Текст книги "На грани выживания (ЛП)"

Автор книги: Кайла Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Что ты хочешь, чтобы мы сделали, Ксандер? – спросил Джетт, большой парень с булавой.

Ксандер почесал голову и уставился на нее, его взгляд блуждал от ее ботинок до макушки и снова вниз.

Волоски поднялись на ее шее. Квинн стояла и не двигалась. Возникло ощущение, что ее взвешивают или оценивают, и если она окажется не на высоте, результат будет не очень хорошим.

Эти люди только что спасли ей жизнь. Но это не делало их хорошими парнями.

Глава 32

Квинн

День восемьдесят девятый

– Ты одна? – спросил Ксандер.

Квинн надеялась, что густые ветви ели скрыли Майло от их глаз. Если бы они стали искать, то нашли бы его, но если вы не ищите маленького ребенка, прижавшегося к дереву над вами…

Она подняла подбородок.

– Только я.

Ксандер смотрел на нее с подозрением.

– Уверена?

Квинн заставила себя встретиться с ним взглядом. В его глазах горел дикий, почти безумный блеск. Это нервировало.

– Уверена.

Он заметно расслабился.

– Отлично, отлично. Ну, тогда. Поскольку ты, как и я, любишь собак, то дам тебе пропуск.

Он не сказал, на что именно. Квинн поняла, что лучше не спрашивать. Группа позади него отреагировала по-разному – облегчением, разочарованием, волнением.

У Квинн зачесалась шея.

– Могу я теперь опустить руки? У меня «Беретта» без патронов и рогатка в кармане.

Он приподнял бровь.

– Рогатка! У нас в арсенале нет ни одной рогатки.

– Она может выбить глаз, если постараться. Или оставит неприятный синяк. Не более того. – Она опустила часть про флешетты.

Он усмехнулся и жестом указал на различное оружие, сверкающее у него за спиной.

– Мы любим креативное оружие, если ты не заметила.

Мечи. Булавы. Древние ножи. Копья. Часть ее хотела посмеяться над нелепостью происходящего, но инстинкт подсказывал, что эти люди относятся ко всему своему снаряжению очень и очень серьезно. Насмехаться над этим явно не стоит.

– Я заметила.

Его ухмылка стала шире.

– Могу я погладить твою собаку?

Квинн перевела взгляд на Призрака. Его тело застыло, а шерсть поднялась.

Хотя он был ранен, из его ноги текла кровь, он не сдвинулся со своей защитной позиции между ней и странной группой.

– У него выдался тяжелый день, – проговорила Квинн. – Он немного на взводе.

– Мы все такие. Я понимаю. – Ксандер присел на корточки в паре ярдов от него и уставился на Призрака. Призрак уставился в ответ. Ксандер просиял, его узкое лицо посветлело.

На мгновение дикий блеск в его глазах померк, и он стал казаться нормальным, обычным мальчишкой, любящим собак – если бы не средневековое оружие, прикрепленное к его поясу.

Джетт прочистил горло.

– Ксандер.

Вздохнув, Ксандер поднялся и отошел. Его взгляд вернулся к Квинн, и он наклонил голову, изучая ее.

– Что ты думаешь о состоянии дел? После Коллапса, я имею в виду.

Еще одно испытание. Она все еще не знала о последствиях провала, но то, как Джетт сжимал свою булаву, словно ему не терпелось использовать ее – или, возможно, он ожидал этого – заставило Квинн напрячься.

Опасение закралось в ее душу, но она не могла позволить напряжению отразиться на лице.

– Этот мир – отстой. Все отстой. Что еще тут нового?

По выражению его лица она поняла, что ответ правильный. Он потирал руки, словно наслаждался этим моментом, напряжением, испытанием, что бы оно ни значило.

– А электричество?

– Я прекрасно обхожусь без него.

– Ты скучаешь по нему?

Едва уловимый вдох. Группа настороженно наблюдала за ней. То, как она ответит на этот вопрос, имело большое значение.

Квинн оглядела их. Они выглядели неряшливыми, грязными, немытыми. От них разило перегаром. И это примитивное, старое оружие…

В них чувствовалось что-то другое, что-то неправильное.

Она дала неожиданный ответ.

– Не особо. Нет.

В лесу перевели дух. Некоторые в толпе закивали головами, другие уставились на нее с пустым, нечитаемым выражением на лицах. Правильный ответ.

И все же Квинн не расслаблялась, ее мышцы оставались в напряжении, нервы натянуты как канаты.

Улыбка Ксандера осталась неподвижной, но его глаза стали горячими и яркими.

– Мир до этого был ложью. Все иллюзии и отрицание. Электричество ослепляло нас, технологии отупляли. Но больше нет! – Его голос возвысился с лирическим, почти завораживающим тембром, его группа кивала, следя за каждым его словом. – Мы сносим все это. Кирпич за кирпичом, лампочка за лампочкой.

– Смерть власти, – заявила одна девушка с маниакальной ухмылкой.

– Смерть власти! – проскандировали несколько человек. А кое-кто издал жуткий вой, подняв боевые топоры и винтовки со штыками, высоко вскинув кулаки.

Каждый волосок на шее Квинн встал дыбом. Где она раньше слышала эту фразу? Или видела?

Тело, извивающееся на ветру. Картонная табличка, приколотая к его мертвой груди.

У нее свело живот, на лбу выступил холодный пот. Словно почувствовав ее страх, Призрак поднял голову и глубоко и низко зарычал.

Остальные слишком увлеклись скандированием и воем, чтобы услышать его.

Сохраняя спокойное выражение лица, она положила руку ему на бок, успокаивая. Спокойно, спокойно. Никаких резких движений.

Майло все еще прятался, его не было видно. Им нужно выбраться отсюда живыми и невредимыми. Прямо сейчас, черт возьми.

Ксандер наблюдал за ней с ястребиной пристальностью.

– У тебя с этим проблемы?

– Как по мне, – сказала она, – этот мир может катиться к черту.

Произнести эти слова оказалось слишком легко, как и почувствовать, что Квинн сказала это всерьез. Тьма внутри нее горела ярко, как зажженная спичка.

Он почесал свою жирную голову и кивнул сам себе. Его взгляд метнулся к Джетту справа и Тарелу слева. Тарел кивнул с энтузиазмом; Джетт мог бы быть статуей, так мало он двигался.

Что бы Ксандер ни искал, он, должно быть, это нашел.

– Поздравляю. Мне нравишься ты и твоя собака. Мы всегда ищем новобранцев. Единомышленники и все такое. Хреново оставаться здесь одному.

Он жестом указал на группу позади себя. Несколько человек подняли мачете, арбалеты и кинжалы. Несколько дружелюбно улыбались, но в них чувствовалась какая-то напряженность, что-то бешеное.

Она вернула свое внимание к Ксандеру, осторожно и внимательно анализируя его слова, его позу, его глаза. Казалось, это скорее приглашение, чем требование.

Квинн могла бы уйти, и они бы ей позволили. Возможно.

Небрежно пожав плечами, она заставила себя улыбнуться.

– Я не очень люблю общество. Предпочитаю быть одна.

Разочарование отразилось на его лице, но Ксандер не стал настаивать.

– Если передумаешь в ближайшие пару недель, мы будем жить в штаб-квартире «Вортекса» в Сент-Джо.

«Вортекс Корпорейшн» – известная, общенациональная компания, которая производила бытовую технику – холодильники, посудомоечные и сушильные машины, плиты и микроволновки.

– По-моему, очень подходит, согласись? Парадигма промышленности и технологии – теперь совершенно бесполезная. – Его глаза вспыхнули. – Мы наслаждаемся иронией.

Она кивнула, ее тревога усилилась. Призрак остался стоять перед ней, из его груди вырывалось низкое рычание.

Ксандер свистнул своей группе и указал в ту сторону, откуда они пришли.

– Вперед!

Когда группа повернулась, чтобы уйти, те, кто стоял впереди, расступились, и на мгновение открылось пространство, открыв взору кое-кого, стоящего в задней части толпы. Человека, которого она не заметила раньше.

Когда он повернулся, чтобы последовать за остальными, то взглянул на нее через плечо. Мужчина лет тридцати, лысый и крепкий, как бульдозер, с широкими плечами и мощными руками, бедрами как стволы деревьев.

Его темные хитрые глаза привлекли Квинн, поймали как муху в паутину, она застыла, когда осознание пронзило ее.

Саттер.

Глава 33

Ханна

День восемьдесят девятый

Ханна с Шарлоттой на коленях сидела рядом с Лиамом, от беспокойства и страха у нее в животе завязывались узлы.

Она почти не дышала с тех пор, как Дейв объявил о возвращении Лиама и его ранении.

Лиам лежал на раскладушке в центре комнаты, его спину подпирали подушки, он беспокойно спал после того, как потерял сознание во время извлечения пули. В комнате пахло бетадином и уксусом. Несколько керосиновых фонарей давали свет.

Ханна не отходила от него с тех пор, как его привезли в школу, где Шен Ли устроил импровизированный медицинский центр в нескольких бывших классных комнатах.

Молли привела Майло и Квинн с Призраком, который держался на ногах, но был весь в крови. «Нападение собак», – неопределенно пояснила Квинн. Майло вообще ничего не сказал.

Рейносо усилил охрану, увеличив количество патрулей с Хейсом и Перес, в то время как Бишоп взял группу для выслеживания остальных членов стаи. Полицейское управление Фолл-Крика сопроводило Общественный альянс с ярмарки со свежими припасами, прежде чем началась новая драка.

Дейв и Аннет занимались закрытием Торгового дня и уборкой ярмарочной площади вместе с Джонасом Маршаллом и некоторыми подростками.

Сердце Ханны разрывалось на части. Ее любимый пес и Лиам пострадали. Она хотела крепко обнять Призрака, но боялась причинить ему боль. Да и Лиаму тоже, если уж на то пошло.

По крайней мере состояние Призрака оставалось стабильным. Ли обработал рану на ноге, вставил гибкую стерилизованную трубку для дренажа и наложил неоспорин, прежде чем перевязать рану.

Он проинструктировал Квинн, как очистить и продезинфицировать оставшиеся порезы – достаточно незначительные, чтобы они зажили сами по себе, если не начнется заражение.

В одном из углов комнаты, рядом с группой неиспользуемых столов, Призрак лежал на боку на нескольких одеялах, время от времени поскуливая.

Квинн стояла над ним на коленях, держа в одной руке бутылку яблочного уксуса, в другой – чистую тряпку, синевато-черная челка мешала ей смотреть, кольца на бровях и губах блестели в свете фонаря.

Майло помог расправить шерсть Призрака и успокоить его, пока Квинн смазывала порезы уксусом, который действует как природный антисептик и противомикробное средство против инфекций, бактерий и грибка.

Они хорошо ухаживали за Призраком, не хуже, чем Ханна могла сама, хотя ей очень хотелось быть рядом и с Призраком, и с Лиамом.

Ей не нужно переживать: Призрак в надежных руках.

Молли сидела на металлическом стуле у стены рядом с дверью, опираясь на трость и наблюдая за происходящим.

– Натуральный мед и свежий чеснок также хорошо работают. Чеснок – сильный антисептик с антиоксидантными, антибактериальными, противогрибковыми, противовирусными и противопаразитарными свойствами.

– Так вот почему он действует на вампиров? – спросил Майло.

– Доказательств этому нет, – с озорной ухмылкой отозвалась Молли. – Найди мне вампира, и мы это проверим.

Шарлотта пищала, ворковала и извивалась на руках Ханны. Она проявляла такое любопытство, желая потрогать и попробовать на вкус все, что попадалось под руку.

Со стоном Лиам открыл глаза.

Сердце Ханны дрогнуло.

– Как ты себя чувствуешь?

Он хмыкнул.

– Как будто меня ранили в ребра.

– Неплохо, да?

Он посмотрел вниз. Она держала его за руку и даже не заметила этого. Смущение пронзило Ханну, и она быстро убрала руку, ее щеки вспыхнули жаром.

Брови Лиама изогнулись, но он ничего не сказал. Он переместился на раскладушке и сел прямее, поморщившись.

Он выглядел похудевшим после путешествия, немного потрепанным, но он все еще оставался Лиамом. Широкоплечий и мускулистый, с грубыми чертами лица и каштановой щетиной на челюсти. И эти притягательные серо-голубые глаза, пронизывающие ее насквозь.

Ханна прочистила горло.

– Я могу попросить Ли дать более сильное обезболивающее.

– Оставьте для того, кто в нем нуждается.

– Тебе оно не помешает.

– Боль – это просто отвлекающий фактор. Я научился жить с ней. – Он развернул ноги и встал.

– Ты уверен, что тебе стоит…

– Я в порядке.

– О нет, не в порядке! – Высокая, стройная женщина вошла в комнату, нахмурив лицо. – Лиам Коулман, вернись в кровать.

– Я просто…

– Ни в коем случае. Тебе нельзя вставать, по крайней мере, еще сутки. Тебя нужно наблюдать на предмет шока, потери крови и гемодинамической нестабильности.

Лицо Лиама поникло, но он не стал спорить. С пораженным вздохом он опустился обратно на койку.

– Ханна, познакомься с Эвелин Брукс.

– Мы познакомились, когда ты лежал без сознания, – сообщила Эвелин, взглянув на Ханну.

– Было очень приятно, – отозвалась Ханна.

– Мне тоже это доставило удовольствие. – Эвелин жестом указала на Лиама. – Он спас нас.

Ханна улыбнулась.

– Он умеет это делать.

Эвелин была привлекательной женщиной лет пятидесяти, хорошо одетая, несмотря на усталость на лице. Даже в грязной, помятой одежде она излучала элегантность и изящество.

Ее муж, Тревис, шел следом за ней. На руках он держал племянника Лиама, который старше Шарлотты на несколько недель, но выглядел меньше, худее и слабее.

Ханна пожимала руки и знакомила присутствующих. Молли скрывала свою обычную язвительность и демонстрировала непревзойденную любезность. Квинн была вежлива, хотя и занималась Призраком. Майло так увлекся помощью ей, что не поднимал глаз.

Эвелин и Тревис держались вежливо, тепло и доброжелательно. Ханна уже поняла, что они прекрасно впишутся в Фолл-Крик.

– Чувствуйте себя как дома, – произнесла Ханна. – Мы не можем обещать, что все будет легко, но прилагаем все усилия, чтобы создать здесь общину. Место, где будет безопасно и свободно – независимо от того, что происходит снаружи.

– Спасибо, – поблагодарил Тревис, – от всего сердца.

Эвелин проверила повязки Лиама.

– Я извлекла пулю. Рана чистая. Повязки нужно менять раз в день, если кровотечение остается минимальным. Если не следить за чистотой, инфекция может быстро распространиться. В пулевых ранах часто размножаются бактерии.

– Понял, – отозвался Лиам.

– И тебе нужны жидкости с электролитами. Я попрошу у Ли что-нибудь. – Эвелин поставила на койку рядом с ним маленькую белую бутылочку с синей этикеткой с изображением счастливых плавающих рыбок. – Возьми это.

– Я не рыба.

– Амоксициллин – это амоксициллин. Он действует на людей, даже на невероятно упрямых и капризных.

Лиам фыркнул.

– Намек понял.

– Ты подвергаешь свое тело огромным нагрузкам, – предупредила она его. – Ты в прекрасной форме, но тело изнашивается. Это физика. Тебе нужно поберечься. Вопреки тому, что можешь чувствовать, ты не Супермен, а сейчас еще и ранен. Я хочу, чтобы следующие несколько недель ты провел очень, очень спокойно.

Лиам хмыкнул в ответ.

– Это не «да», – заметила Молли. – Ты должна следить за этим. Он такой неугомонный.

Эвелин положила руки на бедра.

– Тогда, полагаю, мне нужно письменное соглашение, подписанное кровью.

– Удачи в этом, – пробормотала Ханна.

– Возможно, придется привязать его к кровати. – Молли оперлась на трость и одарила Лиама злобной ухмылкой. – У меня есть стяжки. Или скотч. А еще паракорд отлично работает.

– У вас есть опыт привязывания мужчин к кровати? – спросила Ханна.

Молли подмигнула.

– Конечно, есть. Один из величайших моментов в моей жизни, если уж на то пошло.

С пола Майло смотрел на них с растерянным выражением. К счастью, он ничего не понял.

Квинн не подавала никаких признаков того, что она слушает – настолько сосредоточилась на Призраке, что не слышала их. А может, дело в чем-то другом.

Эвелин ткнула пальцем в Лиама.

– Я серьезно. Пуля пробила мышцы и связки. Если ты не будешь осторожен, можешь сделать хуже. Намного хуже. У меня нет ни инструментов, ни оборудования, ни анестезии, чтобы сделать экстренную операцию, по крайней мере, такую, после которой у тебя появится приличный шанс на выздоровление. Необходимо, чтобы ты позаботился о себе, не доводя до крайностей.

– Я с первого раза тебя услышал, – проворчал Лиам, не желая встречаться с Эвелин взглядом.

Эвелин повернулась к Ханне.

– Если он не хочет слушать меня, может быть, послушает тебя?

Ханна подняла подбородок.

– Я сделаю все, что в моих силах.

Не обращая внимания на них обеих, Лиам протянул руку Шарлотте, которая ворковала и теребила его пальцы.

– Она так выросла.

– Дети растут быстро. У нее все хорошо. Счастливая и здоровая.

– Можно мне ее подержать?

Сердце Ханны сжалось.

– Конечно.

Когда Лиам взял малышку на руки, на его лице появилось выражение чистой радости. Ханна могла сказать, что ему физически больно держать ее на руках, но он не показывал этого.

Лиам прижал Шарлотту к себе, и она прильнула к его груди, уткнувшись своим маленьким личиком в шею. Маленькая вязаная шапочка Лиама очень шла Шарлотте, как будто они идеально подходили друг другу.

Ханна не могла оторвать от них взгляд. В этом сильном мужчине, держащем на руках хрупкого ребенка, было что-то такое, что не давало покоя ни ее сердцу, ни душе.

– Я скучаю по тем долгим ночным поездкам на машине, которые мы совершали, когда Джесса была маленькой, – с тоской в голосе проговорила Эвелин. – Она никогда не спала больше двух часов в первый год жизни.

Ханна уловила в глазах Лиама отблеск потери. Он любил Джессу. Если родители Джессы могли служить хоть каким-то показателем, она определенно была особенной.

Эвелин сжала руку Ханны.

– Очень приятно познакомиться с тобой. Мы с нетерпением ждем возможности освоиться, узнать, чем мы можем помочь, и встретиться со всеми. Не могу выразить, как я рада, что у ЭлДжея будет товарищ по играм.

Тревис напрягся, когда у ЭлДжей начался очередной приступ кашля.

– В центре мало кто из малышей пережил зиму. Думаю, в большинстве мест произошла та же история.

– ЭлДжей – настоящее благословение, – добавила Эвелин. – Как и твоя дочь.

– Я знаю это.

ЭлДжей снова закашлял, ужасный хриплый звук, как будто его маленькие легкие разрывались на части.

Молли нахмурилась.

– У него жуткий кашель. Чайная ложка свежего чесночного сока, принимаемая два-три раза в день, – мощное средство для лечения респираторных заболеваний. Я могу его напоить. Нужно отварить зубчики чеснока в течение полусуток и подсластить отвар медом и имбирем, чтобы получился натуральный сироп от кашля. Ему понравится вкус. Сироп бузины тоже подходит. И тот, и другой помогают избавиться от застойных явлений при бронхите.

– Спасибо, – сказала Эвелин с облегчением в голосе.

– Может, у вас тут и молочная смесь есть? – Тревис жестом указал на ЭлДжея. – У нас закончилась. Он уже несколько недель получает слишком мало.

Лицо Эвелин потемнело.

– Смесь, которую они нам дали, была ужасной. Я делала все, что могла, но под моим присмотром умерло четверо младенцев, а они не давали нам ни антибиотиков, ни смеси. Мы бы попробовали коровье молоко, но нам его не дали. Я делала пюре из того, что могла, но к концу они уже почти никого из нас не кормили.

Молли поцокала языком.

– Мы можем решить эту проблему довольно быстро. Коммерческие детские смеси не существовали до 1950-х годов. Как, по-твоему, все эти дети выжили? Младенцы могут пить концентрированное молоко. Я сама выросла на нем, и сегодня стою здесь как яркий пример здоровья и физической формы.

Она оглядела всех присутствующих, ожидая, что они будут спорить. Никто не возразил.

– Я помогала маме кормить младших братьев и сестер. До сих пор помню рецепт, на самом деле. 13 унций концентрированного молока, смешанного с девятнадцатью унциями кипяченой воды и двумя столовыми ложками сиропа Каро, чтобы помочь при запорах.

Эвелин перевела взгляд с младенца на руках мужа на Молли.

– Есть ли в наличии хоть пара банок? Я не могу вам заплатить, но мой медицинский опыт в вашем распоряжении…

– Глупости! – Молли махнула рукой в знак отказа. – Лиам Коулман поручился за вас, это все, что мне нужно знать. У меня есть несколько банок, которые я могу вам отдать, а еще у меня есть ручной кухонный комбайн. Мы можем измельчить фрукты и овощи до состояния пюре и даже процедить воду, чтобы кормить его жидкими витаминами, если понадобится. Пройдет немного времени, и обоим малышам можно будет начинать давать твердую пищу. С ними все будет хорошо. – Она кивнула в сторону ЭлДжея. – Просто нужно нарастить немного жира на костях этого мальца.

– Низкая доза амоксициллина в его бутылочках тоже поможет, – добавила Эвелин.

– ЭлДжей слаб и болен, – заметила Ханна. – В его случае нет ничего лучше материнского молока. – Она колебалась лишь мгновение. – Я могу его кормить. По крайней мере, пока он не поправится.

– Ты уверена? – прошептала Эвелин.

– Кормилицы существуют уже тысячи лет. А грудное молоко передаст ему и мои антитела, верно?

Эвелин кивнула.

– Тогда, да. Я уверена.

– От всего сердца благодарю тебя. – Эвелин посмотрела на внука, затем перевела взгляд на Ханну. В ее глазах читалась озабоченность, но и надежда. – Я навсегда в долгу перед тобой.

– Ты сохранила жизнь Лиаму, – сказала Ханна, ее горло сжалось. – Я считаю, что все наоборот.

Ханна взяла ребенка на руки и вышла в затемненный коридор с шкафчиками, чтобы уединиться. Если она будет хорошо питаться, то ей хватит молока для обоих малышей, пока ЭлДжей не наберет вес и его здоровье не улучшится.

Мальчик продолжал кашлять, издавая влажный, болезненный звук, от чего Ханну охватило беспокойство. Он был таким худым по сравнению с пухлыми ручками Шарлотты. Такой легкий на руках, как будто, если она не будет держать его крепко, он может воспарить и исчезнуть.

– Мы с тобой будем крепко держаться, малыш Лиам, – прошептала она в его крошечное ушко, он уже занял место в ее сердце. ЭлДжей был племянником Лиама. Уже за одно это она любила его. – Я обещаю тебе.

Глава 34

Ханна

День восемьдесят девятый

Уже через двадцать минут ЭлДжей насытился и уснул.

Когда Ханна вернулась в комнату, Эвелин стояла, прислонившись к шлакоблочной стене, глаза ее были закрыты, лицо серое от усталости и изнеможения. Тревис стоял рядом с ней, обхватив ее плечо одной рукой, покачиваясь на ногах.

– Простите меня, вы измучены, – сказала Ханна. – Нам нужно отправить вас в теплую постель, чтобы вы могли отдохнуть.

Тревис взял младенца и похлопал его по спине.

– Это была долгая ночь.

– Еще мягко сказано, – отозвался Лиам.

– Дейв Фаррис приготовил для вас комнату в гостинице «Фолл Крик». В ближайшие несколько дней мы подберем место, где вы сможете обосноваться. – Ханна снова взглянула на ЭлДжея, который спал на руках у Тревиса, неровно сопя, когда его грудь поднималась и опускалась. – У нас отличная улица; соседи заботятся друг о друге.

Молли фыркнула.

– Она была отличной и до того, как туда стали съезжаться всякие оборванцы.

– Нечестно издеваться над ранеными. – Лиам выдал редкую полуулыбку, полугримасу. – Правила ведения боя и все такое.

Молли обратила внимание на Квинн, которая закончила смазывать яблочным уксусом порезы и царапины Призрака.

– Пора и нам возвращаться домой. Нужно разобраться с нашими покупками.

Неохотно Квинн погладила Призрака по голове и поднялась. Что-то было в ее глазах, отстраненный, устремленный в никуда взгляд.

– Ты в порядке, Квинн? – спросила Ханна.

Квинн безразлично пожала плечами, ничего не сказав. Ханна хотела прижать девушку к себе и выпытать у нее все, но день был долгим и напряженным для всех. Правда заключалась в том, что ее внимание сейчас приковано к Лиаму.

Позже, сказала она себе. Завтра она снова встретится с Квинн.

Молли бросила на Ханну понимающий взгляд и подмигнула.

– Мы возьмем с собой Майло, так что ты уделишь Лиаму столько времени, сколько тебе нужно, дорогая.

Ханна покраснела. Квинн, которая обычно закатывала глаза вверх и драматично вздыхала, не подавала признаков того, что замечала других людей в комнате.

Через пять минут заехал Дейв, чтобы забрать Бруксов и отвезти их в гостиницу. Молли, Квинн и Майло уехали с большим шумом, после того как Майло дюжину раз обнял и поцеловал Призрака. Молли обещала принести выпаренное молоко для ЭлДжея.

Ли зашел, чтобы дать Лиаму немного адвила и взять из шкафа свежие простыни для другого пациента. После его ухода они остались одни, не считая Шарлотты и Призрака, который свернулся калачиком на одеялах, расстеленных Квинн у изножья кровати.

Лиам погладил шелковистые тонкие волосы Шарлотты. Малышка прижалась к его шее с довольным воркованием.

– Что я пропустил? Похоже, многое.

Ханна села на край кровати, осторожно, чтобы не потревожить его, и рассказала все. Торговый день. Собрания в мэрии, переросшие в споры о судьбе Джеймса Лютера. О вражде с Общественным альянсом и разрушениях, причиненных неизвестными силами.

– И, если этого недостаточно, я беспокоюсь о Квинн.

– Ей становится хуже. – Утверждение, а не вопрос.

– Я пыталась поговорить, но, по-моему, она ничего не услышала из того, что я сказала.

– Может быть, поможет что-то еще, кроме разговоров. Я навещу ее завтра.

– Когда ты будешь здоров, и не раньше. Ты слышал Эвелин.

Он закатил глаза, но со страдальческим видом.

– Мир не будет ждать.

– Он подождет.

– Сомневаюсь.

Шарлотта заерзала и издала голодный крик. Лиам передал ее обратно с кривой ухмылкой.

– Ничем не могу помочь, малышка.

Ханна незаметно кормила Шарлотту грудью, пока они продолжали разговаривать, обсуждая все, что случилось с Лиамом во время его путешествия. Суровое лицо Лиама ожесточилось, его глаза стали стальными.

– То, что Синдикат сделал с этими людьми…

Ханне потребовались все силы, чтобы снова не схватить его за руку.

– Ты спас своего племянника. Ты вернул их домой.

Лиам кивнул, его взгляд стал отстраненным, как будто он все еще пытался убедить себя.

– Да.

Как бы она ни переживала за него, Ханна никогда не упрекнула бы Лиама за то, что он рискует своей жизнью ради других. Он был солдатом, воином. Защитником. Это вложено в него, часть его, вросшая в каждую клетку тела.

И все же ее сердце учащенно забилось при мысли о том, как легко она могла его потерять.

В этом новом мире умереть слишком просто.

– Я… я соскучился по вам, – признался Лиам, старательно глядя куда угодно, только не на нее. Он разглаживал простыни, проверял и перепроверял повязку, намотанную на ребра. Наконец, поднял голову и встретил ее взгляд. – Я скучал по тебе.

Ее тело запылало, сердце сильно забилось. А лицо покраснело.

Несмотря на все – мир, рушащийся вокруг них, Пайка и Розамонд, ополченцев, Ноа – ее сердце шептало правду, с которой Ханна пока не была готова столкнуться. И до сих пор не готова.

Тем не менее, правда не изменилась.

То, что она чувствовала к Лиаму, никуда не исчезало. Оно становилось глубже, сильнее, день за днем. Она скучала по нему, как скучала по солнцу в своей подвальной тюрьме, как будто ей не хватало частички себя.

Теперь, глядя в эти стальные голубые глаза, Ханна чувствовала, как эта недостающая часть встает на место.

Вместо радости в ее сердце вонзилось копье страха.

– Ханна?

Лицо Пайка мелькнуло у нее перед глазами. Тонкая красная линия его рта. Щелчок, щелчок, щелчок этой ужасной зажигалки, громко звучащий в ее ушах.

– Ты в порядке?

Она не осознавала, что вскочила на ноги, что отступает назад, во рту пересохло, ладони намокли, лицо горело.

Призрак поднялся на ноги, заметив ее состояние. Она крепко обняла Шарлотту.

– Прости, мне нужно идти. Прости.

Ханна повернулась и убежала, Призрак последовал за ней.

Глава 35

Саттер

День девяносто второй

Саттер схватил спутниковый телефон и отвернулся от костра.

Прошло несколько дней, прежде чем Ксандер доверился ему настолько, что вернул вещи, и еще несколько дней, прежде чем он смог отойти от толпы подальше, без дюжины подозрительных взглядов и оружия, нацеленных на него.

Последнюю неделю он выполнял роль штатного слуги в лагере – готовил еду, убирал за грязными, ленивыми подонками. Они относились к нему с теплотой, но Ксандер упорно стремился держать его на привычном месте.

Как только Саттер совершит свою месть Фолл-Крику, Ксандер Торн станет следующим в его списке. Но сначала о главном.

Саттер не считал себя садистом. Он не был психопатом, не то что первенец Розамонд, Гэвин Пайк.

Он убивал не потому, что ему это нравилось; он делал это в интересах выгоды, как средство достижения цели, устранения проблемы. Когда Саттер убивал, он преследовал свои интересы.

Однако в случае с Лиамом Коулманом он сделал бы исключение. Он сотни раз представлял себе это в своих мечтах, вплоть до мельчайших деталей.

Он планировал наслаждаться каждой секундой медленной и мучительной смерти Коулмана.

Если это означало, что Фолл Крик должен сгореть вместе с ним, то так тому и быть.

В его сознание закралось опасение. Саттер надеялся, что его прикрытие не раскрыто. Элемент неожиданности чрезвычайно важен. Он не до конца уверен, но подозревал, что синеволосая девчонка его узнала.

Зачем этим идиотам понадобилось подбираться так близко к ярмарочной площади – он не понимал. А потом они ввязались в собачью драку, прежде чем Саттер успел сделать хоть что-то, чтобы их остановить.

Неважно. Это конечно прискорбно, но не меняет конечной цели.

Коулман все равно умрет, независимо от того, знает или нет, что Саттер придет за ним. Он продолжит действовать, как и раньше.

Саттер рискнул взглянуть на толпящихся у костра людей.

Десятки катающихся стульев окружали костер; кучка сумасшедших идиотов металась вокруг, натыкаясь друг на друга и истерически хохоча, звук выходил высокочастотным и резким, как крики гиен. В качестве растопки они использовали обломанные ножки от столов и сломанные куски книжных шкафов.

Маттиас пытался и не мог игнорировать восхитительный запах жарящегося мяса, его пустой желудок сводило. Они ели куски жареной оленины руками, облизывая пальцы.

Он охотился и убивал оленей для них. В охоте на дичь эти придурки ничего не смыслили; в охоте на людей они разбирались немногим лучше.

В любом случае мяса предостаточно – скоро он им полакомится, но сначала нужно наладить контакт.

– Это я, – произнес Саттер, когда связь установилась.

Шипение помех, а затем голос на другой стороне, настолько знакомый и похожий на голос его собственного отца, что по позвоночнику пробежал холодок.

– Придется объяснить конкретнее.

– Маттиас Саттер.

Пауза, переходящая в напряженное молчание.

Саттер сжал челюсти.

– Ваш племянник.

– Откуда, черт возьми, у тебя этот номер? – С хрипотцой бывшего курильщика, ворчливый и нетерпеливый голос дяди, словно каждое слово означало ужасную трату его драгоценного времени, энергии и внимания. – Это защищенная линия. У тебя нет допуска…

Новая волна негодования прокатилась по Маттиасу. Байрон Синклер, он же Генерал, был высококлассным придурком. Всегда таким был, и никогда не изменится.

Саттер никогда не страдал сентиментальностью или семейными привязанностями, но дядя поднял эгоистичный, скупой нарциссизм на совершенно новый уровень.

Тем не менее Генерал был ослом, обладающим властью, которая так нужна Саттеру, поэтому он проглотил свою огромную ненависть и заставил себя изображать вежливость.

– Я знаю, что случилось с вашей дочерью, – произнес Саттер.

Это заставило Байрона Синклера замешкаться. Саттер сомневался, что дядя способен на такое человеческое чувство, как любовь, но кровь есть кровь. И она что-то да значила.