Текст книги "История шрамов (СИ)"
Автор книги: Кая Север
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
9. Как мы делили кровать на двоих
Трасса US-180 – US-70
Форт-Стокман, Техас – Франклин, Аризона
Придорожный мотель
Мы довольно долго ехали молча. Я ожидаемо уснула, не осознавая до сего момента, как я сильно вымоталась. Впрочем, сон был жутко беспокойным, и я то и дело просыпалась. То от очередной кочки, потому что Альк гнал, как бешеный, то от ускользающих кошмаров, которые, благо, мне не запоминались.
Окончательно я проснулась лишь тогда, когда парень остановился на заправке. Но я не заговорила с ним и тогда, демонстративно отвернувшись к окну и натянув капюшон.
– Так и собираешься там в обиженную играть? – о, надо же, кто первым решил подать голос.
Меня слегка покоробило то, как он охарактеризовал мое поведение. Я не могла назвать то чувство, что росло во мне всю дорогу, словом "обида". Я не была обижена. Скорее, просто расстроена тем, что наконец увидела ясную картину того, как выгляжу в глазах Алька, до самого конца. Обижаться в этой ситуации надо было лишь на саму себя.
– Кажется, мы договорились, что я должна молчать, чтобы не бесить тебя, разве нет? – сказала я на удивление спокойно, выпрямляясь вместе с тем и садясь посередине так, чтобы иметь возможность выглядывать вперед между передних сидений. – Впрочем, если это намек, что ты соскучился по моей болтовне...
Я специально сказала последнее уже чуть более шутливым тоном и выдержала паузу, зная, что Альк отреагирует, и как он отреагирует. Но в одном он был прав, когда вообще обратился ко мне – напряжение между нами ничему не поможет. Как бы мы друг к другу не относились, нам еще долго времени придется провести только вдвоем. Можно хотя бы попытаться изобразить видимость приятельских отношений, чтобы поменьше бесить друг друга.
– Что за тупая бабская черта привязываться к именам и датам, – на удивление добродушно промурлыкал Альк, разворачиваясь ко мне и сверкая лукаво своим желтым взглядом в полутьме, – По поводу людских имён у меня такое же мнение, как и по поводу звёзд.
С этими словами он легонько щелкнул меня по носу. Совсем, как тогда, когда говорил о своей родной стране… И звезды упомянул. Может, и черт с ним, с именем? Если уж он помнит такие вещи, как наш мимолетный разговор возле того камня для пинков?
– Пересаживайся давай за руль. Буду учить тебя водить, раз уж ты ко мне в компаньоны попала, – все так же с усмешкой добавил Альк, выходя из машины.
Очаровательный мерзавец – подумала я о нем совершенно добродушно. Видимо, привык улыбаться вот так, когда облажается, поэтому и пользуется. Если конечно, вообще способен признать, что облажался.
Когда он сказал пересаживаться за руль, я сперва восприняла эту идею с воодушевлением, и потому чуть ли не вприпрыжку бросилась огибать машину и садиться за водительское кресло. Но когда я уже оказалась на месте, то несколько растерялась. Одно дело – когда Альк вырубился рядом, и ты вынужден это делать, совсем другое – когда он будет наблюдать и несомненно, постоянно критиковать.
У меня было время собраться с духом и убедить себя, что все в порядке. Отец учил меня в детстве, когда я была совсем мелкой. Настоящий отец, тот, чье лицо давным-давно стерлось из моей памяти. Все, что у меня от него осталось – это глаза и смутное ощущение горечи, когда мать, будь она неладна, сообщила мне, что он умер. Еще утром я сумела вытащить на свет давным-давно позабытые навыки, в совершенно бессознательном состоянии как-то довезя нас с Альком до мотеля. Уж сейчас-то, под его присмотром, я точно справлюсь.
Когда он, заправив тачку, вернулся и уверенно плюхнулся на сиденье сбоку, я постаралась улыбнуться, заправила растрепанные волосы за уши и после – крепко обвила пальцами оплетку руля.
– Я знаю, как вести машину, – да уж, самое время попытаться убедить в этом всех присутствующих, ага, – Но все эти дороги, знаки, грузовики... Впрочем, трасса – не город, верно? Должно быть проще, – последнее я точно говорила самой себе, пытаясь окончательно успокоиться.
– Тебе главное не превышать скоростной режим и не вихлять на дороге, – пожал плечами Альк, после чего наклонился ко мне, заслоняя собой весь обзор. Я не сразу поняла, что он делает, а уже спустя пару мгновений поняла – пристегивает меня ремнем безопасности.
Мне пришлось аж невольно в кресло вжаться, когда Альк приблизился ко мне настолько, что я практически почувствовала его прикосновения даже через ткань. То ли это его запах, то ли тепло... Нет. Если бы я верила во что-то такое, то сказала бы, что это его энергетика. Меня буквально сшибло волной его какой-то непонятной энергии, отчего я и впала на мгновение в ступор. Было ощущение, что под черепной коробкой, словно под закрытыми веками, солнечные зайчики заплясали.
И я не знала, что чувствовать по этому поводу. Но, вероятно, скоро пожалею, что ввязалась в совместное путешествие с парнем, которого раньше вообще как парня не воспринимала, иначе шарахалась бы от него, как и от остальных.
– Погнали, – до чего он спокоен, черт возьми.
И до пугающего долго находится в хорошем расположении духа.
Сосредоточься, Ванда. Не хватало еще передачу или педали перепутать.
Стартовала я медленно, боясь разгоняться, но трасса была пустынной, и постепенно я осмелела вжать газ посильнее.
– Я очень надеюсь, что прямо сейчас на дорогу не выскочит олень, как это бывает во всех фильмах. Или не появится привидение ребенка... Ну а что, ночь, пустая дорога, луна. Все к этому располагает.
– Я ж рядом. Среагирую, если что.
Это успокаивало. Хотя у меня до сих пор и не находилось объяснения, почему вдруг Альк стал таким… Добреньким.
– Водить умеешь, а чего на права не сдала?
Я еще раз удивленно моргнула, стараясь внимательно следить за пустынной трассой впереди, и подавила в себе колкость навроде “о, кажется, кто-то решил поговорить по душам”. Брось, Ванда. Разговоры тебя успокаивают, поэтому не грех уцепиться за такую возможность. К тому же, признайся честно – неужели ты не скучала по вашим подобным перебрасываниям парочкой фраз? Альку, может, и плевать всегда было, но мне наши последние короткие встречи и впрямь приносили радость, потому что он был единственным, с кем я вообще говорила.
– А толку, если наличие собственной тачки все равно не предвидится? – сказала я заготовленную фразу, которой сама себя всегда оправдывала. – Да и за рулем я сидела очень давно... Еще в детстве. Когда переехала к тетке – учить меня было некому, да и не на чем. Я и не осмелилась бы снова сесть за руль, если б не ты.
– И что, ты собралась прямо со мной до Польши ехать? Или у тебя в Канаде кто-то имеется?
То, что внутри меня что-то наебнулось и перевернулось несколько раз от волнения, когда он сказал про Польшу, было заметно лишь по тому, как машина резко вдруг свернула на мгновение вправо, но Альк быстро перехватил руль и выровнял его обратно.
– До Польши? – мне даже произнести вслух это было тяжело.
Это же на другом континенте, о чем он говорит? Или мои познания в географии совсем… Того?
– И как... Как ты собираешься это провернуть?
В моих планах не было, разумеется, никаких Польш. И Европ тоже. Я хотела добраться до Канады. Кэрол рассказывала, что люди там живут, не имея оружия и не запирая двери на ночь – место, в котором я и впрямь хотела бы оказаться. Постепенно осесть в каком-нибудь захолустье, а дальше решить, что делать. Но вот то, что Альк собирался вернуться на родину, я даже предположить не могла.
– На самолете, как же ещё, – невозмутимо ответил Альк. – Сперва в Беларусь, оттуда через границу домой.
Он даже сладко потянулся, упомянув последнее, словно рассуждал о том, что мы едем на дивный курорт, а не куда-то в сторону бывших Советов. Самолеты, границы… Буду надеяться, что этот почти-что-русский знает, о чем говорит.
– Не переживай. До Канады я в любом случае сперва добраться должен, – явно считав испуг на моем лице, поспешил успокоить меня Альк. – Так что нам по пути. Да и машина твоя. На ней всяко удобнее и быстрее, чем пешком.
В голове бушевал целый ураган мыслей, но я не знала, какую из них могу позволить себе озвучить вслух, чтобы снова не разбудить демонов внутри Алька. Первой из них, абсолютно искренней и радостной, была мысль о том, что очень хорошо, что у этого парня есть дом; что он возвращается в место, где ему, очевидно, будет хорошо. Это хороший повод для того, чтобы направляться в конкретную точку. Вопрос второй – был ли его вопрос про то, собираюсь ли я с ним в Польшу, своеобразным приглашением? Или он все же звучал так, что Альк скорее удавится, чем туда меня возьмет?
И, наконец, третий вопрос мне хотелось задать о девушке, которой он звонил. Я подозревала теперь, что к ней он и едет. И тогда все становилось почти что понятно до конца.
Кроме того, почему он на меня так взъелся. И почему решил перед отъездом заявиться ко мне в дом с той гневной тирадой. Впрочем, черт его знает. Может, мне и не нужно мысленно постоянно возвращаться к тем его слова.
– Машина будет нужна тебе лишь до того, как сядешь на самолет, – уже вслух констатировала я.
Подводить итог вслух я не стала. И так понятно, что все это значит. Если коротко – Альк улетит на другой континент, я останусь в Канаде.
– Ну вот и славно, – перехватив руль поудобнее, воодушевилась я. – Видишь, как хорошо, что я попалась тебе на пути. Так что не только ты мне помогаешь, но и я тебе в каком-то смысле. Здорово, правда? Ты не подумай, это я больше себя успокаиваю. Ты меня водить учишь и все такое... И болтовню мою терпишь. Ну не то чтобы... Впрочем, можем сменить тему. Ты спрашивал, куда я собираюсь. Кэрол рассказывала мне, что это замечательная страна. Холодная, правда, но люди там хорошие, а мне этого не помешает в жизни, знаешь ли. И... – в таком духе я и продолжала трепаться, стараясь никак не выдавать своего напряжения.
Я чувствовала себя словно в западне. Когда неловкость смешивается с тоскливым настроением, а тебе все равно приходится улыбаться и делать вид, что все в порядке. И что самое паршивое – я не понимала причины этих чувств. Если б понимала, могла бы что-то с этим сделать.
–У тебя вообще никого нет, – подвел Альк итог моей наигранно-веселой болтовни вместо меня. – И едешь ты в никуда.
Мне было бы куда легче, если б он не озвучивал этого вслух.
В моей голове существовал защитный механизм – как только я начинала чувствовать жалость к себе, я жестко это пресекала. Потому и не плакала обычно. Но Альк вынес свой вердикт таким голосом... Сказал это так просто и спокойно... Что я сама не заметила, как закусила губу.
В таком настроении мы ехали несколько ужасающе тихих минут, растянувшихся в вечность.
– Можешь улететь со мной, – наконец произнёс Альк, отчего я мысленно чуть не закатила глаза.
– С погодой там тоже не ахти, да и язык другой, но есть знакомые, которые помогут обжиться на новом месте на первых порах. Но Польша – это далеко не Америка. Во всех смыслах.
Звучало так, словно он и зовет, и отговаривает. И при этом – я уже готова согласиться. Черт знает, почему. Потому что падкая на эту гребанную жалость, очевидно.
Перестань, Ванда. Прекрати. Несколько часов назад ты обнаружила, что он даже имени твоего не помнил, несмотря на то, что вы общались почти два месяца. Не ведись на собственные надежды и особенность чуть что цепляться за лучшую возможность.
Да разве ж я себя послушаю.
– Кэрол умерла. – тихо произнесла я, словно бы не обратив внимания на его предложение поехать с ним и разговор про погоду в Польше. Хотя, я именно что обратила. Наверное, потому у меня это и вырвалось.
Тупая овца. Нашла момент, чтобы нюни разводить.
– Останови машину, – все тем же невозмутимым, но твердым голосом сказал Альк.
Он это серьезно?
Впрочем, на тормоз я нажала, послушно сворачивая на обочину.
– Хватит на сегодня уроков. Дальше я поведу, – уже чуть мрачнее добавил он, когда мы остановились окончательно.
Почему он всегда был таким разным? То орет, доказывая, что ему на меня совершенно плевать, то совершает поступки, которые иначе как искренним участием не назовешь. Любой другой на моем месте этого бы не понял – но мне казалось, что я ясно вижу в такие моменты его доброту и заботу. Как тогда, когда Альк отвез меня пинать камни и смотреть на звезды. Вот и сейчас – одного его "уроков на сегодня хватит" было достаточно для меня, чтобы тут же успокоиться. Точнее – перестать хоть немного чувствовать себя такой одинокой.
Словно мне этого было достаточно, чтобы вообразить, что кому-то в этом мире на меня не наплевать. Только вообразить, но…
Мне еще расти и расти до его безразличия и полной независимости от людей. Сама же я словно до сих пор была щеночком, готовым скулить от радости с любого человеческого участия, даже будь это мимолетно брошенная кость. Да, пожалуй, наши отношения с Альком можно было охарактеризовать именно так – ему ничего не стоит обращать внимание на бездомную псину, что он встречает время от времени, нисколько к ней не привязываясь, а мне только и остается, что радоваться, что очередной встреченный человек подает руку вместо того, чтобы пинать.
До чего же отвратительно.
Уж не знаю, кого я хотела отвлечь, себя или его, но сев снова на пассажирское сиденье, я снова завела свою обыкновенную болтовню:
– Как думаешь, как далеко мы окажемся? При такой скорости к утру сможем проехать добрую часть Нью-Мексико. А завтра... Черт побери, ты был когда-нибудь возле Гранд-Каньона? Мы же будем проезжать прямо в тех местах...
Спать совершенно не хотелось, хотя я понимала, что сейчас – единственная возможность, потому что вряд ли смогу уснуть днем, когда мы окажемся в мотеле. То есть, не будем двигаться. Но сейчас я оправдывала себя тем, что должна развлекать своими рассказами водителя, дабы не уснул он сам – дорога была слишком уж монотонной и однообразной, а коллекция музыки, что держал Даррен в своей машине, годилась лишь на то, чтобы выбросить ее в мусорное ведро.
Задремала я, лишь когда небо начало светлеть, а окружающие пейзажи – приобретать красноватый оттенок в первых лучах солнца. Так что прерогативу выбирать, где остановиться в следующий раз, я оставила полностью на Алька. Впрочем, сон мой снова продлился недолго – по ощущениям, буквально через несколько сладостных мгновений дремы, парень растолкал меня, тряся в воздухе связкой ключей с номерком.
– Пошли, на кровати поспишь. А то всё тело ломить будет.
Все еще будучи в совершенно разбитом состоянии, я поплелась за ним. И когда он успел уже номер снять? Да еще и без моей помощи. Мне казалось, что Альк, с его-то пугающе-мрачным выражением лица и синяками, точно будет первой кандидатурой на то, чтобы вызвать полицию. Хотя, я была настолько уставшей, что мне было плевать. Не помню, когда я вообще в последний раз спала нормально. Похоже, еще до приезда отчима. Мне даже приходилось идти очень медленно, чтобы бороться с то и дело накатывающим головокружением.
Видимо, надо будет что-то поесть. Потому что нормальная еда, которая попадала в мой организм, тоже, видимо, была еще при Кэрол. А сэндвичи Альк все съел, о чем я благополучно забыла. Мда уж. Вот и утверждай после этого, что я могу выжить в одиночку, если я даже о базовых потребностях забываю.
– Мы останемся здесь до вечера? – монотонно спросила я, когда мы заходили в комнату.
Сбросив рюкзак, я постаралась хоть немного оглядеться. Но, стоило мне увидеть кровать, которая здесь была куда уже, чем в номере до этого, я моментально проснулась.
Руки тут же потянулись к голове, чтобы натянуть капюшон. А глаза принялись искать альтернативное место отдыха. Дерьмо…
– Здесь мы останемся до следующего утра, – ответил мне Альк прямо за моей спиной, запирая дверь на ключ.
Умом я понимала, что все в порядке, но только теперь – не то после очередного беспокойного сна, не то потому что нервы окончательно стали сдавать от усталости – почувствовала себя словно бы в западне.
Я не могу спать с ним на одной кровати. И вообще с кем бы то ни было. Не могу, не могу, не могу…
– Вечером еды раздобуду. Ты из номера не выходи без меня. Это не город, здесь контингент похуже.
– Я не могу, – хриплым из-за пересохшего вмиг горла шепотом пробормотала я.
Альк только и успел, что бросить сумку на пол, после чего заглянул мне в лицо и, кажется, все понял.
– Так, – тут же зарычал он, заставляя меня вздрогнуть, и сгреб меня своей лапищей к себе, жестко хватая пальцами за ворот кофты.
Мое сердце, кажется, перестало биться в эту секунду от ужаса.
– Я, если бы хотел, сотню раз бы что-то с тобой да сделал. Мне нет кайфа в сексе, если девушка против. Ясно?
Было… Отрезвляюще. Хотя я еще по-прежнему ощущала подкатывающую к горлу совершенно необъяснимую истерику.
– И лапать я тебя не собираюсь. Но впереди будет долгая дорога, у меня и так болит тело, и я не хочу играть в джентльмена сейчас. Не то время. И мы не всегда будем останавливаться в мотелях, кто знает, что случится.
Он говорил так разумно и убедительно, что вся моя паническая атака сама по себе сошла на нет. Или дело было в его энергии, которая снова заплясала где-то на подсознании яркими вспышками?
– …Так что не смей создавать лишние проблемы. Просто ляг и поспи спокойно.
С этими словами он отпустил меня и первым направился к кровати, демонстративно занимая свою половину, даже не раздеваясь.
Как ни странно, когда Альк четко говорил, что мне делать, а чего делать не следует, в голове словно бы срабатывал переключатель, и на душе становилось удивительно спокойно. Я даже ощутила позабывшееся чувство доверия, которое испытала тогда, на том валуне под звездами. Он говорит лечь и спокойно спать?
Ладно. Черт побери, пусть так и будет. В конце концов, это то, что мне и надо.
Я опускалась на свою половину осторожно, прислушиваясь к скрипу пружин, надеясь, что больше во мне не взорвется очередная бомба замедленного действия, потому что это было бы ох как невовремя. Но нет – на душе было на удивление спокойно. Недолго думая, я повернулась лицом к спине Алька и придвинулась совсем близко к нему, поддаваясь инстинктам.
Может, ему было и плевать на меня, но он все же был тем, кто мог меня защитить. и после всех его жестких слов я расслабилась окончательно. Теперь я, кажется, и вовсе была готова заснуть в одно мгновение, будучи укутанной его странной, будоражащей энергией. И уже совсем засыпая, словно стараясь уместиться на этой дурацкой узкой кровати, я слегка приобняла его рукой за пояс.
Отчего-то моему проваливающемуся в сон подсознанию показалось, что так значительно удобнее.
10. Как я поняла, что нравлюсь людям
– Подъем!
От громогласного рычания Алька я тут же проснулась и резко села на кровати, не до конца понимая, где я, и что происходит. Моргнув пару раз и протерев глаза, я увидела, что он сгружает на столике кучу бумажных пакетов. Ммм, какой запах! Тут я уже проснулась окончательно.
– Брал самое стандартное: бургер и картошку. Не знаю, что у тебя по аллергиям и вкусовым предпочтениям.
Я чуть не запищала от восторога, понимая, что не ошиблась. Это был безумно вкусный запах вредного-превредного фастфуда. Конечно же, я не могла удержаться от того, чтобы вцепиться первым делом в бумажный пакет, выуживая оттуда газировку. Еще ледяная. То, что нужно.
– Боже, как вкусно, – делая первые несколько глотков и заедая их картошкой, промычала я. – Спасибо.
Вот что долгий спокойный сон и еда делают с человеком. Настроение поднимают из самой большой задницы.
– Никогда бы не подумала, что буду так радоваться еде. Кстати, я вообще не представляю, где мы. Сколько успели проехать? Черт, чувствую себя так, словно все проспала... Голова гудит. А ты как? – встрепенулась я. – Успел выспаться? А то говорил, что чувствуешь себя неважно...
Было сложно и уплетать фастфуд, и при этом трещать безумолку, но с задачей я все же худо-бедно справлялась, да.
– Знаешь, тебе следует не молчать целый день, а выдавать порционно речи, раз у тебя такие излияния случаются, – несколько устало усмехнулся Альк.
– Так где мы все же? Ехали часов шесть или восемь…
– Жуй давай, – опустившись сбоку от меня на кровать, перебил меня парень.
Я и так послушно жевала, так быстро, насколько могла. Так же, как было со сном – я не представляла, какой окажусь голодной спустя несколько дней без еды.
– Мы ведь проехали Нью-Мексико, да? Получается, мы сейчас в Аризоне?
– Только въехали. Мы недалеко уже от Калифорнии, – пробурчал Альк, – Там раздобудем документы и номера. Я созванивался с Тсарой, она нашла через друзей посредников в этом деле. Тебе что-то надо снаружи, пока я не вырубился?
– Да что мне может быть нужно... – разве что я мечтала о сигаретах, но просить о такой незначительной мелочи Алька мне было неловко, да и тратить деньги на то, без чего можно прожить, несколько бессмысленно, – Документы, номера... Как же я была права, что отправилась с тобой. Мне бы ни ума, ни смелости на такое не хватило. Знаешь, я подумала, до Большого Каньона, может, и не стоит делать крюк. Лучше побыстрее отправиться к Калифорнии. Мы и так много времени теряем, чтобы не светиться возле крупных городов. Главное, оказаться подальше от этого всего.
Альк молчал. Да уж, наверное, мне и правда лучше не молчать подолгу, но он сам поднял мне настроение с утра, так что… Придется теперь терпеть мою торопливую болтовню.
– Я вообще туда хотела только потому, что мы с мамой развеивали там прах моего папы… Хотя, если подумать, как бы она успела кремировать его тело за пару часов? Чем старше становлюсь, тем больше думаю, что тот просто ушел, а она наврала мне, чтобы я не сильно расстраивалась. Эй, ты совсем ничего не съел, можно мне твою картошку?
Когда я и на это не получила ответа, лишь тогда развернулась к Альку и увидела, что он лежит с закрытыми глазами. Спит? Странно, мы же только проснулись, и судя по всему, успели проспать очень долго... Недолго думая, я решила накрыть его покрывалом, а когда уже почти натянула его до самых плеч, случайно коснулась его руки. И рука показалась мне очень горячей... Да и выглядел он неважно – слишком бледный.
Черт. Этого еще не хватало.
Чтобы убедиться, я еще раз потрогала его кожу, на этот раз – лоб. Температура поднялась слишком быстро. Будить Алька сейчас было бессмысленно, но когда он проснется, ему будет очень хреново.
Я не брала с собой аптечки, поэтому пришлось влезть в сумку Алька. Да и там не было ничего полезного. Болеутоляющие могли сойти за некоторую помощь, в остальном же придется снимать жар самой. Еще бы знать про остальные симптомы... пока я укрывала парня одеялом поплотнее, чтобы проветрить комнату, он закашлялся во сне – и я поняла, что это, скорее всего, горло.
Пока он спал, я могла лишь сбивать температуру, протирая его лоб и шею холодной тряпкой. Все остальное, даже то, чтобы отлучиться за всем необходимым, я могла сделать лишь тогда, когда он проснется. Оставлять его одного я отчего-то не хотела.
Сперва я думала, мол, ничего страшного – Альк простудился, температура спадет, и все будет хорошо. Видимо, я судила по себе, когда большинство таких околопростудных недугов проходили мимо и очень быстро. Но он не просыпался, и в какой-то момент словно стал еще горячее.
И тогда уже у меня разум словно воспалился. Я уже напридумывала себе всего – начиная с самых ужасных последствий гриппа, заканчивая иноземной малярией или укусом какой-нибудь твари, которую мы не заметили. Почему Альку стало так плохо? Почему он спит и спит? Почему он совсем ничего не съел? Поправится ли он вообще?
Постоянно проветривать комнату и обтирать его водой мне показалось недостаточным, потому через несколько часов я осмелилась для того, чтобы начать действовать решительнее. Только вот, когда я вышла на улицу, оказалось, что мы остановились совсем в глуши. Кроме заправки с одной колонкой, даже без магазина, и мотеля с закусочной, здесь не было ничего. Пришлось действовать наудачу – а именно, обратиться к хозяйке мотеля. Та оказалась добродушной женщиной, хоть и несколько напористой, но я быстро с ней сторговалась, чтобы получить хоть что-то. Я помнила про собственное правило не светить деньгами, потому решила предложить ей побрякушки тетки, что у меня были с собой. И уже через четверть часа она принесла в наш номер чайник и то, что можно было найти на местной кухне – лук, соль, соду, немного уксуса, и самое главное – несколько таблеток жаропонижающего. К сожалению, об антибиотиках или противовирусных мечтать не приходилось.
Обтирания с уксусом – я помнила этот отвратительный запах из детства, когда так делала моя мама – помогали быстрее. А сон, когда ты не в горячечном бреду, и организм может немного отдохнуть, помогает выздоровлению очень хорошо. По крайней мере, я очень на это надеялась.
Не знаю, сколько прошло еще времени, пока я то и дело проваливалась в дрему рядом с Альком, то открывала, то закрывала форточку, раскрывала и укрывала его обратно, регулируя температуру. Когда ближе к утру он наконец открыл глаза, я была готова чуть ли не на колени упасть перед девой Марией в молитвах благодарности.
– Сколько я в отрубе был? – ужасно хриплым голосом пробормотал он.
– Боже, ты проснулся... Не знаю, с вечера, сейчас уже утро, – торопливо и очень воодушевленно ответила, тут же приближаясь к Альку и трогая ладонью его лоб. – Как ты себя чувствуешь?
– Помереть не помру, но веселого мало.
Я привстала на коленях на кровати и забрала с тумбочки стакан от своей газировки, вручая его Альку. Я помнила, как с больным горлом невозможно впихнуть в себя хоть что-то, поэтому налила воду прямо в него, надеясь, что через трубочку пить будет не так неприятно.
– Держи, тебе нужно обильное питье. Даже если не хочется.
Как хорошо, что Альк не стал со мной спорить. Только вот рано я радовалась, потому как, осушив стакан с водой, все еще выглядя, словно живой труп, он уже постарался приподняться на кровати.
– Надо бы двигать отсюда... Да по пути в какой-нибудь супермаркет зарулить... И почему так уксусом пахнет?
И как мне осмелиться сказать ему "нет"? А потом, когда Альк меня не послушает, начать настаивать на своем "нет"? Даже в моем воображении все было как-то совсем трудно. Так что же тогда будет в реальности?
Интересно, а если просто игнорировать неудобную часть его слов, как и всегда, это сработает?
– Температуру сбивала, – словно бы невзначай ответила я только на его последний вопрос, после чего встала и подошла к столику с уже заранее заваренным и процеженным луком и включила чайник, чтобы подогреть воду для полоскания. – Это тебе тоже нужно выпить. Весь стакан. Даже не спрашивай, что это.
На всякий случай я подсластила воду – впрочем, насколько я знала, это нисколько не помогало ситуации. Бабка в детстве чуть ли не силком вливала это в меня, считая лук, чеснок, имбирь и прочую гадость чуть ли не панацеей от всех болезней. Уж не знаю, откуда это в ней взялось, но сама я, будучи шестилетним ребенком, считала ее помощницей дьявола.
Какова ирония, что я сама теперь следую по ее пути.
– У меня аллергия на лук, – Альку оказалось достаточно только принюхаться к содержимому стакана, чтобы отставить его в сторону.
А ведь отличная отмазка. Можно было еще в самом детстве сказать всей родне про аллергию на лук, и с тех пор меня перестали бы пичкать этой отравой, которую я терпеть не могла.
Впрочем, поводом сдаться для меня это не было. Я обещала себе сделать все, что могла.
Стоило Альку встать с постели, как я тут же вскочила за ним, потому как на ногах он держался слабо. Впрочем, моя помощь пригодилась только у самой двери в ванную, когда тот пошатнулся, и мне пришлось слегка придержать парня за локоть. Дальше он справлялся сам. К тому моменту, как он вышел из душа, я уже приготовила для него пластиковый стакан с соленой кипяченой водой.
– Хотя бы этим горло прополоскай, – безапеляционно вручила я ему очередное средство народной медицины. Благо, хоть в этот раз Альк не стал спорить.
Пока его не было, я снова открыла форточку и поменяла подушки местами, положив на место Алька свою, на которой толком еще никто не спал. Поменять бы белье, да только вот и это было не первой свежести еще когда мы сюда заехали. Я вдруг почувствовала себя так, словно заперта в клетке и мечусь из стороны в сторону, пытаясь найти выход.
Не знала я, что еще могу. Я о себе позаботиться-то никогда не была способна, а тут... Меня попросту больше не хватало. Были еще мысли накормить Алька – но я не представляла, чем и как. Что там больным дают? Бульоны? Супы? Где я его сейчас достану... Шесть утра, закусочная откроется только через пару часов...
Ладно, Ванда. Задача номер раз – уложить этого парня, у которого еще даже жар не спал, обратно в постель, пресекая любые его попытки двинуться дальше. И что-то сдается мне, что если сказать ему – "ты недостаточно окреп для дороги", это будет большой ошибкой.
– Меня чуть не вывернуло от этой гадости, но было бы чем, – пожаловался Альк, когда вернулся из душа. С него капала вода, поэтому я поспешила укрыть его хотя бы пледом, и выглядел он все так же ужасно, как и до похода в ванную. Все тот же уставший вид, синяки под глазами и подкашивающиеся ноги.
– Ладно, всё, можем ехать, ты за рулем, – добавил он, заходясь в новом приступе кашля.
Ладно, Ванда, ты собиралась с духом достаточно долго. Хватит тянуть кота за яйца. К тому же, ты на самом деле права – и спустя время Альк поймет, что это было попросту необходимо, противостоять его горячечному бреду.
– Уж извини конечно, но я всю ночь сидела возле тебя и не знала, доживешь ли ты до утра вообще, – как можно спокойнее и увереннее сказала я, вместе с тем стягивая с себя толстовку, явно показывая, что мои намерения серьезны. – Садиться за руль в таком состоянии я не могу. К тому же, ты сейчас не в состоянии мне помогать следить за дорогой. А еще, – вместе с этим я указала на его сумку, – В отличие от тебя у меня совершенно нет сменной одежды. Придется ждать, пока я постираю свою и она высохнет. Так что у тебя есть время отлежаться до вечера.
Я надеялась, что я свою часть номера исполнила прекрасно. Потому как начинать откровенное девчачье нытье в духе "давай пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста отдохнем от дороги еще какое-то время" я не хотела.
Только вот судя по тому, как раздраженно прищурился Альк, моя тирада ни разу не сработала.
– Мое можешь надеть.
Вы посмотрите, он и впрямь серьезен в своих словах. Пытается натянуть рубашку, совершенно наплевав на то, что руки ходуном ходят, а после каждого слова приходится давать себе передышку, чтобы не закашляться снова.
– И поведу я, в машине отоспишься. Одевайся и поехали, – с этими словами он пнул в мою сторону свою сумку с одеждой, давая понять, что он явно не шутил, когда говорил, что я могу взять его одежду.
