Текст книги "Воспламененная им (ЛП)"
Автор книги: Кайли Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 3
Эш
К тому времени, как я добираюсь до клуба, я киплю от злости. Что за трюк Бреанна пытается выкинуть, придя сюда играть? Чтобы смошенничать за моим столиком? Я передаю свой чемодан одному из вышибал и прохожу через черный ход. Я направляюсь в свой офис, где, как я знаю, Чейз держит моего маленького пленника.
Лифту требуется ровно пятьдесят восемь секунд, чтобы подняться на третий этаж. Затем нужно сделать двадцать три шага по коридору к двери. Чем ближе я подхожу, тем громче звучат голоса. Или лучше сказать, тем громче становится ее голос? Больше никто не кричит.
На моих губах появляется улыбка, когда я представляю, как она громит мой кабинет и проклинает Чейза за то, что он не позволил ей уйти. Я представляю, что она уже пригрозила ему всевозможными телесными повреждениями. Странное чувство спокойствия охватывает меня, когда я кладу ладонь на ручку. Она за этой дверью. Прошло пять месяцев с тех пор, как я видел ее в последний раз, но я мог бы очень подробно описать вам каждый дюйм ее тела. Каждый изгиб.
От светлых кудряшек, ниспадающих по всей длине ее спины, до пронзительных голубых глаз. Носик пуговкой, слегка вздернутый. Губы такие пухлые, что я не могу не думать о том, как чертовски здорово было бы обхватить ими мой член. Полная грудь с треугольной чашечкой, тонкая талия и, наверное, самая идеальная задница, которую я когда-либо видел. А еще эти ноги: длинные, подтянутые, загорелые.
Черт, это не помогает. Ее образ только возбуждает меня. В тот момент, когда я открываю дверь, в комнате становится тихо. Я делаю два шага через порог, прежде чем остатки моего спокойствия улетучиваются в чертово окно. Я подхожу прямо к ней, беру ее за подбородок и поворачиваю ее лицо, осматривая большую красную отметину, которая в данный момент находится на ее левой щеке.
– Кто, черт возьми, тебя ударил? – Кричу я, отпуская ее. Она отступает на шаг и качает головой.
– Я в порядке. Не беспокойся об этом, – улыбается она.
– Я не спрашивал, как ты. Я спросил. Кто. Блять. Тебя. Ударил! – Она не отвечает. Вместо этого она закрывает рот.
– Кому-нибудь, блядь, лучше начать говорить, прежде чем я решу, что это был один из вас, придурков. – Я указываю на Чейза, а затем поворачиваюсь к этому гребаному идиоту, который всегда ходит за Бреанной по пятам, как потерявшийся щенок.
Идиот первым раскололся:
– Это был старик. Эдгар. Он сидел рядом с ней и немного распустил руки.
– Немного? – Я поднимаю брови, прежде чем кивнуть Бреанне. – Оставайся здесь. Не покидай этот гребаный офис. – Затем я направляю свой гнев на Чейза. Я сказал ему, чтобы с ней ничего не случилось. – Чейз, на пару слов.
– Черт, Эш, прекрати. Это не его вина. Его даже не было в комнате, когда я ломала старику пальцы. – Бреанна подскакивает ко мне и кладет ладонь мне на грудь, останавливая меня.
Глядя на ее руку, я задаюсь вопросом, чувствует ли она, как неровно бьется мое сердце. Ей не следует прикасаться ко мне. Я могу справиться с тем, что нахожусь с ней в одной комнате. Я не могу нести ответственность за свои действия, если она начнет прикасаться ко мне. Затем ее слова просачиваются сквозь мой пропитанный яростью туман.
– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что сломала ему пальцы? Зачем ты сломала пальцы старику? – с любопытством спрашиваю я.
– Это неважно, – говорит она. Оглядываясь назад, она сердито смотрит на Бена. Наверное, чтобы сказать ему, чтобы он молчал.
Не отрывая от неё глаз, я спрашиваю:
– Бен, зачем она сломала ему пальцы? И подумай дважды, прежде чем пытаться мне лгать.
– А, ну, я не уверен. Я был по другую сторону стола, так что особо ничего не видел, – пробормотал он.
– Бен, почему Бреанна сломала кому-то пальцы? – Спрашиваю я снова. – Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я позвал Джошуа, и мы могли бы вместе посмотреть записи с камер наблюдения, чтобы самим увидеть, что именно произошло?
Глаза Бреанны округляются. Я предполагаю, что она не хочет, чтобы ее отец вмешивался.
– Не будь идиотом, Эш. Ты хочешь, чтобы весь этот гребаный город сгорел дотла?
– Он ее лапал, – говорит Бен у меня за спиной.
– Господи, Бен, заткнись. Ты не помогаешь.
– Он тебя лапал? Где? – Спрашиваю я ее.
– Неважно, Эш. Он ведь не первый, кто пытается потрогать, и не последний.
Наклонившись, я шепчу ей на ухо:
– Мне нужны имена, Бреанна, все до единого. И можешь поспорить на свою сладкую задницу, что он будет последним, кто когда-либо снова поднимет на тебя руку.
Я обхожу ее и выхожу за дверь, Чейз следует за мной по пятам. Как только мы оказываемся в коридоре, я наношу ему хук правой в челюсть.
– Черт, что, черт возьми, я наделал – ворчит он.
– Я же говорил тебе, чтобы с ней ничего не случилось. Где этот гребаный старик, который хочет умереть?
– Я дам тебе шанс, потому что знаю, как эта девчонка тебе морочит голову. Я оставил Эдгара внизу. Он кричал о судебных исках, пытаясь вытащить лезвие, которым твоя девчонка пронзила ему руку, – ухмыляется Чейз.
– Она ударила его ножом? – Не знаю, почему это меня удивляет.
– Да, и она сделала это с чертовой улыбкой на лице. Говорю тебе, Эш, у этой девчонки не все в порядке с головой.
– С ней все в порядке, и если ты не хочешь, чтобы у тебя был такой же фингал на другой стороне, я бы воздержался когда-либо повторять это снова, – ворчу я.
Чейз стоит там и смеется.
– Я хочу, чтобы ты отвел Бреанну в мою квартиру. Подержи ее там, пока я не вернусь домой. – Открывая дверь в офис, я вхожу внутрь, в то время как Чейз тихо ругается у меня за спиной.
– Бри, Чейз проводит тебя ко мне домой. Я хочу, чтобы ты подождала меня там. Я ненадолго.
– Нет, я так не думаю. Я иду домой. – Она пытается обойти меня. Обхватив ее за талию, я наклоняюсь к ней, вдыхая этот чертов аромат малины.
– Ты не можешь вернуться домой с отпечатком ладони на щеке, Бреанна. Как ты думаешь, что сделают твои родители?
Мы все знаем о прошлом ее матери до того, как она вышла замуж за Джошуа. Это не очень приятно, и я уверен, что Эмили увидит свою дочь с отметиной на лице, отметиной, оставленной мужчиной, и это ничем хорошим не закончится. Ни для кого.
Люди думают, что бояться стоит Джошуа, но на самом деле Эмили – самый страшный МакКинли. Она – бесшумная убийца, эта женщина.
– Хорошо, но я иду к тебе только потому, что устала. И я забираю с собой Бенни. – Она пытается высвободиться из моих объятий.
– Бреанна, это действительно не самая умная идея. Он может идти домой или спать в мусорном контейнере, мне все равно.
Она открывает рот, чтобы возразить, но, должно быть, видит что-то по выражению моего лица, потому что закрывает его, так ничего и не сказав. Я целую ее в лоб, и мои губы задерживаются на нем дольше, чем необходимо. Покалывание, которое пробегает по мне, когда я прикасаюсь к ее коже, вызывает у меня желание провести своим ртом по каждому гребаному дюйму ее тела.
– Хорошая девочка, – шепчу я ей в волосы, прежде чем выйти из комнаты. То, как она прижимается ко мне всем телом, легкая дрожь, пробегающая по ее телу, и то, как краснеют ее щеки, говорят мне о том, что я не одинок в этом влечении.
* * *
– Ты действительно думал, что тебе сойдет с рук то, что ты прикоснулся к ней? Что у твоих действий не будет последствий? – Спрашиваю я, нанося ему еще один удар по ребрам.
– Я не знал, Эш. Мне жаль. Я... я не знал. – Он сплевывает кровь мне на пол.
Я давлю на него уже полчаса. Его правый глаз заплыл, и по щеке стекает кровь. Но я еще не закончил. Во мне столько сдерживаемого гнева. Мысль о руках этого ублюдка на ее коже вызывает во мне такую ярость, какой я никогда раньше не испытывал.
Я слышу, как открывается и закрывается дверь, но не потрудился обернуться, чтобы посмотреть, кто вошел. Прямо сейчас единственное, что меня волнует, – это показать этому старику, что происходит, когда люди думают, что могут прикасаться к тому, что принадлежит мне.
– Ты не знал? Пожалуйста, все знают, кто она, черт возьми, такая. Чего ты не знал, так это того, что она моя. Ты прикоснулся к тому, что принадлежит мне. И это последняя ошибка, которую ты совершишь в своей жизни.
Его глаза расширяются, когда он заглядывает мне через плечо. Повернув голову, я вижу Джошуа, прислонившегося к стене, одетого в черный костюм, скрестившего ноги и засунувшего руки в карманы.
Уголок его губ приподнимается, как будто он находит что-то забавным.
– Продолжай, Эш. Я бы хотел услышать все о том, как ты пришел к выводу, что моя дочь принадлежит тебе. – Он ухмыляется со странным спокойствием.
Черт, это не то, с чем мне сейчас нужно иметь дело. Как я уже упоминал, я не идиот. Я вырос рядом с Джошем. Я точно знаю, на что он способен. Но я зашел слишком далеко, чтобы отступать. Я встряхиваю рукой, потому что у меня сейчас чертовски болят костяшки пальцев.
– Джош, я бы с удовольствием поболтал с тобой, но я сейчас немного занят. – Я знаю, что не смогу отшить его, но попробовать стоит.
– Я это понимаю. Не хочешь объяснить, почему ты допустил, чтобы с Бреанной что-то случилось под твоей крышей? – Он все еще не сдвинулся со своего места у стены.
– Я не допустил, чтобы с ней что-то случилось. Я слишком устал для этого дерьма. Я взял гребаный "редай" из Перта. Я приземлился сорок минут назад и узнал, что Бреанна и ее придурочный дружок решили, что было бы неплохо прокрасться в мою игровую комнату.
Джош улыбается.
– Она отлично умеет пробираться туда, где ей не место.
– Да, не уверен, что это то, что мы должны поощрять.
– Скорее всего, нет. – Джош пожимает плечами. – Итак, – говорит он, делая очень размеренные, очень точные шаги по направлению к старику, – я слышал, ты думал, что сможешь дотронуться своими грязными ручонками до моей дочери? Джош поднимает клинок, который был вырван из руки старика.
– Нет, я не хотел. Этого больше не повторится. – Он обмочился – буквально обмочился – испачкав штаны спереди.
– Ты прав. Этого больше не повторится. – Джош поднимает лезвие и проводит им по шее мужчины, перерезая сонную артерию. Кровь брызжет во все стороны, создавая гребаный беспорядок, который мне придется убирать.
– Отлично, спасибо, чувак. Я хотел переделать это место. Кровью, – подумал я.
– Не за что. Итак, где моя дочь, Эш?
– Я попросил Чейза отвезти ее домой. – Я не упоминаю, что дом на самом деле не был ее собственным.
– С ней все в порядке? – спрашивает он.
– У нее красный отпечаток ладони на левой щеке. В остальном она выглядела как обычно.
Я вижу, как у него сводит челюсти, когда он смотрит на тело на полу.
– Я заеду к ней завтра, чтобы повидаться. Я доверяю тебе… чтобы с ней больше ничего не случилось, Эш. Я уверен, мне не нужно говорить тебе, каковы будут последствия, если ты потерпишь неудачу.
– Подожди, серьёзно? И всё? Никаких угроз отрезать мне пальцы, если я к ней прикоснусь? Никаких угроз скормить свиньям? – Не буду врать. Я в шоке. В какую, блядь, «Сумеречную зону» я попал?
– Угроза всегда присутствует, мне не нужно ее озвучивать. Она не может видеть свою мать с синяком на лице. Я также знаю, что ты, вероятно, единственный человек на этой земле, которому она доверяет. Так что, как я уже сказал, я приду завтра, чтобы повидаться с ней.
– Конечно, не беспокойся. Этот ее друг, Бен, что ты о нем знаешь?
– Я знаю, что он ее лучший друг, и она не собирается отказываться от этого ни ради кого. – Ублюдок смеется, направляясь к двери, прежде чем произнести напутственные слова. – Бригада уборщиков уже в пути. Ничего не трогайте.
* * *
По дороге домой я снова и снова прокручиваю в голове слова Джоша. —...ты, наверное, единственный человек на земле, которому она доверяет. Что, черт возьми, это должно означать? У меня такое чувство, будто я иду в чертову ловушку. Джош, блядь, никак не может согласиться с тем, что Бреанна у меня дома. И как, черт возьми, он узнал, что она там?
В квартире тихо, когда я выхожу из лифта в вестибюль. Проходя через него, я нахожу Бреанну, Чейза и Доминика нашего общего двоюродного брата на балконе.
– Доминик, какого хрена ты здесь делаешь так поздно? – Все трое поворачивают головы и смотрят на меня.
– Спасибо, черт возьми, что ты здесь. Я ухожу. – Чейз, не теряя времени, уходит.
– Дядя Джош позвонил мне. Сказал, что я должен переночевать у Бри. Что происходит? Она мне ничего не говорит. – Доминик, которому только что исполнилось девятнадцать, развалился на шезлонге и пьет мой гребаный виски.
Я должен был догадаться, что Джош никогда бы сознательно не оставил ее одну в моей квартире. Со мной.
– У нее есть имя, придурок. Используй его. И ты заменишь эту бутылку виски. Я устал. Я собираюсь принять душ и прыгнуть в постель. Бреанна, ты можешь занять комнату для гостей. И даже не думай покидать эту квартиру. Дом, мне насрать, где ты будешь спать, главное, чтобы не со мной. – Я поворачиваюсь, чтобы вернуться в дом.
– А что, если я захочу спать с тобой? – спрашивает Бреанна сладким, сладким голоском.
– Ты можешь спать со мной в любое время, милая. – Я уворачиваюсь от стекла, которое Дом бросает мне в голову.
– Это моя чёртова кузина, придурок, – рычит он.
– Да, но она не моя.
ГЛАВА 4
Бреанна
– Ты можешь спать со мной в любое время, милая. – Слова Эша.
У меня в голове, как заезженная пластинка. Он серьёзно? Просто пытался вывести Дома из себя? Я ворочаюсь уже три часа. Не могу заснуть. Я возбуждена. Я в замешательстве. И я чертовски зла, что не успела забрать свои фишки со стола, прежде чем меня провели в кабинет босса. Этот босс – Эш.
Было ли его предложение переночевать в его постели, переспать с ним, искренним? И если да, то что, черт возьми, я собираюсь с этим делать? А, обычно я так самоуверенна. Я знаю, чего хочу, и всегда получаю это. Но с Эшем, кажется, что каждая капля низкой самооценки, неуверенности в себе, которая у меня когда-либо была, рушится вокруг меня.
Есть очень мало людей, чье мнение обо мне имеет значение. Мои родители. Иногда Бен. И всегда Эш. Его мнение обо мне волнует меня больше всего. Раньше я из кожи вон лезла, чтобы привлечь его внимание. Но я перестала пытаться произвести на него впечатление, когда мне было около девятнадцати. Я уже знала, что на него произвела впечатление то, как он смотрел на меня. Однако его бездействие подсказало мне, что он никогда не собирался ничего предпринимать по этому поводу.
Но теперь его слова преследуют меня, как проклятый полтергейст. Что он имеет в виду? Я сбрасываю тяжелые одеяла. На мне майка и нижнее белье. Я нашла в шкафу майку. Я предполагаю, что это принадлежит Аве. Это комната, которую она использует всякий раз, когда ночует здесь.
Я решаю встать и выпить стакан воды. Очевидно, я не собираюсь сегодня спать. Но когда я открываю дверь, я оказываюсь не на кухне. Вместо этого я на цыпочках иду по коридору и оказываюсь в комнате Эша. Здесь темно, единственным источником освещения является лунный свет, проникающий сквозь прозрачные окна.
Я смотрю на очертания его тела на кровати. Было бы слишком просто забраться к нему и прижаться. Я размышляю, что делать, когда он начинает говорить, пугая меня до полусмерти.
– Ты так и будешь стоять и смотреть, как я сплю, или все-таки залезешь? – спрашивает он, приподнимая одеяло, словно предлагая его мне.
Ложиться ли мне туда? Господи, что, черт возьми, мне делать? Если я лягу, пути назад уже не будет. Если я уйду, буду ли я всю оставшуюся жизнь задаваться вопросом "а что, если"? Черт возьми, я медленно подхожу к кровати и забираюсь на нее. Лежа на боку, я смотрю на него, а он смотрит на меня, как на испуганное животное. Его рука медленно поднимается и гладит мои волосы.
– Почему ты всё ещё не спишь?
– Не могла заснуть.
– Из-за того, что случилось сегодня ночью? – спрашивает он. Чёрт возьми, почему мне так приятно, когда его пальцы гладят мои волосы.
– Нет, я не уверена. – Я не могу признаться, что не могу заснуть, потому что думаю только о его предложении. О его теле. О его руках. Чёрт возьми, я схожу с ума.
И теперь, когда я в его постели, в его окружении, его древесный аромат окутывает меня, словно защитное одеяло. Я даже не осознавала, насколько устала. Я чувствую, как расслабляется моё тело, пока он продолжает гладить мои волосы.
– Эш?
– Мм?
– Что будет, если я засну? – Проснусь ли я и пойму, что это был всего лишь сон? Открою ли я глаза и обнаружу, что я больше не в его постели? Останусь ли я одна?
– Пока ты спишь, я буду обнимать тебя всю ночь. Когда проснёшься, первое, что ты увидишь, – это я. И первое, что ты почувствуешь, – это моя рука, обнимающая тебя… ну, это… и тот бешеный стояк, который у меня, скорее всего, будет.
– Кто бы мог подумать, что ты такой романтик? – Я смеюсь. Первая часть его ответа была, наверное, самой милой из всех, что я когда-либо слышала, а от последней у меня защекотало внутри.
– Эш, я хочу почувствовать это… все это... и гораздо больше, – признаюсь я, затаив дыхание.
– Ты поймешь. Обещаю. Спи, Бри. У меня такое чувство, что к нам рано утром придут гости. – Он целует меня в лоб. Почему нельзя было поцеловать в губы?
Я в его постели, в нижнем белье, и он хочет спать. Хм, может быть, я вижу то, чего на самом деле нет.
– Перестань так много думать. Если бы я поцеловал тебя правильно, я бы не смог остановиться. И я не думаю, что ты хочешь, чтобы Доминик услышал, как ты выкрикиваешь мое имя, когда я заставляю тебя кончить.
Стон вырывается прежде, чем я успеваю его остановить. Его тихий смешок вибрирует во мне.
– Спокойной ночи. – Я целую его грудь, его обнаженную грудь. Мои губы горят от жара его кожи.
Я закрываю глаза, моя рука ложится на его сердце, ритмичное биение под моей рукой расслабляет мой разум и тело. Затем реальность обрушивается на меня, и я ощущаю момент вот дерьмо. Я в постели с полуобнаженным Эшем Уильямсоном.
– Почему мне кажется, что это сон? – Шепчу я, стараясь, чтобы он не услышал.
Его руки сжимают меня крепче.
– Потому что так оно и есть. – Он снова целует меня в макушку.
* * *
– Ммм, это хорошо, – бормочу я, когда сознание медленно возвращается ко мне. Я слышу стон, мужской стон. Этот звук заставляет меня резко открыть глаза, и я внезапно осознаю, что меня окружает, особенно его широкие плечи и голову, спрятанную между моих ног.
Взгляд Эша встречается с моим, когда он лениво проводит языком прямо по центру моего клитора. Что за чёрт? Я оглядываюсь. Я в комнате Эша. И тут в голове, словно в кино, прокручивается прошлая ночь: мы с Беном идём в Слияние. Рука старика. Дыра, которую я проткнула в ней. Я крадусь в комнату Эша.
– О, Боже. – Его язык кружит вокруг моего твердого бутона, в то время как его палец дразнит вход в мою киску.
– Я думаю, что ты ищешь такие слова: О, Эш. Да, не останавливайся. – Он поднимает голову. Он говорит.… Почему он говорит? Он не может лизать, если говорит.
Я смотрю на него сверху вниз.
– Что за чёрт? Продолжай, – рычу я.
– О, я планирую, но тебе нужно вести себя тихо, блядь. Я умираю с голоду, и это пир, о котором я мечтал шесть гребаных лет. Я собираюсь остаться здесь на какое-то время, Бри.
Как только его язык снова касается моего клитора, по квартире раздается пронзительный, ни с чем не сравнимый голос Хоуп.
– Дядя Джош, боже мой! Я так по тебе скучала! Как дела? Расскажи мне всё, – кричит Хоуп.
– Чёрт, чёрт! – Эш падает на пол – я в панике пытаюсь сбросить его с себя.
– Бри, успокойся.
– Успокойся? Серьёзно, мой отец где-то там, а ты здесь, делаешь это со мной. Успокойся! – бормочу я. Вскакиваю, оглядываю комнату, и тут до меня доходит. На самом деле, у меня здесь нет никакой одежды. Моё платье с вчерашнего вечера в гостевой комнате.
– Детка, всё в порядке. Иди туда и запрыгивай в душ. Я выйду и подожду. Оставлю тебе одежду на кровати, – голос Эша спокойный, успокаивающий. Прежде чем он уходит, я хватаю его за запястье.
– Эш, подожди… Я просто хотела сказать, на случай, если ты не переживешь это утро, что у тебя это очень хорошо получалось. Ну, по крайней мере, те несколько минут, что ты этим занимался.
Эш наклоняется и целует меня.
– Не волнуйся, детка, лучшее ещё впереди. Лучшее – это ты. – Он ухмыляется и ведёт меня в ванную.
Я принимаю душ быстрее всех в своей жизни, оставляя волосы мокрыми. Надеваю слишком свободные спортивные штаны и рубашку, которые Эш оставил мне на кровати, и выхожу навстречу ответственности.
– Папочка, какой сюрприз. Что привело тебя в город так рано в выходные? – Я пытаюсь сказать что-то сладкое, подходя ближе.
Он осматривает меня, берёт моё лицо в руки и поворачивает его в обе стороны, а затем прижимает к своей груди. Его руки обнимают меня чуть крепче обычного. Наклонившись к моему уху, он шепчет:
– Я, чёрт возьми, люблю тебя, Бреанна.
– Я, блядь, люблю тебя, папочка, – шепчу я в ответ. Сколько себя помню, папа шепчет мне именно эти слова. Когда я был маленькой и отвечала ему тем же вслух, мама всё время твердила о ругательствах. Я быстро научилась говорить шёпотом.
– Ты в порядке? – спрашивает он.
– Лучше бы я выпила кофе, – стону я. Ещё рано. Я, наверное, спала всего часа три.
– Хочешь, я приглашу тебя на завтрак, прежде чем мы вернёмся? – Наверное, он хочет проводить меня домой. Я уклоняюсь от ответа и оглядываю комнату. Где все остальные?
– Где Дом? – спрашиваю я, вырываясь из объятий папы.
– Он ушёл с Хоуп несколько минут назад. Хоуп рассказывала, как вы обе не спали, ели всякую ерунду и смотрели Netflix до четырёх часов.
– А, правда? – Я отворачиваюсь. Я не только никудышная лгунья, но и ненавижу врать своим родителям. Как бы то ни было, я не глупая, поэтому вряд ли расскажу папе, что провела ночь в постели Эша.
– Итак, что ты смотрела? – спрашивает он.
– Когда?
– Прошлой ночью с Хоуп?
Черт, это вопрос с подвохом. Очевидно, она что-то сказала. От ответа меня спасает Эш, который входит в гостиную с кружкой дымящегося кофе.
– О, спасибо тебе, Иисус. Я могла бы выйти за тебя замуж прямо сейчас. – Я беру кружку из его рук.
Улыбка озаряет лицо Эша.
– Что ж, это можно устроить.
– Нет, черт возьми, не можно. Бреанна, мы встречаемся с твоей мамой за поздним завтраком. Пойдем, – рычит мой отец. Да, рычит.
– Черт возьми, я бы очень хотела, папочка, но не могу. Я пообещала Бенни, что сегодня приду с ним на благотворительный вечер к его бабушке. И мне пора домой. Я до сих пор не знаю, какое платье мне надеть. И мне нужно уложить волосы. Ты знаешь, сколько времени уходит на то, чтобы что-то с этим сделать? – Я указываю на свою влажную голову. Я несу чушь, в основном потому, что хочу отвлечь отца от убийственного взгляда, который он бросает в сторону Эша.
– Хорошо, я подвезу тебя домой, прежде чем встречусь с твоей мамой.
– О, конечно, я только возьму свои вещи.
Забрав из гостевой комнаты свое выброшенное платье, туфли и сумку, я возвращаюсь в гостиную. Я замираю, переводя взгляд с Эша на отца. Напряжение можно снять ножом. Это напомнило мне…
– Эш, я бы сказала, что было приятно, но на самом деле это не так, – я протягиваю ему уже пустую кружку. – Кстати, вчера вечером в клубе я, кажется, потеряла свой маленький клинок. Если его найдут, можно будет его вернуть?
– Ты про этот? – Отец лезет в куртку и достает мой перочинный нож. Тот самый, который я оставила в руке старика Эдгара. Дерьмо на хлебной палочке, это так нехорошо.
– Да, где ты его нашёл? – Я тянусь за ним.
– Обсудим в машине. Ты готова?
– Ага, поехали. – Мне, может, и двадцать два, но, чёрт возьми, я ненавижу мысль о том, что сейчас нам предстоит разговор в стиле обсудим это наедине.
* * *
Мне потребовалось всего две минуты, чтобы сесть в машину отца, прежде чем он начал свой допрос.
– Правда, Бреанна, Эш, блядь, Уильямсон? В Сиднее буквально шесть миллионов человек, и ты выбираешь его?
– Что не так с Эшем? Я никого не выбирала.
– Я не могу от него избавиться. Твоя мама очень расстроится, если я причиню ему боль. Вот что с ним не так.
– Просто для информации: я буду крайне расстроена, если ты причинишь ему боль, – Я сердито смотрю на него.
– Принял к сведению. Но, Бри, ты вообще пробовала встречаться с девушками?
Я смеюсь. Не уверена, что это имело бы значение, с кем я встречалась. Отец никогда бы не одобрил, ни девушку, ни парня.
– Извини, папа, девушки мне не нравятся.
– Так ты объяснишь, как тот перочинный ножик, который я подарил тебе на день рождения в прошлом году, оказался в чьих-то руках? И какого чёрта ты играла в покер в клубе Уильямсонов?
– Ну, старик заслужил. Он пытался засунуть руку мне под юбку. А потом, когда я сломала ему пальцы, он ударил меня. Ну, я показала ему, как лучше использовать его руку.
– Хорошо, но что тебе следовало сделать, так это отрезать эту чертову штуку.
– Конечно, я попробую в следующий раз. – Я улыбаюсь. – Знаешь, нормальные родители сказали бы мне, что тебе вообще не следует колоть людей.
– Нормальность переоценивают, и это скучно, Бреанна. В любом случае, ты слишком необычная, чтобы быть нормальной. – Эту фразу я слышала много раз раньше, и это одна из любимых фраз моего папы, которые он говорил мне и моей маме.
Оставшуюся часть поездки мы проводим в тишине. Прежде чем я выхожу из машины, папа останавливает меня.
– Я действительно не согласен с тем, что ты все еще взрослеешь, Бри.
– Мне уже двадцать два, папа. Поздновато для этого.
– От этого не легче. – Мой отец всегда боролся со своими эмоциями. Он холоден и замкнут со всеми, кроме меня и мамы. Я знаю, люди говорят, что у него психотические наклонности, и, возможно, так оно и есть. Но это не имеет значения, потому что он мой отец.
– Сколько бы мне ни было лет, даже после того, как я выйду замуж и у меня появятся собственные дети, я всегда буду твоей маленькой девочкой. На это ты можешь рассчитывать. – Я наклоняюсь и целую его в щеку.
– У этих Уильямсонов привычка сбегать и тайно жениться. Не делай этого. Не лишай свою мать этих воспоминаний, – говорит он.
– Папа, поверь мне, я не собираюсь в ближайшее время выходить замуж. Ни за кого. И кого бы я ни выбрала, это будет идеальный человек. Я знаю, как со мной нужно обращаться. И я знаю, что такое любовь. Потому что ты меня этому научил. Я не соглашусь ни на что меньшее, чем то, что есть у вас с мамой.
– Как бы мне ни хотелось, чтобы у твоей мамы были внуки, о которых она всегда мечтала, я пока слишком молод для этого.
– Ммм, не знаю, пап. Мне кажется, седые волосы, пробивающиеся по бокам, тебе даже к лицу, – поддразниваю я.
– Убирайся. Ты теперь моя самая нелюбимая дочь, – ворчит он.
– Да, но я твоя единственная дочь, так что, значит, я всё ещё твоя любимица. Пока, папа. Спасибо, что подвёз.
– Ты всегда будешь моей любимой девочкой, Бри. Люблю тебя.
– Тоже тебя люблю. – Я машу рукой и вбегаю внутрь.
Чёрт, мне и правда нужно начать готовиться к этой благотворительной акции. Это же благотворительный обед. Кто организует благотворительный обед? Ужины работают гораздо лучше.
