Текст книги "Развод. Вина предателя (СИ)"
Автор книги: Катя Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Развод. Вина предателя
Глава 1
Полина
«Я – любовница твоего мужа, и сегодня он купил мне машину»
На телефон прилетает сообщение, от которого у меня кофе поперек горла встает, и я закашливаюсь.
Что это за бред? Кто-то явно номером ошибся. Моего мужа срочно вызвали в офис несмотря на то, что сегодня суббота. У них что-то непредвиденное случилось, всплыли какие-то проблемы с поставщиками, и без него их уже не решить. Я точно знаю где он.
Откашлявшись, хочу удалить сообщение, чтобы не мозолило глаза, уже заношу палец над нужной кнопкой и не успеваю выйти из переписки, прилетает видео. Не хочу смотреть, пытаюсь выйти из переписки, но не выходит. Телефон заглючило.
Начинаю тыкать по экрану, но все бес толку, не реагирует. Только я упорная, продолжаю водить пальцем по дисплею, и, о чудо, все оживает. Но мне не везет, я включаю видео, и выключить уж не могу, потому что с первых секунд слышу голос мужа.
– Да, твоя, сейчас оформят все документы, – говорит муж, пока я вижу, как молодая блондинка носится вокруг новой модели немецкой марки.
Мне не нужно видеть мужчину за кадром, я узнаю его без труда. Мы вместе уже шестнадцать лет засыпаем и просыпаемся вместе. У нас двое детей: сын и дочка. У нас прекрасная, любящая семья. Была.
– Все нравится? – такой простой вопрос, но как он может ранить.
– Да, да, да, – радостно верещит любовница, наконец остановившись.
Конечно ей нравится эта машина. Мощный спортивный немец, шикарный стальной цвет, который гармонирует с пепельным блондом новой хозяйки. Не представляю, как можно было бы иначе ответить на этот вопрос.
И самое смешное, я два дня назад показывала Саше эту модель, когда он листал сайт официального дилера, и говорила, что будь я молоденькой девчонкой, была бы без ума от такой машины, но с двумя детьми нужна нормальная машина.
Я думала он хочет обновить свою машину, а оказалось вот почему он лазил по сайту. Искал подарок для любовницы.
– Спасибо, котик. Спасибо! – рассыпаясь в благодарностях, любовница подходит к мужу и обнимает его.
Теперь они оба в кадре, она продолжает снимать. Они смотрят друг другу в глаза и даже так вижу, как между ними искрит. Саша уже давно не смотрел на меня ТАК, как смотрит сейчас на нее.
– Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, – заигрывая, говорит мужу, и переступает пальчиками по его груди, водит по ключицам.
Вижу, как тяжелеет дыхание мужа, как напрягаются вены на мощной шее. Его реакция вполне определима. Нет сомнений, какую плату он желает за подобный подарок. И девушка понимает. Она готова ее заплатить.
– Уверен, ты сумеешь меня удивить, – с предвкушающей хрипотцой в голосе отвечает ей, а у меня начинают дрожать руки, и на экран капают слезы.
– Тогда и за красивые номера внесу аванс, – любовница продолжает с ним заигрывать. – Скажем, три единицы, как знак того, что я первая и единственная в твоем сердце?
– Попробуй, а я подумаю, – наклонившись, дает ей зеленый свет.
И она не теряется, приподнимается и целует его страстно, развязно, так, что от стыда краснею я. Вся. До кончиков ушей. Их не заботит, что они в салоне, что вокруг ходят люди и смотрят на это все. И саше плевать, что его могут увидеть с ней. Его это ни капли не заботит.
Его волнует лишь благодарность за подарок. Горячая такая благодарность.
Шмыгаю носом, бросаю телефон на стол экраном вниз, не в силах больше смотреть, как он мне изменяет.
Не могу в это поверить. Этого просто не может быть. Ну не может быть. Это все страшный сон, галлюцинации, не знаю что, но только не правда. Это слишком жестоко, чтобы быть правдой.
– Простите, Александр Андреевич, документы готовы. Прошу пройдемте, – видео продолжает воспроизводится, и я вздрагиваю.
Шмыгаю носом, и снова беру в руки телефон, под недовольное цоканье девушки. Она явно не рада что их прервали, но ради такого подарка отпускает мужа, еще и рукой машет, отправляет воздушный поцелуй. Все так мило и сладко.
Она ему чуть ли не в рот заглядывает, смотрит влюбленными, преданными глазами, не забывая подмешивать еще и страсть.
Не знаю почему не выключаю видео. Что-то во мне верит в постановку, надеется, что вот-вот Саша вернется в кадр и спросит, как мне жестокий розыгрыш, но этого не происходит. Передо мной только девушка, которая выжидающе смотрит. Она чего-то ждет, но я не понимаю, чего.
– Он мой, смирись, старуха, – с превосходством говорит, кривя губы.
Понимаю, что обращается ко мне, и напоследок подмигивает. На этом запись обрывается. А вместе с ней что-то внутри меня обрывается.
Телефон падает из рук, и я начинаю выть от раздирающей душу боли.
Не могу поверить, что это правда, не могу и все слезы душат, а сердце сжимается от боли. Мне кажется, еще немного, и оно лопнет от напряжения.
Если бы мне прислали фотографии, я бы могла еще сказать, что фотомонтаж, могла бы сказать, что какого-то мужчину загримировали, что это подделка, но видео, оно не врет, не врет. Там его голос, его манера поведения, его костюм, часы, которые я ему подарила на прошлую годовщину свадьбы.
Это все не подделать, это все правда.
Господи, как так получилось? Что я сделала не так? Почему он предал меня, почему выбрал другую, и как я могла не заметить этого? Почему во мне ничего не екнуло?
А любовница она еще и подмигнула мне в конце, сделала все, чтобы показать мою никчемность, показать то, насколько сильно он меня не уважает.
Сижу и плачу на кухне. Дочка спит в комнате, а сын в летнем спортивном лагере. Как изменится наша жизнь после этого? Что мы будем делать?
Я не представляю, что со мной будет? Он ведь был моим миром, моей жизнью. Мы ведь все с ним делали вместе. Как только встретились, вся моя жизнь изменилась, абсолютно вся. Мы были счастливы.
Что я сделала не так, в чем я перед ним провинилась? Почему он не подошел и не сказал мне о том, что его беспокоит? Мы ведь давали клятву. Мы ведь обещали друг другу, что любые кризисные времена будем переживать вместе, всегда будем друг с другом откровенны, и что в итоге?
А дети? Я не представляю, как им сказать. Никита, он ведь берет пример с отца, он равняется на него. Сын помогает девчонкам, защищает их, на борьбу эту пошел, чтобы не только умным быть, но и физически быть готовым постоять за близких людей, за тех, кто дорог сердцу.
Он прекрасно успевает и в учебе, и в спорте, потому что его отец всегда и везде все успевал. Его пример идеального отца, мужа, сына, сейчас рухнет. На кого ему равняться? А ведь он подросток, ему тринадцать недавно исполнилось. Он ведь почву под ногами потеряет еще сильнее, чем я.
Алиска, наша маленькая лисичка, наивная, светлая, добрая малышка, она сейчас настоящая папина дочка. Папа ей все разрешает, папа, балует папа, все для нее. Да она и меня любит, с этим все хорошо, но я останусь в ее жизни, а вот отец.
Если он меня сейчас бросит вместе с ним и выберет любовницу, я-то ладно, смогу стиснуть зубы. Буду выть по ночам в подушку, а днем, натянув улыбку и спрятав свои чувства куда подальше, буду улыбаться всем.
А дети, как они будут это переживать? У них будут истерики, они сломаются, они будут чувствовать себя преданными, и в их головах навсегда останется вопрос «почему?».
Почему он их бросил, чем они тоже это не заслужили? Почему у папы появилась другая женщина, которую у них он любит, почему он живет с другой тетей, у которой от него появятся дети? Почему он с теми детьми всегда, а с ними лишь на выходных или по праздникам, смотря, когда они удостоятся его чести.
Что будет с нашей семьей?
Что будет с детьми?
Что будет с нами?
Мне очень страшно. Я ничего не понимаю. Я хочу верить, что это спектакль. Я хочу верить, что это постановка, но не могу. Как бы не хотела, не могу.
– А-ааа, – из груди вырывается крик, полный боли и отчаяния.
Машу руками и сбиваю со стола чашку с недопитым кофе. Она со звоном разбивается на мелкие осколки. На плитке остается лужа и мелкое крошево. Звон в момент падения срывает все предохранители и выпускает наружу то, что убивает изнутри
Я встаю, беру с мойки посуду и начинаю бить ее: тарелку за тарелкой, чашку за чашкой и даже стаканам достается. Да что там стаканам, даже вилки летят в стену. Все, что попадается под руку, все метаю, пытаясь выпустить всю боль.
Плевать мне на то, что это все придется убирать. Плевать на то, что посуда мне нравилась. На все плевать.
Сейчас это не имеет никакого значения. Я продолжаю выть и швыряться, а на душе не становится легче, ни на грамм.
Отчаяние затапливает с головой. Грудь спирает. Пытаюсь оттянуть ворот домашней туники, но это не помогает. Мне душно кажется, что легкие тоже сжимает. В голове начинается паника.
Мечусь к окну, открываю его, подставляю лицо прохладному воздуху, но это не помогает. Мне кажется, что вокруг все пылает и сейчас сожжет меня заживо.
Я понимаю, что это все стресс. Понимаю, что это все нервы. Понимаю, что на самом деле в доме комфортная температура и вот такое стояние под окном может быть чревато, но не могу, не могу остановиться.
Когда понимаю, что толку нет, мчусь к холодильнику и достаю из нижнего ящика морозилки формочку со льдом. Высыпаю ее содержимое на стол, хватаю кубики льда прикладываю их к щекам, к шее, сжимаю в руках, по мне стекает вода, но я не могу остановиться.
Мне это не помогает.
Чувствую, как холод обжигает кожу, но не остужает. Я бьюсь в дикой агонии.
И в какой-то момент не выдерживаю, сдаюсь, отбрасываю лед в сторону, снова начинаю рыдать, сползаю вдоль кухонного гарнитура и сажусь на плитку.
Прижимаю колени к груди, зарываюсь пальцами волосы, и просто вою.
Вою выпуская наружу то, что на душе. Я не знаю, что мне еще сделать, чтобы стало легче, чтобы перестало так жечь в груди, чтобы отступила эта паника.
– По какому поводу погром Полин? – внезапно раздается голос мужа. – И что вообще здесь происходит? Объяснись.
Глава 2
Глава 2
Полина
В первую секунду мне даже кажется, что это галлюцинация, но потом я поднимаю голову и вижу его на пороге.
Муж стоит в темных брюках, рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными по локоть рукавами. Красивый, брутальный, породистый, как любят говорить. Вид у него немного замученный, но не уставший.
Еще бы с чего ему быть уставшим? Он просто выдохся, пока любовница благодарила его за покупку новенькой машины. Реальных проблем ведь не было. И сейчас, зная, что он мне изменяет, видя, какое лицо у него в эту минуту, начинаю вспоминать, каким он приходил в последнее время, и четко осознаю, периодически у него было вот такое же лицо.
Замученное, но не уставшее.
То есть получается, он часто мне врал, когда говорил, что был тяжелый день на работе, а на самом деле он просто развлекался с другой.
Получается, я все же замечала его изменения, просто не придавала им такого значения. Он был со мной таким же, как и прежде. В нашей жизни ничего не менялось, и поэтому я не реагировала. Но сейчас, сейчас все изменилось, все иначе, и поэтому замечаю все эти мелкие различия.
Но надо отдать мужу должное, за все то время, что у него есть любовница, я ни разу не чувствовала запаха чужих женских духов на нем, не находила эти блондинистые волосы, ничего. Даже следов помады или тонального крема не было.
Интересно, он дарил ей те же духи, что и мне, чтобы скрывать похождения? Сделал из нее в этом плане копию меня? Или у него просто всегда с собой была запасная одежда, а испорченную он выкидывал или сдавал в химчистку?
Столько вопросов. Они роятся в голове вызывая дикую головную боль.
– Полина, я жду. Что ты здесь устроила? Кто тебя так разозлил? – проходя в кухню и наступая на осколки подошвами ботинок, приближается ко мне, осматривается вокруг и оценивает результаты моей работы.
Смотрю, как и он на кухню. Что же я натворила? Не могу поверить в увиденное. Это погром, самый настоящий погром. К нам, словно воры ворвались и все перевернули вверх дном. Я даже не заметила, как все это сотворила.
Но Саша все ближе, и когда он подходит к столу, телефон пиликает новым сообщением. Похоже, его любовница решила еще что-то мне прислать, а у меня нет сил посмотреть, что именно.
Чувствую, если попробую подняться, упаду. Упаду со всего роста и не успею ничего сделать. Все силы ушли на то, чтобы рвать и метать все вокруг, но, когда села, все, оказалась опустошена. Сейчас мне нужна небольшая подзарядка, легкий перекур. Но, глядя на мужа, понимаю, что он не даст мне этого времени, он не даст мне паузы, не даст собраться с мыслями.
– Полина, говори. Я долго буду ждать?
– Телефон, – осипшим голосом говорю ему и киваю на стол.
– Что телефон? Тебе кто-то позвонил, угрожал, напугал, что? Я очень устал, не умею читать мысли. Полина, просто внятно мне скажи, если кто-то причинил тебе боль, я ему собственными руками голову отвинчу. Только скажи, кто этот смертник все. И завтра я принесу тебе его на блюдечке с голубой каемочкой.
– Ты, – коротко и четко говорю ему, хотя внутри обмираю от страха. Мне кажется, что голос должен был пропасть, но он на удивление он звучит громко.
– Что я? Полина, родная, я правда не в настроении разгадывать шарады, – говорит, тяжело вздыхая и потирая переносицу.
– Посмотри телефон, – говорю ему, на что муж тяжело вздыхает, берет со стола мой мобильный, снимает блокировку и привычно усмехается.
Он каждый раз говорит мне, что нужно установить пароль, любой, хоть графический ключ, хоть комбинацию цифр, хоть отпечаток пальца, хоть что-нибудь, ведь телефон – это мой мир, и он должен быть защищен. Я раньше не понимала зачем это делать. У меня ведь нет от него никаких секретов.
Я всегда удивлялась, что у него он есть. Но понимала, Саша каждый день с разными людьми общается, может, где-то забыть сотовый, потерять, а на нем ведь важные переписки, которые нельзя, чтобы кто-то увидел, рабочая почта.
У него есть что защищать, поэтому я хоть и удивлялась, но понимала необходимость его пароля. И нет, я никогда не спрашивала, какой он у него, потому что не считала правильным следить за мужем, рыскать, по сообщениям, проверять контакты.
Мы ведь были семьей, доверяли друг другу, любили. А вот эти вот поползновения, беспочвенные подозрения, которые бы рано или поздно превратились в паранойю, казались бессмысленными и саморазрушающими.
Но Саша, наверное, был рад этой слепой вере и даже не шифровался. Зачем? Ведь я не лезу.
И вот муж наконец-то снимает блокировку, и его лицо тут же меняется. Усталость сменяется злостью. Он сначала читает сообщение. Я все жду, когда же включит видео, но он этого не делает, а я все жду и жду.
Пауза затягивается.
Муж сжимает телефон в руке так сильно, что мне кажется вот-вот и сломается в его.
Скулы напрягаются, он стискивает челюсть так сильно, что даже вены на шее проступают. А поза? Он встает в стойку. Уверена, сейчас на ощупь он, как кусок камня. Так всегда происходит, когда Орлов в гневе.
И наш сын, он такой же, он также напрягается, также стискивает челюсть, он копия своего отца. Только уменьшенная. Пока. Господи, что же нас ждет?
– Почему, Саш, почему ты это сделал? Что я сделала не так? В чем я перед тобой виновата? Я ведь люблю тебя, а ты… как ты мог, вообще? – голос снова дрожит, а по щекам катятся горькие слезы.
Во мне появляются силы, их немного, но они есть, и я с трудом, но встаю. Не подхожу к нему ближе, боюсь. Между нами пара метров. Мы смотрим друг на друга. Я с надеждой, он зло куда-то мимо меня.
– Почему ты молчишь? Почему ты ничего не говоришь? И почему не включишь видео? – сама себе делаю больно этими вопросами, но не могу молчать. Я хочу заполнить эту звенящую тишину.
Его молчание с каждой секундой все больше убивает во мне надежду на то, что это все ложь, на то, что он раскаивается и хоть сколько, да сожалеет о произошедшем. Чем дольше он молчит, тем сильнее во мне уверенность, что ему все равно на мои чувства, на наш семью, на нас.
– Саш, я ведь люблю тебя.
– Из-за этого погром? – спрашивает совершенно спокойным, я бы сказала будничным тоном.
За эту короткую паузу он успевает отрешиться от всего, выключить чувства, взять эмоции под контроль и быть со мной равнодушным.
– Если это все, то забудь, оно того не стоит. Ты моя жена, я люблю только тебя. Все остальное не имеет никакого значения. То, что происходит за пределами семьи, никак не влияет на то, что происходит внутри семьи. Запомни это.
Глава 3
Глава 3
Полина
– Ты сейчас серьезно? – голос подводит меня, запинаюсь через слово. Муж начинает смотреть на меня снисходительно, словно я глупый маленький ребенок, который замучил родителя вопросом «почему»
Я просто не могу поверить, что он это сказал. Не могу поверить, что он отмахнулся от всего произошедшего, как от надоедливой мошки. Как можно забыть то, что я видела?
Как можно забыть его предательство и жить дальше? О какой любви вообще идет речь, если он пошел к другой? Никакого значения не имеют как раз-таки слова о любви, потому что они ничего для него не стоят. Ничего.
Я ведь своими глазами видела, как он смотрел на нее, я видела этот взгляд, полный желания, страсти. Он на меня так смотрел в самом начале наших отношений.
У него есть чувства к другой женщине. Как это может не влиять на то, что происходит внутри нашей семьи, особенно сейчас, когда я все узнала, как? Я не понимаю. Я ведь не робот, не кукла, у меня нет выключателя чувств, у меня нет кнопки удаления, чтобы стереть ненужный эпизод из моей жизни, чтобы продолжать жить дальше во лжи и обманывать саму себя.
– Полина, я не понимаю твоей истерики, и не собираюсь даже разбираться, потому что ты моя жена, ты та, ради кого я сверну горы, та, кто вдохновляет меня на результаты, та, ради которой я не сплю ночами. Я работаю, как вол, чтобы у нашей с тобой семьи было будущее.
Работает? Да, может и работает, но неизвестно где, как и сколько.
– Ни для одной другой женщины я этого делать не буду. Ни одна другая женщина не сравнится с тобой ни в красоте, ни в уме, ни в умении мотивировать. Ни одна другая женщина не будет любить меня так самозабвенно, так искренне, как ты. Ни одна другая женщина не будет заботиться обо мне, не будет переживать обо мне, ничего не будет.
Но если я такая, как он говорит, почему изменил? Слова и действия не сходятся.
– И это у нас с тобой взаимно. Наши чувства, наша семья, это все настоящее, самое ценное, что есть в моей жизни. Все остальное не имеет никакого значения. Вот это, – он машет телефоном передо мной и бросает его на стол, – Сущий пустяк, который ты просто забудешь. Вот возьмешь и выбросишь из своей прелестной головки.
Он подходит ко мне и начинает заправлять растрепавшиеся волосы, убирая их за ухо.
– Я не собираюсь уходить, не собираюсь рушить нашу семью, потому что ценнее этого для меня нет ничего. Пусть хоть весь мир рухнет, но я выстою просто потому, что у меня есть ради кого бороться. Поэтому не делай мне мозги.
Да, он говорит красивые слова, которые трогают душу, головой понимаю, что он говорит правду, вижу серьезность в его глазах. Но сердце, оно не верит. Оно кричит, что это все ложь, что это все обманка, что наступит тот день, когда все его слова сыграют против меня. Да, он уже наступил этот день.
Как он может говорить о каких-то ценностях, как он может говорить о важности чего-то, и как может говорить о взаимности? Если я с ним все время и душой, и телом, и разумом всем, то он... Он душой уже не со мной, это уже не взаимность.
– Саш, ты предал нашу семью, ты предал меня, предал детей, предал нас всех. О какой взаимности может идти речь, о какой любви, когда ты врал мне все это время, проводил вечера в компании другой женщины. О чем ты? Нас нет, ты все разрушил. Все. Я не понимаю, почему. Почему ты это сделал? Почему ты не поговорил со мной, и как долго все это продолжается?
– Полин.
Он пытается взять меня за плечи, но я вскидываю руки, пытаюсь отбиться от него, сделать шаг в сторону, но он проворнее, хитрее и сильнее. Ему все же удается схватить меня и заставить стоять на месте.
– Ты сейчас задаешь неправильные вопросы, и главное вопросы, на которые не хочешь знать ответа. Прекрати эту истерику, мы сейчас с тобой поднимаемся на верх, принимаем совместный душ, и ложимся спать, а утром ты поймешь, насколько твоя истерика глупа.
– Я не хочу, я не пойду с тобой. Я хочу развестись. Я так не смогу, Саш. Я не смогу делить тебя с кем-то, я не смогу спокойно жить каждый день и знать, что ты где-то там греешься в объятиях, другой. Я не смогу быть с тобой, зная, что больше не единственная в твоем сердце.
Саша молчит, ничего не говорит, но в его взгляде снова просыпаются эмоции. Он недоволен моими ответами. Вижу, как ему хочется. Схватить меня, встряхнуть хорошенько и заставить все забыть, но он этого не делает.
– Я хочу развод. Слышишь? Я очень хочу развод. Слезы с новой силой катятся по щекам, я захлебываюсь. Словами рыдая. Ты все разрушил. О детях ты подумал, ты подумал, что будет с ними? Ладно, ты на меня наплевал. Ладно, ты на семью свою наплевал, в моем лице, на клятвы наши плевал, но дети, они ведь твои дети. Ты понимаешь, как им больно будет?
– Если ты сейчас не возьмешь себя в руки, то это за тебя сделаю я. Успокоилась немедленно.
– А если нет? Я не могу успокоиться сейчас, Саш, как ты не понимаешь? Ты хоть представляешь, как мне сейчас больно? Ты представляешь, как мне сейчас обидно?
– Не прекратишь истерику, мои методы тебе не понравятся, – жестко чеканит каждое слово, словно перед ним не я, не женщина, с которой он прожил шестнадцать лет и воспитал двоих детей, а какая-то посторонняя девчонка.
– Почему ты так со мной говоришь? Почему игнорируешь вопросы, продолжая гнуть свою линию?
– Так мне все это надоело, – резко перебивает меня, усиливает хватку и тащит к раковине.
Я заплетаюсь в ногах, практически падаю, но он держит меня.
– Что ты делаешь? Зачем это? -заикаясь, спрашиваю у него, когда включает кран с холодной водой.
– Тебя успокаиваю, раз сама не в состоянии, – зло говорит это, резко надавив на спину, заставляя наклониться, и брызжет в лицо холодной водой, а потом и вовсе голову под кран подставляет.
