Текст книги "На грани выживания (ЛП)"

Автор книги: Кайла Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Враг увидел, что Лиам идет за ним – громадный и опасный, в крови его друзей, призрак ярости и мести.

С испуганным криком он повернулся и побежал к двери на противоположной стене.

Лиам не стал его преследовать и тратить патроны. Он махнул Квинн, и та, оттолкнувшись от стола, поковыляла к нему.

Несмотря на все ее усилия, она замедляла их обоих.

Он стиснул зубы, сожалея, что здесь нет Бишопа, чтобы прикрыть ему спину. Нет, важнее защитить Ханну и остальных в Фолл-Крике.

Он мог сделать это. Он был создан для этого.

Резкая боль в боку заставила Лиама вздрогнуть. Бинты намокли. Кровь пропитала и его куртку. Проклятье!

Им обоим больно, оба ранены.

Не говоря ни слова, он вернулся к Квинн, и они продолжили путь. По коридорам, через двери, мимо пустого кафетерия, где не осталось стульев и столов, еще одного офиса и комнаты, похожей на какую-то лабораторию. Кабели змеились по ковровому покрытию, разобранные печатные платы валялись на столешницах, стопки серверов, которые раньше гудели и мерцали, теперь пустовали и хранили молчание.

Через две напряженные, пропитанные адреналином минуты они подошли к боковому входу. Окна выходили на парковку. На одной стороне стены висела кривая картина, на другой находилось окно с неровным стеклом.

Лиам прислонил Квинн к кожаному креслу и поднес палец к губам, жестом показывая, чтобы она опустилась и не вставала. Она кивнула, ее дыхание сделалось неглубоким и судорожным.

Заняв неприметную позицию, Лиам убрал «Глок» в кобуру и взялся за М4. Он двинулся вдоль кирпичной стены, поводя оружием, пульс гулко отдавался в ушах.

С опаской он заглянул через сломанную раму двери и выглянул на парковку.

Среди темных фигур брошенных универсалов, внедорожников и компактных автомобилей виднелось движение. Несколько врагов притаились за различными автомобилями.

Лиам присел на корточки, сместился, нашел цель через прицел и обнаружил врага, бегущего сзади белого хэтчбека «Хонда», вооруженного М4, и выстрелил в него.

Пули разорвали свинцовую молнию от промежности врага через грудную клетку до головы. Кровь и внутренности забрызгали бок «Хонды».

Еще двое появились с востока. Вспышки выстрелов на западе. Раздался ответный выстрел, пули отскочили от стального фасада здания. Еще трое врагов.

Из окна Квинн стреляла по нападавшим, подкрадывавшимся к ним с востока. Из-за темноты она не могла видеть. Каждый выстрел мимо.

Лиам повернул на запад, выстрелил, промахнулся, выстрелил снова, дважды попал в грудь мужчине в черной одежде и добавил выстрел в голову, когда тот падал на спину.

Вспышка огня отбросила его назад, куски каменной кладки и стекла взорвались.

Квинн в испуге вскрикнула. Лиам не мог позволить себе взглянуть на нее, но чувствовал ее взгляд, ее отчаяние и ужас.

Их слишком много. Они приближались.

В ушах зазвенело, горло сжалось, страх запульсировал в груди. Он не мог подвести Квинн. Он обещал вернуть ее домой. Он обещал.

Лиам стоял на коленях, его позвоночник пронзала электрическая боль, вновь открывшаяся рана как нож в боку, но он стрелял снова и снова. Патроны подходили к концу.

Когда патроны иссякнут, он заберет у Квинн HK45, хотя у нее оставалось в лучшем случае несколько патронов. Затем достанет свой «Гербер» и будет драться до тех пор, пока не потеряет силы…

Бум! Бум! Бум!

Зеленая фигура, спрятанная за внедорожником справа от него, упала как камень. Еще выстрелы, и вторая фигура рухнула. Третья с визгом, как поросенок, выскочила из-за темного «Шевроле Импала».

Винтовка выскользнула из рук подстреленного врага, когда он скрючился, зажимая раненую ногу. Его крики сотрясали прохладный воздух.

Лиам всадил патрон в его череп, чтобы добить.

Лютер, понял Лиам, когда его тряхнуло, как провод под напряжением. Лютер находился на крыше склада, примыкающего к стоянке, и вел огонь по врагам сверху. С его позиции это все равно что стрелять по рыбе в бочке.

Вопреки здравому смыслу, Лиам оставил ему оружие после того, как Лютер пообещал обеспечить прикрытие. Он и вправду помог.

Несколько резких тресков разорвали воздух. Еще один враг упал. Остальные обернулись, судорожно ища новую угрозу, но уже слишком поздно.

Они уже обречены, независимо от того, знали они об этом или нет.

С новыми силами Лиам присоединился к зачистке. Через минуту все враги были уничтожены. Ничто не двигалось. Одиннадцать тел лежали на парковке.

Долгую минуту он оставался в полной боевой готовности, ожидая, что вот-вот появится еще одна ловушка. Этого не произошло. Лиам напрягся, чтобы расслышать сквозь звон в ушах, запах кордита неприятно резал ноздри.

Эхо выстрелов затихло в тишине раннего утра. Сражение закончилось. Они прорвались.

– Теперь мы можем идти домой? – спросила Квинн.

Лиам обернулся и протянул руку.

– Да, пойдем.

Глава 66

Ханна

День сто второй

Ханна шла через лес вдоль берега реки. Туман призрачными пальцами просачивался сквозь ветви. Ее фонарик напоминал мутную воронку в предрассветном мраке.

Призрак рысил впереди нее, его пушистый хвост развевался в тумане как флаг.

Майло и Шарлотта в безопасности, с Бруксами. Ханне не спалось, хотелось подумать. Она нуждалась в нескольких минутах одиночества. Призрак, должно быть, чувствовал то же самое, потому что он заскулил у двери еще до того, как она опустила ноги в носках на пол.

Лес затих, словно прислушиваясь, ожидая чего-то с затаенным дыханием. Ни улюлюканья сов, ни шорохов, ни стрекота насекомых.

Ханна прикоснулась ладонями к ближайшей сосне, ощутила шершавую кору, вдохнула сладкий аромат соснового сока, липкий на пальцах.

Не так давно она бежала через такой же лес, ели и сосны облеплял снег, сугробы намело до пояса, лютый холод наступал на пятки. Чудовище у нее за спиной, и ничего, кроме собственной ловкости и решимости, не помогало ей выжить.

До Лиама. Машинально Ханна сунула руку в карман и нащупала маленькую вязаную шапочку, которую одолжила у Шарлотты. Шапочка успокаивала ее, словно в ней находилась частичка его жизни.

Пока она шла, и голые ветви образовывали навес высоко над головой, Ханна молилась. Не в первый раз и не в последний. Она молилась за Лиама, за Квинн, за свою маленькую семью.

За то, что у них здесь есть, что они строят, за что борются. За доверие и веру. За преданность и любовь. За общину.

Люди, о которых она заботилась, были важны, они многое меняли. Некоторые вещи стоили борьбы, боли, жертв. Некоторые вещи – некоторые люди – стоили всего этого.

Она обхватила себя руками и задрожала: ботинки хлюпали по влажным листьям и снегу, дыхание вырывалось белыми струйками. Влажный туман прижимался к ее коже.

Лиам снова где-то там, спасает Квинн, делает то, что умеет лучше всего. Герой, но и раненый воин. Человек, несовершенный, сложный, страдающий.

Она молилась за их с Квинн благополучное возвращение, волновалась за него, скучала по нему. По его теплоте, его уму и вдумчивости, по тому, как одно его присутствие успокаивало ее так, как ничто другое.

Ханна скучала по его кривой улыбке, серо-голубым глазам, похожим на море перед бурей, по этой притягательной смеси силы и уязвимости, которая разрушила ее барьеры, расшатала ее защиту и полностью ее уничтожила.

Теперь ее сердце – поврежденное, дикое, такое же искалеченное, как ее искореженная рука, жаждало того, чего она одновременно боялась и отчаянно желала.

Ханна пробралась сквозь строй деревьев и остановилась на краю обрыва, с которого открывался вид на реку Сент-Джо. Солнце поднялось над горизонтом, его яркие лучи сжигали ленты тумана, клубящегося над рекой.

Река была неспешной, коричневато-серого цвета, как расплавленное железо. С высоты Ханна могла видеть ледяные плиты, вздымающиеся в воздух, скрежещущие друг о друга, как миниатюрные айсберги, трескающиеся и лопающиеся, когда вода в реке внизу поднималась от таяния снега.

Земля под снегом все еще оставалась коричневой и бесплодной. Но ненадолго. Не навсегда.

Какой бы мрачной и холодной она ни казалась, зима не вечна. Река потечет, цветы распустятся, урожай вырастет.

Весну невозможно остановить.

И любовь тоже.

Ханна все ждала, когда страх рассеется. Но он не исчезал. Может быть, никогда и не уйдет.

Может быть, единственные вещи, которые стоит делать или иметь в этом мире, – это те самые вещи, что пугают тебя до смерти.

Она посмотрела на свою руку, на искалеченный большой палец, на скрюченные пальцы, которые она так старалась сделать пригодными для использования, вернуть украденное, восстановить разрушенное.

Ее искалеченная рука теперь часть ее самой, часть ее истории. Стыд больше не разгорался в ее груди при виде нее. Что-то другое сияло ярко, жестко и яростно. Настолько ослепительно, что Ханна до сих пор не верила, что может смотреть на это открыто.

Она сломана, но сломанность не означает уродство. Сломанность не равна безнадежности.

Может быть, просто может быть, сломанное может быть даже красивым.

Как и этот разбитый мир, который они спасали, кусочек за кусочком. Выковывая радость, любовь и смысл из трудностей и страданий. Собирая что-то новое из старого.

Призрак радостно залаял, и Ханна подняла голову, когда он выскочил на поляну, его хромота стала едва заметна. Он бросился к ней, просунул свою большую лохматую белую голову под ее пальцы и прислонил свое туловище к ее ноге так сильно, что Ханна чуть не упала. Почти, но не упала.

Она зарылась своими узловатыми пальцами в его шерсть, ее сердце бухало в груди.

– Я люблю тебя, ты знаешь это?

Призрак поднял на нее глаза, язык болтался, карие глаза веселились, как бы говоря:

«Конечно. Я никогда не сомневался в этом. Никогда не сомневался в тебе».

Как и она никогда не сомневалась в нем. Ни на секунду.

Она боялась любить. Однако она научилась бороться. Выживать в любой ситуации. Теперь она могла научиться любить точно так же. Несмотря на страх, любить всеми фибрами своего существа, всем, чем она была и когда-либо будет.

Ханна в последний раз взглянула на извилистую реку, на высокие неподвижные деревья, на солнце, ярко светившее ей в глаза.

И стала ждать Лиама.

Глава 67

Квинн

День сто второй

Квинн едва помнила побег из штаб-квартиры «Вортекса».

Все происходило как в тумане: выстрелы и темнота, страх и боль. Стреляя во все, что двигалось, она пошатываясь едва могла идти. Звук стал далеким и звонким, сердце колотилось так сильно, что казалось, оно может сломать ребра.

Но потом они вышли. Выстрелы прекратились. Никто их не преследовал.

Наконец, она снова смогла дышать.

Улицы хранили полное безмолвие, если не считать гулких шагов. Небо окрасилось в серый цвет, звезды померкли – рассвет приближался.

Лиам не позволил им сделать паузу или отдохнуть, пока они не оказались в четверти мили от делового района.

Они пробирались по задворкам жилого квартала, состоящего из отреставрированных викторианских домов и прибрежных коттеджей, пока не добрались до темно-синего дома с белой отделкой и черепичным сайдингом. В гараже этого дома стоял спрятанный Лиамом двухместный квадроцикл.

Гараж выглядел темным и затхлым, в нем все еще ощущались запахи моторного масла, выхлопных газов и автомобильного воска. А может, ей это только показалось. Он напомнил Квинн дедушкину мастерскую.

От этой мысли ей захотелось плакать.

– Ты в порядке настолько, чтобы ехать? – спросил ее Лиам. – Ты просто должна держаться.

Ей казалось, что она держалась несколько дней. Годами. Все болело. Она так невероятно устала. Ей потребовалось три попытки, но, наконец, она кивнула.

Кто-то вышел из тени.

Внезапная ярость пронзила ее, как укол героина. Вся растерянность, обида и беспомощность, завязались в нити ослепляющей ярости.

С придушенным криком Квинн вырвалась из объятий Лиама и бросилась на Лютера.

Лезвие карамбита прижалось к горлу Лютера прежде, чем он успел осознать, что произошло.

Он привалился спиной к стене, увешанной инструментами на крючках, лопатами и граблями. Его глаза расширились и побелели, руки раскрылись, ладони вытянулись в знак сдачи.

Квинн двигалась вместе с ним, кренясь, но ей удалось удержать кончик ножа у его адамова яблока. Боль отдавалась в каждой косточке и мышце ее тела, голова гудела.

– Ты! – прошипела она сквозь разбитые губы.

Лютер напрягся.

– Прости меня! Я сожалею о том, что случилось в Фолл-Крике. Ты не обязана мне верить, но мне правда жаль.

– Я убью тебя!

– Я только что помог тебя спасти! Как думаешь, кто прибил тех парней на парковке?

Она едва уловила его слова.

– Ты должен умереть!

– Хватит! – вмешался Лиам. – Достаточно.

Тьма захлестнула Квинн изнутри, всепоглощающая ненависть затмила все мысли и чувства, даже невероятную боль.

– Он убийца! Он должен умереть за то, что сделал!

– Нет, – произнес Лиам у нее за спиной. – Этого не случится. Все кончено.

– Ничего не закончено, пока он тоже не умрет!

– Его убийство ни черта не исправит. Оно ничего не решит. Поверь мне.

Она колебалась, дрожала, ее взгляд застыл на лезвии, приставленном к бледно-белому горлу Лютера. Капля темной крови скатилась по его адамову яблоку.

– Это тебя не исцелит, – с болью в голосе проговорил Лиам.

Квинн вздрогнула, красные пятна поплыли у нее перед глазами, а в голове раздался истошный вой. Она презирала уродство внутри себя. Ненавидела чувствовать себя такой. Горечь, как едкий рак, разъедала ее внутренности, ее душу. Как отчаянно она хотела, чтобы это закончилось.

Убийство Саттера должно было поставить точку. Он умер, но это не положило конец тому, что творилось внутри нее. Лиам прав. Это не исцелило ее.

– Все закончилось, – сказал Лиам. – На сегодня достаточно убийств.

Квинн почувствовала, как обмякает, как что-то сдувается внутри нее

Карамбит выскользнул из ее пальцев и с грохотом упал на испачканный маслом бетон.

Слезы ошпарили ей глаза, ужасный всхлип зародился глубоко внутри нее, пульсируя в сердце, ребрах, туловище. А потом она зарыдала, грудь вздымалась, ее била сильная дрожь.

– Квинн, – позвал Лиам.

Он стоял позади нее, положив руку ей на плечо, осторожно, но успокаивающе.

Последние стены рухнули. Она повернулась к нему с животным рыком, криком отчаяния и гнева, такого сильного гнева.

Она била в его грудь окровавленными кулаками, отчаянно и яростно, била изо всех сил. Лиам не останавливал ее, просто принимал, позволяя ей выплеснуть всю боль. Все уродство, страх, ужас и панику, горе и потерю.

Квинн не могла сказать ему, почему рыдает, но не могла остановиться, не могла контролировать цунами печали, накатывающее на нее волна за волной. Бессвязно и безутешно она продолжала реветь, сопли и слезы заливали ее лицо.

Обхватив Квинн сильными руками, Лиам притянул ее к себе, окутывая теплом и безопасностью. Его объятия не давали ей распасться, удерживая осколки, чтобы она не разбилась вдребезги.

Квинн прильнула к нему, с разбитым сердцем. Она не боролась с ним, не могла бороться. У нее не осталось сил бороться.

Лиам обнимал ее. Он держал ее и не отпускал.

Время шло. Квинн не знала, сколько. Минута или час. Лютер так и остался стоять у стены, но с тем же успехом он мог быть призраком.

В гараже постепенно светлело, бледный утренний свет заливал горизонт. Прохладный рассветный воздух холодил ее кожу. На ее руках, лице, волосах засохшая кровь. Часть из них принадлежала ей, часть нет.

Медленно икающие рыдания стихли.

Затем Квинн вспомнила.

– Лиам. – Она отпрянула назад, ее щеки залиты слезами, лицо опухло и покрылось синяками, сердце пылало. – Он идет.

Лиам посмотрел на нее. Его брови беспокойно сдвинулись.

– Кто?

– Генерал. Отец Розамонд Синклер. Он придет за всеми нами.

Конец шестой книги.

Продолжение перевода серии

читайте в группе: https://vk.com/monaburumba