Текст книги "Воспламененная им (ЛП)"
Автор книги: Кайли Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 17
Эш
Чувствую, что моя голова вот-вот взорвётся. Поднимаю руку, но обнаруживаю, что её оттягивает копна светлых локонов. Улыбаюсь. Не помню, чтобы Бреанна приходила сюда вчера вечером, но я чертовски рад, что она пришла.
Я выскальзываю, стараясь не толкать её слишком сильно. Иду в гостевую ванную. Мне нужен горячий душ. От меня пахнет пивоварней. Понятия не имею, как Бреанна умудрилась проспать рядом со мной всю ночь.
После долгого горячего душа я обматываю талию полотенцем и иду прямиком на кухню. Чем быстрее я выпью кофе, тем лучше. Только придя туда, я понимаю, что, возможно, стоило сначала одеться. Я так привыкл жить здесь один, что не ожидал увидеть кого-то, сидящего за моей стойкой по утрам.
– А, доброе утро.
Я направляюсь прямо к Бреанне, провожу рукой по её волосам и целую в лоб. На самом деле, мне бы не хотелось целовать ее прямо сейчас… Но, учитывая, что Эмили сидит рядом с моей девушкой и наблюдает за каждым моим движением, я решаю сохранить все в тайне, насколько это возможно. Отец Бри, может, и страшный ублюдок, но, уверяю вас, ее мать еще хуже.
– Доброе утро, Эмили. Как дела? – спрашиваю я, подходя к кофемашине и включая её.
– Хорошо. Спасибо. Как ты?
– Было лучше, – отвечаю я.
– Ну, я приготовила завтрак. Я подумала, что тебе сегодня утром будет немного плохо. – говорит Бри.
Я оглядываю кухню. Она безупречна, никаких следов готовки. Звонит домофон, и я вижу, как Бри вскакивает, чтобы ответить. Я улыбаюсь. Она действительно чувствует себя как дома.
– Я сейчас вернусь, – говорит она. – Мам, веди себя хорошо.
С этими словами она вылетает из комнаты с энергией, которой я немного завидую.
– Итак, Эш, скажи мне. Каковы именно твои намерения в отношении моей дочери? – Эмили сразу переходит к делу.
– Я обещаю, что у меня только лучшие намерения по отношению к Бреанне.
Я не отступаю от ее пристального взгляда.
– И я обещаю, что, если ты разобьешь ей сердце, я всажу пулю в твое. – Она мило улыбается мне.
Черт, эти женщины из МакКинли – совсем другое дело. Я внезапно проникся к Джошу гораздо большим уважением. Я не понимаю, как ему удавалось так долго терпеть их обоих.
– О, и если у тебя есть какие-то планы сбежать и жениться на ней, не делай этого. Она может и не признаваться в этом, но она планировала свадьбу своей мечты с шестнадцати лет.
– Шестнадцать, да? Интересно. – Я улыбаюсь. Примерно в том же возрасте Бреанна начала влюбляться в меня.
– Не будь самодовольным, Эш. Тебе это действительно не идет.
– Я просто собираюсь, э-э, одеться. Я не ждал гостей. Извини.
Я ставлю чашку на стол и удаляюсь в свою спальню.
Я беру пару серых спортивных штанов и белую рубашку. Когда я возвращаюсь на кухню, на столе у Бреанны уже стоит шведский стол с едой, а Эмили нигде не видно.
– Твоя мама ушла?
– Да, она только заехала привезти мой чемодан. Я оставила его дома вчера.
– Ты ждёшь ещё гостей? – спрашиваю я, махнув рукой на еду.
– Нет, я же говорила, что приготовила для тебя. – Её лицо озаряется улыбкой.
Я наклоняю к ней голову. Я не могу понять, серьезно она это или нет.
– Детка, ты заказала что-то на заказ. Это не готовка. Но я тебе очень благодарен. Выглядит аппетитно.
– Заказано на дом… приготовлено… то же самое, на самом деле. Вот, накладывай. – Мне в живот пихают тарелку.
– Конечно, спасибо, детка. – Я накладываю на тарелку вафли, бекон и яичницу-болтунью.
Я сажусь рядом с ней, и мы едим в уютной тишине.
– Просто из любопытства, ты когда-нибудь готовила что-нибудь раньше? – Спрашиваю я ее.
Она морщит нос, глядя на меня.
– Какого черта я должна это делать, если могу заказать на дом? Кроме того, у нас дома есть повара. То, что они готовят, намного лучше, чем все, что я умею готовить.
– Да, у вас есть повара.
Я смеюсь. Иногда, находясь рядом с ней, я забываю о том образе жизни, в котором она выросла.
– Значит, когда я готовил тебе завтрак, а ты вела себя так, будто он вкусный...? Да ну, ты не можешь быть настолько хороша в притворстве. Ты притворялась?
– Нет, я никогда не притворяюсь. И мне понравилась твоя стряпня. Знаешь, если бы я просыпалась и видела это каждое утро, я возможно, пересмотрела всю идею переезда к тебе.
– Придержи эту мысль. – Я открываю ящик и достаю связку ключей. В квартире нет ключа от входной двери, это код, который нужно ввести в лифт, чтобы подняться сюда. Жест скорее символический.
– Ладно, договорились. Вот твой ключ. Я буду готовить тебе завтрак каждый день до конца наших дней. Когда мне организовать заезд в гости к твоим родителям?
– А, я сказала, подумаю. И не присылай грузовик к дому моих родителей. Мой отец только-только начал осознавать, что мы встречаемся, о чём, кстати, пока никто даже не должен знать.
– Я никому не рассказывал. Всё из-за тебя, детка.
– Знаю. Не могу поверить, что я сошла с ума перед твоим отцом в участке. Он, должно быть, думает, что я чокнутая.
– Ему всё равно. И мне всё равно, что о тебе думают. Мне нравится твоя сумасшедшая задница, и это всё, что имеет значение. – Я наклоняюсь и беру её за подбородок одной рукой, приподнимая её голову, чтобы добраться до её губ.
Потерявшись в её поцелуе, я отстраняюсь.
– Я бы с удовольствием остался здесь на весь день и целовал эти губы до покраснения и опухания, но нам нужно успеть на самолёт.
– Хорошо, давай. Я взволнована. Давно не была в Перте.
– Я так рад, что ты проведёшь все выходные наедине со мной… без случайных помех со стороны родственников.
– Звучит просто блаженно, – бормочет она, целуя меня в щёку. Я смотрю, как она встаёт и выходит из кухни, оставляя после себя беспорядок от нашего заказанного завтрака.
– Всё хорошо, детка. Я уберусь, – кричу я ей вслед.
– Спасибо.
* * *
Мы только что вошли в аэропорт, и Бреанна оглядывается по сторонам, словно туристка.
– Здесь всегда так много народу? – спрашивает она.
– Почти да. Пошли, тут очередь. – Я показываю на табличку первого класса. Перед нами всего пять человек.
– Мы должны стоять в очереди? Какого черта? – Спрашивает Бри.
– Ты никогда не летала коммерческими рейсами, Бреанна?
– Нет, у нас есть свои самолеты. Я должна была организовать такой для нас. В следующий раз позволь мне забронировать билет.
– Ух ты. Что ж, детка, добро пожаловать в мир жизни другой половины человечества.
Я смеюсь. Мы летим первым классом, и это не так уж сложно. Но, по ее меркам, так, скорее всего, и будет.
Как только мы регистрируемся, я провожу ее в зал ожидания первого класса и угощаю вином и закусками. Она все еще с благоговением оглядывается по сторонам.
– Это не так уж и плохо. Я не понимаю, почему люди жалуются на полеты.
– Это первый класс. Если хочешь пересесть в эконом-класс, я попрошу понизить для нас класс обслуживания на обратных рейсах.
– Нет, всё в порядке. Я видела эту очередь. Не могу поверить, что людям приходится стоять там так долго.
– Ты и правда немного избалована, Бреанна.
– Это не моя вина. – Она скрещивает руки на груди.
– Это мило. – Я пожимаю плечами.
– Да ладно, Эш, не то чтобы ты был беден. Мы не живем в разных мирах.
В ее словах есть смысл. Мы просто не богаты на шикарные частные самолеты, хотя я много раз летал на этом самолете МакКинли, когда мы отдыхали с тетей Эллой и дядей Дином.
– Так ты член клуба «mile-high club?» (жаргонное выражение для обозначения людей, вступивших в половую связь на борту самолёта во время полёта) Если твой ответ будет не «нет», солги мне.
Она смеется.
– Нет, я не такая. – Она улыбается.
Черт, теперь я не могу сказать, лжет она или нет.
– Может быть, мы могли бы это исправить?
– Конечно. Но если нас арестует полиция в самолёте за непристойное поведение, я скажу отцу, что это была твоя идея.
– Чёрт, детка, ты и правда меня так предашь? – Я прижимаю руку к сердцу, изображая гораздо большую обиду, чем есть на самом деле.
– Если выбирать между тобой и мной, то да.
– Хорошо, что я тоже всегда буду выбирать тебя. Так что смело предавай меня, чтобы спасти себя.
Объявляют наш рейс, и мы направляемся к выходу на посадку. Я всегда ненавидел летать. Но теперь, когда со мной Бри, я вдруг с нетерпением жду пятичасового перелета.
Как только мы рассаживаемся, нам подают шампанское. Официантка не суетится вокруг нас – такое со мной впервые. Обычно они, блядь, всегда суетятся вокруг меня.
– Может, мне стоит почаще брать тебя с собой в поездки. – Я чокаюсь своим бокалом с бокалом Бри.
– Почему так? – спрашивает она, оглядывая салон.
– Впервые за все время, что я себя помню, ко мне не пристают ни в аэропорту, ни стюардессы, когда я поднимаюсь на борт.
Бри, прищурившись, смотрит на меня.
– Ты серьезно? Они к тебе пристают? – Она бросает убийственные взгляды на официанток.
– Не эти конкретно, но обычно да. Почему? Трудно поверить?
– Ну, нет, но от этого мне не меньше хочется выколоть им глаза. – Она всё ещё оглядывает официанток. Я беру её за руку, чтобы убедиться, что она не станет доводить свои мысли до конца.
– Расслабься. Тебе абсолютно не о чем беспокоиться. – Я подношу ее руку к своим губам и целую костяшки пальцев.
– Ладно, чем ты занимаешься, чтобы скоротать время во время этих перелетов?
Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо:
– Ну, в этом конкретном полете ты накроешь колени этим одеялом, снимешь трусики, раздвинешь свои красивые ножки и позволишь мне поиграть с твоей киской.
Бри задыхается, ее лицо краснеет, и она оглядывает салон, чтобы убедиться, что нас никто не услышал. Я разворачиваю одеяло и накрываю нас обоих.
– Когда самолет взлетит, я хочу, чтобы эти трусики были у меня в руке, Бри.
– Эш, ты же это несерьезно. Люди узнают, – шипит она.
– Люди узнают, только если ты не сможешь вести себя тихо. Тебе придется быть хорошей девочкой, детка, и очень тихой. Думаешь, ты сможешь сделать это для меня?
Ее грудь вздымается от тяжелого дыхания.
– Да, – шепчет она.
– Мистер Уильямсон, мы взлетаем. Принести вам что-нибудь ещё? – спрашивает стюардесса.
– Нет, всё в порядке. Детка, тебе что-нибудь нужно? – Я смотрю на Бри, отвечая.
– Нет, у меня есть всё, что мне нужно, прямо здесь, – Бри улыбается, наклоняясь ко мне, чтобы поцеловать.
Почему у меня такое чувство, будто она делает публичное заявление? Называет меня своим… И почему это, блядь, так меня заводит? Знаю, что не стоит этого поощрять, но я, блядь, обожаю ревнивую Бри. Это один из немногих случаев, когда её маска спадает, и выходит наружу настоящая Бреанна.
– Я люблю тебя, – говорю я ей в губы.
– Я люблю тебя больше, – отвечает она.
Самолет взлетает, и я терпеливо жду, когда появятся эти трусики. Как раз когда я думаю, что мне придётся ей напомнить, она оглядывается. Затем её руки исчезают под одеялом, она ёрзает, а затем торжествующе улыбается мне, сжимая в кулаке нижнее бельё. Я беру красное кружево и засовываю его в карман. Знаю, она ждёт, что я сразу же начну с ней играть. Но я этого не делаю. Я достаю из сумки свой iPad.
– А, чем ты занимаешься? – спрашивает Бри.
– Мне нужно ответить на несколько писем.
Я чувствую себя идиотом, отмахиваясь от неё таким образом, поэтому достаю папку.
– Вот, можешь сделать мне одолжение и выделить все транзакции в этих выписках с пометкой HFD?
– Конечно, а что означает HFD?
– Не уверен, что мне стоит тебе это говорить. Ты же украла тридцать тысяч из моего клуба, – ухмыляюсь я.
– Я предложила вернуть долг. Я все еще могу вернуть. Если бы я знала, что босс окажется такой задницей, я бы не согласилась на эту работу вместо оплаты.
Я смеюсь.
– Тебе нравится этот засранец. Кроме того, я не слышал, чтобы ты жаловался прошлой ночью… когда ты нагнулась над столом босса.
– Нет, я не жалуюсь. Хотя, если этот босс в ближайшее время не выполнит своих обещаний, я, возможно, извинюсь перед дамами и займусь работой сама.
Мой ноутбук падает на пол.
– Не переставай выделять, – говорю я ей, когда моя рука скользит под одеяло.
– Бреанна, твоя маленькая тугая киска чувствует себя нуждающейся? – Я наклоняюсь и прикусываю мочку ее уха.
– Да.
Как только мои пальцы достигают ее клитора и начинают кружить по нему, она роняет бумаги на колени. Я убираю руку.
– Продолжай работать, Бри. Если ты не будешь работать, то и мои пальцы тоже, и твоя маленькая жадная киска умрет с голоду.
Она быстро собирает бумаги. Я облегчаю ей задачу и отодвигаю стол перед ней. Она кладет стопку на поднос и начинает разбирать. Как только она это делает, мои пальцы снова находят ее клитор и медленно описывают восьмерки. Она задыхается, и ее глаза закатываются.
– Ты очень хорошая девочка, Бри. Помни: ни единого звука. – Мой язык скользит вверх по ее шее.
ГЛАВА 18
Бреанна
Он сейчас это серьезно? Как, черт возьми, я могу сосредоточиться на этих словах, когда его пальцы играют на моем теле, как Бетховен на пианино. Он чертов гений.
– О, боже, Эш, – шиплю я, прекрасно понимая, что мне нужно вести себя тихо. Я удерживаю его руку на месте, впиваясь пальцами в его кожу.
Маркер с громким стуком падает на стол. Я оглядываю салон, чтобы проверить, смотрит ли кто-нибудь в мою сторону. Никто не смотрит. Я почти не вижу других пассажиров, мы довольно изолированы в этих креслах. Это знание не уменьшает моей паники или ужаса от мысли, что меня поймают. Хотя, если честно, это делает ситуацию ещё более захватывающей.
– Возьми маркер, Бреанна. – От хриплого требования Эша по всему телу пробегает дрожь.
Как меня может возбуждать голос? Это ненормально, не может быть. Дрожащей рукой я беру маркер. В тот же миг Эш снова начинает водить пальцем по моему клитору.
Его движения медленные. Чертовски медленные. И мягкие. Каждый раз, когда я пытаюсь сильнее прижаться киской к его руке, он отстраняется. Я отчаянно нуждаюсь в большем давлении. Я отчаянно хочу быть наполненной. Моё нутро пульсирует, рыдает и такое пустое. Я взорвусь, закричу на всю катушку, если он не позволит мне кончить как можно скорее.
Это пытка… Он словно держит меня на краю пропасти, позволяет увидеть обрыв, но не позволяет сделать последний прыжок с уступа. Я хочу совершить этот чёртов прыжок. Моя хватка на его руке крепче.
– Эш, мне нужно, чтобы ты заставил меня кончить – сейчас же. – Мои глаза пронзают его.
– Знаешь, Бри, я бы с удовольствием довёл тебя до оргазма, но ты забыла кое-что. – Его лицо самодовольное.
Красивое, но такое самодовольное. Если мои руки не были заняты, я наверное, сбила с него это самодовольство.
– Что это? – спрашиваю я, подыгрывая. В этот момент я готова на всё, чтобы ощутить блаженство, которое, как я знаю, так близко.
– Умоляй, как хорошая девочка, которой ты являешься. Умоляй, Бреанна. Умоляй меня, чтобы твоя киска забрызгала мою чёртову руку, – шепчет он мне на ухо.
Я бы сделала почти всё. Как только эти слова слетают с его губ, я роняю маркер. Если он думает, что я буду его умолять, пусть подумает ещё раз. Я не умоляю. Он замирает, затем смотрит на меня в недоумении.
Я убираю его руку из-под ног.
– Кажется, ты забыл, кто я, Эш, – гордо говорю я. – Я Бреанна МакКинли, мать её. Я ни о чём не умоляю мужчину, и никогда не буду. Особенно о том, что я могу сделать сама.
С этими прощальными словами я встаю и иду в ванную. К чёрту его. Кем он себя возомнил, что просит меня умолять? Он что, пытается что-то доказать? Что он может заставить меня извиваться и желать? Что он может контролировать меня одним лишь прикосновением пальцев?
Заперевшись в ванной, я оглядываюсь по сторонам, осознавая отсутствие выбора. Я не думала, что места будет так мало. Но я не из тех, кто сдаётся перед лицом трудностей. Я всё ещё так взвинчена после прикосновений Эша, что знаю, что мне не потребуется много времени, чтобы закончить.
Задрав одну ногу на крошечную стойку, я потираю клитор, а затем погружаю два пальца как можно глубже в свою киску. Ладонь трётся о чувствительное место, пока я двигаюсь вперёд и назад. Я закрываю глаза и представляю, что это рука Эша. Что он здесь, со мной, доводит меня до оргазма.
Прошло совсем немного времени. Не успела я опомниться, как уже кончаю. Открыв глаза, я смотрю в зеркало, довольная тем, как сияю от оргазма. Я немного умываюсь, прежде чем выйти.
Когда я села, Эш посмотрел на меня, а затем на ванную, из которой я только что вышла.
– Ты в порядке, детка? – обеспокоенно спросил он.
– Теперь да. – Я гордо улыбаюсь ему, с самым лучшим выражением лица, которое у меня есть.
Он ухмыляется, прежде чем наклониться ко мне.
– Ты, может, и кончила сама, но мы оба знаем… это было далеко не так хорошо, как то, что ты могла бы получить от меня.
Ненавижу, чёрт возьми, его правоту, и ненавижу, что он знает, как он прав. Я поджимаю губы и беру маркер.
– Может быть, но, ты никогда не узнаешь наверняка. А вот я, наоборот, очень даже знаю.
* * *
Легкие, как перышко, поцелуи вырывают меня из дремоты.
Я хлопаю по лицу, мешающему мне уснуть. Кто-то крепко сжимает мою руку. Я резко открываю глаза и вижу, как Эш приветствует меня сногсшибательной улыбкой.
– Что ты делаешь? – Спрашиваю я его, высвобождая руку и протирая глаза.
– Мы на месте, Спящая красавица. Я подумал, что ты, возможно, захочешь выйти из самолета. – Он смеется.
– Как долго я был в отключке? – Я помню, как закрыла глаза и притворилась спящей, чтобы избежать пристального взгляда Эша. Он зол, что я обо всем позаботилась сама. Я зла, что мне пришлось это сделать. Я все еще чувствую напряжение между нами, я уверена, что многие невысказанные слова вырвутся наружу, как только мы окажемся за закрытыми дверями.
– Около трех часов. Ты проспала всю турбулентность, посадку и все остальное. Тебе, должно быть, это было необходимо. Если только ты не заболела. Черт, ты же не больна, правда? – Он подносит руку к моему лбу. Я смахиваю ее.
– Я не больна. Просто у меня босс – засранец, который любит не давать мне спать всю ночь. – Я отстегиваю ремень безопасности и встаю, разминая затекшие конечности.
– Этот босс-засранец ценит твою преданность работе. – Ухмыляется Эш. Он выводит меня из самолета, положив руку мне на поясницу. Это простое прикосновение творит странные вещи как с моим сердцем, так и с вагиной.
Я иду по дорожке, которая выводит нас в большое фойе. Этот аэропорт не кажется таким оживленным, как в Сиднее. Я останавливаюсь и осматриваюсь, совершенно не представляя, куда иду.
– Что нам теперь делать? – Я спрашиваю Эша.
Он берет мою сумку.
– Мы идем забирать наш багаж из терминала прибытия. Ну же, принцесса. Я держу тебя.
– Заткнись. Ты же знаешь, что все гораздо проще, когда твои сумки просто загружают прямо в ожидающую тебя машину. – Я съеживаюсь, когда слышу свои собственные слова. Черт возьми, я избалованная принцесса.
– Уверен, что так и есть.
Он ведёт меня к разворотной ленте, где кружатся чемоданы. Люди мечутся… толкаются друг с другом, пытаясь дотянуться до багажа, когда замечают его. Я смотрю на толпу с ужасом.
– Подождите здесь. Не двигайтесь. Я принесу наши сумки, – говорит Эш, направляясь к толпе.
Я стою на месте, наблюдая за этим хаосом. Интересно, зачем они все здесь. Они что, в отпуске? Возвращаются домой? Я улыбаюсь, когда вижу, как людей встречают их близкие. Я видела это в фильмах, но никогда не видела своими глазами и не испытывала это на себе. Я хочу этого.
Я замечаю Эша, идущего ко мне, и не могу сдержаться. Я бегу и прыгаю ему в объятия. Он, не теряя времени, отпускает багаж из обеих рук. Его руки обвивают мою спину, надёжно прижимая меня к себе. Мои губы встречаются с его губами, и я целую его так, будто не видела его уже несколько месяцев.
Это не сложно. Кажется, прошло слишком много времени с тех пор, как его язык был у меня во рту. Пока наши языки борются за доминирование, я тяну его за волосы на затылке.
– Ммм, я скучала по тебе. – Я улыбаюсь, отстраняясь от поцелуя, и его губы следуют за моими, словно их притягивает магнит.
– Меня не было всего минуту, но я тоже по тебе скучал. Если меня ждет такое приветствие всегда, позволь мне отлучиться еще на минутку.
Я выпутываюсь из его объятий, нисколько не заботясь о количестве глаз, которые устремлены на нас.
– Я смотрела на всех этих людей и вдруг поняла, что никогда раньше никого не встречала в аэропорту. Меня никогда никто не ждал. Я никогда не ждала, пока кто-то прибудет. Хотела посмотреть, так ли хорошо это бежать и прыгать в объятия в аэропорту, как это показывают в фильмах.
– И это было так? – спрашивает Эш, не упоминая о моём неловко-уязвимом признании.
– Да, но, может быть, это просто потому, что мне очень нравится тебя целовать.
– Наверное, не так сильно, как мне нравится тебя целовать. Пойдём, посмотрим, какие ещё другие «первые» события мы сможем вычеркнуть из списка на этих выходных.
– Другие «первые» события? – спрашиваю я.
– В машине мы составим список всего, что мы никогда не делали и всегда хотели сделать. Мы вместе пройдём этот список.
Обморок – это слово крутится у меня в голове. Ну, я могу мысленно его вычеркнуть.
Не знаю, как ему это удаётся, но этот мужчина доводит меня до обморока. Я пытаюсь схватить чемодан, но Эш качает головой и уходит, не оставляя мне выбора, кроме как последовать за ним.
Мудак – еще одно слово, которое часто всплывает у меня в голове, когда я нахожусь рядом с Эшем Уильямсоном. Может, он и властный тип, но он мой властный тип. Если быть по-настоящему честной с самой собой, я бы не хотела, чтобы было по-другому.
Снаружи выстроилось несколько машин, ожидающих, когда за нами приедут люди. Эш ведет нас к табличке с надписью "Uber". После того, как он разговаривает с водителем и передает ему наши сумки, Эш открывает для меня дверцу.
– Что бы ты ни делала, никогда не говори моему отцу, что мы ездили на Uber, – говорит он, усаживаясь на заднее сиденье рядом со мной.
– Почему бы и нет?
Я никогда толком не общалась с отцом Эша. Он молчаливый и задумчивый, так что не понимаю, как с ним можно завести разговор об Uber.
– У него пунктик по поводу общественного транспорта. Он ему не доверяет. Его родителей сбил поезда.
– Чёрт, это ужасно. Как я могла этого не знать? – Я знала, что у Эша нет живых бабушек и дедушек. Но, чёрт, погибнуть под поездом – это жестоко.
– Они нечасто об этом говорят.
– Ну, я знала, что твой отец воспитывал тётю Эллу с самого её детства, но никогда не задавалась вопросом, почему?
– Итак, давай начнём с этого списка. – Эш меняет тему, явно не желая обсуждать семью.
Я достаю из сумки блокнот и ручку.
– Хорошо, что ты никогда не делал, но очень хочешь сделать? – спрашиваю я его.
Он поднимает брови, глядя на меня, когда берет листки из моих рук, не давая мне увидеть, что он записывает. Когда он возвращает их обратно, я читаю слова. На странице нацарапано: Трахнуть девственную попку Бреанны.
– Действительно? – Спрашиваю я его, стараясь не обращать внимания на то, что мое лицо стало краснее свеклы.
– Правда. Итак, что ты хочешь сделать в своем списке?
Я улыбаюсь, решив немного подразнить его. Я пишу на странице: Быть разделенной двумя мужчинами одновременно.
Я протягиваю ему блокнот и наблюдаю, как его челюсть сжимается, а глаза впиваются в меня. Он вырывает ручку из моих пальцев и зачеркивает то, что я написала.
– Этого, блядь, никогда не случится, Бреанна. Забудь об этом, – рычит он.
– Хорошо, тогда это тоже не подходит. – Я беру ручку и вычеркиваю его пункт из списка. На самом деле, мне очень интересно это сделать, и я хочу попробовать. Но я упрямая.
– Ты можешь вычеркнуть, детка, но это произойдет. – Его самоуверенность просто выводит меня из себя.
– Ладно, давай оставим это на потом, ладно? Вот. – Я записываю: Приготовить яичницу с беконом для своего парня утром.
Он улыбается, увидев мой список, и на мгновение задумывается, прежде чем добавить свой. Он молча возвращает мне список. Мое сердце наполняется радостью, когда я читаю его: Сыграть партию в покер с Бренной МакКинли.
– Ты всегда хотел сыграть со мной в покер? – С любопытством спрашиваю я.
– Я упустил ту часть, что это был стрип-покер. И в моих фантазиях ты была явно проигравшей.
Я смеюсь. Конечно, я была бы голой в том, что он придумал.
– Ну, мы можем сыграть, но не обещаю, что не выиграю. Я очень хороша в покере, – гордо говорю я.
– Нет, ты очень хороша в жульничестве. Вот в чём разница, Бреанна.
– Хочешь поспорить на это? – Я за то, чтобы показать этой заднице, что я все равно могу выиграть без обмана.
– Что за предложение?
– Если я выиграю, ты должен найти способ воплотить в жизнь мою фантазию. Если ты выиграешь, я позволю тебе быть там, где ты так сильно хочешь оказаться.
– Договорились, – говорит он слишком быстро. Он не понимает, на что только что согласился. Но в любом случае, это беспроигрышный вариант для нас обоих.
