Текст книги "Развод. Вина предателя (СИ)"
Автор книги: Катя Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 43
Глава 43
Полина
– Алиса, Никита, осторожнее, не бегайте так быстро, – окликаю детей, когда мы гуляем в парке аттракционов, и они носятся, как сумасшедшие.
Понимаю, они давно хотели сюда прийти, но это не повод, абсолютно не повод носиться, как угорелые. Они ведь могут упасть, разбить колени, локти, да много чего могут.
Да, они дети, и падать это нормально, разбивать колени – это нормально, но я не хочу, чтобы с ними что-то случилось, я не хочу, чтобы им было больно. Я не хочу, чтобы у них появлялись травмы. Не хочу. Я хочу, чтобы они жили и радовались, чтобы в их жизни не было никаких ограничений.
– Ну, мам, – одновременно кричат мне дети, я не могу злиться на них, не могу продолжить останавливать.
Все, что я могу это только улыбаться, улыбаться на их детскую непосредственность и неважно, что в целом они уже не такие уж и маленькие.
– Да ладно тебе, Полин, пусть повеселятся, ничего страшного не произойдет. Они до пирата сейчас добегут, и все, там остановятся и будут ждать нас. В конце концов билеты ведь не у них, – с легкой смешинкой говорит Саша, продолжая идти рядом со мной.
Мне так хорошо рядом с ним, очень хорошо. Я скучала по вот таким прогулкам. Мне их не хватало, да и ему, чувствую, тоже. Муж радуется не меньше детей тому, что мы выбрались в парк. Да что душой кривить, мне кажется, мы все рады этому выходу из дома, он всем нам был необходим.
Единственное, что меня смущает, это то, что я до сих пор не знаю, что же случилось у Никиты. Саша отмахнулся от меня, сказал, что это мужской разговор, и женщине его не понять, да и знать о нем лучше не стоит.
Я в тот день на него по обижалась, пофыркала, поиграла демонстративно в молчанку, но не помогло, не дожала, а больше чем на сутки меня в таких вопросах не хватает. А жаль, потому что терпение у мужа намного дольше и сильнее.
Но то, что сын после разговора с отцом снова стал собой, примирило меня, и в какой-то степени, поэтому, наверное, я так быстро отстала от Саши. В конце концов действительно бывают такие ситуации, о которых. Мужчины говорят лишь между собой.
И это не влюбленность, потому что это первое, что я спросила у мужа, и он сказал нет, дело не в этом. Любопытство, конечно, сжирает меня изнутри, но не так сильно, чтобы биться головой о стену.
– Саш, ты слишком много чего им позволяешь, слишком. Да, они дети, но мы в парке, здесь люди ходят, отдыхают, а они, ты посмотри, они как с ума сошли, как с цепи сорвались, как будто мы их в первый раз из дома выпустили. Так нельзя себя вести. Не подрывай мой авторитет в вопросах воспитания. Мы должны быть на одной волне.
Спорю с мужем, чем вызываю еще больший смех у него, а он плюет на все и стирает границы.
Муж прижимает меня к своему боку и обнимает за плечо, продолжая вот так идти. Со стороны мы явно смотримся, как счастливая семейная пара, потому что оба глупо улыбаемся, и я не вырываюсь. Все просто идеально, так, как должно быть, и так, как было раньше.
– Да будем, будем мы играть на одной стороне, но ты тоже не перебарщивай. Да, они много бегают, но они не единственные дети, которые так делают. И да, я понимаю, что не надо смотреть на остальных. Только, Полин, ну расслабься ты, дай им получать удовольствие. Они бегут аккуратно, никого не задевают. И, заметь, не кричат, а просто радостно спешат к нужному аттракциону. Выдыхай.
Есть в его словах что-то. Может быть, он, конечно, и прав, но я все еще внутренне сопротивляюсь этому.
Мне кажется, это как-то, не знаю, неправильно, что ли. Меня всегда учили сдерживать эмоции в общественных местах, скрывать их, я не должна была ни за что и никогда вести себя слишком вызывающе, громко, поэтому всегда старалась осаживать детей и сейчас продолжаю.
Хотя нет, раньше они так себя не вели. Ладно, будь что будет. Находясь в объятиях мужа, мозг плавится, я ни о чем не могу думать. Все, на чем могу сосредоточиться, его руки, его тепло, и мне хочется, как можно дольше идти до этого пирата, чтобы сохранить внезапную близость и магию момента.
Меня словно отгородили от всего мира, от всех проблем, я словно стала снова той слабой девочкой, которая была рядом с ним и это, как бы ни было обидно признавать, очень приятно.
– А вообще, сегодня потрясающий день, не находишь? И погода шепчет, и настроение хорошее. Давно мы так не проводили вместе время, очень давно, я успел поэтому соскучиться. А ты? – не знаю, вкладывает ли он в этот вопрос какой-то подтекст, но мне кажется, нет.
Похоже он просто спрашивает и делится тем, что у него на сердце, и мне хочется быть с ним столь же откровенной.
– Да, сегодня потрясающий день и столько эмоций, а главное это действительно выходной, выходной, которого, как оказалось, нам всем не хватало, – соглашаюсь с ним.
Ну, правда, чего ради спорить, если я так думаю? Саше нравится моя откровенность, ему нравится, что я не притворяюсь, вижу это по его глазам, слышу по голосу, чувствую по прикосновениям, и нет, я не выдаю желаемое за действительное.
Это действительно так. Не знаю, шестым чувством, или, как это, правильно сказать, ощущаю на интуитивном уровне.
Это не просто прогулка. Кажется, это точка отсчета.
Сегодняшний день явно становится переломным. Чувствую это, чувствую. Я даже утром встала с какой-то странной, навязчивой идеей, что что-то случится, что-то такое, что разделит все на «до» и «после». И кажется, вот он, вот тот самый момент, которая заставляет, что-то во мне надо ломиться.
Глава 44
Глава 44
Полина
Так не хочется, чтобы этот день заканчивался. Мы провели шикарно время в парке: дети вымотаны, да и мы тоже, но это такая приятная усталость, не передать словами. Эмоции захлестывают через край мы все все обсуждаем. Я разгрузилась и даже почувствовала себя истинно отдохнувшей, несмотря на то, что физически сильно устала.
Никита и Алиса поистине счастливы. И вот у них, кажется, батарейка хоть и разрядилась, но физически они не устали, потому что даже сейчас, пока мы идем к машине, они продолжают махать руками, говорить, а у меня хоть и есть прилив эмоциональных сил, но вот физически языком я ворочить уже не могу. Все, на что меня хватает, только угукать на их фразы.
Смотрю на Сашу и понимаю, что он тоже без сил, понимаю, что он тоже устал. Ведь так же, как и я, не включается активно в диалог, а просто слушает, поддакивает и ведет нас к машине, чтобы отвезти домой.
Единственное, что нас всех объединяет, это тоскливый взгляд, потому что мы понимаем сейчас, как только сядем в теплый салон, все эти эмоции будут закрыты от нас. Да, дети продолжат щебетать, будут вспоминать, но вот эта легкость, которую мы поймали в парке, она легко может ускользнуть, и этот страх мешает нам всем.
– Мам, пап, а может быть, приедем сюда на следующих выходных? – уже на парковке спрашивает Никита.
– Да, да, давайте приедем еще, – радостно подхватывает Алиска слова брата, и они оба смотрят на нас такими глазами, что отказать невозможно, а я и не вижу поводов для отказа.
Наши отношения с Сашей, это наши отношения с Сашей. Дети не должны из-за них страдать. Поэтому треплю их по макушкам и отвечаю за нас двоих.
– Конечно, приедем, но только чур, пойдем на другие аттракционы, или мы можем сходить на следующих выходных в зоопарк, – предлагаю ему еще один вариант и вижу, как загораются детские глазки. Они не против.
– Да, зоопарк классно, мам, я согласен, – вопит Никита.
– И я, и я. Я тоже согласна, – хлопая в ладоши и прыгая на месте, говорит Алиска.
– Ну вот и славно, значит, решили. На следующей неделе едем в зоопарк, – подводит итог Саша, и мы все довольные залазим в машину.
Дорога домой у нас веселая. Только мы думали, что дети будут обсуждать сегодняшний день, а в итоге они строят планы на будущие выходные. Говорят, к каким животным именно хотят сходить, каким не хотят, в общем, планы грандиозные, а нам надо все это запомнить.
Хотя признаться честно, что я, что Саша, слушаем их в пол уха, потому что мы оба почувствовали изменения в наших отношениях, и сейчас это куда важнее, ведь сохранять семью, если мы решимся на это, надо правильно. А я сейчас сижу и думаю, что нам действительно стоит попробовать.
Не знаю, может быть, я и ошибаюсь, может быть, это и умелая игра с его стороны, но, как говорится, не попробуешь, не узнаешь, а ошибку совершать не хочется.
Я ведь в любом случае уже настороженная, уже знаю, на что он способен, и какой бывает несправедливой эта жизнь. Я уже не ношу розовые очки, не верю, слепо. Почувствую какое-то давление, страх или обман, сразу все прекращу.
– Как думаешь, когда вернемся домой, у нас будет хоть час тишины? Не знаю, как ты, а мне он жизненно необходим, – в пол голоса спрашивает у меня Саша.
Детям все равно, что мы разговариваем между собой, они увлеченно спорят о том, хотят они навестить жирафа или нет.
– Ахаха, – подхватываю его желание, потому что у меня у самой были те же мысли. – Честно, хотелось бы, Саш, но я думаю, максимум у нас будет полчаса, и в эти полчаса я хочу лежать звездочкой в тишине. Может быть, и было круто, но я очень сильно устала.
– Поверь, я тоже. Зато они на бесконечной подзарядке, – все так же тихо смеясь, говорит муж.
Эх, как же я с ним согласна. У них действительно бесконечная зарядка. Им пять минут посидеть достаточно, и вот так вот даже по споря, будут готовы на новые свершения, в отличие от нас, взрослых.
– Что за? – резко произносит Саша, и его голос меняется.
– Что не так? – спрашиваю у него, но он отмахивается от меня.
– Не знаю, едет фарами, моргает. Я уже и так прижался, что ему нужно, не понимаю. Вообще дистанцию не соблюдает.
По напряженной позе и грозному голосу понимаю, что действительно происходит какая-то проблема. Поворачиваю голову назад и проверяю, хорошо ли пристегнуты дети. Убеждаюсь, что все в порядке и сама начинаю посматривать нервно в зеркало заднего вида.
Действительно, машина едет за нами, моргает фарами и практически едет от нас в полуметре. Все во мне напрягается. Неужели это и есть та беда, которую я предчувствовала? Да нет, глупости, глупости самые настоящие.
– Саш, может быть, полностью на обочину съехать или остановиться, спросить, что нужно? – не знаю зачем, но говорю все это мужу.
Но муж никак не реагирует. Он сначала нажимает на педаль газа, пытаясь оторваться, а когда ничего не помогает, бьет по тормозам, увиливая в сторону, чтобы нам не въехали в зад. Все происходит настолько быстро, что сложно даже реагировать на все происходящее.
Нам начинают сигналить мимо проезжающие машины, ведь все же мы в городе и такие маневры не очень-то любят участники дорожного движения. И это нам еще везет, что уже не час пик и дороги полупустые.
– Саша, куда ты, Саш? Скажи хоть что-нибудь, – резко отстегнув ремень безопасности, муж выходит и захлопывает дверь, игнорируя мои вопросы. – Да что за невозможный мужчина, неужели так сложно было сказать? Дети, вы посидите, пожалуйста, в машине, не отстегивайтесь и не выходите. Хорошо?
– Да, хорошо, мам, все в порядке, – хором говорят Алиса и Никита, на что я киваю, отстегиваюсь и тоже выхожу из машины, и в этот момент сердце уходит в пятки, потому что Саша идет навстречу к автомобилю, а за рулем я замечаю его любовницу, и она не собирается выходить, наоборот, она срывается с места и едет прямо на него.
Муж не отходит в сторону, они играют друг с другом, и Саша явно думает, что она остановится, испугается, затормозит, но я вижу, вижу даже издалека, как лихорадочно блестят ее глаза, и понимаю, что раз она на это решилась, то пойдет до конца.
Саша просто не знает женщин, не знает, на что они способны, а эта женщина способна на многое.
Ноги словно свинцом налились, их словно в бетон окунули, я не могу пошевелиться, просто смотрю на происходящее со стороны, и когда происходит непоправимое, и эта девчонка его сбивает.
Я все же срываюсь на крик, и меня словно отпускает. Бегу к мужу и кричу.
– Нет, Саша, нет, нет, – когда я подбегаю к нему. Любовница с победным видом уезжает. – Саша, пожалуйста, Саша, не умирай.
– Я люблю тебя, Полинка, люблю. Я просто хочу, чтоб ты это знала, – хрипя и закашливаясь, говорит Саша, а я боюсь, к нему прикасаться боюсь, что могу ему навредить.
– Не говори так. Не говори. Не говори так, словно прощаешься. Саша, не смей, не смей меня бросать.
Глава 45
Глава 45
Полина
– Глеб, я все равно не понимаю, почему нельзя было мне об этом сказать. Неужели это было так сложно? Объясни мне, как он мог так молча со мной обойтись, как?
Плачу, сидя на металлическом стуле рядом с операционной, и пытаюсь добиться хоть какого-то ответа от Глеба. Он его друг, и судя по тому, что этот друг не сильно то и удивился, когда я ему позвонила и сообщила обо всем, был в курсе, а раз он был в курсе...
Да я вообще ничего не понимаю. Почему он его не отговорил, почему, как он мог это допустить? Глеб ведь никогда не был авантюристом, никогда, и Саша к нему всегда прислушивался.
– Полин, я понимаю, вся эта ситуация тяжелая, неоднозначная, но я тебе могу сказать лишь одно, он сделал это все ради своей семьи, поверь. Ради вас. Да, это все очень рисково, я его отговаривал, но на самом деле поступил бы точно так же, как и он.
Он его сейчас защищает, поступил также, да не верю. Не верю я в это. Глеб бы нашел другой выход, я в этом уверена.
– Эта девка, она уже перешла все границы, и увы, надо было, чтобы она сделала свой шаг, а ее целью был он. Он просто предоставил ей эту возможность. Это все была игра. Да, рисковая, очень рисковая, но эта игра стоила своих свеч.
Да, очень того стоило, что теперь он в операционной. И мне остается только ждать, надеяться и верить. Он явно не ожидал, что вот так загремит в больницу.
– На записи с видеорегистратора видно ее лицо, видно, что наезд совершен умышленно. Ей не отвертеться. И вам больше не будет угрожать никакая опасность, а это самое главное. Для него это было самым главным, чтобы и ты, и дети были в безопасности.
– Он как мальчишка поступил, Глеб. Если бы он только мне рассказал, мы бы что-нибудь придумали, я бы не дала ему эту глупость совершить. Ну неужели вы считаете, что действительно нельзя было найти другой выход? Вы просто не захотели. Возможно, не увидели его, потому что слишком зациклились на проблеме.
Тяжело вздыхаю и растираю лицо руками. Я, правда, так думаю можно было бы найти выход, можно. Вопрос лишь в желании, которого, увы, не было. Он снова все решил, сам, без меня. Семья у него только тогда, когда надо, а не всегда.
– Знаешь, я думала, что он изменился, правда думала, что стал слушать, прислушиваться, перестал подавлять. Я ведь знаю о том, что он делает с продвижением моих книг.
– Что? Он хотел это в секрете сохранить, – перебивает меня Глеб, а потом машет руками и накрывает собственные губы, как бы говоря, что молчит.
– Да, я подслушала случайно. У него не получилось сохранить тайну. Понимаешь, можно сохранять семью, когда все относятся к семье как к ценности, а он после полосы просветления, если она вообще была, снова свернул не туда. Семья – это не одиночное решение, семья – это совместное решение.
– Знаешь, Полин. Семья – это не всегда про совместные решения, – сцепив руки в замок и положив их на колени, начинает Глеб и наклоняется вперед, точно так же, как я. – Не всегда, не всегда мужчина будет спрашивать совет у женщины и знаешь, почему?
Между нами образовывается пауза. Он ждет моего ответа, вернее, вопроса. Мне не хочется его задавать, потому что, кажется, уже все решил для себя. С другой стороны, мне все же любопытно, и не пугает меня, что любопытство сгубило кошку.
– И почему же? – немного осипшим от истерики голосом, спрашиваю у него.
– Потому что мужчина должен иметь смелость, принимать те решения, на которые женщина всегда даст заднюю. Вы слишком осторожны. Вы всегда много думаете, а бывают такие ситуации, когда нужно принять радикальное решение. Вот и все.
Хочу усмехнуться, но не решаюсь, хочу услышать все до конца.
– Он сейчас принял то самое решение, и сделал он это не из-за себя. Он сделал это ради вас. Да, вся эта ситуация возникла из-за его просчета, но он его решает, решает, и это дорого стоит, а главное, у всего есть свой мотив. Он написал письмо тебе на случай, если все закончится плохо. И я знаю, что ты все узнаешь не из бумажки.
Не знаю, но даже если и так, Глеб, он мог мне обо всем рассказать, мог, и пусть бы я не дала своего согласия, он сказал свое грубое «нет» на это. Мог ведь, мог, но не сделал этого.
Между нами виснет пауза, вижу по лицу Глеба, что он хочет мне что-то сказать, но думает, стоит ли. Потирая руки, он то хмурится, то усмехается, а потом все же решается.
– Какое еще письмо? Прощальное? Нет, Глеб, нет, он выживет, выживет. Слышишь? Я еще должна ему за всю эту самодеятельность плешь проесть. Он выживет, слышишь? Выживет.
Когда до меня доходит смысл сказанных слов, голос начинает дрожать от слез, и я хватаю его за руку, да так сильно, что у самой пальцы сводит. Я уверена, ему тоже неприятно, но мне искренне все равно. Никаких прощальных писем, никаких. Ни за что. Ни за что!
– Да выживет, выживет. Ты сама, как? Живот не тянет? Он мне не простит, если с вами что-то случится.
– Да все нормально держимся, – на словах о ребенке меня немного отпускает и, обняв живот руками, откидываюсь на спинку стула.
Мы больше ничего не говорим друг другу, каждый думает о своем и. Пытаюсь понять его слова.
Резкое, жесткое, четкое решение, то, которое женщина боится сделать. Может быть, он и прав, возможно Саша сделал так, как нужно. Не всегда есть возможность победить честным путем, иногда нужно провоцировать. Увы, в нашей жизни так.
В таких рассуждениях проходят десятки минут, и когда дверь в операционную открывается, из нее выходит хирург, я успеваю изрядно устать и просто сижу, смотрю в одну точку, ни о чем не думая. Как только вижу этого мужчину, подрываюсь с места и подхожу к нему.
– Доктор, скажите, что с ним? Что с моим мужем? – ватаюсь за врача, как за спасательный круг, и он, видя мою реакцию, тепло улыбается.
– Все хорошо с вашим орлом. Не переживайте, жить будет, летать будет. Да, были определенные проблемы, доставил он нам и травматологам веселье, покровил, но все хорошо, восстановим и выпишем домой. Ничего угрожающего его жизни уже нет.
– Спасибо вам. А можно к нему? Пожалуйста, мне очень надо.
– Нет, вы сейчас идете домой и приходите завтра. Он все равно под наркозом. И вы с ним не поговорите, – категорично заявляет он мне.
– Ну, доктор, мне всего на минуточку, – но доктор обрывает меня и нагло перебивает, приобнимая за плечи.
– Ни минуточек, ни секундочек. Все, поезжайте домой, поезжайте, я вам говорю.
Глава 46
Глава 46
Полина
– Привет. Ты как? – заходя в палату, спрашиваю у мужа, когда его наконец-то переводят из реанимации.
– Все нормально. Ты сама как? – обеспокоенно спрашивает меня, и в большей степени смотрит на живот. – Прости, что так получилось, но у меня не было другого выхода. Я сильно перед тобой виноват, и каждый день этой вины становится все больше, но я обещаю. С сегодняшнего дня я начну все это исправлять.
– Мы тоже хорошо, – поглаживаю живот и, взяв стул, подсаживаюсь к его кровати. – Знаешь, на удивление я на тебя не злюсь. Глеб мне все объяснил, но сказал, что ты оставил ему какое-то письмо, – на этих словах муж недовольно сжимает кулаки, стискивая челюсть.
Смотрю на него в ссадинах, с перевязанными ребрами, и нет, не испытываю жалости, видя то, как он держится, то, как пытается показать, что все хорошо. Во мне чувство некой гордости просыпается.
Он не из тех мужчин, который будет сидеть и плакать, он придет и будет бороться. Я даже уверена, сейчас два, ну, максимум три дня в больнице проведет и напишет отказ от лечения, вернется в строй.
Еще придется ругаться с ним, уговаривать, чтобы отлежал весь срок в больнице. Когда мужчина мужик, с одной стороны, хорошо, а с другой стороны, часто неоправданное геройство в нем плещет.
– Ему не стоило тебе рассказывать. Лишнее ненужное волнение подкинул на эти дни тебе. Зря, очень зря он это сделал. Не волнуйся, – потянувшись ко мне, берет мою ладонь в свою и крепко сжимает ее, согревая своим теплом.
– И все же я хочу знать, что там было написано. Что ты мне хотел сказать? – смотрю на него и понимаю, не очень хочет он об этом сейчас разговаривать, но мне это важно. – Саш, пойми, я сейчас не знаю, что мне делать. Не знаю, как мне быть. Я с одной стороны понимаю, почему ты сделал так, а не иначе, принимаю эту позицию, но мне важно узнать, что у тебя в сердце.
Муж, ненадолго замолкает, смотрит то на меня, то в сторону, что-то обдумывает, а потом все же решается и заводит разговор.
– Да ничего такого там не было. Просто рассказал тебе некоторые вещи, попросил прощения за свою самонадеянность, за то, что не посоветовался с тобой в ситуации с Инной. Написал, что люблю тебя и ты мне дороже собственной жизни, что, если понадобится, отдам свою ради твоей. Ничего такого.
Крепче сжимая мою руку, продолжает говорить.
– А эти пара вещей, что это? Одна из них, я так понимаю, помощь мне с книгами в плане продвижения, – на словах про книги, Саша усмехается, и его губы наконец то трогает легкая улыбка. Мне даже, кажется, он немного расслабляется. – А другая или другие?
– Догадалась все-таки? – усмехаясь, подхватывает мои слова.
– Случайно подслушала твой разговор в тот день, когда приходила поговорить насчет Никиты, – честно, признаюсь ему, и он снова улыбается, и нет, не злится, скорее поражается моей выдержке.
– A второе касается моей измены, – говорит и тут же замолкает Саша.
Не самая приятная тема для разговора понимаю. Но увы, мы ее поднимем, даже если он захочет от нее уйти, скажет, что это прошлое, этого больше не повторится. Я с этим не согласна. Да, понимаю, что важнее будущее, важнее то, что он будет делать дальше. Но если мы эту тему не закроем, я так и буду всю жизнь мучиться с вопросом «почему?».
– Я ошибся.
Муж сам начинает говорить за пару секунд до того, как я решаюсь подогнать его.
– Не буду говорить, что не изменял. Это случилось. Мы в тот день тогда с тобой поссорились из-за моих длительных командировок, и я напился, напился, о чем сильно сожалею, до сих пор себя ненавижу. А Инна, она просто оказалась слишком настойчивой и в нужное время в нужном месте.
Да, пожалуй, за все годы брака те ссоры были действительно самыми крупными. Я была против того, чтобы Никита уезжал полностью на все лето, на все сезоны. Как бы он не хотел, но это слишком. А вот Саша был очень даже за, и на фоне сына мы сильно поругались. Потом еще эта командировка.
Мне показалось, что он снова бежит от нас, бежит от наших проблем и просто говорит свое весомое слово, а потом уходит, заставляя меня решать все эти проблемы с детьми одну.
– Вот как? То есть ты психанул, и сделал мне вот так больно? – не замечаю, как Саша печально кивает.
– Я сам не понял, как это произошло, но отрицать своей вины не буду, и да, какое-то время мне нравилось смотреть в ее щенячьи глаза, нравилось, что кто-то живой находится рядом со мной. Вот только каждый день у меня из головы не шло то утро, когда я увидел от тебя сотни сообщений и звонков.
О да, я тогда весь телефон ему оборвала, все морги и больницы обзвонила. Думала с ума сойду. Никогда тот кошмар не забуду.
– А потом, когда вернулся домой, наша вторая крупная ссора… Я понял, что мы еще живы, что семья еще окончательно не распалась. И да, я сначала не понимал, как использовать эту ситуацию в свою пользу, а потом понял, понял и играл по своему плану.
По плану. Хоть где-то был план, но я похоже все пустила коту под хвост.
– Даже то видео, хоть и было для меня сюрпризом, но ожидаемым, и просто чуть все ускорила. Да, я глупец, большой глупец, и мне стыдно за это. Мне стыдно за то, что не пришел и не поговорил с тобой сразу. Мне стыдно, что пошел топить проблему в алкоголе и в другой женщине.
Жаль, что он это понял так поздно.
– Семья так не поступает, в семье, так не делают. Но сделанного уже не вернуть, я лишь понимаю, какие ошибки совершил, и могу пообещать лишь одно, больше этого не повторится, потому что я знаю, как больно тебя терять.
О да, я его понимаю. Мне тоже было больно думать, что я его теряю. Поэтому, видимо, сейчас я не столь зла.
– Я, когда увидел тебя в том поезде, думал, сойду с ума. Я до последнего надеялся, что тебе не хватит решимости, но при этом я гордился тобой за эту смелость. Ко мне вернулась моя Полинка, та Полинка, которой я сделал предложение, и в тот день я пообещал, что сделаю все, чтобы сохранить в тебе этот настрой.
Смотрю на него и ничего не могу сказать. Я и понимаю его и в то же время мне обидно. Не знаю, как на все это реагировать. Прав он, прав. Если посмотреть на меня, то я действительно изменилась, как-то успокоилась, остепенилась, стала более рассудительной и все эти безрассудства, которые он предлагал, всегда отвергала. Хотя раньше соглашалась, еще могла и идей подкинуть. Похоже, мы оба на совершали ошибок.
– Я понял, что сделал не на то акценты, но было слишком поздно. И потом не мог отступить от намеченного плана, потому что иначе все было бы бессмысленно, и все твои страдания были зря. А сейчас понимаю, зря я вообще все это задумал, зря.
Самая правильная мысль, только запоздалая. За-поз-да-ла-я.
– Я вообще в тот день позволил себе лишнее. Не знаю, сможешь ли ты понять меня, простить, но правда, мне очень жаль. Очень, Полин, и я надеюсь, что ты сможешь это сделать, и дать нам второй шанс. Я клянусь, ты об этом не пожалеешь.
– Понимаю, что тебе сейчас сложно переварить, все это осознать, и быстро все решить, но я хочу, чтобы ты знала, у меня в кабинете, в верхнем ящике стола лежат документы на дом. Он оформлен на твое имя, ключи там же. Теперь ты все знаешь, и я приму любое твое решение. Выпишут меня недели через полторы-две точно. Врач пока не сказал.
Я тоже разговаривала с врачом, и однозначный прогноз пока рано делать. Но я надеюсь, что это будет поскорее.
– К тому моменту, я надеюсь, ты сможешь принять решение. Если переедешь туда, значит, так тому и быть, я дам тебе развод. С книгами ты знаешь, что я тебе помогал, и буду помогать, плюс алименты. Просто не беги от меня, не надо. Больше я давить не стану, подавлять тоже. То была неверная тактика, а если решишь остаться, то я восприму это как зеленый свет и добро на второй шанс.
Молчим, ничего друг другу не говорим. То, что он сейчас сказал, и удивляет, и успокаивает, и раздражает. Не знаю, чего хочу сейчас больше всего, но да, понимаю, что нужно время.
А дом, поддержка, не могу поверить в это, не могу. Он так боролся, а сейчас готов отпустить, лишь бы только мне было хорошо. Это так дико и странно.
– И ты нас так просто отпустишь? – задаю единственный вопрос, но безумно значимый для меня.
–Отпущу. Но о том каково мне будет, это уже должно остаться только со мной. Я сделаю все, чтобы ты ушла с максимально легким сердцем, поверь, но любить я тебя не перестану.
