Текст книги "Развод. Вина предателя (СИ)"

Автор книги: Катя Лебедева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Глава 12

Полина

Ее слова как команда. Я не кокетничаю, не отнекиваюсь, я просто начинаю ей все рассказывать, начиная с того злосчастного видео, и до этой самой минуты.

Я то плачу, то истерически смеюсь, иногда делаю паузу для того, чтобы прореветься у меня банально не хватает сил, чтобы вынести все это откровение.

Не знаю, может быть, и зря посвящая ее во все детали, но мне очень хочется, чтобы кто-то выслушал, кто-то услышал и не прошел мимо. И я точно знаю, что она не оставит меня в беде, и мне стыдно, мне очень стыдно, что она позвонила поделиться со мной радостью, а я ей испортила такой день.

Но я не могу, уже не могу молчать. Я уже не могу остановиться и просто рассказываю, и рассказываю, делюсь всем, что чувствую. Меня захлестывает истерика, и в то же время чувствую, что на какую-то маленькую часть, но мне все же стало легче. Это совсем чуть-чуть, крупица, но ее хватает для того, чтобы сердце, которое сжало в тиски, немного расслабилось.

Она не перебивает, не сбрасывает вызов, не пытается сказать, что я в чем-то виновата. Подруга подбадривает меня в те самые паузы, когда я сижу и реву. Она не выгораживает мужа, не говорит, что в чем-то виновата я, она просто ждет. Ждет, когда я закончу свой рассказ, и я ей благодарна за это. Поступи Наташа иначе, наверное, я бы сошла с ума.

– Я не знаю, что мне делать, Наташ, понимаешь? У меня ни работы, ничего. Да, есть деньги на карте, могу их снять, и мне хватит на какое-то время, но это не выход, мне нужна работа, постоянная работа. Но кому я нужна? У меня стажа с детьми нет. Я ведь всю себя семье, посвятила.

Я в какой-то безвыходной ситуации, не знаю, что делать, и только когда говорю то вслух, понимаю, что сама виновата, растворилась в семье, а этого нельзя делать.

– Понимаешь, я смотрю на это все и не понимаю. Я готова, как ты уже даже публиковаться, но этого ведь недостаточно, этого нереально мало. У него деньги, связи, он заберет у меня детей.

– Так давай только без этого, не истери. Я понимаю, тебе хочется, тебе очень хочется, но нельзя. Ты можешь реветь, кричать, плакать, но ты не имеешь права сдаваться и говорить, что нет выхода. Ты должна себе говорить совершенно другие вещи, что ты со всем справишься, что ты крутая, что все, что сейчас происходит, это всего лишь глупое испытание на твоем жизненном пути.

Все это хорошо, да, я понимаю, что должна говорить себе все это, но. Это на самом деле проще советовать, чем сделать.

– И несмотря на то, через что придется пройти, ты их пройдешь. Ты выйдешь из этого победительницей, слышишь меня? Это ты должна себе говорить, а не вот эту всю ерунду. Не смей, не смей сдаваться, – Наташе говорит все своим фирменным командным голосом, и я даже нервно икаю, потому что не привыкла, что она применяет его ко мне.

Я слышала, как она говорит в таком тоне с другими, но меня эта участь как-то миловала, и вот я сама оказалась под ее прессингом, но понимаю, что все ее слова имеют место быть и действительно стоит поступать именно так, как она говорит.

Но как же это тяжело. Это очень тяжело. Я очень надеюсь, что, когда она найдет своего мужчину, никогда не окажется на моем месте и не узнает, насколько это больно.

– Ну что мне делать, Наташ? Я, правда, не понимаю. Я даже не знаю, как мне сбежать из дома, понимаешь? Никита в лагере, его нет дома. Я должна выждать время, пересидеть целых две недели в этих стенах и ничего не делать, пустить ему пыль в глаза.

От такой перспективы меня передергивает на физическом уровне, чему я удивляюсь.

– Но это нереально. Если он вчера такое сделал сейчас, плюс у него еще проблемы в бизнесе… я боюсь, боюсь того, что он может сорваться в один прекрасный момент на меня, и тогда страшно подумать, что сделает. Мне страшно представить, какие последствия у этого будут, Наташ.

Между нами повисла пауза. Я не подгоняю подругу, потому что знаю, она сейчас думает, как выкрутиться из всей этой ситуации, она ищет решение, такое, которого у меня нет. Поэтому не хочу ее подгонять, знаю, что это не игнорирование, это продумывание.

Да я и сама пытаюсь думать. Правда, пытаюсь, но пока в голове ноль идей, кроме той, чтобы начать публиковать свои книги и монетизировать творчество. Это единственный быстрый заработок, который мне будет доступен. Во всяком случае, на летний период, до того, как меня возьмут в школу.

А потом, когда буду официально трудоустроена, деньги с книг будут своеобразной подушкой безопасности. У учителей все же не такие большие зарплаты, и лишняя копеечка мне точно не повредит, я в этом уверена, а при учете того, что у меня не только я, но еще и дети. Нет, я не могу рисковать, не могу.

И все же это работа в долгую, это долгая перспектива, а мне нужно здесь и сейчас. Даже книги – это не вот просто взяла, выложила и резко все меня начали покупать. Нет, это тоже работа, это тоже люди. Минимум месяц придется ждать результат, при условии интереса к моему творчеству и рекламе.

И все это время нужно прятаться, потому что Саша нас не отпустит, даже если мы сбежим.

– Нет, ну две недели ты не можешь сидеть и бездействовать, тут я ничего не хочу сказать, но и решить с кондачка все не могу. Есть у меня один вариант, только, чтобы я начала о нем узнавать, Полин, мне нужно услышать от тебя четкий ответ. Вернее, это больше обещание, что чтобы не происходило, как бы все не происходило, ты сделаешь все, что я тебе скажу, и не отступишь назад. Ты можешь мне это обещать?

Глава 13

Глава 13

Полина

День тянется мучительно медленно. Я все жду, когда же позвонит Наташа. Уже прошло четыре с лишним часа, а она никак не перезванивает. Я пообещала ей, что сделаю все, что только нужно будет, не отступлю ни при каких обстоятельствах, и все же эта неизвестность пугает меня.

Я не знаю, что меня ждет, что ждет моих детей, но я очень надеюсь, что у меня все получится, и мы сможем выбраться из этого кошмара. Мы должны, просто обязаны выбраться.

Я не могу оставаться в доме, где больше не чувствую себя в безопасности. Чем ближе вечер, чем ближе возвращение Саши, тем страшнее.

Мне правда страшно, мне очень страшно. Я люблю мужа, но больше не могу быть с ним, потому что теперь не знаю, кто он такой, не знаю, чего от него ожидать. Единственное, что знаю наверняка, он продолжает оставаться решительным человеком. Тем, кто точно знает, что нужно сделать, и делает, не сомневаясь.

Нет, так дело не пойдет. Пока Наташа договаривается с кем-то о чем-то, нельзя сидеть сложа руки.

Тем более мне уже пора собираться и ехать забирать Алису из садика, а заодно и снять деньги. Вот только карта, хоть и на мое имя, СМС о тратах приходят мне, вдруг есть и дубль на мужа? Если сейчас начну снимать наличные, он может что-то заподозрить и тогда все планы насмарку.

Может быть, пока стоит не торопиться с наличными, а дождаться хотя бы вестей от подруги? Да, наверное, так будет правильнее, и лучше снимать деньги в день, когда точно уйду, а сейчас это неоправданный риск.

– Так, все, хватит. Нужно занять саму себя. Сейчас Алиса, потом домашние дела, и надеяться, что звонок будет раньше, чем придет Саша, – говорю сама себе и еще зачем-то киваю, словно сама с собой соглашаюсь. Немного глупо, но почему-то сейчас мне кажется это правильным и очень нужным.

Быстро одеваюсь, еду за дочерью. Как хорошо, что у меня есть права и машина. Может быть, денег я за продажу и не получу, потому что такая сделка не пройдет незамеченной, но, в общем и целом навык очень даже хороший. Если нам удастся сбежать, если у меня будет посвободнее с финансами, я смогу брать машину в аренду.

– Господи, о чем я думаю, о чем? – ругаю сама себя и от злости сжимаю сильнее руль.

Даже если у меня будут деньги, я их точно не буду тратить на бесполезные траты. Сейчас вся жизнь поменяется, весь ее ритм. Но, наверное, так мозг хочет защититься, пытается переключить меня на что-то более нейтральное.

Понимаю, почему так происходит, это нормальная реакция организма. Когда ты привыкаешь к одной жизни, тебе сложно решиться на такие серьезные перемены. Страх перед неизвестностью – это нормально.

Когда мы выбиты из колеи, быстро принять какое-то решение действительно, слишком сложно.

С оной стороны, вот она, твоя привычная, понятная, размеренная жизнь.

А с другой стороны, пустота, неизвестность, ты не знаешь, какая жизнь тебя там ждет. Будешь ли в ней скитаться и перебиваться с хлеба на соль, или получится жить нормально, обеспечивать детям хорошее будущее? Не факт.

Да и Саша, останется муж в прошлом или будет преследовать нас до конца, пока не вернет, не подавит, не накажет?

Никто не знает, что будет в этом загадочном завтра, никто. И поэтому так не просто решиться изменить его. Намного проще оставаться на месте и ничего не делать, чтобы завтра было таким же, как сегодня.

Вот только, несмотря на кажущуюся легкость последнего варианта, все-таки не могу себе его позволить, не могу, потому что я не знаю, какое завтра теперь мне уготовано. Даже если останусь, даже если стану покорной и послушной, забуду обо всем, я не знаю, какая жизнь теперь меня ждет.

Если останусь, значит, развяжу Саше руки. Кто знает, может быть через неделю, через месяц, через год он вообще начнет поднимать на меня руку, не просто вот так, чтобы засунуть голову под ледяную воду, а именно поднимет по серьезному.

Слишком большие риски, слишком. Но и действовать страшно.

– Господи, я запуталась.

Мне хочется, чтобы кто-то принял за меня решение. Кажется, поэтому я все-таки и позвонила Наташе, чтобы хоть кто-то сказал мне, как правильно, а я просто последовала указке. Но это не значит, что я так не считаю, просто хочу услышать подтверждение, что то, что я считаю трусостью, на самом деле правильно.

За всеми этими мыслями не замечаю, как добираюсь до садика, выхожу из машины захожу внутрь, и только когда меня за ноги обнимает Алиска, и вместе с ней выходит воспитательница, понимаю, что добралась до места на каком-то диком автомате.

– Здравствуйте, вы уже приехали забирать Алису? Подождите минутку, – не давая мне даже поздороваться в ответ, говорит все это Тамара Васильевна.

– Добрый вечер. Что-то случилось? – не понимаю, почему мы должны задержаться. Дочка уже одета, обута, сейчас не холодное время года. Я могу просто взять ее за руку и вывести отсюда, но почему-то смотрю на то, как она копается в телефоне, а потом кому-то звонит.

– Добрый вечер, Александр Андреевич, вы просили позвонить, если Полина Николаевна приедет раньше, вот я звоню сказать, что ваша жена забирает Алису. Мне отпускать или нет?

– Что? Да вы не имеете права меня не выпустить. До свидания, – подхватываю Алису на руки, несмотря на то, что она уже очень тяжелая, а мне это противопоказано, разворачиваюсь, начинаю уходить, но женщина подбегает, хватает меня и не дает уйти.

Боюсь дернуться, чтобы не упасть самой, не уронить дочь. Зачем я вообще стояла и ждала? Чтобы убедиться в паранойе мужа?

– Да отпустите меня. Это моя дочь, я имею право ее забрать, а вы не имеете права меня останавливать.

– Имею. Если Александр Андреевич мне это запретил, вы никуда не уйдете, пока я не услышу разрешения, – кричит на меня воспитательница, чем пугает Алису.

Я понимаю, что должна как-то ее остановить, но для начала мне бы дочь с рук спустить, но эта воспитательница так схватилась, что сделать это нормально у меня не получается.

– Да дайте мне хотя бы ребенка поставить. Что вы делаете? – говорю ей, и в этот момент ее взгляд меняется, и она протягивает мне телефон.

Спокойно поставив Алиску на землю, принимаю его и смотрю, как на какую-то ядовитую змею. Кажется, что вот-вот из динамиков послышится шипение, но нет, когда я подношу телефон к уху, слышу голос мужа.

– У тебя не получится сбежать, Полина. Даже не пытайся. Я всегда на шаг впереди, поэтому сейчас лучше тебе вернуться домой, и не творить глупостей. Поверь, ты не хочешь узнать, каким я бываю, когда зол. До встречи вечером, любимая.

Глава 14

Глава 14

Полина

Возвращаюсь домой с Алиской злая настолько, будто меня гнала сюда стая из тысяч чертей. Ну, правда, меня настолько сильно разозлила ситуация в садике, что это словами не описать.

К чему эти угрозы? Зачем такое унижение? Я и без этого понимаю, кто хозяин положения. Я понимаю, кто из нас могущественнее. Нет нужды об этом напоминать.

Я не знаю, какой логикой он руководствовался. Я не знаю, что им двигало в тот момент, когда он принимал решение вот так запугать меня в садике, но это что-то ненормальное и, наверное, все же немного, но своеобразное чувство собственничества.

Вот только я затрудняюсь сказать, это мужское собственничество или мальчишеское. Он, как мужчина, не хочет меня отпускать, потому что я его женщина, или как мальчик, потому что я его игрушка, тот самый заветный трофей?

Я не знаю.

Если как мужчина, то это даже немного приятно, а если как мальчик, то это не сулит мне ничего хорошего.

Время тянется очень долго, Наташа так и не перезванивает, а я уже успела приготовить ужин, покормить Алису, поиграться с ней, позаниматься немного, даже уже искупала и уложила спать.

Саша задерживается, чему я радуюсь, и нет одновременно. Из-за нервного ожидания, радость притупляется. Во мне еще свежи воспоминания вчерашней головомойки и обещания наказать, поэтому мне очень хочется, чтобы он пришел как можно, позже в идеале, чтобы я уже спала, и он не стал меня будить, потому что есть в нем эта черта: никогда не будит спящего человека, только если подошло именно утреннее время пробуждения, и я не слышала будильника.

Но в тоже время, мне бы знать точное время его прибытия, чтобы перестать так волноваться и выдохнуть хоть на несколько минут.

Да, я нервничаю из-за того, что Саша может прийти в любой момент, а звонка от подруги еще не было. Я боюсь, что муж может подслушать нас, или наоборот, она позвонит, а я не смогу взять трубку из-за того, что он уж дома.

Из-за щекотливости ситуации и запретности темы, я ведь не смогу спокойно соглашаться с ней или отказываться. И боюсь, что не смогу говорить как-то нейтрально, все же из меня довольно скверная актриса, и импровизация точно не мой конек.

И ладно, если случится второй вариант, когда я не подниму трубку, но, если он подслушает, то кто знает, какое наказание за это меня ждет? А я уверена, что наказание будет. Раз уж Саша за сущую малость был готов наказать, то за такой проступок, точно покарает.

Но, к счастью, телефон начинает звонить. Судорожно хватаю его и вижу, что это Наташа. Надо бы радоваться, успела, его нет, и все же я трясусь от страха.

Теперь меня накрывает волной из-за того, что муж может прийти не вовремя. И все же я рискую и отвечаю ей, потому что звонок лучше переписки, которую тоже могу не успеть стереть. Господи, я слишком сильно заморачиваюсь, зацикливаюсь на всем этом, но от этого зацикливания, прокручивания различных вариантов, мне немного спокойнее.

– Можешь говорить? – Наташа спрашивает вполне обычным тоном, и это ее в принципе стандартный вопрос при звонке в столь позднее время.

Молодец, подстраховалась. Я рада, что она ведет себя как ни в чем не бывало, ее спокойствие, добавляет и мне уверенности, что все будет хорошо.

Саша никогда не жаловал эти вечерние звонк. Он считал, что вечер время для семьи, и никто не должен нас беспокоить, поэтому если случались такие ситуации, когда подруге надо было со мной срочно поговорить, она всегда начинала разговор именно так, и я смотрела на реакцию мужа в такие моменты.

Если он был в настроении, то разговор продолжался, но иногда него бывали плохие дни и муж не хотел делить мое внимание ни с кем. Тогда мне приходилось придумывать какую-то отговорку, почему я занята, и каждый раз чувствовала себя гадко.

Я терпеть не могу лож, увиливания, но была вынуждена так делать, потому что не было другого выхода. Во всяком случае тогда, мне казалось, что иначе было нельзя.

Не представляю, как мы вообще смогли сохранить дружбу, при таком-то моем отношении. Друзья ведь всегда должны помогать друг другу, а Наташа знала, что могу быть и вне зоны доступа. Это она для меня двадцать четыре часа, семь дней в неделю на связи, двадцать четыре часа, семь дней в неделю готова помогать.

И только моя дружба с ней по графику из-за ревностного отношения Саши.

– Да, я пока одна, но давай скорее, не знаю, когда он может вернуться, – озираясь по сторонам, словно воришка, еще и рукой машу, словно подгоняю, говорю подруге. – Он еще не приехал домой, надо спешить. В любой момент время может закончиться.

Быстро отвечаю ей и задаю общий тон диалогу. Сейчас точно не время для долгих вступлений и лишних словесных оборотов. Только факты. Здесь и сейчас нужны лишь они.

Потом, когда решим все вопросы, можно и поговорить на отвлеченные темы, создать видимость моего смирения на случай, если муж вернется раньше, но не уверена, что на это хватит сил. Вернее, не так. Не уверена, что хватит сил говорить максимально привычным спокойным тоном.

– Поняла, хорошо, тогда не буду ходить вокруг до около, – начинает тараторить подруга, и понимаю, что с трудом различаю ее слов, она начинает их проглатывать.

У нее всегда так происходит, когда нервничает и торопиться. Плохо дело. Зря я ее подогнала, очень зря, надо исправлять ситуацию.

– Нет, Наташ, так дело не пойдет, – перебиваю ее. – Говори спокойно, но без лишних отступлений. Мы все успеем. Выдыхай. Все успеется, – пытаюсь успокоить ее и начинаю звучно вдыхать и выдыхать, и, кажется, это помогает.

Глава 15

Глава 15

Полина

Слышу, как подруга делает тоже самое, вдох-выдох, еще раз, вдох-выдох.

Не знаю, сколько раз мы повторяем это, но проходит явно довольно много времени, потому что я успеваю уже от этого уставать, и все же понимаю, зачем все это нужно. Именно поэтому не тороплю ее.

Я просто понимаю одну такую вещь. Пока Наташа не успокоится, у нее не будет нормальной речи. Раз не будет нормальной речи, я замучаюсь останавливать ее, уточнять, запутаюсь вообще в том, что она хочет мне рассказать. Нет, не могу этого допустить.

Так что лучше сейчас потрачу немного бесценного времени на все эти манипуляции, чем потом потрачу куда больше времени на уточнения.

– Снова начала захлебываться словами, да? – угукаю подруге, и она продолжает уже нормально. – Хорошо, смотри, есть такой вариант выйти из сложившейся ситуации. Вариант очень рисковый, ничего не хочу сказать, но, когда он выгорит, ты не пожалеешь.

Вот об этих вставках я и говорила. На них у нас нет времени. Если сейчас не начнет уже говорить по факту, придется перебить и подогнать.

– Через три дня моя подруга, проводница поезда, едет в рейс. Она может оформить два билета: на себя и на своего ребенка, и провезет вас с Алиской по ним. Если вариант тебе подходит, тогда спокойно, собираешь вещи, пока Саша будет на работе, потому что рейс дневной, и уезжаешь с дочкой.

А если будут еще проверяющие, нас же могут ссадить. И это в лучшем случае. Но все же самое страшное, чтобы не обвинили в краже ребенка, как сегодня в садике. Мне тогда показалось, что я именно ворую Алиску.

– Верка тебя посадит в вагон, вы спокойно доедете до места и там уже начнешь обустраиваться. Я еще попрошу ее передать тебе деньги на первое время, и не вздумай отказываться, они тебе понадобятся. Новая симка еще понадобиться, чтобы он не отследил тебя по номеру телефона. И я ее оформлю ее на себя или на кого-нибудь из знакомых. Так мы сможем с тобой спокойно созваниваться.

Это было бы здорово. Я бы е удивилась, отследи меня Саша по номеру. У него достаточно связей.

– Ты приедешь, обустроишься, я к тебе приехать, увы, не смогу, но буду поддерживать. В принципе, у меня там есть еще одна знакомая учительница. Она, правда, уже женщина в возрасте, и пока я до нее не дозвонилась, точнее, дозвонилась, но она была немного занята, поэтому мы с ней не утрясли этот вопрос.

Господи, за что мне такая подруга? Она и без того сделала для меня столько. Влезать еще с таким к знакомым в других городах. Но сейчас выбирать не приходится.

– Возможно, не обнадеживаю раньше времени, повторюсь, возможно, у меня получится пристроить тебя к ней, и тебе не придется там искать жилье. Удачно Никита уехал в этот лагерь. У мня не так много знакомых по стране. Повезло тебе, прям все звезды сошлись.

Тихо усмехаюсь. Лучше бы не сходились тогда, когда Саша изменил, тогда сейчас мы бы продолжили оставаться счастливой семьей.

– Ты спокойно заберешь сына из лагеря, и вы сможете уехать дальше. Уверена, такого побега и такого увода второго ребенка из-под носа твой муж не будет ожидать.

От слов подруги застываю на месте. Получается, она мне предлагает собрать сейчас вещи, уехать с Алиской к сыну, обустроиться там ненадолго, забрать его, и уехать оттуда, либо остаться там. Так, ладно, кажется, это я поняла. Уже легче.

– Но мне все равно придется уехать, – отвечаю ей. – Саша не дурак, он поймет в тот же день, что что-то случилось. А если ничего не получится, Наташ? Что, если он доберется до Никиты раньше?

От осознавания того, что я уже согласилась на план подруги, становится мерзко, но я понимаю, что это попытка выжить. Да мне гадко мне не по себе, мне хочется остаться здесь и попытаться все вернуть, но увы, все зашло слишком далеко.

– Так, нет, не смей, слышишь меня, не смей сдаваться. Я уже слышу по голосу, что ты хочешь дать заднюю. Полина, ты мне обещала, что сделаешь все, что я тебе скажу. Ты обещала! Не смей, не смей прогибаться под него уже сейчас. Полина, в следующий раз я тебя уже не вытащу.

Понимаю я все это, просто выворачивает. Я ведь не такая, но должна такой стать.

– Услышь меня, это твой единственный шанс. Полина, не сдавайся, я тебя очень сильно прошу, борись. Это сейчас не твои мысли в тебе говорят, это его навязанные страхи твоего бессилия, твоей ненужности и беспомощности говорят в тебе. Это все не твой внутренний голос, это все его голос говорит в тебе. Борись с этим, борись, и скажи мне, что ты на все согласна.

Слезы текут из глаз, мне так не по себе от того, что я умом с ней согласна, а сердцем нет. Мне кажется, я предаю мужа сильнее, чем он меня. Но и в то же время…

Господи, как все это сложно. Слезы текут из глаз, я шмыгаю носом, стараясь хоть как-то держать себя в руках, но плохо получается. Закрываю глаза, чтобы слезы хоть как-то успокоились и запрокидываю голову к потолку. Не знаю, чем мне это поможет, но делаю на каком-то диком автомате.

– Ну же, Полина, пожалуйста. Не сдавайся, борись, борись, моя хорошая.

– Хорошо, – как-то с надрывом и с отчаянием отвечаю ей, и тут за спиной раздается хлопок двери.

Испуганно подпрыгиваю на месте, открываю глаза и поворачиваюсь. Вижу перед собой Сашу. Муж смотрит на меня с легким прищуром. Он уже настроен напасть, но все же выжидает, хочет дождаться финала и только после этого действовать.

– Вот и молодец. Так держать, – отвечает подруга, а я мысленно надеюсь, что динамики достаточно тихие, и муж ничего не слышит.

– Я тебе потом перезвоню, обсудим, где встретимся, Саша пришел. Если что, купи цветы и от меня, – говорю какую-то ерунду и сбрасываю вызов, откладывая телефон на стол, а сама внутренне сжимаюсь, потому что муж идет на меня и смотрится так, что ничего по взгляду не понятно.

– Я смотрю ты решила продолжить бунт. Зря. Что ты задумала, Полина? Лучше признайся сама, тебе же будет лучше.