, но Такино сбил его с ног. В него полетел стул и ударил по правому плечу. Рука онемела. Он больше не чувствовал нож, но пальцы всё ещё сжимали рукоятку. Он закричал, и парень повернулся и побежал.

Такино же нёсся так быстро, как только могли двигаться ноги. Он слышал крики и визг. Кто-то бежал за ним. Он вылетел на аллею. Ножны болтались в брюках, прикреплённые к поясу с помощью металлических зажимов. Не останавливаясь, он на ходу сунул кинжал в ножны. Однако ему не удавалось разжать пальцы, сжимавшие рукоятку. Они сделались будто железными и приклеились к ножу, как к магниту.

Он выбежал на главную дорогу. Крики за спиной усиливались. Одна рука всё ещё сжимала кинжал. Такино сбросил пальто. Он весь был испачкан кровью Овады. Воспользовавшись пальто, он на бегу вытер лицо. Затем он повернул на другую аллею. За ним всё ещё бежали. Он почувствовал, что устал, и перед глазами появилась пелена. Здесь аллея раздваивалась и поворачивала. Он завернул за угол и остановился в таком месте, которое не просматривалось из-за поворота. Такино практически выбился из сил. Он пошарил в карманах пальто. Шаги приближались. Зажав револьвер в правой руке, Такино вышел из укрытия, чтобы встретиться с преследователями лицом к лицу. Их было трое. Он выстрелил в воздух поверх их голов, и люди тут же упали на колени. Он побежал. Ещё одна дорога, ещё одна аллея. Два раза он свернул и потом упал на землю. Ноги его больше не слушались. Такино встал и попытался отделить пальцы от рукоятки ножа. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым. Когда ему удавалось глотнуть немного воздуха, сразу начинало тошнить и рвать. Он увидел, что внизу, под ногами, уже образовалась лужа блевотины. Будто он пар выпустил. И Такино снова побежал.

Он добрался до конца аллеи и бросил быстрый взгляд на дорогу. Там виднелись два зонтика; их владельцы смотрели в другую сторону. В пяти шагах от него была припаркована машина. Он выудил из кармана ключи и устремился к автомобилю. Сделав эти пять шагов, Такино открыл дверь и забрался внутрь. Его никто не видел.

Такино завёл двигатель. Рука, державшая рычаг переключения коробки передач, дрожала, а грудная клетка сотрясалась всякий раз, когда он пытался сделать шумный тяжёлый вдох. Такино медленно передвинул рычаг – машина была готова тронуться. Он всё ещё не мог выровнять дыхание. Время от времени на глаза будто падала пелена – и мир вокруг становился серым.

Такино тронул рычажок переключателя и включил печку. Он уже весь покрылся потом, но включил тёплый обдув, чтобы убрать влажную изморось со стёкол машины. Ему везло: дождь всё усиливался и усиливался, а значит, будет непросто увидеть, что внутри припаркованного автомобиля кто-то сидит.

Он вырулил на Никко-Хайвей и пересёк Сенью Нью-Бридж. Сейчас Такино дышалось уже намного легче. Стараясь не превышать скорость, он добрался до разворота на Соку.

Токио остался позади. Он не заметил, чтобы где-то перекрыли дорогу или поставили усиленные посты проверки автомобилей и документов водителей. Такино ехал уже минут десять.

Затем у поворота на Соку он остановился и медленно поехал через жилой район. Большие многоквартирные здания, новое жильё, только что построенные и сейчас выставленные на продажу дома и небольшие свободные пространства, время от времени встречающиеся между жилыми массивами. Такино выехал на дорогу, справа от которой тянулись фермерские участки, а слева виднелся высокий забор какой-то фабрики. Он подъехал к этому забору и остановил машину.

Теперь он мог, откинувшись на сиденье, закурить сигарету. В голове была абсолютная пустота. Он лишь чувствовал, как холодное остриё дыма входит в его лёгкие. Жаль, нет времени докурить сигарету до конца. Такино опустил окно и выбросил окурок наружу.

Сидя на водительском месте, скрестив ноги, он дотянулся до большого бумажного пакета, находящегося на пассажирском сиденье и открыл его. Вытерев морской кортик пиджаком, запачканным кровью, он также тщательно очистил рукоятку и гарду ножа. Кровь уже начала подсыхать, и убрать её так, чтобы не осталось следов, было непростой задачей.

Такино достал четыре влажных салфетки из пластиковой упаковки, разделся до пояса и аккуратно вытерся ими. На руке он заметил свежий порез, который кровоточил при движении. Он наложил на рану марлевую повязку и туго замотал её бинтом. Порез на тыльной части правой руки уже начал затягиваться. Ничего страшного: так могла и кошка поцарапать. Само заживёт. Он взял с собой десять бинтов, из которых в конечном итоге ему понадобился только один. Возможно, Такино не утратил былую хватку. А может быть, просто был счастливчиком.

Он внимательно изучил синяки: ни один из них не выглядел по-настоящему плохо. Такино надел чистую рубашку и галстук, а также сменил брюки и туфли. Испачканную одежду он завернул в газету, положил её на пол у пассажирского сиденья, потом причесал волосы. Надев пиджак, он взглянул на себя в зеркало. Возможно, его лицо было немного более бледным, чем обычно, но, если не считать этого, он снова выглядел обычно.

Как они и договаривались, Хиракава, слушая радио через наушники, ожидал его на станции у турникета. Увидев Такино, он кивнул головой.

– Что вы сделали со своей машиной?

– Они её в любом случае не найдут. Это, знаете, будто бы выбросить в мусорное ведро.

Он оставил её на парковке рядом с одним из больших госпиталей, где находится забитый людьми травматологический пункт, около которого постоянно снуют машины. Чтобы найти его автомобиль там, полицейским понадобится куда больше времени, чем если бы Такино просто оставил его где-нибудь на улице. Остаток пути он проделал на поезде.

– Овада мёртв, – произнёс Хиракава. – Умер прежде, чем туда приехала «скорая помощь». Я только что слышал в новостях, что информации у них мало и никаких подозреваемых нет.

Такино не стал посвящать Хиракаву в детали. Он просто сказал ему, что должен сделать эту работу и что он хотел бы, чтобы Хиракава помог ему уехать отсюда. Старику даже не потребовалось времени, чтобы всё хорошенько обдумать. Они договорились, что детектив будет ждать в определённом месте в течение пяти часов – с двух до семи.

Такино осмотрелся вокруг.

– Всё в порядке, – заметил Хиракава. – Некоторое время назад я всё здесь проверил. Пока что никаких копов нет.

С этими словами Хиракава протянул ему билет на поезд. Такино взял приготовленный для него конверт.

– Я не могу просто так принять ситуацию, – сказал Хиракава. – И то, что случилось с Такаяси-сан тоже. Я чувствую себя ответственным за это. Пожалуйста, не заставляйте старика переживать ещё больше.

– Я хотел попросить вас позаботиться и о девушке.

– Я знаю. Не нужно об этом беспокоиться. Я буду в Фукуоке[48]48
  Фукуока – префектура в Японии на северном побережье острова Кюсю.


[Закрыть] раньше вас. Где лучше всего встретиться? В Беппу?[49]49
  Беппу – город, расположенный на берегу прекрасного залива с одноимённым названием.


[Закрыть]

– О чём вы говорите?

– Я подумал, что вы позволите мне туда поехать. Я хочу сказать, что у нас есть единственный выход – воспользоваться услугами того парня из «Таро-мару», а Старый Пёс следит за ним. Вам тяжело будет справиться с ситуацией одному.

– Это не означает, что вы…

– Я так решил. Я еду в Яватагаму, нравится вам это или нет.

– Вы сошли с ума, Хиракава?

– Я так же здоров, как в тот день, когда появился на свет. Никогда я ещё не чувствовал себя счастливее. Надеюсь, что всё будет в порядке. Я раньше не делал ничего подобного.

– А как же Старый Пёс? Ведь он не станет сидеть на месте и не позволит вам просто так ускользнуть.

– Возможно, вы и правы. Но вы не думаете, что в действиях этого сукина сына есть нечто странное? Я имею в виду, что он мог бы, если бы захотел, задержать вас на любом этапе этого дела. А он ничего не предпринимает. Похоже, что он просто ждёт, что же произойдёт дальше.

– Мне без разницы, что он там планирует. Я сделал то, что должен был сделать, сейчас уже всё позади.

– Не для меня. Я не хочу уйти в могилу с долгами за плечами.

Такино взял в рот сигарету. Повсюду были толпы людей: они садились в вагоны, выходили из них, стояли вокруг Такино и Хиракавы, ожидая своего поезда. В таком месте никто не обращает внимания на других. Было три часа сорок пять минут. Они не заметили, чтобы за ними кто-то следил.

– Я хочу, чтобы вы ради меня позаботились об Акеми. Никакая реальная опасность ей не угрожает. Просто увезите её из Токио. Устройте её где-нибудь в таком месте, чтобы её не смогли найти.

– Не беспокойтесь, я всё сделаю. Утром по дороге сюда я к ней заглядывал.

– Вы здесь всё проверили, убедились, что меня не ожидает засада. Насколько я понимаю, вы сделали всё, что могли.

– Но Старый Пёс, – заметил Хиракава. Он закашлялся, затем поднёс к лицу большую полную руку и вытер рот. – Он мне угрожал. Ему ничего не стоит переступить через человека. И с таким пафосом. Вот почему я так паршиво себя чувствую. Этот сукин сын знает, как запугивать людей, будьте уверены. Но и я за свои шестьдесят лет кое-чему научился.

Такино выбросил сигарету. Хиракава дал ему клочок бумажки, на котором было написано название конкретного места, где они должны будут встретиться в Беппу. Такино взглянул и снова отдал листок Хиракаве.

– Запомнили?

– Не особо старайтесь туда добраться. Я буду ждать вас там полчаса.

– В четыре есть экспресс «Хикари». Не хотите им воспользоваться? Если этот пропустите, следующий будет через час.

Такино кивнул, и Хиракава повернулся, чтобы уйти. Такино смотрел, как он шагает прочь, пока его силуэт с прямой спиной не исчез из виду.

Такино подхватил дорожную сумку и прошёл через турникет.