Текст книги "На грани выживания (ЛП)"

Автор книги: Кайла Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Кайла Стоун

«На грани выживания»

Жанр: постапокалипсис, триллер

Серия: На грани краха – 6

Возрастное ограничение: 18+ (в книге присутствуют сцены насилия, жестокость, смерть второстепенных персонажей)

Перевод: MonaBurumba

Вычитка: MonaBurumba

Русификация обложки: Xeksany

Текст книги выложен исключительно для ознакомления. Не для коммерческого использования! При размещении на других ресурсах обязательно указывайте группу, для которой был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованный текст с целью получения материальной выгоды.

«Чтобы исцелить страдание, нужно пережить его полностью».

Марсель Пруст

Глава 1

Лиам

День восемьдесят пятый

Лиам Коулман изучал человека через прицел своей винтовки «Ремингтон 700».

На первый взгляд, мужчина не представлял угрозы. Но Лиам никогда ничего не принимал просто так на веру.

Мужчине было около семидесяти лет, его обветренное лицо покрывала сеть морщин, голубые глаза болезненно воспалились, лысина блестела на солнце. Под плотной коричневой курткой он носил поношенные джинсы и потертые рабочие ботинки.

А еще он оказался вандалом. Старик держал полупустую бутылку виски за горлышко в одной руке, покрытой пигментными пятнами; в другой сжимал баллончик с красной аэрозольной краской.

Он старательно выводил слова на стене двухэтажного серого колониального дома с железным флюгером в виде индейки на крыше. Рядом с ним стояло прислоненное к стене двуствольное ружье.

Стекла из разбитых окон дома усыпали крыльцо и блестели в пожухлой траве. Мусор и обломки валялись на заросшей лужайке перед домом. Граффити украшали обшарпанный и облупившийся сайдинг.

Весь дом казался покосившимся, разбитым и заброшенным.

Этот дом представлял собой своеобразный символ остального города. Возле зданий громоздились кучи мусорных пакетов. Некоторые пакеты разорвались, и мусор катался по улицам и тротуарам и скапливался в ливневых стоках.

Витрины магазинов и предприятий на главной улице пестрели разбитыми окнами и выбитыми дверями. Некоторые сгорели дотла.

Нигде никакого движения. Никаких признаков жизни, кроме нескольких крыс, шныряющих туда-сюда по бензоколонке, разбитые окна которой напоминали пустые черные глазницы.

Город обезлюдел. Совсем опустел.

Этот старик стал первым, кого Лиам увидел сегодня.

Лиам пошевелился, разминая ноющие плечи, камешки и ветки кололи ему живот. Он лежал на твердой земле на вершине холма, с которого открывался вид на город Таскола, штат Иллинойс.

Вечернее солнце висело над линией деревьев, небо окрасилось в золотые, оранжевые и красные цвета. Лиам наблюдал за городом с рассвета, несколько раз меняя позиции, изучая главную улицу, несколько кварталов, а теперь и северную окраину.

Таскола – небольшой сельский городок в самом сердце Иллинойса, в округе Дугласс, где живут амиши и фермеры, недалеко от шоссе 57. Он находился примерно в ста шестидесяти милях к югу от Чикаго и в двухстах двадцати милях от Фолл-Крика, штат Мичиган.

Лиам установил винтовку на плоском камне перед собой, а М4 перекинул через спину. Он взял с собой «Ремингтон» для снайперской стрельбы, поскольку у нее большая дальность и мощный удар.

Поверх бронежилета он надел импровизированный костюм «гилли» из джутовой сетки, заплетенной травой, кустарником и ветками. Камуфляжная сетка обвивала корпус и ствол винтовки, чтобы его замаскировать.

Маскировка размыла человеческий облик и идеально вписала Лиамп в окружающую обстановку. Любой житель города, взглянув на холм, увидел бы только деревья, кусты и камни.

Мертвые листья устилали бурую траву. Снег покрывал землю. Воздух был резким и зябким; заходящее солнце ничего не делало, чтобы его согреть.

Пока Лиам наблюдал в оптический прицел, старик отпил виски и вытер рот тыльной стороной ладони, а затем вернулся к работе, рассыпая новые оскорбления в красочных выражениях.

Лиаму требовалась информация. Поэтому он решил поговорить со стариком.

Беспокойство за людей, о которых он заботился в Фолл-Крике, разъедало его душу, мешая сосредоточиться. Ханна Шеридан и ее дети, Майло и маленькая Шарлотта. Квинн и Молли. Бишоп. Рейносо и Перес.

Он покинул Фолл-Крик пять дней назад, тщательно расходуя топливо в автомобиле «Додж D150» 1978 года выпуска, который одолжил у фермера, и спрятал его в заброшенном сарае в полумиле к югу от своего нынешнего местоположения.

По дороге на него дважды нападали грабители, и он избежал по меньшей мере двух засад. Термин «ограбление на дороге» снова стал буквальным.

Прежде чем покинуть город, он провел неделю, обучая горожан, и помог полицейскому управлению Фолл-Крика и различным добровольцам установить блокпосты и дозоры, создав защитный периметр вокруг окраины маленького городка.

Этого конечно недостаточно.

Ему еще многое предстояло сделать, и он ненавидел оставлять Ханну, но эта миссия необходима. Для него самого. Ради Джессы и Линкольна. И ради его племянника.

Однажды Лиам уже бросил ребенка своего брата. Он не сделает этого снова.

Лиам просканировал возможные позиции снайперов. Верхушки зданий выглядели пустыми. Никакого движения, ничего необычного, никаких световых бликов от прицелов.

Он уже выбрал маршрут, который обеспечивал ему наилучшее укрытие и маскировку. Как только стемнеет, он войдет в город.

Лиам попятился назад, передвигаясь на животе с винтовкой в руках, пока не сполз достаточно далеко вниз по склону, встав так, чтобы его не заметили за деревьями.

Откуда-то донеслось карканье ворона. Ледяной ветер шелестел ветвями окружавших его дубов, кленов и сосен, а в нескольких ярдах к юго-западу по снегу пробирался бурундук.

Лиам впитывал все. Все видел. Слышал. Все его чувства находились начеку.

Он привык к отсутствию механических звуков. Над головой почти не летали самолеты, только военные. Машин на дорогах теперь тоже не слишком часто встретишь.

Большинство автомобилей, построенных после 1980 года, заглохло в день Краха. У остальных бензин закончился в последующие недели. Те, у кого оставалось топливо, старались его экономить.

Лиам незаметно подошел к дереву в пяти ярдах от холма, снял и положил свой комбинезон в рюкзак, спрятанный под несколькими сосновыми ветками.

Он надел рюкзак, в котором хранился запас еды и воды на несколько дней, фильтр для воды, аптечка, патроны и другие средства для выживания, и быстро проверил оружие.

На этом этапе миссии он перешел на свой M4. На бедре у него висел тактический нож «Гербер МК II» и пистолет «Глок» 19 калибра с магазином на семнадцать патронов. Постоянно снаряженный магазин содержал еще восемнадцать патронов.

Лиам носил пластинчатый бронежилет и нагрудное снаряжение с двумя заряженными магазинами для пистолета и тремя для карабина, а также очки ночного видения, несколько взрывпакетов и осколочных гранат, конфискованных со склада оружия ополчения.

Надев очки ночного видения, он поправил рукоятку карабина, держа его в боевой готовности, и начал спуск с холма. Его позвоночник неприятно ныл.

Он продолжал идти, не позволяя боли его замедлить.

Лиам восемь лет прослужил в спецназе «Дельта», после чего был уволен по состоянию здоровья из-за травмы спины – пять раздробленных дисков, полученных в результате слишком частых прыжков с вертолетов и самолетов, выполняя сверхсекретные операции по всему миру.

Боль в позвоночнике беспокоила его постоянно, если только он не усугублял ее – тогда спину простреливал сильнейший разряд, вызывая изнурительные и мучительные ощущения.

Постепенно наступила темнота. Ночные звуки наполнили воздух – ночные существа, пробирающиеся сквозь заросли, крик совы. Ночь принадлежала ему.

Его сердцебиение участилось. В состоянии повышенной готовности, напрягая все чувства в поисках любой угрозы, Лиам вышел из-за деревьев у подножия леса.

Он использовал местность в своих интересах, перебираясь от дерева к дереву, пока не достиг длинной глубокой канавы, стараясь избегать пятен грязного снега. Лиам шел по канаве, пока она не скрылась за рядом домов. Оттуда он обогнул задний двор и вышел на дорогу.

«Шевроле Импала» стояла у обочины, усыпанная мертвыми листьями и увядшими сосновыми иглами. Присев на колено позади нее, он замедлил пульс, дыша ровно, и прислушался.

Ничего необычного. Никаких признаков угрозы.

С большой осторожностью Лиам двинулся по дороге, перебегая от машины к машине, от здания к зданию, и пересек улицу. Он осматривал окна и крыши, ища движение.

Срезая углы, он держал оружие наготове, пока не достиг обшарпанного серого дома с флюгером в виде индейки.

Прижавшись спиной к обшивке, он проверил заднее и противоположные боковые окна на наличие посторонних в доме. Затемненная гостиная, пустая спальня, кухня. Плита на стойке, несколько чистых тарелок сложены рядом. Внутри оказалось чище, чем снаружи.

Никакого движения. Ни одной тени не на месте.

Он присел у восточного угла дома, прислушиваясь. Никаких звуков, кроме тяжелого дыхания, потряхивания и брызг из баллончика с краской. Старик сосредоточенно работал.

Судя по звукам, он перебрался к передней части дома, рядом с крыльцом. Свет от керосинового фонаря светился мягко.

Лиам выдохнул, успокоился и начал действовать. Он обогнул крыльцо и прицелился из M4.

– Руки вверх! Быстро!

Глава 2

Лиам

День восемьдесят пятый

Старик повернулся и несколько раз моргнул своими воспаленными глазами, удивленный, но, похоже, не шокированный.

Он поднял обе руки и уронил баллончик, но не выпустил бутылку, виски забулькало.

– Я сделаю все, что ты попросишь, – сказал он скрипучим голосом. – Только не заставляй меня терять выпивку. Она – все, что у меня осталось в этом мире.

Лиам обошел вокруг крыльца, не сводя глаз со старика. Подойдя вплотную, отбросил ружье с дороги, чуть не сбив керосиновый фонарь, стоявший у ног старика.

– Держи свои руки так чтобы я мог их видеть, – скомандовал Лиам

Старик дрожал, скорее от возраста, чем от страха. Однако глаза его оставались спокойными.

– Не нужно убивать меня за выпивку. Я отдам ее тебе, хотя это разобьет мне сердце.

– Оставь себе виски. – Лиам похлопал его по плечу и извлек пистолет «Зиг Зауэр P365» из кобуры на бедре и сложенный тактический нож в правом кармане.

Лиам конфисковал и то, и другое. Пистолет он засунул за пояс, а нож – в карман.

– Чей это дом?

– Мой.

Лиам приподнял бровь.

– Ты размалевал свой собственный дом?

Старик жестом указал на дома на противоположной стороне улицы.

– Это маскировка. В наши дни приходится сливаться с толпой. Если бы мой дом выглядел чистым и ухоженным, то привлекал бы внимание. А это последнее, к чему я стремлюсь. – Он поморщился. – А еще это отличная терапия.

В этом имелся смысл. Старик оказался хитрым и умным. Лиам не стал бы его недооценивать.

Он указал ему карабином на дом.

– Внутрь.

Старик сузил глаза.

– Зачем? Я же сказал, у меня ничего нет.

– Я не собираюсь причинять вам вред, но и ждать, пока снайпер снимет меня, тоже не буду. Внутрь, сейчас же.

– Логично. Если бы здесь водились снайперы. – Старик хмыкнул. – За тобой кто-то охотится?

– Вопросы буду задавать я.

– Полагаю, твой карабин не даст мне поспорить. Ладно пошли.

Старик поднял фонарь, но бросил баллончик, проходя через двор.

Лиам подобрал дробовик, поднялся по ступенькам крыльца и вошел в дом, направив оружие ему в спину.

Он осмотрел гостиную – два дивана с цветочным рисунком, дубовый журнальный столик, заваленный книгами по фотографии. На стене висели пыльные фотографии взрослых детей и нескольких внуков.

Старик заметил его взгляд.

– Их больше нет. Всех.

Лиам закрыл за ними дверь. Поставил ружье в дальний угол в недоступном месте и, подтолкнув старика в кухню, усадил его на кухонный стул и велел поставить на стол бутылку.

Он закрепил руки хозяина дома за спиной стяжками из своего рюкзака.

Старик пошевелил руками, но не сопротивлялся.

– Ты не должен этого делать.

– Я осмотрю дом.

– Я не против. Но кроме призраков ты никого не найдешь.

Лиам осмотрел дом, комнату за комнатой. Дом казался холодным и неуютным. Пыль лежала на каждой поверхности, в углах скопилась паутина.

Убедившись, что внутри никого нет, даже призраков, он вернулся на кухню.

Старик настороженно наблюдал за ним.

– Нельзя ли освободить меня сейчас? Мои старые скрюченные руки уже онемели.

Лиам проверил под столом и внутри шкафов спрятанное оружие. Ничего не найдя, он решил, что пряник лучше кнута.

Он перерезал стяжки своим «Гербером».

– Держите руки на столе.

Старик застонал, потянулся и потер запястья. Он уперся локтями в стол и сжал бутылку виски морщинистыми руками.

– Меня зовут Роб Макферсон. Поскольку вы гость в моем доме и все такое, думаю, стоит познакомиться.

– Лиам Коулман. – Лиам наклонился так, чтобы видеть из окна кухни, не выдавая себя, и одновременно следить за стариком.

Он пожалел, что его очки не оснащены инфракрасной подсветкой. Задний двор светился зеленым матовым светом, заросшая бурая трава пробивалась под струпьями грязного снега, покосившийся забор и мебель для патио, занесло мертвыми листьями и снегом.

Несколько домов возвышались за забором, их окна напоминали выбитые зубы.

Макферсон уставился на него. Не возмущенно и не испуганно. Скорее с любопытством.

– Ты солдат? Настоящий?

– Здесь есть ненастоящие солдаты?

– Можно и так сказать. А ты какой? Ты похож на солдата, это все, что я хочу сказать, – заявил старик. – Настоящего.

Лиам был солдатом. Не имело значения, служил он еще или нет. Годы обучения въелись в его кости, в каждое его движение, в каждую мысль, в то, как он смотрел на все как на потенциальную угрозу, всегда оценивая возможности отступления и контрходов.

Для него это казалось естественным, как дыхание.

– Я служил своей стране. И всегда буду служить, если вы об этом.

Старик кивнул, удовлетворенный.

– Да.

– Я хочу задать вам несколько вопросов.

Макферсон сделал глоток и вытер рот.

– Спрашивай, и тогда ты сможешь отправиться в путь, а я смогу вернуться к выпивке. – Он сузил глаза. – В одиночестве.

– Где все? Что случилось с этим городом?

– То же, что случилось с каждым городом в округе.

– И что это?

– Ищешь кого-то конкретного? – спросил Макферсон вместо ответа.

Лиам колебался, но не видел особого риска в том, чтобы поделиться информацией.

– Семью Брукс. Эвелин и Тревис Брукс. С ними младенец, маленький мальчик. Они поселились у Жасмин Брукс, тети Тревиса.

Макферсон потер свою заросшую челюсть и кивнул.

– Я знаю их. Прибыли несколько месяцев назад. Хорошие люди.

Теснота в груди Лиама ослабла.

– Они добрались.

– Да. – Рот Макферсона растянулся. – На ферме побывал?

– В первую очередь.

В тот ужасный день в Чикаго Лиам попросил родственников своего покойного брата дать ему адрес их места назначения. Он хотел знать, где находится его племянник – даже если никогда его больше не увидит. Ему важно было знать.

Приехав в Тусколу вчера утром, Лиам сразу же отправился на ферму.

Расположенный на десяти акрах земли в нескольких милях к югу от городской черты, большой ветхий фермерский дом когда-то имел желто-белый цвет и большое крыльцо.

Когда-то он радовал теплом, уютом и гостеприимством. Теперь ничего этого не осталось.

Дом сгорел дотла. Сгорели амбар, несколько сараев и курятник.

Большая часть забора все еще стояла вертикально, ярко-белая на фоне почерневших от огня останков. Какие бы животные ни паслись в этом загоне – лошади, коровы, свиньи – они давно исчезли.

Лиам целый час ходил по участку. Обугленные обломки строения больше не тлели. Он пробирался через обгоревшие останки дома, обломки жизни.

Стены наполовину обвалились. Обгоревший диван с подушками, приплавленными к каркасу. Мебель – витрины, книжные шкафы, обеденный стол, журнальный столик – превратилась в почерневший уголь. Все покрылось толстым слоем копоти.

Следов не осталось. Никаких следов автомобилей. Никаких улик, кроме разрушений.

Грудь Лиама сжалась, гнев пульсировал в нем, яркий осколок ярости засел в его сердце.

Если кто-то причинил им боль… если кто-то посмел тронуть его племянника…

Он найдет их и убьет.

То, что он не нашел ни одного обгоревшего скелета, служило ему единственным утешением. Значит, они не умерли здесь. Но это не доказывало, что они не умерли где-то еще.

Лиам направился в Тусколу в поисках информации. Целый день разведки привел его к изуродованному серому дому с флюгером. К Робу Макферсону, его склонности к вандализму и быстро иссякающей бутылке виски.

– Вы знаете, что с ними случилось? – спросил Лиам. – Кто сжег дом?

– Не скажу конкретно, – ответил Макферсон. – Но в целом – вероятно, с ними случилось то же самое, что и со всеми остальными.

– Вы имеете в виду ЭМИ?

Три месяца назад, в канун Рождества, серия одновременных ядерных взрывов на большой высоте вызвала мощный электромагнитный импульс, который разрушил энергосистему на большей части континентальной части США.

Он вывел из строя электронные системы автомобилей, самолетов, ноутбуков и телефонов, включая многие генераторы новых моделей – все, что имеет компьютерный чип размером больше, чем часы «Эппл».

В одно мгновение Соединенные Штаты вернулись в восемнадцатый век. Но в отличие от восемнадцатого века, у большинства оставшихся в живых людей не имелось ни знаний, ни инструментов для выживания.

Макферсон бросил на него тяжелый взгляд.

– Хуже.

Лиам проверил окна, ища угрозы. Ничего. Там никого не было. Вообще никого. Весь город опустел, в нем жили только тени и призраки, пыль и пепел.

Жуткое, тревожное чувство пронзило его. Он подавил дрожь.

В его воображении возник Фолл-Крик. Подобная участь могла постигнуть и их.

Лиам находился здесь, а не там, не защищал город, не обеспечивал безопасность Ханны.

Чувство вины пронзило Лиама. Он почувствовал, что внимание ослабевает, когда беспокойство переполнило его, а мысли раздвоились.

Он жаждал вернуться к ним. К Ханне, ее сыну Майло и Шарлотте, малышке, которую он обожал с первого мгновения, когда взял ее на руки: ее крошечная ладошка морской звездой, обхватившая его палец, ее розовые губы, ее молочно-сладкий запах.

Но сначала он должен сделать одну вещь. Должен выполнить, ибо знал, что без этого не сможет обрести покой.

Лиам заставил себя полностью сосредоточиться на задаче. Чем быстрее он спасет племянника, тем быстрее сможет вернуться в Фолл-Крик – и к Ханне.

– Расскажите мне все.

Глава 3

Лиам

День восемьдесят пятый

Старик сделал большой глоток виски. Он поставил бутылку перед собой и с минуту смотрел на нее, а затем медленно выдохнул, словно ему нужно собраться, чтобы рассказать эту историю.

– Поначалу, когда это случилось, через пару недель приехали представители правительства. Они сказали, что делают большое убежище для всех близлежащих городов к югу от Пеории и к востоку от Спрингфилда. Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям построили огромный лагерь недалеко от Шампейна.

– Я полагаю, чтобы большие шишки могли легко получить доступ к аэропорту Уиллард и любым ресурсам, которые еще мог предложить Иллинойский университет. Кроме того, там находится исследовательская лаборатория инженерных войск. Во всяком случае, правительство называет это лагерем, но, по мне, это больше похоже на город. Не знаю, сколько там людей, но много.

– Они обещали электричество, еду и воду, а также лекарства для тех, кто в них нуждался. Всем тогда было холодно и голодно, и многие люди к тому времени уже умерли. Автомобильные аварии, замерзание в своих домах, сердечные приступы и тому подобное.

– Большинство людей пошли добровольно. Никого не заставляли идти, но агентство не организовывало пункты приема пищи или что-то в этом роде. Если требовалась еда, идешь в лагерь. Вот и все.

– Потом, через месяц, агентство забрало кучу наших парней из Национальной гвардии, которые поддерживали порядок здесь и в лагере. Они понадобились в другом месте, я думаю. Наверное, чтобы сдержать волну хаоса в Чикаго. Проигрышная битва, как по мне. В любом случае, через несколько недель после этого лагерь захватили.

– Захватили? Кто?

– Они называют себя Синдикатом. Думаю, это отсылка к Национальному преступному синдикату, печально известной конфедерации боссов организованной преступности и мафии 1930-40-х годов.

Лиам наклонил голову.

– Значит, банда?

Макферсон покачал головой.

– Не такая, как те банды, о которых ты, вероятно, думаешь. Эти новые группировки из Чикаго организованные, мощные и жестокие. Представьте себе картели в Мексике или русскую мафию старого образца. У них тоже есть деньги и связи. Корпорации, политические чиновники и полицейские работают на них. Здесь у нас никогда не случалось проблем с ними, но я слышал разные истории.

– Понятно.

– Они думают, что стали солдатами или что-то в этом роде. Наверное, ограбили арсенал Национальной гвардии, потому что оружие у них военного образца, а маршируют они в форме.

Лиам напрягся. Ополченцы тоже носили форму, считая себя лучше, чем они были на самом деле.

Но эти парни, похоже, еще хуже.

– Их главарь, Александр По, создал себе репутацию безжалостного командира. Он жестокий. Они все такие.

– Что случилось?

– Эти парни ворвались сюда, как вражеское вторжение – несколько сотен. У них бронированные грузовики и автоматическое оружие. Мы не могли сравниться с ними ни числом, ни огневой мощью. Они захватили лагерь, убили всех, кто сопротивлялся, и окружили город, чтобы мы не могли выбраться или обратиться за помощью. Всех, кто не успел вовремя спрятаться, они согнали в лагерь. Они сжигали дома и предприятия. Убили хороших людей, включая двух моих сыновей.

Гнев захлестнул Лиама. Так много ненужных смертей, так много бессмысленного зла, и некому это остановить.

– Они налетели, как саранча, и конфисковали все – еду, припасы, коров и лошадей – и собрали их на близлежащих фермах амишей, поскольку те полностью функционируют без электричества.

Макферсон вытер воспаленные глаза тыльной стороной ладони и прочистил горло.

– У нас самое большое поселение амишей в Иллинойсе прямо здесь, в Артуре. По приставил к амишам несколько своих людей, чтобы они их охраняли. Они берут все, что хотят и когда хотят.

Тень пересекла его лицо.

– И не только животных и припасы, если понимаешь, о чем я.

Гнев Лиама вспыхнул ярче, сильнее. Он понимал.

– Они используют граждан в лагере в качестве рабского труда на местных фермах. Предположительно, они захватили несколько лагерей по всему Иллинойсу. По использует их как центры снабжения для поддержки своей растущей армии.

Логично, что По и его Синдикат нацелились на лагеря агентства, и в частности на этот, потому что это легкие цели, богатые ресурсами.

Потребности сотен миллионов перемещенных лиц и беженцев, разбросанных по всей стране, полностью перегрузили Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям и остальные органы власти.

Из-за отсутствия связи, ограниченного транспорта и сокращения ресурсов многие сельские общины остались незамеченными, недоукомплектованными и забытыми.

Это сделало их легкой добычей для банд, ополченцев или тех, у кого имелось больше оружия.

– Для чего он использует свою армию? Какова его цель?

Макферсон пожал плечами.

– Не знаю. Но слышал, что он превратил лагерь в базу для торговли людьми, продавая женщин и мужчин в качестве рабов. Он торгует едой, боеприпасами, оружием, топливом.

Лиам сжал челюсти. Это его не удивило. Такие люди, как этот Александр По, жаждали власти и контроля и готовы подчинить себе любого, чтобы их получить.

Такие люди существовали и до коллапса, но теперь мало что останавливало этих демонов-социопатов от уничтожения всего, к чему они прикасались.

– Теперь все просто… исчезли, – сказал старик. – Синдикат не знает, что я здесь. Я слежу за тем, чтобы снаружи дом выглядел таким же запущенным и заброшенным, как и все остальные. В первую неделю они посылали патрули, чтобы забрать всех, кто скрывается. Теперь они не приходят. Может быть, им уже все равно. Что я могу с ними сделать? Ничего.

Он покачал головой.

– Никогда не видел здесь ничего подобного. И никогда не думал, что увижу. Я люблю свою страну, мистер Коулман. Я воевал во Вьетнаме. Неужели теперь везде так?

– Нет, – отозвался Лиам. – Не везде. Все не очень хорошо. Много зла процветает, но не так. Национальная гвардия никогда бы этого не допустила.

– Не осталось сторожевых псов. Некому защитить стадо.

– Еще есть немного, – хрипло возразил Лиам.

Макферсон выпил последний глоток виски, опрокинув бутылку назад, чтобы убедиться, что ему досталась каждая капля. Он облизал свои тонкие сухие губы и вздохнул.

– Если твои люди еще живы, они в том лагере. Будешь их оттуда вытаскивать?

– Да.

Взгляд старика стал отрешенным, словно он наблюдал за сценой, разыгрывающейся далеко от этой темной пустой кухни.

– Они убили моих сыновей. Убили моих соседей, моих друзей. Любой ущерб, который тебе придется нанести, чтобы выполнить работу, не чувствуй себя виноватым.

– Я приму это во внимание.

– И будь осторожен. Они из тех, кто сначала стреляет, а потом задает вопросы.

– Я справлюсь.

– Я в этом не сомневаюсь.

Лиам снял с пояса пистолет «Зиг Зауэр» и положил его на стойку. Он положил складной нож рядом с ним и двинулся к задней двери, сканируя задний двор через окно в двери, прежде чем снова повернуться к Макферсону.

Что-то кольнуло его. Чувство, которое Лиам не думал, что сможет почувствовать снова – сострадание.

Он пожалел старика, распознав боль и одиночество в этих мутных, но умных глазах. Он знал, что одиночество живет глубоко в его душе.

Лиам прочистил горло.

– После этого я могу вернуться сюда. Я знаю одно место в Мичигане, где все идет хорошо, несмотря ни на что. У меня есть свободное место в грузовике.

Макферсон тоскливо уставился на свою пустую бутылку из-под виски.

– Нет. Это мой дом. Я считаю, что кто-то должен остаться, чтобы присматривать за всем. Не дать этим отморозкам окончательно победить, понимаешь? Это могу быть и я.

Лиам не мог не уважать старика и его доблестную борьбу с охватившим все вокруг злом. В таком маленьком, незначительном поступке было что-то достойное восхищения.

Когда простое выживание становится актом храбрости.

– Вам что-нибудь нужно?

Макферсон поджал губы.

– У тебя случайно нет сухпайка? Никогда не думал, что скажу это через миллион лет, но я бы не отказался от одного. С любым вкусом.

Лиам криво улыбнулся.

– Есть.

Глава 4

Саттер

День восемьдесят шестой

Маттиас Саттер навел прицел и снял АК-47 с предохранителя, переключив рычаг переключения огня на полуавтоматический режим. Он потянулся к спусковому крючку, предвкушая выстрел.

Мужчина и женщина лет пятидесяти стояли на широких каменных ступенях в двадцати футах перед ним. Предположительно муж и жена, оба с оружием: седовласая, одетая в жемчуг жена – с жалкой «пукалкой», муж – с дробовиком, нацеленным в грудь Саттера.

Саттер не беспокоился о нем. У него все равно не будет случая нажать на курок.

– Это моя собственность! – сказал мужчина дрожащим голосом.

– Больше нет, – возразил Саттер. – Уходи сейчас – оставь свои вещи, свой дом, все – и убирайся.

Они уставились на него, ничего не понимая. Худые и немытые, в болтающейся на них дизайнерской одежде они все равно выглядели удивительно ухоженными через три месяца после апокалипсиса.

Их дом представлял собой многомиллионный дворец площадью двенадцать тысяч квадратных футов с видом на реку Сент-Джо. Саттер пускал слюни при виде огромного замка – трехэтажного дома с изящными линиями и элегантными башенками, построенного из полевого камня, с огромной дубовой дверью и окнами от пола до потолка.

Он мог бы привыкнуть к такому декадансу. Жаль, что сегодня этого не случится – ни для него, ни для них.

– Это наш дом, – заявила женщина с расширенными от страха и ненависти глазами. – Вы не имеете на него права!

Саттер пожал плечами. Именно такой реакции он и ожидал. Он бы предпочел пристрелить их без лишних разговоров, но эти нелепые вопросы и ответы составляли часть шутки Ксандера Торна.

– Не моя проблема, леди.

Такой мир был уродлив, но Саттер признавал его, даже приветствовал.

Для правильного игрока этот мир таил в себе множество возможностей. То, что он упустил одну, не означало, что сотни других не ждут своего часа.

Включая вот эту.

У него не возникало никаких моральных сомнений по поводу устранения двух незнакомцев, на которых ему было наплевать.

Сделать это так же просто, как вынести мусор. Для него, во всяком случае.

Когда он двинулся, все произошло молниеносно, АК-47 в его руках выплевывал патроны быстрее, чем мозги пары успели среагировать.

Они не привыкли стрелять в людей, они колебались. Саттер не колебался. Два выстрела в грудь каждому из них. Они упали, ни разу не нажав на спусковые крючки.

– Стреляй первым, – поучал он их трупы, испытывая ностальгию по тем охочим до оружия мужчинам и женщинам, которых он тренировал в ополчении. Он заботился о них, как о своей собственной семье. – Всегда стреляй первым.

Саттера пронзила боль. Его людей больше нет. Погибли. Убиты.

Его домом был Аллеган, штат Мичиган, пятитысячный город, где он набирал и обучал членов добровольческой бригады ополчения юго-западного Мичигана, которые сейчас все в могиле.

Когда его ополченцев перебили, в Аллегане для него ничего не осталось.

Выбравшись из Фолл-Крика на квадроцикле 1982 года, который он украл у Розамонд, он направился на север по шоссе 131.

У его знакомого имелся тайник за озером Торч на севере Мичигана, примерно в двухстах шестидесяти милях от Фолл-Крика. Хороший домик для отдыха с тремя спальнями на кристально чистом озере, в котором хранились запасы еды и провизии на несколько месяцев.

Маттиас планировал присоединиться к своему приятелю или устранить его, в зависимости от ситуации по прибытии, но планы резко изменились, когда он наткнулся на Ксандера Торна и его банду голодных дьяволят.

Саттер решил все-таки пока не бежать.

Все, что он имел, у него отняли, работа всей его жизни рухнула за одну ночь. Его планы пошли прахом.

Люди, на вербовку которых он потратил годы, мертвы. Община, над защитой которой он так усердно работал, потеряна.

Он потерял все из-за Лиама Коулмана.

План Саттера потерпел фиаско. Он слишком долго ждал, позволив Розамонд Синклер действовать свободно. Ее надуманное желание быть восхваляемой и обожаемой своими подданными погубило их всех.

Саттер видел, что происходит вокруг. Ослепленная гордыней, Розамонд отказалась признать свой роковой недостаток и поплатилась за это.

Его кузина теперь мертва. Убита руками Коулмана, Маттиас не сомневался в этом. Горькая ошибка, которую он больше не совершит.

Хватит ждать. Никаких колебаний. Решать, потом действовать. Оставлять после себя только трупы.