Текст книги "На грани выживания (ЛП)"

Автор книги: Кайла Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Они с энтузиазмом помогали там, где это необходимо, и никогда не жаловались. Бруксы прекрасно вписались в их коллектив.

Наблюдая за ними троими, его грудь расправлялась, как будто какой-то сломанный кусочек внутри него снова собирался воедино.

«Ради тебя, Линкольн, – подумал Лиам с болью. – Я привел их домой, Джесса».

Звонкое хихиканье Шарлотты вернуло его в реальность. Хвост Призрака, машущий совсем рядом с ними, совершенно очаровал обоих малышей. Озорной кот Локи не менее очарован ими и постоянно бьется об их маленькие пинающиеся ножки, к удовольствию ЭлДжея.

Тор и Один спали у камина, а Валькирия бродила по дому, подозрительно обнюхивая ноги людей. Как обычно, Хель, пушистая белая правительница подземного мира, вершила суд на холодильнике.

Лиам наслаждался компанией больше, чем думал. Но все же чего-то не хватало.

Его взгляд то и дело останавливался на Ханне, которая, как и Бишоп, порхала среди группы, ее голос звучал весело и оживленно, она наклоняла голову, слушая рассказы Тревиса или смеясь над редкими шутками Рейносо.

Они не разговаривали весь вечер. Несколько раз Лиам ловил ее неуверенный, полный боли взгляд. Душевная боль в глазах Ханны его убивала.

Лиам мог выдержать пулю – да что там, он выдерживал несколько пуль, – но причинять страдания любимой женщине было для него невыносимо.

Прошлой ночью он все испортил. Внутренне он корил себя за то, что слишком поспешил, за то, что вел себя как идиот и открыл свой большой чертов рот.

Ханна одним махом расправилась с его защитными барьерами и склеила кусочки его разбитого сердца.

Возвращение к жизни причиняло боль. Как будто его замороженные, переохлажденные конечности оттаивают, колют и жгут, когда онемение уходит, а острое великолепное тепло проникает внутрь.

Но эта боль того стоила.

Ханна показала ему проблеск того, какой осмысленной может быть жизнь, какой может быть любовь.

Он хотел этого. Хотел ее.

Лиам жаждал большего, но он готов принять все, что Ханна ему даст. Ей нужно это знать. Несмотря ни на что пока Лиам живет и дышит, он будет рядом с ней.

Как только гости разойдутся по домам, он поговорит с ней. Ему нужно придумать, как сказать это вслух, не показавшись полным идиотом. Будь он проклят, если потеряет Ханну из-за собственной тупости.

Еще раз проверив окна и двери – снаружи никакого движения, небо черное как смоль, ни одной звезды, – Лиам прошел на кухню. Вкусный запах свежеиспеченного хлеба смешивался с пряным фасолевым супом.

– Давно не видел Квинн. Она хорошо себя чувствует? – спросил он Молли, пытаясь отвлечься.

Последние несколько дней Квинн не появлялась на утренних тренировках, что на нее совсем не похоже.

– Где этот ребенок? – пробормотала Молли, помешивая суп на дровах и в десятый раз выглядывая в окно. – Я жду ее уже несколько часов.

Раздался стук в дверь. Лиам напрягся, мгновенно насторожившись.

Молли оглянулась, как бы удивляясь, что Квинн все еще нет дома, чтобы ответить, отложила деревянную ложку и потянулась за своей тростью, прислоненной к кухонным шкафам рядом с ее верным «Моссбергом».

– Я разберусь, – остановила ее Ханна. – Вы и так делаете достаточно, Молли.

Ханна вытерла руки о полотенце и прошла через гостиную, перешагивая через кошек, которые пытались обвиться вокруг ее лодыжек.

Бишоп, уже стоявший у окна гостиной и наблюдавший за главным входом в дом, оглянулся на Лиама, кивнув. Кто бы ни подошел, он не представлял угрозы.

Лиам все равно держал одну руку на своем «Глоке».

Открыв дверь, Ханна с улыбкой отступила назад.

– Привет, Джонас. Рада тебя видеть.

Из кухни донеслось ворчание Молли.

– Наконец-то! Думала, что больше никогда не увижу свою внучку. Она все выходные отлынивала от работы. Пришла как раз к ужину, как я вижу. Надеюсь, ты захватила с собой оленя или хотя бы дикую индейку или двух.

Ханна пригласила Джонаса внутрь и отошла в сторону. Джонас вытер ноги о входной коврик. Он был одет в толстовку «Old Navy» под армейской зеленой холщовой курткой и потертые джинсы. И он пришел один.

Его взгляд метался по комнате, на губах играла вежливая улыбка.

– Привет, мисс Молли, мисс Ханна, мистер Коулман, пастор Бишоп. Похоже, я пропустил вечеринку.

Молли помахала тростью.

– Вы двое, тащите свои задницы сюда, и я покажу вам вечеринку! У меня куча посуды, которая не хочет мыться сама.

Джонас нахмурился, его брови сошлись в замешательстве.

– Я зашел узнать, не хочет ли Квинн потусоваться и поиграть в «Монополию». Но от ужина я точно не откажусь. Если вы не возражаете, я отнесу его маме.

С раздраженным ворчанием Молли зашаркала в гостиную.

– Что за чушь ты несешь, парень? Квинн торчит с тобой и этой Уитни уже три дня подряд.

На лице Джонаса промелькнуло недоумение.

– Что? Нет, это не так. – Он взглянул на Лиама. – Она сказала, что не может пойти с нами на охоту, потому что у нее слишком много тренировок.

Лиам покачал головой.

– Она не тренировалась по утрам последние три дня. И на групповой тренировке по безопасности после обеда не появлялась.

Молли поговорила в замешательстве:

– Последние несколько ночей она провела у Уитни. Ей требовался перерыв, чтобы снова почувствовать себя подростком. Она собиралась отмечаться, но я подумала, что Квинн в безопасности. Она была с тобой.

– Нет, – повторил Джонас, все еще озадаченный. – Последний раз я видел ее четыре дня назад, когда мы копали туалет для Чилсонов на Третьей улице.

Выражение лица Молли стало жестким, но глаза выдавали ее растущее беспокойство.

– Простите за мой французский, пастор Бишоп, но где, черт возьми, Квинн?

Все уставились друг на друга в ошеломленном молчании.

– Она могла сбежать? – спросил Тревис.

Молли решительно покачала головой.

– Нет. Ни за что. Только не моя Квинн.

Долгое время никто ничего не говорил.

– Что если… что если кто-то ее похитил? – проговорила Эвелин.

Перес поставила стакан с водой на журнальный столик, вскочила на ноги и потянулась за своим пистолетом.

– Флинн и его люди. Они сделали это.

Ханна побледнела.

– Что? Нет. Нет, они бы не стали.

Дейв сжал руки на коленях.

– Флинн угрожал возмездием. Он угрожал насилием. Что, если это они?

Молли уставилась на них, встревоженная.

– Вы хотите сказать, что кто-то похитил мою внучку?

Напряжение высасывало кислород из комнаты.

– Они бы не стали, – произнесла Ханна, на этот раз менее уверенно. – Это за гранью их возможностей. Они бы не сделали ничего подобного.

– Я не знаю, – сказал Рейносо. – Мы не можем быть уверены. Мы должны…

Перес уже вскочившая на ноги, шагала по гостиной, ее лицо окрасилось в пурпурный цвет.

– Конечно, это они! Они потеряли людей; они обвиняют нас. Они идут на обострение, и если мы не прекратим это сейчас, у нас будет еще одна война. Пришло время покончить с их дурацким Общественным Альянсом, раз и навсегда.

– Погодите… – начала Ханна.

– Мы не должны действовать поспешно, – отчеканил Бишоп. – Мы не знаем наверняка…

Лиам устал от разговоров. Он не собирался вступать в бой с оружием, но и стоять и разводить руками он тоже не желал.

– Есть только один способ узнать это.

– Всем нужно успокоиться. – Бишоп широко раскинул свои огромные руки, жестом призывая друзей сохранять спокойствие. – Если вы отправитесь туда прямо сейчас, с разгоряченными головами, кто знает, что может случиться.

– Думаю, нам придется разбираться по ходу дела. – Перес стояла у двери, накидывая куртку, Рейносо шел за ней по пятам.

Молли опиралась на трость, все ее тело дрожало от гнева и страха.

– Если они причинят вред моей внучке, вечное проклятие не будет достаточным наказанием, когда я с ними разберусь!

– Даже если они ее забрали, она станет разменной монетой, – предположила Аннет. – Они не причинят ей вреда.

– Ты не можешь знать этого наверняка, – возразила Перес. – Эти люди злые, озлобленные и отчаявшиеся. Мы видели, на что способны отчаявшиеся люди. Не думайте, что у них есть честь, только потому, что она есть у нас.

Ханна кивнула.

– Мы не будем никого недооценивать, но нам нужно успокоиться и немного подумать.

Перес нахмурилась.

– О чем тут думать? Где еще она может находиться? Кто еще мог ее похитить? Они – единственная угроза. И они ясно дали понять о своих намерениях. «Возможно, вам нужно почувствовать ту же боль, что и нам». – Она повернулась к Дейву. – Разве не этим угрожал Флинн?

Дейв прочистил горло.

– Он так сказал. Да.

– Тогда поехали! – воскликнула Перес.

– Лиам, – проговорил Рейносо. – Что скажешь?

Все взгляды в комнате обратились к нему. Джонас стоял в дверях с испуганным видом. Эвелин и Тревис смотрели на него, широко раскрыв глаза. ЭлДжей заснул на груди Тревиса. Эвелин покачивала Шарлотту на коленях.

Майло сидел за кухонным столом, сгорбив плечи, сцепив руки на коленях, и не произносил ни слова. Он уставился в стол, его взгляд был расфокусирован.

Ханна тоже это заметила. Она оглянулась на него, в ее глазах читалась озабоченность.

Лиам поднял руку.

– Подождите.

Перес вздохнула от нетерпения, но Рейносо бросил на нее предупреждающий взгляд. Они ждали.

Лиам хотел дотронуться до руки Ханны, но воздержался. Но не сводил глаз с ее лица.

– В чем дело?

Прикусив нижнюю губу, Ханна повернулась к сыну.

– Майло?

Майло покачал головой, черные кудри упали ему на лицо, и не поднял глаз.

В комнате воцарилась тишина. Ханна опустилась на колени перед сыном и взяла его маленькие руки в свои.

– Что-то случилось.

Майло колебался.

– Все в порядке, сынок.

Он снова покачал головой.

– Ты можешь что-нибудь рассказать нам о Квинн? Что-нибудь, что могло бы ей помочь?

Наконец, Майло заговорил.

– Она просила меня не рассказывать.

Глава 51

Лиам

День сто первый

Ледяной ужас скользнул между ребрами Лиама.

– Если Квинн в опасности, ты должен сказать нам, – произнесла Ханна. – Ты можешь помочь ей, помогая нам.

Майло поднял голову и встретил взгляд Ханны. Лиам увидел в нем упрямство и решимость, свойственные его матери.

– Я не могу ее подвести. Она рассердится на меня.

Молли резко вдохнула.

Ханна сжала его пальцы. Ее голос стал мягким и нежным.

– Я понимаю, милый. Ты хороший друг. Но хорошие друзья помогают друг другу, если друг в беде. Особенно если в беде.

Его глубокие темные глаза наполнились слезами.

– Ты думаешь, она в опасности?

– Да, похоже. И я думаю, ты можешь помочь нам ее спасти.

– Там была группа, – прошептал Майло. – На Дне торговли. В лесу.

Молли нахмурилась и начала что-то говорить, но Лиам покачал головой. Майло открылся Ханне, больше никому. Если они нарушат связь, он может замолчать.

– Что случилось? – спросила Ханна.

– Когда на нас напали злые собаки, Квинн заставила меня залезть на дерево. Она и Призрак сдерживали собак, но их было много. Они напали на Призрака. Они ранили его. Я так испугался за него и Квинн, но не знал, что делать, поэтому остался на дереве, как она мне велела.

Услышав свое имя, Призрак с любопытством поднял голову и фыркнул, стуча хвост по полу.

Ханна напряглась.

– Это разумная мысль.

– Потом появились эти люди. Они держали в руках странные старомодные ножи, дубинки и прочее. Они отпугнули собак и спасли Призрака. Я хотел спуститься с дерева, но не стал. Если бы это было безопасно, Квинн позвала бы меня. Но она этого не сделала, и я понял, что Квинн хотела, чтобы я продолжал прятаться. Я сидел очень тихо все это время.

Ханна закрыла глаза, склонила голову, сжимая руки сына.

– Это очень смело. Я так горжусь тобой, милый.

– Ты думаешь, она может быть с ними сейчас? – спросил Лиам.

Майло кивнул.

– Квинн немного поговорила с ними. Один из них предложил ее пойти с ними. – Он посмотрел на Ханну обеспокоенными глазами. – Сначала я не понял, плохие они парни или хорошие. Мне так жаль.

Молли зарычала, как животное, попавшее в капкан. Лиам никогда не видел в Молли ничего, кроме спокойствия и собранности. Сейчас она выглядела совсем иначе. Страх исказил каждую черточку ее морщинистого лица.

Ханна обняла Майло.

– Ты молодец, милый. Ты молодец.

Через плечо матери Майло встретился взглядом с Лиамом.

– С Квинн все будет в порядке? Они не причинят ей вред?

Вопрос какое-то время оставался без ответа.

– Нет, конечно, нет, – наконец проговорила Эвелин успокаивающим голосом.

Глаза Майло не отрывались от Лиама, испуганные, умоляющие, настоятельные.

По правде говоря, он не знал ответа. Он не думал, что Общественный альянс способен на похищение, но сомневался, что они причинят вред девочке-подростку.

Однако эта группа была совершенно неизвестна. Именно неизвестность пугала Лиама.

Дом Молли внезапно стал тесным, стены сдвигались, в груди нарастало огромное давление. Он и так потерял слишком много времени. Прошло три дня.

Квинн могла быть где угодно; Лиам ощущал, что она уже ускользает от него.

Почувствовав их беду, Призрак поднялся на ноги и рысью побежал на кухню. Он направился к Ханне и Майло, просунул свою большую голову между ними и устроил морду на коленях Майло.

Лиам хотел утешить мальчика, пообещать ему, что все будет хорошо. Но он не мог этого сделать, ведь Квинн где-то там, потерянная.

– Ты знаешь, где они? – спросил Лиам.

Майло покачал головой.

Ханна откинула кудри с его лба.

– Не торопись.

– Они оставили вам какие-нибудь подсказки? Хоть что-нибудь? – спросил Лиам.

– Они вроде говорили о том, что остановились на складе. И по иронии судьбы там так много электронных вещей, которые больше не работают.

Лиам и Бишоп обменялись настороженными взглядами. Совсем много. В соседних городах существовало несколько производственных районов. Чтобы обыскать их все, потребовались бы недели, и это при наличии достаточного количества людей.

У Квинн могло не быть столько времени.

Майло сосредоточенно морщил нос, потирая уши Призрака.

– Их главный пошутил насчет кухонной техники. Что-то о посудомоечных машинах, которых больше, чем он мог сосчитать.

– «Вортекс», – проговорила Ханна.

Всемирная штаб-квартира компании «Вортекс» находилась в Сент-Джозефе, штат Мичиган, менее чем в двадцати милях от Фолл-Крика. Они производили бытовую технику, и их предприятия включали в себя разросшийся лабиринт офисов, производственный завод и склады.

Скорее всего, это место давно заброшено. Его чертовски трудно оборонять и не менее сложно проникнуть внутрь.

Лицо Молли потеряло цвет. Ее глаза смотрели безумно, покрытые пятнами руки дрожали, когда она сжимала трость, словно ноги могли подкоситься. В одно мгновение она постарела на два десятилетия.

Перед его глазами мелькнул образ Квинн – ее выцветшие голубые волосы, сверкающие пирсинги, рот, искривленный в саркастической ухмылке.

Как каждый раз, когда он сбивал ее с ног, она снова поднималась. Каждый раз, черт возьми.

Лиам видел, как взрослые мужчины плачут от мучений, причиняемых им на тренировках. Но не она. Такая юная, но яростная, в ее взгляде отчаянная свирепость, которая затронула что-то внутри него.

Она умоляла его обучить ее несколько недель назад. По собственной слабости он отказался. Если бы он сделал это, она бы гораздо лучше подготовилась к любым угрозам. Это теперь на его совести.

Квинн нуждалась в нем. Он не подведет ее снова.

Молли смотрела на Лиама потухшими глазами, безмолвно умоляя его спасти ее внучку, единственную, кого она любила больше всего на свете. Ей не требовалось произносить слова вслух – он знал.

Лиам уже двигался к входной двери.

– Я ее найду.

– Ты не в том состоянии, чтобы драться, Лиам, – сказала Эвелин. – Ты можешь пострадать. Тебя могут убить.

– Тебя ранили только на прошлой неделе, – поддержала ее Аннет. – Тебе нужно отдохнуть.

– Я в порядке. – Его огнестрельная рана заживала благодаря медицинскому опыту Эвелин, и в нее даже не попала инфекция. Его позвоночник чувствовал себя лучше с помощью Ханны. Он и раньше сражался с ранениями. Черт, он жил с сильной болью каждый день своей жизни. Это ничем не отличалось. – Я в порядке.

– Лиам, – предупредил Бишоп.

Лиам колебался, искал Ханну и встретил ее взгляд. Он чувствовал себя растерянным, соперничающие желания разрывали его сердце.

Он заботился о Квинн, чувствовал ответственность за нее. И он любил Ханну, жаждал защитить ее, остаться рядом с ней, несмотря ни на что. Однажды он уже ее оставил. Это чуть его не убило.

Одно ее слово, и он останется.

Она видела это в его глазах. Слабый намек на улыбку украсил ее губы. Улыбка боли, но и надежды. Она кивнула, давая разрешение.

Ханна знала, кто он – овчарка, защитник.

– Давай я пойду вместо тебя, – предложил Бишоп.

– Нет! – возразил Лиам. – Я лучше всех подготовлен. Это должен быть я.

– Тогда возьми меня с собой.

Лиам доверял Бишопу настолько, насколько вообще доверял любому человеку – правда, его доверие к людям не слишком сильно. Но с Бишопом в команде, он мог не переживать за свою спину.

Но Лиаму не хотелось снова оставлять Ханну. Ему нужно знать, что она в безопасности; без этой уверенности он не мог сосредоточиться на выполнении задания.

Бишоп представлял для него большую ценность дома.

– Оставайся здесь. – Он встретил взгляд Бишопа. – Защищай людей, которых я люблю.

Мрачно, но Бишоп кивнул.

– Вы тоже, – обратился он к Перес и Рейносо. – Обеспечьте дополнительное дежурство. Все в состоянии повышенной готовности. Никому не входить и не выходить, пока я не вернусь.

Что бы там ни было, это не один объект. Если они столкнулись с многочисленными угрозами, безопасность города имела первостепенное значение. Лиам знал это. Они знали это.

– Не дай им причинить ей вред, – прошептал Майло.

– Не дам. – У двери Лиам приостановился. Что-то зашевелилось в глубине его сознания. Он обернулся к Майло. – Почему сначала?

– Что?

– Ты сказал, что не смог решить, были ли они плохими парнями «сначала». Что-то изменило твое мнение. Что это было?

Все взгляды обратились к мальчику. Ханна крепче обняла его, ее лицо побелело. Призрак тихонько заскулил.

Майло прикусил нижнюю губу.

– Я увидел кое-кого, а потом узнал. Одного из мужчин в группе. Это был Саттер. Маттиас Саттер был с ними.

Глава 52

Квинн

День сто первый

Квинн вляпалась по уши.

Теперь она это понимала.

Запах горящего пластика забивал ей ноздри, душил горло. Остальных это, похоже, не беспокоило. Десятки молодых людей толпились вокруг костра, который развели в центре огромного четырехэтажного склада.

Они притащили с фабрики всякую всячину – передние части посудомоечной машин, полки холодильников, внутренности плит, ноутбуки, компьютеры и телефоны, которые выгребли из офисов, – и сложили все это в огромный костер десяти футов в поперечнике. Они добавили столы, книжные шкафы и старую гниющую рождественскую елку.

Каждый раз, когда кто-то бросал в костер ноутбук, микроволновку или печатную плату, раздавалось еще больше насмешек и улюлюканья.

Они танцевали и ликовали, высоко поднимая кулаки, размахивая оружием, прыгая вокруг костра, как дикари из какого-то дурацкого фильма.

Они раздобыли где-то выпивку. Большинство напились, может быть, и под кайфом.

Квинн понятия не имела, где они это достали. Наверное, так же, как получили спальные мешки прошлой ночью – взяли все, что хотели, и убили всех, кто протестовал.

Прошлой ночью она осталась с Далией и парой девушек в одном из фургонов, которые они пригнали на огромную погрузочную площадку.

В фургоне воняло потом, травой и немытыми телами. Ее собственные волосы были жирными, одежда помятой, кожа зудящей и противной. Никто, кроме нее, этого не замечал.

Квинн не спала, уставившись в потемневший потолок, в животе у нее образовалась глыба льда, тело мерзло и дрожало, разум оцепенел. Прижав карамбит обеими руками к груди, она напрягала уши в поисках любого звука – скользящего шага, дыхания на щеке.

Отвращение бурлило в ней. Кислая тошнота когтями впилась в горло. Она не могла выбросить из головы крики того мужчины.

Какие бы чувства жалости и товарищества она ни испытывала к Ксандеру, прошлой ночью они исчезли.

Он считал себя отступником, радикальным вольнодумцем-революционером, кем-то необычным. Но это не так.

Ксандер Торн был таким же отморозком, как и все остальные. Ничтожный бандит с манией величия.

Каждая частичка ее существа стремилась убраться отсюда, вернуться домой.

Еще нет. Не раньше, чем она закончит то, что собиралась сделать.

Она провела сегодняшний день, пытаясь и не сумев подобраться к Саттеру. Ксандер держал ее при себе, неся свою культовую чушь о пороках капитализма, работающего на электричестве, и уничтожая все, что попадалось ему под руку.

Но теперь Саттер остался один. Или настолько один, насколько это вообще возможно.

Он сидел на картонной коробке напротив костра, в стороне от остальных. Он пил. Шесть или семь пустых пивных бутылок валялись у его ног.

Откинувшись назад, Саттер опирался на предплечья, ноги расставлены, глаза остекленели, на его отрешенном лице застыло потрясенное, почти зачарованное выражение. Он слишком занят разглядыванием танцующих девушек, чтобы беспокоиться об обеспечении безопасности или оглядываться назад.

Может быть, он забыл о ней. Может думал, что девочка-подросток не представляет угрозы для такого человека, как он.

Он – опытный убийца. Она же никто.

Квинн наблюдала за ним, его громадная фигура мелькала в фокусе и расплывалась между телами, толпившимися и корчившимися между ними. Пламя плясало все выше и выше. Группа кричала все громче и громче.

Все были заняты. Даже Ксандер. После того как она отказалась танцевать с ним, сославшись на боль в животе, он занялся Далией.

Квинн неуверенно поднялась на ноги и начала танцевать. Так близко к огню ее обдавало жаром, но она не решалась снять куртку, ее карамбит все еще оставался под свитером.

Покачиваясь, она кружилась вокруг костра, все ближе и ближе к Саттеру.

На нее натыкались тела. Пылающее пламя лизало одежду. Тени дрожали на дальних стенах. Она просунула руку под футболку, обхватила рукоятку и просунула пальцы в предохранительное кольцо.

Вот и все. Время покончить с ним. Время убивать.

Голова гудела, в ушах стоял жуткий рев, ярость заполняла все пространство в голове, барабанила в венах, в крови.

Страшный рёв перекрыл все звуки, все чувства, все ощущения, кроме её гнева. Темный, черный и яростный. Квинн достала карамбит, прижала его к бедру.

Всего в нескольких футах от нее. Она так близко, все, что ей нужно сделать, это…

– Какого черта? – раздался голос за ее спиной.

Кто-то схватил ее за руку. Квинн попыталась вырваться, но на нее налетел другой человек, и она зашаталась, потеряв равновесие.

Сильные руки сомкнулись на ее бицепсах и ее подняли на ноги.

Джетт и Рокко крепко держали ее по бокам. Страх застрял в горле Квинн как камень.

– Отпустите меня!

Ксандер стремительно приближался к ней, на его лице застыла ярость.

– Что происходит?

Танцы мгновенно прекратились. Как один, несколько десятков тел замерли и повернулись к ней, глаза сузились, руки потянулись к оружию.

– Я же говорила! – Далия подошла к Ксандеру. – От этой девчонки одни неприятности!

– Это правда. – Саттер поднялся, покачиваясь, на ноги, свет костра мерцал на его плоских чертах, когда он навис над ней. Он ткнул толстым пальцем ей в грудь. – Она только что пыталась меня прикончить.

– Я не пыталась! – воскликнула Квинн.

Далия скрестила руки на груди.

– Она самозванка, Ксандер!

Ксандер нахмурился, переводя взгляд с Далии на Квинн.

– Это правда?

– Нет.

– А как насчет ножа, который ты все это время прятала под свитером? – спросила Далия со сладостью, капающей ядом. – Ты чуть не зарезала им Тедди.

Все взгляды обратились к ножу в ее руке. Лицо Квинн вспыхнуло.

– Я могу объяснить…

Рокко вырвал лезвие из ее пальцев и передал его Ксандеру.

– У нее было это.

Лицо Ксандера потемнело.

– Никто не убивает наших людей.

– Он не один из твоих людей! Он не тот, за кого ты его принимаешь.

– Как и она, – заявил Саттер.

Ее разум гудел. Паника мешала думать.

– Его зовут Маттиас Саттер. Он возглавлял группу боевиков, которые убили кучу моих людей. Он убийца!

– Значит, вы все-таки знакомы, – отметил Рокко.

– Она хочет отомстить, – ровно произнес Саттер.

– И зачем ей это нужно? – спросил Ксандер.

Саттер улыбнулся.

– Вариантов масса. Может быть, потому что я убил ее никчемную мать-наркоманку.

Квинн изо всех сил боролась с держащими ее руками.

– Ты не имеешь права говорить о ней!

Саттер бесстрастно пожал плечами и перевел свой жесткий взгляд на Ксандера.

– Она притворилась, что присоединилась к вам, чтобы убить меня. Это был ее план с самого начала. Она никогда не верила в ваше дело. Просто уловка.

Ксандер моргнул.

– Это ранит меня. Это действительно больно.

Квинн попыталась освободиться, но Джетт и Рокко вцепились в нее так сильно, что пальцы затекли, а руки лишились кровообращения.

Далия смотрела на Квинн с ухмылкой, как будто Квинн была жуком, которого она хотела раздавить своими армейскими ботинками.

Ксандер смотрел на Квинн обиженно и сердито.

– Мне казалось, ты утверждала, что разделяешь наши идеалы.

– Да!

Он уставился на нее, не мигая. Его глаза стали жесткими. Мягкость, которую он демонстрировал ранее, исчезла.

– Нет, нет, я не думаю, что это так.

– Послушай, Ксандер…

– Заткнись!

Квинн поникла, потерпев поражение. Игра окончена. Притворство ей больше не поможет.

– Саттер – лжец. Не верь ему.

– Тедди до сих пор оставался честен. А ты, похоже все это время врала.

– Нет, неправда! – закричала Квинн, хватаясь за соломинку. – Он сказал тебе, что мы знакомы? Он тоже солгал! Что он тебе обещал? У тебя уже есть это? Он просто манипулирует тобой. Он тоже не верит в ваше дело! Он просто хочет отомстить, потому что мы его победили!

Саттер оскалил зубы.

– Она сумасшедшая.

– Прекрати! – Ксандер выхватил меч и направил его на Саттера, затем замахнулся на Квинн.

– Вы оба, заткнитесь! С меня хватит!

Квинн застыла на месте, во рту у нее появился привкус страха, металлический и медный.

– У нас тут не так много правил. – Он окинул взглядом свою группу. – Но некоторые все же есть. Никто не уходит. Никто не лжет. И никто не предает нас. Особенно. Не. Ты. – Он остановился перед ней, ярость, смешанная с печалью, пересекла его лицо. – Я думал, мы друзья, Квинн.

– Тогда отпусти меня!

– Я не могу этого сделать. И не хочу.

– Мои люди придут за мной! Не стоит с ними связываться. Они найдут меня. Тебе это не сойдет с рук!

Ксандер бросил на нее еще один взгляд, полный отвращения.

– Опять ложь.

– Я думаю, мы должны сделать с ней что-то особенное, – заявил Джетт. – Примерно наказать.

Из толпы, окружавшей их, послышался шелест согласия. Квинн разглядела жаждущие, голодные лица, улыбки как у барракуд.

– Например? – спросила Далия, как будто ей только что пообещали торт на ужин.

– Мы что-нибудь придумаем. – Ксандер обратился к Джетту. – А пока я не хочу ее видеть.

Саттер отступил назад, выходя из круга, который смыкался все теснее и теснее. Его лицо оставалось спокойным и пустым, лишенным эмоций. Только глаза выдавали его восторг.

Пять дюжин приспешников Ксандера толпились внутри. Ликование на их лицах, огонь, сверкающий в их безумных глазах, их острые ножи, копья и топоры.

Они смотрели на Квинн так, словно она десерт, что-то, что нужно смаковать.

Квинн задрожала, вспотела, сопротивляясь уколу жидкого страха, от которого покалывало кожу головы. Ее кишечник свело, сердце бешено заколотилось.

Далия ударила ее кулаком в живот. Боль взорвалась под ребрами и разлилась по всему телу.

Рокко сбил Квинн с ног. С другой стороны Джетт обрушил на нее удар по затылку. Почувствовав головокружение, она упала на колени.

Задыхаясь, она попыталась подняться на ноги, но их слишком много. Она нанесла несколько ударов, ее кулак попал кому-то в нос, хрустнул хрящ. Квинн выдрала у Далии прядь волос из головы. Та отшатнулась назад и завизжала как поросенок.

На нее обрушился ливень ударов ногами и руками. Две дюжины стальных ботинок врезались в ее ребра, спину, грудь.

Она пиналась, царапалась и кричала. Что-то ударило ее по лицу. Ее зубы зашатались в своих гнездах.

Еще несколько ударов повалили Квинн на спину. Она ударилась головой о бетон, и все вокруг потемнело и расплылось. Боль ослепила ее.

Инстинктивно она свернулась калачиком, пытаясь защитить голову и шею руками, подтянув колени к животу.

Сквозь шум она смутно слышала, как они что-то напевали, пиная ее. Нанося удары. Избивая. Уничтожали, ломая тело Квинн с каждым ударом, перемалывая ее кости в пыль под своими каблуками.

– Смерть власти! Смерть власти! Смерть власти!

Глава 53

Квинн

День сто первый

Квинн открыла глаза от мучительной боли.

Сначала она не понимала, где находится и как долго. Единственным ее спутником оставалась боль. Боль в каждой клетке, излучаемая костями и мышцами, боль, пылающая красным жаром за ее ноющими глазными яблоками.

А потом, медленно, медленно, все вернулось к ней. Склад. Костер, жестокое избиение. Ксандер и Саттер стоят там и смотрят.

Банда Ксандера изрядно повеселилась. Квинн не помнила, как ее притащили в эту комнату. Она не помнила, как стяжки врезались в ее запястья.

Сначала вокруг была только кромешная тьма, но постепенно сквозь прорези ее опухших глаз пробился слабый серый свет.

Узкое окно высоко вверху. Холодный плиточный пол под ней. Четыре квадратных стены, комната десять на десять. Мусор по углам. Полка вдоль задней стены, лишенная запасов. Возможно, кладовка.

Осторожно она осмотрела свои раны. Один глаз распух и наполовину закрылся, другой опух и слезился. Щеки исцарапаны, губа рассечена и кровоточит в трех местах.

Ее внутренности представляли собой кашу, как мешок с картошкой, избитый свинцовыми трубами. Хотя Квинн не могла их видеть, представляла себе синяки, расцветающие на ее спине, плечах, руках, бедрах, все они мучительно ныли.

И ее вырвало на себя. Ее свитер стал жестким и липким, от кислой вони слезились глаза.

Когда она попыталась пошевелиться, кинжалы боли пронзили ее позвоночник. Ребра горели, несколько из них, вероятно, треснули. От головокружения ее крутило, как белье в стиральной машине.

Со стоном Квинн свернулась в клубок на полу, отчаяние грозило ее захлестнуть целиком.

Они собирались ее убить. Сейчас лишь отсрочка, пока они придумывали какой-нибудь грандиозный, и зрелищный способ выставить ее труп напоказ.

В голове промелькнули жуткие образы. Мрачное тело, висящее на дереве, медленно вращающееся на ветру. И мужчина на пристани, его неистовые крики, когда толпа набросилась на него.

Ксандер увлекся ею на мгновение, как ребенок, играющий с новой блестящей игрушкой, но отбрасывающий ее, как только появляется что-то лучшее.

Квинн потерпела неудачу, полный крах.

В какую бы игру она не рассчитывала сыграть, думая, что сможет выиграть, в итоге оказалась именно той, кого переиграли.

И вот она здесь, запертая в комнате, захваченная бандой обезумевших социопатов, ожидающая казни – мечом, булавой, копьем, неважно.