Текст книги "Развод. Вина предателя (СИ)"

Автор книги: Катя Лебедева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

Глава 8

Полина

– Понести наказание, за что? – нервно сглотнув, спрашиваю у него потому что не могу поверить в услышанное.

Да, я знаю, как он не любит бунт, как он не любит неповиновение, но никогда не сталкивалась с тем, что он делает в случае чего в случае, когда люди так себя с ним ведут. У нас с ним были другие взаимоотношения, и поэтому его медленные, но вместе с тем нервные движения меня пугают.

Он даже рубашку расстегивает нарочито медленно пуговка за пуговкой, заставляя меня ежиться от холода. Предстоящего будущего

– Ну как это за что, Полин? Разве не за что? Сама подумай: устроила концерт мне на кухне, испортила такой хороший семейный вечер, еще и ко всему прочему не послушалась сейчас. Я тебе что сказал сделать? Надеть тот черный комплект, ждать меня, быть готовой.

Сказал, но я не обязана его слушать. Верно?

– А в итоге, чем я занимался? Искал в кладовке, в коробке с ключами нужный ключ. И ладно бы это была какая-то твоя игра, где я должен был получить свой желанный приз. Нет, вместо того, чтобы встречать меня в соблазнительной позе, лежа на постели, в том самом белье ты выходишь из ванны в этой уродской пижаме, которую я просила тебя выкинуть.

– Саш, пожалуйста, не надо. Просто оставь меня в покое. У тебя есть любовница. Зачем тебе это? Ты прекрасно с ней сегодня провел время. Прошу тебя, хватит, я уже поняла свое место в твоей жизни, но я не понимаю другого, почему ты упорно пытаешься убедить меня, что все хорошо, что я зря волнуюсь и вообще должна не замечать произошедшего.

– Вот именно, ты не должна была обратить на это внимание. Ну прислала она тебе это видео, ну попыталась заявить свои права, только прав у нее нет и никогда не будет, потому что они все у тебя. Ты знаешь мое отношение к переменам, я их не то что не люблю, я их не приемлю. В моей жизни есть ты, Никита, Алиса, и все. Вот три главных человека, а она так, для души, для пользы тела.

– Нет, так не бывает, не бывает, – схватившись за голову, отвожу взгляд в сторону и не могу поверить, что слышу это.

Это самые циничные слова, какие только можно сказать в сложившейся ситуации.

– Бывает, бывает, Полина, и на твоем месте, я бы уже начал расстегивать пуговицы на этой пижаме, если не хочешь, чтобы я ее порвал на тебе. Черт с ним, с этим комплектом. Пришла пора к примирению, – он скидывает резко с себя рубашку, и хватается за пряжку ремня.

Неужели он думает, что я это и правда сделаю? Ни за что. Он был с ней! Был с ней сегодня. Променял выходной с нами на покупку машины.

Я не удивлюсь, если они после хорошо провели время. Ей же надо было его отблагодарить, и он думает, что сейчас, после другой женщины я… Да я вообще не знаю, как его принять.

Смотрю в его спокойные глаза и не понимаю, как ему это удается. Я на взводе, в панике, в истерике, а для него словно ничего не произошло.

– Нет, пожалуйста, Саш, просто уходи, оставь меня в покое. Не надо было вообще искать этот ключ. Пожалуйста, я очень тебя прошу, не трогай меня, – начинаю пятиться назад, когда он идет вперед, доставая ремень из брюк и складывая его пополам.

– Полина, не испытывай мое терпение. Сейчас я даю тебе шанс по-хорошему исправиться и помириться со мной. Девочка моя, ты же умная, должна понимать.

– Саша, это не ты, ты никогда таким не был. Ты никогда так себя со мной не вел. Это не ты.

– Меньше разговоров, больше дела, или мне все же помочь тебе?

Немного вытянув и приподняв руки, он сначала сводит их, а потом разводит и ремень, сложенный пополам, звонко хлопает, от чего я вздрагиваю. Понимаю, что это намек.

Неужели он меня ударит? Неужели у него рука поднимется?

Нет, такого не может быть. Это все глупости. Это... Да нет, я уже не могу сказать, что Саша так не поступит. Мой Саша не изменил бы. Может, у него есть брат близнец, о котором я не знала? Господи, как бы я хотела, чтобы это оказалось правдой, но, увы, я точно знаю, что он единственный ребенок в семье.

– Я развода хочу, слышишь? Развода. У тебя другая женщина, тебе с ней хорошо, так будь с ней, я тебя не держу. И если ее вот такое устраивает, то лучше иди к ней. Пожалуйста, прекрати. Меня пугает то, что ты делаешь.

– А знаешь, что мне нравится? В этой комнате нет твоей паранойи, – удивленно выгибаю бровь и смотрю на него.

Не понимаю, о чем он говорит, но, кажется, он решил не ходить кругами и быстро продолжает.

– Все эти твои радионяни, к которым ты каждую ночь прислушиваешься, остались там в той спальне, а здесь будет тишина. И мне это чертовски нравится.

Да эти радио няни стоят, потому что мне страшно. Он не понимает, как мне страшно за них. Прошлым летом была такая сильная гроза, так сверкали молнии, так гремел гром, что дети испугались и иногда после случившегося начинают плакать во сне, особенно в непогоду.

Я даже к психологу их водила, но это не помогло. И да, поэтому я присматриваю за ними, но неужели это настолько ужасно?

– Сегодня я накажу тебя не только за этот бунт. Я накажу тебя за все.

С каким-то диким удовольствием говорит все это, когда я упираюсь спиной в стену.

– Пока ты была милой, нежной и покладистой, мне хотелось быть с тобой заботливым и чутким, но сегодня ты разбудило во мне то темное, что раньше всегда засыпало, заходя домой. Так что, сама во всем виновата. И раз уж ты не слушаешь меня, тогда я начну воплощать все в жизнь.

Схватившись за ворот моей пижамы, угрожающе говорит все это, и в этот момент звонит его телефон.

Муж звучно ругается и достает его из кармана, и я вижу, кто ему звонит.

«Аналог»

И почему-то я уверена, что знаю, кто скрывается под этим абонентом.

Глава 9

Глава 9

Полина

Мы оба замираем. Я вижу реакцию мужа.

Он тяжело вздыхает на этот звонок. Он ему не рад. Он его не ждал.

Но я не понимаю, почему. Это ведь его любовница, та, с кем он проводит классно время. И почему она аналог? Как-то странно он ее записал.

Разве она не должно быть записана как «любовница», не знаю, «роковая женщина», ну, или как там принято, у мужчин «главбух Роза Моисеевна», «Толик автомеханик». Не знаю, как они это все скрывают, но «аналог» звучит точно грубо.

– Ответь ей, вдруг что-то важное, – говорю мужу, и он зло зыркает на меня.

Что я сделала не так? Почему он зол? Неужели удивлен, что я смогла верно определить, кто же такая аналог?

Но все же, несмотря на эту злость, он принимает вызов, но прежде беззвучно ругается.

– Что? У тебя есть тридцать секунд, – грубо бросает, и я слышу, как на том фоне плачет женщина, и раздается стук по стеклу.

– Любимый, он требует, чтобы я вышла из машины, стучит, орет на меня. Я не понимаю, чего он хочет. Он сам виноват. Понимаешь? Я ничего не делала ничего.

Захлебываясь слезами, лепечет тоненький женский голосок, а на фоне слышится: «открой, овца тупая», «если сейчас не выйдешь, курица тупоголовая, я тебе все окна выбью», и даже мне становится страшно от такого. Представляю, какого ей.

Все же она молоденькая, явно более миниатюрная, чем я, ну, во всяком случае, не крупнее, а там какой-то неадекватный.

Вот только я смотрю на Сашу и вижу, что ему абсолютно все равно на то, что ей страшно, и у нее истерика. Вижу по его глазам, что он ждет, когда все это закончится.

– И что ты хочешь от меня? Ближе к делу. Я сейчас занят, – не понимаю его, зачем он ей так грубит? Он ведь приручил ее, сделал своей. Она считает его своим мужчиной и в такой момент нуждается в нем очень остро, а он…

– Любимый, пожалуйста, приедь, приедь и забери меня. Я тебе уже сбросила, где я. Пожалуйста, пожалуйста, я тебя очень прошу, мне страшно. Он, правда, сейчас стекла выбьет. У-ууууу, любимый.

Даже мне жалко ее становится, несмотря на то, что я знаю, кто она. По-хорошему я должна была бы желать ей всего этого, должна желать, чтобы этот мужчина не только стекла выбил в той машине, но и всю машину помял, чтобы не было этой машины вовсе, но я не могу. Мне жалко ее. Я хочу, чтобы этот мужчина уехал.

Не понимаю, откуда во мне это человеколюбие во всей этой ситуации.

– Ясно, жди, – коротко отвечает ей и сбрасывает вызов, и я даже облегченно выдыхаю.

Неужели он сейчас уедет, у меня будет перерыв, и наказание его отложится? Господи, спасибо тебе за это. Спасибо за помощь.

Но, кажется, моим мечтам не суждено сбыться. Когда я уже планирую, как соберу чемодан, как заберу дочку и убегу. Он все еще стоит на месте и листает что-то в телефоне.

Не понимаю, чего он ждет, чего добивается. За эти короткие секунды у меня уже сложился целый план, корявый, никакой, но все же…

Взять Алису убежать, куда глаза глядят. Просто убежать сейчас, переждать этот момент, но эта затяжная пауза заставляет одуматься.

Есть ведь еще и Никита. Я не смогу его оставить с мужем, а он из лагеря вернется только через две недели. Если я уйду сейчас, то получается, мне придется появиться на вокзале, чтобы забрать его, и там-то меня Саша и поймает. Нет, так не пойдет.

Но и две недели. Как мне прожить эти две недели? Как? Я не представляю, как.

Может быть Саша, конечно, и остынет за эту ночь, пока будет решать проблему любовницы, передумает меня наказывать, и мы сможем найти какой-то компромисс, но почему-то я в этом не очень уверена. Мне кажется, что все на самом деле не так просто, как кажется на первый взгляд и вся эта ситуация с двойным дном.

Не знаю, может быть, мне просто хочется, чтобы это все было каким-то спектаклем, ложью, но тот поцелуй, я видела его. Так не целуются с постановкой.

Нет, я уже просто сошла с ума от отчаяния и желания, чтобы моя семья сохранилась, и ничего не менялось, но увы, это не так.

Но все равно так хочется, чтобы это было розыгрышем, жестокой шуткой, так хочется сохранить тот хрупкий мир, который был, потому что случившееся выбивает почву из-под ног.

Ты привыкаешь к человеку, настраиваешь с ним быт, растишь детей, все у вас хорошо, а потом раз и резко все заканчивается. Любой человек растеряется и сойдет с ума. Не знаю, это Наташа у меня боевая, пробивная, сразу всех строит, всех песочит.

И все же я не уверена, что она так бы поступила с мужем, потому что, когда у нее отношения со своим мужчиной, она другая. Подруга сразу становится мягкой и покладистой. Она выбирает сильных рядом с собой, чтобы ей не приходилось быть рядом с ними, тем самым мужиком с яйцами, решателем проблем. Ей хочется хоть с кем-то быть женщиной.

Это во внешнем мире и в лоб, и по лбу сама даст, а вот рядом с мужчиной она девочка-девочка.

– Жень, я тебе переслал. Съезди, разберись, что там у нее произошло, – записывает голосовое муж, потом ждет несколько секунд, удовлетворенно кивает, и заблокировав телефон, убирает его в карман.

– Ты никуда не поедешь. Но почему? – удивленно спрашиваю у него.

Саша довольно улыбается, в его глазах даже появляются азарт и предвкушение. Он снова нависает надо мной, но, когда уже перехватывает ремень в правую руку для удобства, в комнату врывается дочка.

– Папа, мама, вот вы где, – и вот оно, бессознательное.

Первым она зовет папу. Он ей ближе, а я так.

– Можно я с вами сегодня посплю? Ой, – заметив в руках мужа ремень, она сильнее прижимает к себе плюшевую игрушку. – Зачем ты хочешь ударить маму? В чем она виновата? Не надо? Она исправится, мама хорошая, папочка.

Глава 10

Глава 10

Полина

Появление дочери вводит нас в легкий ступор, но Саша из него выходит намного быстрее меня. Он ругается одними губами, но, даже не издав ни единого звука, муж способен заставить дрожать от страха любого.

Понимаю, вот он, мой единственный шанс спастись от наказания. К любовнице муж не поедет, он уже послал другого, значит, мне надо спасаться подручными средствами, так сказать. Раз уж Алиска к нам прибежала, я должна удержать ее здесь. Только если она останется рядом, Саша не вернется к изначально намеченному плану.

Смотрю на то, как Саша откидывает ремень в сторону. Пряжка от падения довольно громко звякает, и от этого звука я вздрагиваю. Муж разворачивается на пятках и идет к ней. Смотрю на э то, и все происходящее, словно в замедленной съемке.

Вот Орлов оказывается рядом с дочерью садится, перед ней на корточки, берет одну руку и сжимает маленькую ладонь в своей. Так мило со стороны, если бы не было так печально.

– Алиса, ты все не так поняла? Я знаю, что мама у нас хорошая, и мама не заслужила ничего такого. Это у нас с мамой проверка качества. Не волнуйся. Я просто показывал ей, что мой старый ремень пришел в негодность, а лишь у нашей мамы такой изысканный вкус. Поэтому попросил ее подобрать мне новый.

Гладко стелет муж, и я поражаюсь тому, с какой легкостью он врет дочери, глядя прямо в глаза. Я ей даже в мелочах не могу солгать, а он вот так просто. Надо же, мы все-таки разные.

– Но почему, мама испугалась, папочка? Почему? – с присущей ей детской наивностью, продолжает спрашивать у него, а я продолжаю обнимать себя руками.

Да, почему мама испугалась? Да потому что не о новом ремне он меня просил, но ей ведь об этом не скажешь. Она слишком мала для этого, слишком. Да даже если бы и была взрослой, даже если бы она была замужем и у нее были уже свои дети, я бы не смогла ей обо всем рассказать.

Она в первую очередь ребенок и неважно, сколько ей лет будет. Она для нас всегда останется ребенком, и она не должна знать о наших проблемах. Она не должна в них вмешиваться, она не должна их решать. Даже если у нас какие-то конфликты будут, в любом возрасте я буду матерью, которая должна будет сделать первый шаг, потому что я родитель, она ребенок.

Для того, чтобы просто обсудить, какой муж ужасный, у меня должны быть подруги, а не дочь.

– Я просто напугал маму сроками. Сказал, что нужно сделать это за ночь, представляешь? А магазины ведь закрыты. Нигде ничего нет. Неудачно пошутил, солнышко. Все хорошо. Ты почему не спишь? Ты ведь закрыла глаза. Я слышала, как ты сопела. Неужели обманула меня?

Довольно ловко переводит тему с нас на нее, и тут она резко вытягивается, смотрит на него большими глазами. И думает, как ей выкрутиться. Похоже, она действительно его провела, а может быть, и нет, не знаю. Сейчас у меня вообще голова не соображает.

Я только узнала, что у него появилась любовница, получила купание головы в ледяной воде, и здесь еще это угроза. Я просто не в состоянии здраво мыслить. А уж про оценку ситуации вообще молчу. Как можно что-то анализировать, когда все в голове плывет, принимать какие-либо решения? Никак невозможно, никак.

– Я проснулась, и мне просто стало страшно. Я захотела к вам. Можно я буду спать сегодня с вами? Пожалуйста, – и тут включается все ее детское дочуркино обаяние.

Она стреляет глазками, смотрит из-под опущенных ресниц, ресничками хлопает, губки дует, еще и ножкой так водит. Вот же маленькая кокетка. Где она только этого нахваталась? Я себя так с мужем никогда не вела.

– Нет, Алиса, ты должна спать в своей комнате. У тебя ведь игрушка твоя любимая с тобой, твой ночной оберег. Давай будь взрослой и храброй девочкой, моей маленькой гордостью. Иди, возвращайся в свою кроватку, и больше без сказок. Ты сама должна уснуть. Договорились?

Так легко и непринужденно говорит ей все это, но я вижу, что Алиса не хочет сдаваться. Только она, как и любая другая женщина, тает от природного магнетизма своего отца. Еще немного, и она сдастся, а значит, мой шанс на спасение под угрозой.

– Саш, мне кажется, ты не прав, если Алисе страшно, пусть спит с нами. Она еще маленькая, ничего страшного в этом нет, – вмешиваюсь в их разговор и начинаю подходить к ним.

В глазах Алисы загорается надежда. Вот сейчас она меня замечает сейчас она мне искренне рада. Еще бы, я помогаю ей остаться с ее любимым родителем. За такое она все отдаст.

– Полин, давай ты не будешь вмешиваться в это, – чуть повернув голову назад, строго осекает меня муж, но я чувствую, по его тону, хотел рявкнуть.

Вот только присутствие дочери его остановило. Значит, я правильно думаю, она мое спасение сейчас. Плевать, что будет потом. Завтра ему идти на работу, а значит я любыми способами дотянуть до заветного часа.

– Саш, ну что ты так? Она по нам соскучилась, не так часто это происходит. Ты ведь ее любишь, тоже скучаешь. Пусть поспит, – подхожу к ним окончательно, и тоже сажусь на корточки. Играю грязно, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Подмигиваю Алисе, и она правильно понимает мой намек. Теперь уже мы обе смотрим на нашего папку, только если в глазах дочери обожание, то в моих сейчас вообще непонятно что.

Но с другой стороны, а чего можно ожидать от меня? Хорошо, что вообще хоть что-то чувствую.

– Хорошо, иди, запрыгивай на постель, – Саша все же сдается, и Алиска начинает радостно прыгать с игрушкой в руках.

Мне хочется сделать тоже самое, но я сдерживаюсь, и когда дочка отходит от нас. Муж наклоняется и говорит очень тихо, чтобы слышала только я.

– Считай, в этот раз тебе повезло. Но второй раз этот фокус не пройдет.

Глава 11

Глава 11

Полина

– А меня это не волнует. Кто будет отвечать перед клиентом? Это был очень важный заказ. Как вы посмели допустить в нем ошибку? Мы вообще не имеем права на ошибку. Вы понимаете, что заказчик понес из-за нас убытки? – спускаясь, рычит муж так, что мурашки бегут по коже.

По контексту понимаю, что у него случилось что-то очень серьезное. Раньше он никогда не рассказывал ни о каких ошибках, у него всегда были только победы. Даже в самых сложных ситуациях, только победы. Он не привык проигрывать, а здесь вот такой удар. Сейчас головы полетят.

Главное, чтобы не моя.

– Да. Все сейчас работают на исправление этой ситуации, и мне плевать, что рабочий день не начат. У нас есть сутки, чтобы исправить ситуацию. Если мы этого не сделаем, конкуренты успеют за нас, и тогда репутация фирмы будет похоронена, а я этого не могу допустить. Решайте проблему, решайте, я сказал. Буду через полчаса и только попробуйте мне сказать, что у вас нет намеченных вариантов. Уволю всех и дам такие характеристики, что больше никуда вас не возьмут, будете сидеть… и бомжевать.

На последних словах он немного запинается, потому что заходит в кухню и видит, что Алиса уже здесь. Понимаю, что он хотел выразиться куда более жестко и отправить своих сотрудников в далекие дали, и в очень интересное путешествие с определенным уклоном, но пришлось сдерживаться.

Представляю, как там сейчас на контрасте все у сотрудников в голове, и это добавляет еще больше страха, потому что, когда у начальника вот так резко меняется настроение, значит, ты не просто влип, ты в полной и безоговорочной опе.

Когда Саша останавливается на пороге и смиряет меня недовольным взглядом, не знаю, что делать. Доставать ему тарелку или нет, будет завтракать или сразу уедет? Полчаса, ему примерно столько ехать до офиса. Получается, прямо сейчас должен уехать.

Казалось бы, судьба на моей стороне, помогает, спасает от него, но не могу этому радоваться. Сама не знаю почему.

– Ты будешь завтракать или сразу поедешь? – первой спрашиваю у него, чтобы разрядить напряженную обстановку, но, кажется, напряжение вижу только я и он.

Дочка спокойно смотрит на отца и явно ждет, что вот сейчас он по привычке подойдет, погладит ее по голове, поцелует в макушку, но этого не происходит. Муж лишь сильнее сжимает телефон в руках.

– Нет, я сразу поеду. Во сколько вернусь, не знаю, ужинайте без меня. Возникли непредвиденные проблемы, – коротко и сухо отвечает, и все же подходит к дочке, целует ее, и она улыбается своей самой широкой и искренней улыбкой.

Ну почему меня только сейчас начало задевать то, как она ему улыбается? Почему меня только сейчас начало задевать то, что моя дочь меня любит намного меньше, чем отца?

– Папа, ты не поцелуешь меня на ночь и не расскажешь сказку? – начинает канючить Алиса, включая свой фирменный взгляд, но Саш непреклонен. Сейчас у него действительно проблемы, и как бы дочка не строила глазки, ничего у нее не получится.

Если учесть, то в каком состоянии он спустился, боюсь, сегодня даже любовница не получит свою дозу внимания. Есть вещи, которые для мужа очень важны, и бизнес одна из таких вещей. Его консалтинговая фирма – его детище. Он ее с нуля начал и смог за короткий срок добиться огромных результатов. А тут чья-то ошибка может стоить ему всего. Он на изнанку вывернется, но выкрутится. Как всегда.

– Нет, хорошая моя. За меня это сделает сегодня мама. Не волнуйся, я обязательно найду время позвонить тебе и пожелать спокойной ночи. Но ты должна мне пообещать, что, несмотря ни на что, спокойно ляжешь и уснешь, а не будешь, как вчера полуночничать. И уснешь в своей постели. Договорились? – спокойно берет обещание с дочери.

– Договорились. Я буду очень тебя ждать, папочка, – Алиса тянет к нему руки, и он наклоняется, позволяет ей обнять себя за шею, поцеловать и только после этого, треплет ее по макушке.

– Ладно, девочки мои, мне пора. Ничего не обещаю, вечером позвоню, – последнее уже строго говорит мне и намекает, что, если не отвечу, решу показать характер, будет только хуже.

Да не надо меня запугивать, не надо, я все прекрасно понимаю. Еще вчера поняла, что вот так в лобовую больше действовать нельзя. Мне нужен план. И, кажется, сегодня я смогу его продумать, потому что будет много времени для этого.

Когда Саша подходит ко мне, чтобы поцеловать, пытаюсь увернуться, но он жестко хватает меня за лицо и целует в губы. Единственное, на чем он не настаивает, это на серьезном взрослом поцелуе. Он просто прикасается губами к губам.

Но это даже хуже. Он показывает, насколько я беспомощна перед ним, и, если он захочет, продавит и дальше, а сейчас это просто милость с его стороны, поблажка.

Буквально несколько секунд, он отстраняется и уходит из дома. Мы с дочкой заканчиваем завтрак, я отправляю ее играть в свою комнату, а сама навожу порядок на кухне. Мою посуду, натираю стол, прикидываю различные варианты, как выкрутиться из всей этой ситуации, но все они кажутся негодными, все не о том.

И когда с уборкой покончено, я вытираю руки и вешаю полотенце на крючок, звонит мой телефон.

«Наташа»

Не знаю, хочу ли я с ней сейчас разговаривать. Не знаю, правильно ли будет посвящать ее в такие проблемы. Все же это не просто посплетничать о чем-нибудь таком, это уже серьезное, но все же принимаю вызов.

– Полина, Полина, поздравь меня! У меня новый рекорд! Ты не представляешь. Я просто в шоке. Я смогла их в этот раз так зацепить, что мама дорогая. Там сейчас такое в комментариях. Я просто в шоке. Полина это нечто невероятное, невероятное.

Она начинает говорить о чем-то, но я не сразу понимаю, о чем вообще идет речь. Все мысли не о том.

– Поздравляю, ты большая молодец. Сделала очень многое для шикарных результатов, – отвечаю что-то на автомате, но в то же время нейтрально, чтобы она не заметила моего состояния.

И все же она замечает.

– Полин, что у тебя случилось? Я по голосу слышу. Рассказывай.