Текст книги "История шрамов (СИ)"
Автор книги: Кая Север
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
Боже, ну вы только посмотрите на этого героя. Точнее – идиота.
Да, что он станет брыкаться, я предполагала. А это значило, что ему хуже, чем он выглядит – ведь только в горячечном бреду можно собраться вести машину на дальняк. Хэй, парень, хотелось сказать мне, ты только что за дверной косяк держался – а тут собрался тачкой управлять, да под какой-нибудь летящий по встречке грузовик нас случайно не загнать? Удивительная самоуверенность.
Впрочем, его предложение взять что-то из его вещей я приняла, молча выуживая из его сумки футболку попросторнее – все равно нужно было в чем-то ходить, пока все вещи будут сохнуть.
– Пожалуйста, Альк. Я не хочу в следующем мотеле снова дежурить возле тебя всю ночь, когда температура снова поднимется. Давай хотя бы дождемся открытия той забегаловки. Я попробую принести тебе суп. Идет?
Я даже снова положила ему ладонь на солнечное сплетение, словно это могло остановить Алька от того, чтобы пройти мимо меня к двери. В ответ ему пришлось выругаться на своем рычащем – очевидно, польском – языке и наконец отступить. Видя, что Альк потратил последние силы, мне пришлось помочь ему буквально рухнуть обратно на кровать.
Я почти сама себе не верила, что выполнила задачу номер один. Самую сложную из всех, можно сказать. Потому что спорить с упрямцами навроде Алька было себе дороже. Нет, я конечно могла бы снова включить Ванду-упертее-меня-нет-никого-на-свете, но давно уже прошли те времена, когда на реакцию этого самоуверенного болвана мне было плевать. Сейчас я напрямую от нее зависела – а потому действовать приходилось деликатнее некуда.
– Эй, – приближаясь к Альку вплотную и снова легонько укрывая его, проговорила я, – Если тебе нужно что-то еще, я попробую это достать. А в остальное время буду все время тут, рядом. На случай, если что-то понадобится.
– Водки и меда, – в полубессознательном состоянии прохрипел он, вырывая покрывало из моих рук и натягивая его на себя до самого подбородка.
– Как скажешь, – стараясь не выдать своей улыбки, проговорила я.
– Так, – внезапно открыв глаза, Альк даже приподнял голову, словно передумал. – В комнате сиди. Нечего глаза мозолить.
Хотела я ему сказать, что последним, кто мне запрещал покидать стены комнаты, был мой отчим, и что на воображаемом хую я вертела подобные просьбы, когда он в таком состоянии, но быстро остыла. Почему-то в конце концов, все, что говорил мне Альк, я воспринимала, как просьбы, которые он очень рекомендует выполнить. Потому что у него в голове план явно получше моего. Я вот только и могу, что справляться с трагедиями местного масштаба навроде его лихорадки.
– Тогда ты выпей вот это и спи, – с этими словами я успела всучить уже почти вырубившемуся парню таблетку жаропонижающего и стакан воды.
Мне нужно было и впрямь заняться стиркой, пожалуй. Сколько себя помню, в доме Даррена стиральная машина стояла сломанной всегда, так что для меня делать это вручную стало в какой-то мере привычным занятием. И даже стирать помимо своего белья чье-то чужое мужское не стало для меня чем-то необычным. Зато время шло не так мучительно и скучно, как до этого. В этом номере даже телека не было. Ни книжек, ни журналов, ничего, что могло говорить о том, что в таких номерах остаются дольше, чем на ночь.
Я смогла внутренне выдохнуть, когда обнаружила, что лоб Алька через час уже не был таким огненно-горячим, как до этого. С облегчением я снова открыла окна, чтобы проветрить, и уставилась на улицу, в своем бесконечном страхе, что нас кто-то, да настигнет.
Когда ближе к полудню в дверь постучали, я едва не умерла от ужаса. Благо, мозг быстро сообразил, что дело в том, что мы должны были выехать – потому ринулась к двери, попутно стараясь стянуть футболку Алька пониже на колени – так как на мне это был единственный предмет одежды потому как остальная сохла, будучи развешанной в ванной.
Я очень надеялась, при одном взгляде на меня хозяйка это поймет.
– Хелен, пожалуйста, он все еще спит, – прошептала я, выглядывая за дверь.
– Что-то твой парень совсем расхворался... – недовольно проворчала женщина.
– Я заплачу еще за ночь. Пожалуйста.
– Да что уж, деточка, разве ж я...
– Спасибо огромное! Он просил водки с медом... Я не могу никуда отойти, а еще...
– Да уж… Побрякушками ты не отделаешься, деточка, – рассмеялась Хелен, добродушно толкая меня в плечо.
– В долгу не останусь, Хелен, – как можно более дружелюбнее разулыбалась я. – Я помню, вы говорили, что обеды в номер не доставляются, но...
– Двадцать баксов – и мой мотель готов стать для тебя пятизвездочным, деточка.
– Может сойдемся на десяти и звезд будет три?...
– Что ж такое! Меньше пятнадцати даже не предлагай!..
Насколько мне не везло в общении со сверстниками, настолько мне пока удавалось приятно располагать к себе окружающих взрослых, которые, пожалуй, даже не догадывались, что оба мы с Альком – несовершеннолетние. Хочешь жить, умей вертеться, как говорится. Вариантов у нас особо других не было. К тому же, вряд ли мы заслужили еще больше пиздеца, чем на нашу долю уже выпало.
Еще через пару часов я снова потрогала лоб Алька, и обнаружила, что он совсем холодный. Жар, очевидно, спал. Потому я решила дотронуться до плеча парня, чтобы разбудить:
– Эй, – совсем тихо проговорила я, а когда убедилась, что он слышит меня, открыла спиртное. Русские, похоже, водкой даже ангину лечат, но я решила посмеяться этой шуточке только про себя. – Здесь то, что ты просил. Может, ты наконец сможешь поесть?
Альк проснулся почти тут же, удивленно осматриваясь вокруг, словно бы впервые видел и меня, и эту комнату.
–Ты где это взяла? – ну надо же, первый вопрос, который мы хотим задать, правда, что ли?
Впрочем, ничего не мешает мне его проигнорировать, протягивая Альку бутылку. Тот, видимо, тоже не ждал от меня ответа, поэтому тут же к ней приложился, делая несколько больших глотков. Даже почти не поморщился… Да уж, а некоторые стереотипы про русских все же оправдывают себя.
– Мед тоже есть? – севшим голосом прохрипел парень, зачем-то прикрывая рот и нос ладонью.
Мне показалось в этот момент, что даже цвет лица у него стал лучше.
А в груди, словно что-то наконец можно было отпустить и расслабиться, что-то заныло. Запоздалое ощущение пиздеца, в который мы чуть не вляпались. Почти сутки дичайшего самоконтроля и запрета на эмоции, чтобы не впасть в истерику, давали свои плоды. Я как будто бы не верила до конца, что справилась. Как бы не разреветься от стресса теперь тут перед Альком…
– Есть, – я указала на маленькую чумазую банку на тумбочке прямо перед ним. И, почти не успев обдумать это действие, забрала из его рук бутылку с алкоголем, – А это, чтобы ты не пытался снова никого из нас усадить за руль, – сказав это, я тоже сделала глоток.
Зря.
Я впервые пробовала что-то такое крепкое. И точно уж не ожидала, что русская водка окажется такой отвратительной и напрочь лишающей возможности дышать. Я даже со своего места вскочила, отставила сразу бутылку на тумбочку и убежала в ванную, чтобы отмыть рот от привкуса это гадости. Так мало привкуса – так еще и внутри жечь начало. Сперва в горле, потом в груди, и, наконец, в желудке… Никогда больше к этому гребанному пойлу не прикоснусь!
Вернувшись через пару минут обратно в комнату, я разразилась наигранным гневом:
– Это невыносимо! Как это вообще можно пить?! Ты решил брать свою болезнь напалмом? Запугать организм самой дрянной дрянью, чтобы тот быстрее поправился? Я бы на его месте подключила все силы, лишь бы больше никогда даже не нюхать эту гадость... Совсем забыла спросить, как ты себя чувствуешь?
– Смысл в том, чтобы проглатывать сразу, а не смаковать во рту. Ты при глотке не позволяешь задерживаться этой хуете в ротовой полости, чтобы рецепторы не распробовали её.
И, словно бы желая продемонстрировать, Альк снова сделал пару больших глотков.
– А еда-то осталась? – невозмутимо поинтересовался он.
О, проснувшийся аппетит – это очень хорошие новости.
– Вместе с водкой Хелен принесла какой-то мексиканский суп и рагу. И то и другое очень острое, так что я есть это не смогла, – я переставила на тумбочку Алька пару пластиковых контейнеров. – Так что, если захочешь, можешь съесть все.
Меня вполне устроило то, что Альк почти сразу набросился на еду. Все равно я уже перекусила тем, что мы брали в дорогу – в рюкзаке у меня всегда были какие-то снеки и шоколад.
– Вещи, кстати, почти высохли. А хозяйка отеля согласилась оставить нас здесь до утра, – продолжая хлопотать, рассуждала я, – Можно встать рано и продолжить ехать. Если ты будешь себя хорошо чувствовать, конечно. Я и сама не прочь уже свалить отсюда, потому как вторые сутки подряд пялиться в стены, когда единственный собседеник в отключке – так себе удовольствие. Что ты там говорил про дозированное общение? Так вот – я свою дозу не получала очень долго. Только волновалась, чтобы ты коньки не отбросил. Знаешь, что я уже вообразить успела? – я села наконец рядом с Альком на кровать. – Что тебя укусила какая-нибудь тварь из джунглей, случайно перебравшаяся сюда через всю Мексику. Или грипп какой китайский, о каком человечество еще не знает..
– Это обычная простуда. Моему организму легче справляться во сне. Потому я и сплю около двух суток, не просыпаясь.
Прикончив острый суп, Альк зачем-то снова переключился на грязную полупустую банку с сомнительным содержанием – медом, очередным лекарством, которое, судя по всему, было в ходу среди его родичей.
– Сама-то ела? – почти что заботливо уточнил он, бросая на меня взгляд исподлобья.
– Съела всю картошку и бургеры, что ты принес, и выпила всю газировку, – весело ответила я. – Это больше, чем я съела за всю прошлую неделю, так что мой организм более чем счастлив. Спать только хочется, но беспокоить тебя я не хотела.
– Мда, – вздохнул Альк, кажется, окончательно приходя в себя и слегка потягиваясь, – В некоторых мотелях можно телевизор глянуть, но здесь слишком непостоянный и мутный контингент для подобных излишеств.
– Интересно, насколько мы сами считаемся мутным контингентом? – прыснула я. – Хелен я понравилась. Видимо, нас с тобой можно счесть за более-менее нормальных людей, что не может не радовать. Надеюсь, если к ней заявится коп, пытаясь что-то разнюхать, она пошлет его куда подальше.
– Дело не в «нас», а именно, что в тебе. Ты выглядишь, как бедная-несчастная девица, которой отказать в помощи – большой грех. Глянь как-нибудь в зеркало, словно со стороны на себя смотришь. Тогда поймёшь. Заявись я с подобными просьбами, мне б даже ночлег не предоставили дополнительный, не то, что это, – с последними словами он отсалютовал мне бутылкой водки, напоследок сделав из нее ещё глоток.
Не знаю, почему, но отчего-то его слова показались мне обидными. Словно, несмотря на все мои попытки быть сильной и самостоятельной, я все равно выглядела беспомощной, и ничего, кроме жалости, не заслуживала. Зато это можно считать хорошим напоминанием, почему Альк вообще со мной возится. Просто потому что совесть не позволяет бросить такое жалкое ничтожество, как я.
Ну что же. Не показывать же ему, что меня это задело. Потому у меня и вырвалась чушь, которую нормальный человек никогда не сморозит:
– Ты просто недооцениваешь людей. Среди них бывают и хорошие.
Ясен хер я в такое не верила. Но в контексте разговора вроде бы даже звучало логично.
– Знаешь, для того, чтобы я завёл с тобой дискуссию на тему веры в людей и их хорошесть, надо чтобы ты сама верила в своё утверждение. А так ты это говоришь словно для того, чтобы просто со мной поспорить.
Да уж, надеяться на то, что пьяный Альк может стать веселым и непринужденным Альком, не приходилось.
– Как скажешь, – только и ответила я, забираясь под одеяло. Парня я старалась не касаться, к тому же, на мне практически не было одежды.
Глоток водки и ночь без сна сделали свое дело – вырубилась я буквально за секунды.
Ночью мне снилась фигура в кожаной куртке, неумолимо двигающаяся за мной вслед.
11. Как мы спорили в очереди в душ
Трасса US-10
Франклин, Аризона – Риверсайд, Калифорния
POV Альк
Под утро жар спал полностью. А вот горлу лучше не становилось, и это меня больше раздражало, чем беспокоило физически.
Когда я сел за руль, то собраться пришлось настолько, что мой организм и вовсе позабыл о болезни. Девчонка спала, радио я принципиально не любил и не включал. И это позволило мне подумать и прикинуть наши шансы в целом. Гнать пришлось почти восемь часов – до Уайтвотера, откуда оставалось, по моим прикидкам, всего ничего до Риверсайда, где Тсара должна будет назначить мне встречу с нужными людьми.
В Калифорнии определенно придётся задержаться. Ребята с номерами и документами хоть и сделают всё по-знакомству, но все равно заберут последние деньги. Мы просидели слишком долго в том мотеле, Ванда отдала слишком много в качестве благодарности его хозяйке. А потому было необходимо сперва приткнуть куда-нибудь девчонку, чтобы она не привлекала к себе внимание, но при этом жила полной жизнью, а после найти себе заработок. Не дело это, когда какая-то девка тебя содержит.
Я уж думал, что в городе самому придётся ориентироваться и разбираться, но Ванда проснулась ещё до него, когда я остановился на очередной заправке. Продирая глаза, она выползла из машины, а затем и вовсе завопила, как ненормальная:
– Калифорния, мать ее! Альк, это Калифорния! Подумать только! Вот же дерьмо!
В таком приподнятом состоянии духа я её никогда не видел. Девчонка набросилась на меня с объятиями, чуть ли не запрыгивая мне на шею, поэтому мне пришлось мягко положить ладонь ей на макушку и отстранить от себя.
– Синяки-то мои пожалей, – дедовские побои до сих пор заживали очень долго, особенно в дороге.
Восторга девчонки я не разделял. Штат как штат. Шумный, душный, да ещё в жарком климате. Но пусть радуется. Ворчать об этом ей в ухо почему-то не хотелось, хотя обычно меня бы ничто не остановило.
– Ты здесь жила? Есть идеи, где остановится, да желательно нахаляву?
Справившись наконец с эмоциями, часто дыша, Ванда начала говорить более членораздельно:
– Есть идея, но тебе она может не понравиться. Зато точно не будем привлекать внимания. Так есть хочется... Мы же зайдем в магазин? Хочешь, я поведу? Здесь движение более спокойное и понятное...
Пока она болтала, я молча занимался всем необходимым, пока мы наконец не вернулись обратно в машину.
– …Здесь полно таких, как мы. Трейлер-парки, стоянки хиппи, бесконечные фестивали... Да, мы будем на виду, но так будет даже проще затеряться. И это точно бесплатно. Как ты на это смотришь?
Я на это смотрел плохо. Толпы я терпеть не мог, но что меня бесило гораздо больше в них, так это то, что я не смогу постоянно приглядывать за девчонкой.
Людям я не доверял, а на подобных местах мало ли какой контингент обитает. Для меня они не лучше тех же дальнобойщиков.
Я молча задумчиво постукивал по рулю некоторое время, пытаясь до конца для себя прикинуть плюсы и минусы.
– Ты прям хочешь вот там жить? – наконец решил уточнить я напоследок, прежде чем завести машину.
Черт с ней. Захочет – будет так. Но я её восторга как не разделял, так не разделяю и теперь. Мне было бы спокойней, если бы она жила под нормальной крышей, да одна.
– А какие есть варианты? – пожала Ванда плечами. – Даже самые дешевые мотели обходятся дорого. И кто знает, сколько нам еще будет везти с понимающими хозяевами, которых устраивает отсутствие у нас документов. Да и Хелен так смотрела в последний раз... будь на ее месте кто-то менее сердобольный – точно вызвал бы копов. А в месте, где каждый первый курит травку, всем будет плевать, что делает парень со своей подружкой. Уж не знаю, как мы выглядим со стороны, но точно не как благополучная парочка с нашими синяками. – последнее я говорила с усмешкой в голосе. – Можно, конечно, пару раз переночевать в машине, но тогда мы точно превратимся в бездомных, от которых за километр несет. Или можно гнать без остановки... Но ты ведь что-то говорил про сделку с документами, да?
– Вот потому, что там делают, что им вздумается, это место мне и не нравится, – сдуру проговорился я.
В итоге пришлось от девчонки лениво отмахиваться.
Так-то она права. Эти трейлер-парки самое удобное для нас место. И, самое главное, обойдутся в разы дешевле.
– Знаешь, мы с мамой как-то останавливались в самом Риверсайде… Ты знал, что там проходит фестиваль деревьев каждый год? А еще она как-то обещала заехать на фестиваль огней, ну, где всякие фейерверки и шоу, но потом мы так на него и не попали. Нам не обязательно соваться в самые людные места… Можно остановиться в самом первом кемпинге, какой нам попадется.
Я остановился у обочины и раздраженно откинулся на спинку сидения.
– Ну тогда меняемся. Вези нас в этот Содом и Гоморру.
Я ведь ей никто. Я не обязан её прям настолько оберегать.
Не обязан же...
Я вышел из машины, раздраженно хлопнув дверью.
Ванда наконец замолчала. И в следующий раз включила свою болтливость только тогда, когда мы остановились у магазина, расспрашивая кассира, куда нам лучше направиться. Все ее познания о местных фестивалях пришлись как раз кстати для того, чтобы мы сошли за нерадивых туристов.
К вечеру, слегка попетляв по дорогам, мы добрались до достаточно зачуханного кемпинга в окрестностях Риверсайда. Ночевать мы договорились в машине, заплатив копейки за аренду места – и, следовательно, возможность пользоваться местным душем, туалетом и прочим.
Место мне не понравилось сразу. Шумное, грязное, слишком открытое. Но я дал себе слово молчать, а потому не высказал девчонке ни единой претензии.
«Пусть так» решил я для себя. Пусть оно вот так будет. Поживем пару деньков.
Хотя подсознанием я понимал, что Ванде здесь может очень даже понравится, и тогда мне придётся выбирать между ней и более комфортными для себя условиями. И я уже не был уверен, что выбрал бы в этом случае именно себя.
–Хей, новенькие! – послышалось чуть ли не сразу, как мы встали на место посреди таких же грязных пикапов, как наш.
Уебки... Они все сперва такие вежливые.
В глаза бросалась одежда, которая сушилась на веревках то тут, то там, и дым от нескончаемых мангалов.
– Ну что? Какие дальше у нас планы? – слишком уж воодушевленно спросила Ванда, принимаясь махать рукой в ответ на приветственные оклики.
– Хочешь окружающим побыстрее разболтать? – огрызнулся я в ответ.
Мне хотелось скорее приобрести документы и новые номера для машины, но было уже слишком поздно для этого. Поэтому я лишь опустил спинку сидения, явно выказывая намерение даже на ночь остаться внутри машины.
А девчонка... Я ей никто, чтобы приказывать. Но всё равно меня бесила мысль о том, что она может спокойно сейчас упорхнуть бухать и кутить всю ночь у ближайшего костра.
– Какой же ты вредный, Альк, – вздохнула Ванда. – Не переживай, мы здесь пробудем совсем недолго. Спать все время в машине – то еще удовольствие. Слушай, мы могли бы разложить заднее сиденье... Тебе не кажется, что так было бы удобнее? Ладно, устраивайся пока, я сейчас, – с этими словами она натянула капюшон на голову и вышла из машины.
Соорудить из заднего и передних сидений что-то наподобие лежанки было проще простого. В дедовской машине это даже выглядело менее уютно, чем здесь. И я наконец избавился от остатков следов бывшего владельца этой машины. Завтра перебью номера, и до самой Канады смогу успокоиться.
Я даже успел лениво отмахнуться от какой-то незнакомой хипповатой девки, которая прискакала ко мне непонятно зачем.
Странная всё же эта Ванда. Спать со мной на одной кровати чурается, а как в толпу незнакомых вливаться, так это она первая.
Эта мысль разозлила меня ещё больше, вынудив с концами запереться в машине.
Но уснуть до её возвращения я так и не смог. Прислушивался волей-неволей.
Вернулась она примерно через полчаса.
– Эй, – мягко расталкивая меня, проговорила девчонка, – Я раздобыла тебе гамбургер. Кажется, он из курицы, ну да какая разница... Милая пара по соседству устроила барбекю, и я решила, что бесплатный ужин, это то, что нам сейчас нужно.
– Без лука? – проворчал я, тотчас открывая глаза.
Впрочем, на наличие аллергенов я проверил и сам, без её ответа. А уж после только откусил.
– Как видишь, только мясо, – усмехнулась Ванда. – Кстати, я разузнала, кстати, где здесь можно помыться... Только, чур, я первая!..
На её комментарий об очерёдности мытья я лишь как-то слегка двусмысленно хмыкнул, больше для того, чтобы позлить её.
– Ладно, пошли, – произнёс я, вылезая из машины и на ходу дожёвывая еду, дожидаясь, пока девчонка достанет с заднего сиденья свою сумку.
– Знаешь, мы вообще с мамой в детстве много путешествовали… Ездили то тут, то там, перебирались с места на место… Так что я знаю, что здесь не так паршиво, как может показаться. Кстати, что такое Содом и Гамория? Или как ты там сказал... я пыталась вспомнить, что это значит, но так и не смогла.. Это какой-то мюзикл или типа того? Знаешь, я вообще фильмы мало смотрела, так что…
Я же, в отличие от Ванды, не мог позволить себе беззаботный треп. Все мои внутренние ресурсы уходили на осмотр территории. И на то, чтобы отпугивать от себя людей одним только своим внешним видом.
– Мне казалось, что Библия – это самая популярная книга в Америке, – отозвался я, когда в её словоизлиянии образовалась пауза.
Неужто её образованием никто не занимался? Вон даже по её словам у неё мать имеется. Хотя, в её семейный реестр я не лез. Мне хватало и того, что она ко мне в этом плане не совалась.
– А это из Библии?
– Это два города, уничтоженные Богом за грехи их жителей, – придётся мне тогда её просвещать, мало ли, что в будущем случится. И что она может ляпнуть. – Подразумевается, что там такое блядство творилось, что даже Бог не выдержал.
– О, Кэрол мне все уши прожужжала про этого своего бога, даже в церковь затащить пыталась, – усмехнулась я. – Этот ее бог, видать, на земле ни разу не был, иначе здешнее блядство ему бы тоже не понравилось. Хотя, знаешь, я с детства усвоила, что никакого бога нет.
Сказав это, девчонка внезапно остановилась, заглядывая мне в лицо.
– Надеюсь, я тебя этим не обидела. Кэрол вот всегда обижалась...
Мне было всё равно на религии. У нас вся семья была атеистами. И, скорее всего, в этом имелась заслуга деда. Но Библию я всё равно в своё время изучил. «Для общего развития», как сказал дед.
– Слишком сложные темы для разговоров ты на себя берёшь, – рассеянно отозвался я, осматривая толпу людей впереди.
– О, вот мы и пришли! Ну и очередь, конечно…
Занимательно было то, что в мужскую душевую очередь была в разы меньше. Я не удержался и подпихнул девчонку плечом в ее сторону.
– Давай, иди. Ты же сама сказала, что первая.
– Я так и знала, что ты со мной возился до сих пор только потому, что не замечал, что я девчонка, – отшутилась Ванда в ответ.
– Занять две очереди одновременно рациональнее, – фыркнул я.
– Так и скажи, что это способ под шумок проникнуть в женские душевые. Хотя… ты же вроде не из таких, – продолжала она, – Не видела, чтобы ты за девушками увивался, впрочем, оно и понятно.
Я, к своему удивлению, даже обратил внимание на её последнюю фразу. И она мне категорически не понравилась.
– Если ты не заметила, мне было не до девок в последнее время, – всё шутовское настроение пропало моментально.
Никогда бы не подумал, что отсутствие отношений мне вменят подобным образом.
– Я вижу, ты неплохо здесь освоилась. Так что моя компания тебе явно ни к чему, – не дожидаясь её ответа, я развернулся и двинулся обратно в сторону машины.
К черту душ. Ночью в него схожу. А вот Ванда меня отчего-то и впрямь разозлила окончательно.
POV Ванда
– …Не видела, чтобы ты за девушками увивался, впрочем, оно и понятно.
Разумеется, своими безобидными подколками я подразумевала наличие у Алька девушки, и другого смысла, который можно было извлечь из моих слов, я просто не видела. Может, потому я до сих пор и доверяла Альку – потому что знала, что с его стороны интереса ко мне попросту быть не может.
Ну а с недавних пор даже начала испытывать какие-то смешанные чувства по этому поводу. Скорее, похожие даже на чувство несправедливости. Словно единственный парень, на которого я и сама могла бы – чисто теоретически! – обратить внимание, был безнадежно занят и влюблен.
Вот и не обращаю поэтому, что уж там. Словно мало мне и без того проблем.
– Если ты не заметила, мне было не до девок в последнее время, – как-то внезапно резко ответил мне парень, из-за чего я на пару мгновений даже впала в ступор. – Вижу, ты неплохо здесь освоилась. Так что моя компания тебе явно ни к чему,
Я успела только удивленно повернуться к Альку, но увидела уже его спину. Потерять место в очереди и броситься вслед за ним, чтобы выяснить, в чем дело? Но я решительно не понимала, чем могла его обидеть... К черту. Его настроение меняется по десять раз в секунду. И каждый раз за ним бегать? К тому же, это бессмысленно.
И только после, когда я уже смывала в душе с себя, как мне казалось, килограмм дорожной грязи, я поняла, какой же была дурой. Только я могла так бестактно напомнить Альку о разлуке с его любимой девушкой. Ему и так наверняка тяжело из-за всего этого... Нужно будет обязательно попросить прощения... Причем, сделать это невзначай. Так, чтобы сгладить ситуацию и больше не напоминать о ней.
И впредь следить за языком. Балбесина.
Уже выйдя из кабинки и роясь в сумке, дабы выудить оттуда расческу, которую я все-таки купила в последний наш заход в магазин, я наткнулась рукой на коробку тампонов, что лежала там неприкаянной уже очень давно. И сама сперва не поняла, почему по спине пробежал такой холодок.
Последний раз я ими пользовалась, когда переехала в Техас. Полтора… Нет, почти два месяца назад.
Дерьмо.
Я постаралась запретить рукам трястись, а ногам – так предательски подгибаться. Обратно до машины я шла, будучи словно в тумане, ничего не помня и не чувствуя.
Нет, нельзя. Нельзя наводить панику раньше времени.
Альк уже устроился на разложенных сиденьях в машине, потому, мне ничего не оставалось, кроме как прильнуть к нему со спины и закрыть глаза. Внутренне я молилась о том, чтобы как можно более быстро отрубиться.
– Прости, – прошептала я, просто потому что собиралась ему это сказать, как вернусь. На деле же мои мысли уже давно были в отключке.
Если бы я не включила систему предохранения, хрен знает, во что бы это вылилось. Но одно я знала точно – погружать Алька в свое дерьмо я не собиралась. Не надо ему об этом знать.
Только не ему.
