Текст книги "Развод. Вина предателя (СИ)"
Автор книги: Катя Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 27
Глава 27
Полина
Недовольно мычу, подтягиваясь на кровати, потому что телефон ужасно кричит. Вот и утро наступило, а я очень хотела поспать, но только домашние дела никто не отменял. Никто не может меня освободить от того, что есть в моей жизни. Все мои обязанности, они так и остаются на моих плечах, увы.
Не люблю вставать вот так, не люблю. Обычно я всегда просыпаюсь до будильника за пару минут и жду, когда он зазвонит, а тут что-то странное. Я спала, и звук вырвал меня из царства Морфея. Еще и мелодия какая-то странная, вообще ничего не понимаю, наверное, просто чудится.
Голова болит. Прислушиваюсь к себе, живот все равно подтягивает. Если до вечера боль не утихнет, надо будет идти к врачу, пусть выписывают успокоительные. Спазмолитиками я уже не отделаюсь, нельзя глушить, надо лечить.
Но сначала надо заткнуть этот будильник, очень надо, потому что он слишком противно и громко кричит. Ползаю в кровати, шарюсь рукой по тумбочке, не открывая глаз в поисках сотового, а у самой воспоминания вчерашнего вечера в голове и сразу мысли о том, что мы друг другу с мужем наговорили.
– Не поверит. Я его обманула, пусть думает, что хочет!
Да, мне больно, обидно и нет, я не могу сказать, что мне все равно, ведь на самом деле мне совсем не все равно, что он думает обо мне. Я никогда никому не врала.
Никогда.
И никому.
Поэтому его обвинения очень больно ранят. Я не знаю, чего он хотел добиться, но что поделать, доказывать что-то, биться головой о стену – это не выход. Боли будет очень много, а толку мало.
Однажды наступит тот день, когда он поверит мне, поймет, но будет слишком поздно, и как в том выражении близок локоток, да не укусишь. Можешь разворачиваться, выворачиваться как угодно, но ничего не выйдет.
Вот и мы ничего с ним не исправим. Он не хочет со мной разговаривать, он не хочет все это обсуждать, он просто хочет подавить и подчинить. Ему больше не нужна семья, ему хочется, чтобы я стала послушной куклой. И это страшно. Я не понимаю, что мне делать, как мне быть.
А телефон тем временем так и продолжает настойчиво звучать. Да что же он такой неугомонный, неужели, неужели не может замолчать? Я встала, встала, сейчас пойду будить дочку. Ну зачем так надрываться? Зачем?
– Ну все, все, добралась я до тебя, только замолчи, – бурчу и нажимаю на кнопки громкости, чтобы убрать звук, и потом с трудом открываю глаза.
Они такие сухие, ужас. Вот что значит проплакала полночи. Резь эта еще ужасная, не люблю так. Умоюсь, надо будет обязательно закапать каплями, чтобы стало легче, иначе буду весь день так мучиться, а может быть, даже и не один, смотря как быстро глаза восстановятся.
Но едва я открываю глаза и вижу, что экран продолжает гореть. И это не будильник, это входящий вызов с неизвестного номера. Перевожу взгляд на время и ничего не понимаю.
– Что за черт, как я могла так проспать? Начало десятого утра, мы же проспали, – говорю сама себе, хватаясь одной рукой за голову, а потом вижу, что будильник отключен.
Неужели Саша это сделал, но для чего ему это? Я ничего не понимаю. А человек все продолжает и продолжает звонить. Вызов заканчивается, и буквально через несколько секунд снова загорается, и снова мелодия.
Теперь я понимаю, что мне все-таки не казалось, это просто была мелодия вызова. Сонный мозг среагировал, он привык к этой мелодии, уже воспринимает ее иначе.
Номер тот же, кто-то очень настойчивый. Заношу палец на зеленый значок, и думаю, стоит ли отвечать.
Кому я могла понадобиться, не знаю. Все, кто меня знает, и все, кого знаю я забиты в моей телефонной книжке. Может, это мошенники? Но, если так, лучше не отвечать, чтобы не трепать себе нервы, они и так сейчас не к черту, а если кто-то поменял симку, напишет сообщение или простым сообщением, или в мессенджере. Не вижу ничего в этом такого.
Но в то же время, какой-то неприятный червячок гложет изнутри, толкает принять вызов и узнать, чего же от меня хочет. Этот невидимый собеседник. Наверное, я просто сама себя накручиваю.
Не могу поверить, что мне оставили телефон, что не отобрали его. Меня это очень сильно удивило. Саша позволил мне даже созваниваться с подругой.
Он словно вообще не боится, что я могу предпринять вторую попытку, причем более удачную да, может быть, он и выставил охрану у входа. Но ведь, если захотеть, можно все равно сбежать. Неужели он этого не понимает?
Но только во второй раз я буду делать это куда более осмотрительней и осторожней. Я больше не буду никому доверяться, но прежде чем бежать, я все же воспользуюсь предложением Наташки. Зарегистрируюсь на площадках и начну выставлять свои книги. Все равно больше возможности заработать у меня нет, Саша не позволит. Он ведь все контролирует, и будет контролировать еще жестче.
– И что же мне с тобой делать? Ответить или нет? – разговариваю с телефоном, когда неизвестный начинает звонить в третий раз.
Нет, ну даже для мошенников или банков с их выгодными предложениями, это уже перебор. Раньше мне никто так настойчиво не перезванивал, тем более с одного номера.
Тяжело выдыхаю и все же принимаю вызов. Первые секунды тишина, лишь нервное и немного гневное сопение в трубку.
– Не молчите. Вы так настойчиво мне звоните, при этом ничего не говорите. Если собираетесь и дальше сопеть в трубку, пожалуй, я сброшу вызов, – не знаю, зачем все это говорю, надо было сбросить сразу, но мне почему-то захотелось обменяться парой фраз хотя бы со своей стороны и клянусь, когда я слышу ответ, искренне жалею, что вообще приняла этот вызов.
– Вообще-то можно и повежливее со мной разговаривать, – надменный знакомый голос больно режет по уху.
Я слышала его всего раз в жизни, но теперь ни за что, ни с одним другим не перепутаю.
Это голос любовницы моего мужа.
– Скажи своим псам, чтобы они немедленно меня впустили. Мне нужно с тобой поговорить.
Глава 28
Глава 28
Полина
У меня даже рот от удивления открывается. Она серьезно, вот совсем серьезно? Открыть ей, впустить в свой дом? Но кажется, что-то в этой жизни пошло не так. Я пока не понимаю, что.
Может быть, я еще сплю, мне все чудится. Похоже на то. Ну, иначе я просто не понимаю, как объяснить то, что она набралась смелости заявилась в мой дом и требует, чтобы я ее пустила. На какой-то кошмар, похоже.
Я даже щипаю себя за руку, отнимаю телефон от уха и подношу обратно, желая убедиться, что это не слуховые галлюцинации, но, увы, нет, она продолжает верещать. Я слышу, как ее пытается осадить охранник, выпроваживает, а на деле слышит такой ор и такую дикую нецензурщину, от которой меня передергивает.
Она ведь женщина, девушка, как она может так выражаться? На видео такая, как модно говорить, ми-ми-ми, няшка, душка. На деле же, на деле далеко не самый приятный и воспитанный человек.
– Да не трогайте вы меня, отстаньте. А ты, – это, похоже, уже мне кричит. – Либо ты выйдешь сама, либо пускай меня. Я никуда отсюда не уйду. Слышишь меня? Так еще и такую истерику закачу, что сейчас все соседи выскочат смотреть. Опозорю вас. Я все выскажу. Живо открывай, если не хочешь позора.
Да она уже закатила такую истерику, такой скандал, что соседи, как минимум в окнах. Хотя, кто знает здесь немного не тот контингент обитает. Может быть, люди здесь и любят сплетни и так далее, но все же не склонны на каждый шум вылетать из домов и висеть на заборах.
Мы ведь не в деревне какой-то живем, где такие представления любят, это город, здесь все семьи непростые вокруг. У каждого своих скелетов в шкафу хватает. Это раньше я думала, что у нашей семьи их нет, оказывается, нет, я просто себя обманывала.
Вот только в любом случае она уже закатила истерику, а я не знаю, что мне делать. Я не хочу связываться с ней, не хочу. Ну, что-то надо делать.
Мне и охранника жалко, и не хочется, чтобы она действительно привлекала лишнее внимание к нашему дому. Может быть, сами жители этого района и не будут высовываться из окон, но вот у кого-то есть няня, у кого-то домработница. Эти люди могут и посмотреть, и кости перемыть.
В любом случае, порог дома она не переступит, лучше уж я выйду.
– Да что ты там все молчишь? Я сказала, либо впускай, либо выходи. И не надо тут меня псами своими пугать. Они не остановят. Слышишь меня, не остановят. Наберись уже смелости и прими хоть какое-то решение. Я теперь понимаю, почему он ни во что тебя не ставит. Ты же никакая, абсолютно никакая.
Ничего не отвечаю, я просто сбрасываю вызов. Мне становится до глубины души обидно. Кто она такая, чтобы судить обо мне, кто она такая, чтобы рассуждать, почему я молчу и почему я терплю?
Она просто девчонка, которая решила, что ей все можно, что у нее получится забрать у меня мужа, что она сможет быть с ним счастлива, что сможет вычеркнуть меня, детей из его жизни. Но только это жизнь, вот в чем вся проблема. Не бывает так, как хочет она. В нашей ситуации бывает так, как хочет Саша, а он не собирается ничего менять.
Встаю с постели, подхожу к окну. Снаружи меня не видно, стекла специальные, даже ночью, когда свет включен, никто ничего не увидит, но ее я вижу прекрасно.
Охранник пытается оттеснить ее к машине такси, что меня сильно удивляет. Она ведь со своей машиной, так почему не на ней? Неужели настолько серьезная поломка, что ей за несколько дней ее не смогли сделать? Не поверю. Может быть, он лишил ее подарка, но это не про Сашу. Он никогда подаренное не забирает, никогда.
Странно все это, но все же охранника мне жалко. Эта молодая девчонка бьет его то ладонями, то сумочкой, а он не может ее тронуть. Видимо, боится, что навредит ей, и она куда-нибудь пойдет, в ту же полицию, писать заявление. Ну, правда, от такой чего угодно можно ожидать. Вот и терпит, похоже.
Спуститься все-таки придется. Такие, как она, не уступают, они идут напролом. Вот бы она еще убедила Сашу развестись со мной. Как бы мне больно от этой мысли не было, мне очень хочется, чтобы она убедила его в разводе и в том, что детей надо оставить со мной, тогда, я бы ее даже обняла, наверное.
Обняла просто за то, что она смогла подарить мне свободу. Я бы убралась из их жизни, забыла о них, даже на детей бы ни копейки не попросила. Правда. Но, только я прекрасно понимаю, что у этой девчонки нету никакого веса, она не сможет его убедить, потому что она для него никто.
Возможно, я поступаю сейчас очень некрасиво, неправильно, невежливо, но я очень долго чищу зубы, мою голову, сушу волосы, привожу себя в порядок, потом что надеюсь, что любовница уйдет.
Дочка в садике, мне некуда спешить, поэтому я наслаждаюсь всеми этими процедурами. Позволяю себе прочувствовать их, правда, должного удовольствия не получаю, потому что прекрасно помню, почему я делаю все это так медленно.
Когда выхожу из ванной, смотрю в окно, искренне надеясь, что ее уже нет, но к моему разочарованию, я вижу, как охранник страдает до сих пор от ее нападок. Она напоминает бешеную маленькую собачонку, которая знает, что не выстоит, но все равно бросается на огромного пса. Да, может быть, сравнение не самое удачное, но какое есть.
– Все-таки придется выйти, – говорю сама себе и переодевшись, выхожу из дома.
Едва открываю дверь, слышу отборную ругань девушки. Даже не могу поверить, что это девушка говорит, а не какой-нибудь строитель на объекте или сапожник. А с виду такой ангел.
Глубоко вдохнув и выдохнув, все же открываю дверь и выхожу за калитку.
Клянусь, охранник, совсем не рад тому, что я вышла. По его глазам читается одна фраза: «Зря вы, я бы выстоял». Виновато пожимаю плечами, а он мотает головой, как на неразумного ребенка смотрит.
– Соизволила наконец-то. Что, королевой себя здесь возомнила? Ничего, все это скоро закончится. Давай, выходи. Что стоишь ни тут, ни там?
Глава 29
Глава 29
Полина
– Полина Николаевна, оставайтесь дома, ничего страшного не произошло. Сейчас мы все это решим. Если девушка не уйдет отсюда в течение пяти минут, то мы вызовем полицию, – охранник дергает меня под локоток, намекая, что я должна сделать.
– Нет, она никуда с вами не пойдет. Я сказала, она поговорит со мной. Вы здесь глухие все, что ли, ненормальные? Я и так эту овцу безмозглую ждала столько времени. А вы ее назад, да? Сейчас, ага, разбежалась я ее отпускать, – любовница бросается на меня, но второй охранник успевает ее перехватить.
Она виснет на его руке, брыкается, начинает кричать, биться в истерике. Смотрю на это все и становится как-то не по себе, и самое удивительное, жалость куда-то уходит.
Мне было жалко ее несколько дней назад, когда попала в аварию, а сейчас понимаю, зря. Есть люди, которых ничему жизнь не учит, есть люди, для которых ничего в этой жизни не ценно. Есть только их “я”, есть только их хочу и больше ничего.
Вот она, одна из таких людей: только она, только то, чего хочет, она. Может быть, Саше этого во мне не хватило? Я перестала чего-то хотеть, перестала подходить к нему и говорить о своих желаниях, потому что они у меня банально пропали. Я стала довольствоваться тем, что имею: муж, ребенок, дом, все хорошо, о большем мечтать я не смела. И поэтому ему стало скучно.
– Девушка, таксист вас ждет. Если вы сейчас же не сядете в машину, мы, – начинает рычать на нее охранник, который не дает добраться до меня, но я вырываю свой локоть из лап второго, и прошу его помолчать.
– Ребят, спасибо вам, но мы поговорим. Вы устали от нее, и она просто так не уедет, но даже если вызовете полицию, она все равно вернется. Просто будьте рядом и все.
– Правильное решение. Молодец, что не стала ссориться со мной. Но за то, что заставило меня ждать, я еще устрою тебе наказание. Думаю, в первый месяц после развода ты не увидишь своих детей, а если будешь плохо себя вести и дальше игнорировать меня, срок можно будет увеличить.
– Девушка, не перегибайте, пожалуйста, я с вами разговариваю просто потому, что мне надоели эти крики и скандалы. Если бы вы вели себя более цивилизованно и сдержанно, поверьте, этого разговора не состоялось бы. Я в нем нисколько не заинтересована.
– Полина Николаевна, зайдите, не стоит с ней разговаривать, – продолжает настаивать на своем охранник, который был во дворе и пытался увести меня назад в дом, но я не слушаю его.
Понимаю, что возможно ошибаюсь, только не знаю, движет во мне какое-то чисто женское любопытство, или что-то еще.
– Пожалуйста, не вмешивайтесь в это. Наблюдайте со стороны, я никуда не собираюсь сбегать.
Мужчины усмехаются, а я не понимаю с чего вдруг. Но, правда, быстро начинаю приходить в себя и догадываюсь из-за чего такая реакция. Вот только до них не доходит вся серьезность ситуации.
Они уже раз не уследили, не досмотрели, и если, не дай Бог, такое случится во второй раз, им не простят и в тот миг, когда до них доходит сей факт, быстро перестают улыбаться и смеяться, а снова становятся суровыми.
У вас не больше десяти минут. Думаю, вам хватит отведенного времени, – спокойно говорит мужчина, и я киваю ему.
Мне бы хватило и пары минут, лучше бы он эту мысль про ограниченное время попытался донести до любовницы мужа. Мы отходим с ней на пару шагов от мужчин в сторону противоположную от такси, чтобы не нервировать их.
Смотрю на девушку, в жизни она такая же приятная внешне, как и на видео. Камера ее очень любит, везет ей, но сейчас не об этом, совершенно не об этом.
Вижу в ее глазах раздражение, боль, ненависть и легкое отчаяние. Она словно рассчитывала на одно, а получила другое. Но, если виной тому нежелание Саши разводиться, то это точно не моя проблема, и срываться на себе я не позволю.
– Так о чем вы хотели поговорить со мной, девушка? – спокойно начинаю, и это выводит ее из себя.
– Ко мне на вы и по отчеству, но узнаешь мое отчество и имя только от Саши. Не собираюсь перед тобой тут присмыкаться. Я, собственно, пришла тебе сказать, чтобы ты сильно не обольщалась, я тебе его не отдам. Ты пожалеешь о том, что посмела встать у меня на пути.
Здесь еще кто, на чьем пути стоит. Я законная жена, я мать его ребенка. Как бы, это мой мужчина, и это скорее она стоит на моем пути, а не наоборот, но смотря на нее, понимаю, что этот разговор бессмысленен. Мне просто надо дать ей выговориться, она успокоится и уйдет отсюда.
– Он мой мужчина, заруби себе это на носу. Мой, ты не встанешь у нас на пути.
Так и хочется засмеяться. Господи, да не стою, я у нее на пути не стою. Мне это не нужно. Она может любую ерунду говорить, я просто не буду принимать это к сведению и близко к сердцу.
У нее будет своя правда, у меня своя, и как бы она меня не старалась убедить в том, что Саша ее мужчина, смотря на то, как он отчаянно пытается удержать меня возле себя, понимаю, что увы, он мой мужчина, а она так, мимолетный эпизод в его жизни, которому он не придает значения. Вот не придает и все.
Жалко, конечно, что она для него всего лишь игрушка, но что поделать? Я ничего не могу изменить, как и она. Мы обе можем лишь пожинать плоды сложившейся ситуации.
– Ты здесь ненадолго, можешь начинать собирать чемоданы. Я победила. Представляешь, сегодня была в консультации, и оказывается, я жду ребенка. Мальчика. Ты смогла ему родить сына, только девочку подарила.
Какая замечательная во всех смыслах новость.
– Любому мужчине нужен наследник. Так что прекрати мне здесь улыбаться и лучше молись о том, чтобы у меня из-за гормонов не скакало настроение и я не просила Алекса сравнять тебя с землей.
– Ахаха, – все же не выдерживаю и начинаю смеяться. – Девушка, я не знаю, где вы были, что вы делали, но вы слишком худая для беременной на том сроке, на котором можно определить пол ребенка. И открою маленький секрет.
Вижу, как девушка замирает в ожидании моих слов. Как бы она не храбрилась, ей страшно, и я это вижу.
– Саша не из тех мужчин, которые гонятся за полом малыша, он просто любит детей. И дочери безумно рад. Если у вас все, я пошла паковать чемодан, прятаться в страхе. Я неважно себя чувствую, простите, нет времени на все эти светские беседы. До свидания.
Разворачиваюсь, не дожидаясь ее ответа и иду в сторону дома. Охранник облегченно выдыхает, да и я вместе с ним. Кажется, этот кошмар закончился наконец, потому что за спиной нет ни визга, ни ора. Она молчит, а мне все равно, что думает, что делает. Главное, что не останавливает.
– Ах ты, тварь. Как ты посмела разговаривать со мной в таком тоне? Да я тебя, – нет, не пронесло.
С небольшой задержкой девушка начинает кричать на меня. Слышу тяжелые шаги за спиной. Смотрю на охранника, хочу дать ему понять, что больше не желаю продолжения этого разговора, и пусть он ее уже посадит в это такси и отправит домой.
Но не успеваю этого сделать, так же, как и охранник, не успевает даже крикнуть, когда девушка толкает меня в спину с такой силой, что я падаю, ударяясь животом о скамейку у забора, и в этот момент меня простреливает от дикой боли.
Глава 30
Глава 30
Александр
– Александр Андреевич, у вас есть пара минут? – без предисловий, сразу начинает охранник жены, когда я принимаю вызов.
Даже интересно, что она такого выкинула, что он решил мне позвонить, и с чем не может справиться сам.
Мне кажется, я сейчас наблюдаю за женой, как за маленьким ребенком, который только учится ходить, пытаюсь уберечь от ошибок, и в то же время меня немного смешат ее неумелые попытки того же побега. Это правда, очень мило.
– Что у вас случилось? У меня не так много свободного времени, – здесь я не лукавлю. Через пять минут начнется совещание, и надо успеть решить все до него.
Интересно, как давно она встала? Утром решил не издеваться над ней, пожалел, выключил будильник и сам собрал Алису и отвез в садик. Вчера она действительно была не в очень хорошем состоянии.
Я, правда, поверил ей, что плохо, она могла даже ничего и не говорить, все по глазам было понятно, но, желая вывести ее из себя, сказал, что не верю. Ох, как она разозлилась, как в ее глазах загорелся огонек. Мне это понравилось.
Надеюсь, сегодня ей уже стало лучше, потому что нервы нервами, но несколько дней подряд мучиться от боли – это ненормально. Если вечером скажет, что ей снова плохо, то здесь два варианта: либо она стала умелой лгуньей, либо с ней что-то происходит на самом деле и нужно обратиться к врачу. Никогда нельзя ничего запускать. Но эти проблемы буду решать уже по мере их поступления.
– У меня всего один вопрос, не волнуйтесь, я успею, – спокойным и ровным голосом, говорит мужчина, и я его не понимаю.
Раз он мне позвонил, значит, случилось что-то очень непредсказуемое, и раз так, как он может быть спокойным? Или он просто умеет настолько хорошо держать лицо?
– Так не тяни, к чему эти театральные паузы? Повторюсь, я спешу, а твой вопрос может требовать времени на обдумывание. Тем более, я так понимаю, он срочный.
– Да, все верно, Александр Андреевич, приношу свои извинения за то, что приходится вас беспокоить, но к вашему дому подъехала девушка и кричит, что она ваша невеста, что скоро эпоха Полины Николаевны закончится, и она заставит нас пожалеть о том, что не пускаем ее в дом. Она позвонила вашей жене, и если Полина Николаевна спустится, что нам делать, выпустить ее или отправить обратно в дом?
– Кто под воротами нашего дома? – удивленно спрашиваю у охранника, но ответ мне не требуется, мужчина на улице, и я отчетливо слышу знакомый голос.
Вот же дрянь такая. Как еще посмела, как наглости и смелости хватило приехать? Решила действовать иначе? Зря очень зря, глупцы и храбрецы долго не живут, а если это все смешать в единый коктейль, то вообще убийственная смесь.
– Александр Андреевич, так что, выпускать или нет Полину Николаевну? – спокойно, но в то же время настороженно, спрашивает у меня охранник, и его голос возвращает меня в реальность.
– Разумеется, нет. «Гостья» может сколько угодно и что угодно кричать. Если сама быстро не уедет, вызывайте полицию, не жалейте. А моя жена должна оставаться дома, нечего ей со всякими сумасшедшими общаться. Вы меня поняли? – говорю так, словно разговариваю со всеми охранниками, а не с конкретным человеком.
– Да, будет исполнено, Александр Андреевич, можете не беспокоиться. На этом у меня все.
– Вы отвечаете за мою жену. Если с ней что-то случится, если она вдруг выйдет за ворота, или вы пустите эту девку в дом, если с моей жены хоть волос упадет, вы за это ответите. Вы же это понимаете? – спрашиваю таким тоном, что самому от него плохо, но зато он прекрасно показывает, в каком я настроении и настроен ли шутить.
Мне даже, кажется, слышу, как мужчина сглатывает. Ничего, это полезно, так и должно быть. Всех надо держать в тонусе, иначе происходит беда.
– Хорошо, до свидания, Александр Андреевич, – и не дожидаясь моих слов, охранник сбрасывает вызов, не любят они мне звонить и отчитываться, пугаю я их, ну и славно.
Вот только то предчувствие, что съедало изнутри с самого утра, усилилось. Теперь понимаю почему. Я действительно боялся выходки Инны, и она ее совершила. Глупая, глупая девочка, что с нее взять. Не умеет она слышать и слушать, ей говоришь, и бес толку. Ну что ж, похоже, сегодня она столкнется с еще одним досадным недоразумением в своей жизни.
Но что-то все равно заставляет меня волноваться и толкает на безрассудные поступки. Верчу в руках телефон и все время возвращаюсь мыслями домой к Полине. Меня тянет к жене. Кажется, что я сейчас должен быть именно с ней, там, рядом, а не здесь.
Раньше интуиция никогда меня не подводила, а сейчас она кричит, буквально вопит мне, что жена во мне нуждается, и я должен быть рядом с ней, и не знаю, как здесь правильно поступить. Не могу разобрать, чувство вины или интуиция сейчас кричат.
– Александр Андреевич, – после стука в кабинет заходит помощник, и я понимаю, что пришло время. – Через минуту совещания, вы не забыли? – и на последнем его слове ставлю телефон ребром на столе.
– Не забыл. Отмени совещание и встречи на ближайшие три часа перенеси. Мне надо отъехать. Если что, на телефоне, – резко вставая с места, отвечаю ему и, подхватив пиджак со спинки стула, выхожу из кабинета.
Помощник не говорит ни слова, просто кивает и уступает дорогу, он со мной уже четыре года и выучил все мои повадки, молодец. Найти бы кого-нибудь еще такого же смекалистого. Парень засиделся на должности помощника, надо дать ему карьерный рост, но подумаю об этом позже, когда вернусь.
– Зря ты, Инна, очень зря. Ты еще пожалеешь о том, что не послушала меня, – садясь в машину, разговариваю сам с собой.
Дорога до дома на удивление пустая. Обычно в это время пробки, а сейчас ни одной машины и все светофоры зеленые. Какая-то неслыханная удача, и она заставляет меня напрячься, словно судьба расчищает мне путь, чтобы я скорее оказался дома и предотвратил какую-то беду.
Надеюсь, я ошибаюсь. Мне очень хочется сейчас ошибиться, но интуиция подсказывает почему-то другое, заставляя притопить педаль.
На подъезде к дому замечаю охранника, распахнутые ворота и жену с любовницей на улице. Еще и такси рядом, но его не беру в расчет.
– Вот же. Все-таки выпустили. Сказал же, чтобы не смела выходить. Получат у меня не премию, а…
Жена уходит, хочет зайти домой. Я успеваю даже обрадоваться, что все обошлось, но едва открываю дверь, замечаю, как Инна резко дергается, срывается с места и несется на Полину, толкает ее в спину, от чего жена налетает на скамью животом, а потом падает на землю и, свернувшись в позу эмбриона, начинает тихо скулить.
Даже на расстоянии я слышу, как ей больно, как она плачет, и это разрывает меня на кусочки. Секундный ступор, и я срываюсь с места, обещаю себе, что Инна пожалеет о том, что родилась на свет. А сейчас жена. Жена – самое главное.
