Текст книги "Развод. Вина предателя (СИ)"
Автор книги: Катя Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 23
Глава 23
Полина
Не могу поверить, что он обвинил меня во всем, не могу. Я ведь его любила, все для него делала, никогда не перечила, во всяком случае, каких-то крупных вопросах, которые требовали серьезного решения.
Да, если речь касалась какого-нибудь сервиза или вазы, тут да, я могла с ним поспорить, но в чем-то существеннее – нет. У нас двое детей, все, как он хотел.
Что в итоге не так? Что я должна понять? И главное, почему я должна понимать? Это явно не мои проблемы. Я точно ничего не сделала такого, что заставило бы его изменить мне ничего. Он говорит очень странные и непонятные вещи.
Лежу на постели, свернувшись комочком, прижав подушку к животу и плачу. Не могу успокоиться, правда. Меня накрывает волной истерики от всего, абсолютно от всего. Я успела испугаться, что он действительно меня накажет.
В голове, когда он смотрел на меня, столько мыслей проносилось, столько различных вариаций, что сценаристы фильмов ужасов бы позавидовали мне, но он ушел, вот просто взял и ушел, оставив в одиночестве. Ему было плевать на то, какого мне, что со мной будет. Он просто вышел из дома, наказывая меня своим молчанием и неизвестностью.
Самое ужасное, что я действительно не знаю, на что он способен и куда он ушел, вообще. В голове пусто. Нет, варианты, конечно, есть, но из-за того, что я не знаю, какой он выбрал, мне не по себе.
В голове до сих пор на повторе крутится наш короткий, но такой двусмысленный диалог.
– Ты подумай, дорогая моя. Я жду от тебя хоть каких-то вариантов. Угадаешь, поговорим. Нет, начнем играть в горячо-холодно. Каждый день будет даваться одна попытка. Специально, чтобы лучше думалось. За каждый неправильный вариант ты будешь должна мне желание, любое желание.
Уточняет зачем-то, и подойдя еще ближе, хватает за подбородок, и коротко целует. В этом поцелуе нет ни грамма нежности. Он клеймит, наказывает, приказывает, подчиняет, что угодно делает, но только не дарит привычную ласку.
– Ты к ней поехал, да? К ней? – не знаю, зачем спросила у него.
Наверное, хотелось какого-то подтверждения, что он действительно для меня окончательно потерян, вот только я не получила желаемого ответа.
– А ты сама догадайся, – неоднозначно отвечает мне и уходит, спокойно закрыв за собой дверь, хотя я ждала оглушительного хлопка, ведь это было бы так логично.
Я еще долго стояла после того разговора в кабинете и не могла пошевелиться. Не знаю, через сколько пришла в себя и все же вышла, но, когда сделала это, увидела, что Алиска завалилась спать в чем была. День выдался очень насыщенным, вот ее и сморило.
Увидев это, пришла в спальню и начала плакать, предварительно поставив будильник на половину пятого вечера, и нет, не для того, чтобы начать готовить ужин к приходу мужа, как раньше делала, а для того, чтобы разбудить дочь.
Если она сейчас достаточно выспится, потом долго не уснет вечером и будет полночи ворочаться, и это в лучшем случае. Ну и так жестоко поднять ее сразу я не смогла. К тому же мне самой очень нужна эта передышка, так я хотя бы знаю, где она, знаю, что не зайдет в нашу с мужем комнату, и не увидит меня в таком раздавленном состоянии.
Душу выворачивает наизнанку. Я даже не знаю, из-за чего больше: из-за предательства мужа, из-за того, что побег не удался, из-за его обвинения в том, что сама во всем виновата, или из-за того, что сейчас велика вероятность того, что он с любовницей.
Я думаю обо всем, абсолютно обо всем, и даже о том, как он в упрек мне выкинул мою боязнь садиться за руль. И о том, что она заслужила в качестве подарка машины, а я, получается, нет. Да, он готов мне ее купить, но после моих высказываний, как какое-то одолжение.
Господи, да даже не в машине дело, а просто в отношении. Я не понимаю, правда, не понимаю, чем все это заслужила. Я ведь продолжала следить за собой, ухаживала за ним, за детьми, была лучше для него. А в итоге все получилось вот так. Где же, в чем же я провинилась?
Нет, я не хочу ни думать, ни понимать. Я ничего не должна прокручивать в своей голове, чтобы понять, в чем виновата. Так не поступают взрослые люди, они не перекидывают с больной головы на здоровую.
Если его что-то беспокоило, он должен был мне об этом сказать, обязан. Так поступают люди в семье. Я ведь ему рассказала, почему боюсь водить, доверилась ему, открыла душу, а в итоге, что получилось? Он использовал это против меня. Не могу в это поверить, вот просто не могу.
Еще и живот болит. Это все нервы. Я слишком много нервничала в последние дни, и организм решил мне устроить веселье. Боль тянущая, немного режущая стала моей подругой сейчас.
Я не могу найти себе место, ворочаюсь в обнимку с подушкой и ничего не могу поделать. Я не могу найти ту самую спасительную позу, в которой бы боль утихла. И ведь боль такая тупая, не настолько острая, чтобы ее невозможно было терпеть. Она скорее противно ноющая, да, наверное, так будет, правильнее сказать, противно ноющая и слегка тянущая.
В какой-то момент я даже сосредотачиваюсь только на этом, потому что мне хочется, чтобы это закончилось.
Я так не люблю таблетки, во всяком случае, для себя, но сейчас понимаю, что надо спуститься и выпить какой-нибудь спазмолитик. Я не смогу вот так ходить и ждать, когда организм восстановится после стресса.
Да, понимаю, что поступаю глупо, просто купировав последствия, но что поделать, другого не остается. Мне нужно, мне очень нужно, чтобы не было этой боли, и я смогла снова начать думать. Тем более осталось не так много времени до прихода мужа.
Глава 24
Глава 24
Александр
– Снова она звонит, настойчивая девочка, очень настойчивая, смотри, потеряешь над ней контроль. Таким только палец в рот положи, по локоть откусят, а может и дальше, – видя то то, как я сбрасываю вызов и устало отбрасываю телефон по столу, говорит друг.
Все то он видит, все то он подмечает, вот только ничего не понимает до конца, а поговорить я с ним на эту тему так и не решился. Все же он, в отличие от меня, продолжает жить одинокой жизнью, и она его вполне устраивает. Он не понимает, зачем я вообще женился и почему сейчас не разведусь, раз пошли какие-то проблемы.
Ему просто не понять меня. Он еще ни разу не любил, не любил так, чтобы дышать без нее невозможно, не любил так, чтобы мысли все время только о ней, и неважно, в ссоре вы или все у вас хорошо, не любил так, чтобы даже когда злишься, когда готов ее удавить собственными руками, волнуешься о ней и ни за что не дашь в обиду, не причинишь боль.
Когда-нибудь он встретит ту самую и поймет, почему я сейчас так жесток и не отпускаю ее. Я никогда ее не отпущу. Если захочет, мы все изменим и все вернется, как было. Если нет, тогда нам придется приспосабливаться к новым условиям.
Я знаю лишь одно, в моем сердце всегда была, есть и будет только Полина. Ни одна другая не заменит ее, ни одна. Чтобы не происходило, как бы не происходило, в моем сердце уже живет женщина и никого другого я в него не пущу.
– Ты мне лучше скажи, что с той аварией было, разобрался кто виноват? Она или нет?
– Слушай, тебя сейчас действительно волнует то, что происходит с какой-то девкой? Если ты так любишь Полину, почему ты не задумываешься о том, каково твоей жене сейчас? – Глеб начинает учить меня жизни, а мне хочется засучить рукава, и ответить ему хорошую двоечку, а лучше пару раз подряд ее прописать.
Полина, это моя семья, и только мне решать, что хорошо, что плохо, как себя вести, и только я могу понять, какого сейчас моей жене. Я не прошу его совета, но он все равно с ним лезет. Зачем, тем более он не знаток семейных ценностей и не знает даже, что такое серьезные отношения.
У него никогда девушка не задерживалась дольше трех ночей, поэтому уж в чьих, в чьих, но в его советах, не нуждаюсь, каким бы хорошим другом он ни был.
– Да, я понимаю, она у тебя сбежала, вернее, пыталась сбежать, но тебе ее не жаль? Ты понимаешь, что Полина была в отчаянии. Я ее в какой-то степени даже понимаю. Ей страшно, ей больно, ей обидно.
Хотя. Все же я действительно сосредотачиваюсь на проблемах семьи, потому что они есть, это не выдумка. Полина, Полина. До сих пор не могу поверить, что она на это все решилась и с какой же горячностью она дома кричала на меня и какое же дикое удовольствие мне это доставляло.
В ее глазах наконец то появился привычный блеск, жаль только, что вызывать его пришлось подобным образом. Я ведь пробовал раньше. Вот только все было зря, и когда уже перестал ждать и надеяться, завел любовницу.
И надо же, одно крошечное видео смогло вернуть, вернее, начать возвращать мне мою женщину. Ту, которую я когда-то полюбил и позвал замуж. И, наверное, только поэтому чертова Инна сейчас не закопана где-то там далеко и надолго. Потому что я снова увидел надежду на возрождение семьи.
– Глеб, я сам со всем разберусь. Хорошо? Ты мой друг, и только поэтому я держу себя в руках, но давай не будем забывать о личных границах. Договорились? – Старцев недовольно поджимает губы, и все же согласно кивает.
Не хочет ссориться, не хочет. Ну и замечательно. Так и должно быть. Когда мне понадобится его совет, его помощь, я обязательно к нему обращусь.
– Да там по камерам видно, что она сама виновата, кто же так тормозит, да еще и на светофоре, когда горит зеленый? – ничего не отвечая переключается на другу тему так резко, что я даже немного теряюсь. – Она видела, что он ее поджимает и специально сначала ускорилась, а потом дала по тормозам. Девка надеялась, что ты приедешь к ней, но, естественно, в этом не сознается.
Благодаря этому переключению внимания, мы наконец-то сбрасываем то напряжение, что повисло между нами.
– Я так и думал. Ну что ж, похоже, этот подарок был для нее прощальным. Я надеюсь, вы сказали, что машина не подлежит починке? Пожалуй, она не заслужила уйти с должными отступными, так что пусть идет на все четыре стороны голой. Скажи Суховерову, чтобы он этим занялся, я не собираюсь тратить на эту пустоголовую идиотку время.
Похоже, она действительно сошла с ума. Неужели думала, что я все не проверю? Да, может быть, у меня и не было на это время в первые дни, но это не значит, что его никогда не будет. Проблемы в компании решены, поиск крысы – дело времени, и он требует холодной головы и точного расчета.
Чтобы не ошибиться, чтобы все прошло идеально, есть у нас несколько кандидатов и каждого надо проработать конкретно. У нас нет права на ошибку. Именно поэтому мы делаем все тихо и аккуратно, именно поэтому я делаю вид, что отпустил ту ситуацию.
Я понимаю, что нам никто не поверит, но надо постараться и быть очень убедительным, поэтому я якобы сосредотачиваюсь на проблемах в семье.
Мы еще какое-то время обсуждаем рабочие вопросы. Я даже успеваю забыть о том, как друг умеет совать свой нос не в свои дела, но вот когда все проблемы решены, он снова возвращается к теме Полины.
– И все же, Саш, она ведь этого не заслужила, и ты ее любишь. Так зачем все это нужно было?
Глава 25
Глава 25
Полина
– Я так понимаю, ужин ты сегодня решила не готовить? – едва я захожу в кухню, начинает говорить Саша, сидящий за столом и пьющий кофе.
А что я ему могу сказать? Да решила не готовить, и на это есть целый ряд причин: от того, что мне плохо, до безоговорочного нежелания ухаживать за ним.
Может быть, это неправильно, жестоко, но все же заботиться хочется о любимых людях, а не о тех, кому на тебя плевать, а ему на меня именно плевать.
Не знаю в какой момент наша семья разрушилась, не знаю почему, но, увы, так случилось, и теперь у меня нет ни сил, ни возможности, ни желания понимать, что же всему виной. Мне нужно понять, как жить в новых реалиях и не сойти с ума.
И зачем я только спустилась урвать легкий перекус? Алиску покормила еще полчаса назад, нашла в себе силы на незатейливую кашу, вот и самой надо было поесть тогда, чтобы сейчас не попасть вот в такую ситуацию. Но нет, не хотела ведь, решила отложить. Оказывается, сильно тем самым сглупила.
– Полина, я жду ответа. Ты спустилась готовить ужин или показать мне свой характер? – с нескрываемым раздражением спрашивает муж.
Стою к нему спиной и сжимаю кулаки, стараясь сдержаться от резкого ответа.
Я не хочу ему ничего отвечать, не хочу объясняться, ничего не хочу. Хочу просто заварить себе чай, сделать пару бутербродов и уйти, но ведь он не позволит. Не позволит, потому что у него есть вопросы, на которые он не получил ответа.
Я понимаю, что мне придется ему ответить. У меня нет выбора, я просто не могу молчать, и все же, мне нужна короткая пауза, чтобы придумать достойный ответ. Я не хочу с ним ругаться, не хочу получать дополнительные вопросы, я просто хочу подняться к себе. Все.
– Так и будешь играть в молчанку? – очередной рык в мою сторону. Чувствую, как у меня вздрагивают плечи от его резкого тона. – Прекрати испытывать мое терпение, Полина. Я жду ответа, желательно четко, коротко и по делу.
– Ты можешь заказать доставку, – не оборачиваясь, но чуть повернув голову, отвечаю ему, а сама понимаю, нужно принять еще одну таблетку. Все же одной оказалось мало, живот снова начинает неприятно ныть и потягивать.
Не люблю, когда у меня что-то болит. Понимаю, что это все не любят, но мне в такие минуты становится страшно. Чувствую себя какой-то беспомощной, жалкой. Это все нервы, чистой воды нервы. Главное, чтобы боли не стали хроническими, потому что чувствую, стресс закончится не скоро.
– Мне не нужна доставка, когда в доме есть жена, – рычит сквозь зубы муж.
Уверена, сейчас сжимает чашку с кофе в руках до побелевших костяшек. Мне даже кажется, что, если он разозлится еще чуть сильнее, я услышу, как разбивается фарфор в его руках.
– Ты и так совершила большую ошибку. Ты очень сильно провинилась, моя дорогая, так что не стоит испытывать мое терпение. Лучше бы тебе быть хорошей женой и сейчас же взяться за готовку.
Саша продолжает цедить сквозь зубы, а я стараюсь просто ничего не говорить, не хочу никакого конфликта, не хочу его слушать. Пусть думает и говорит, что хочет. Он сейчас уйдет, и я тоже уйду, на том мы и разойдемся. Но понимаю, что ничего у нас не получится.
– Не надо со мной так разговаривать, Саш. Может, я и совершила ошибку, но точно не заслужила подобного отношения. Ничего страшного не случится, если ты закажешь еду из ресторана. Мы ведь иногда ужинаем где-то вне дома, поэтому не вижу особой проблемы, а мне сегодня совсем не до готовки.
Стараюсь держать себя в руках, говорю все спокойно, хотя внутри закипаю. Хочется кричать, бить посуду, но нельзя. Нельзя, как бы хотелось, чтобы поскорее все закончить.
– Извиняться за это не собираюсь. К тому же у меня пропало хоть какое-то желание готовить для тебя. Уверенна, если ты не захочешь есть еду из ресторана, то знаешь адрес, где тебе с радостью что-то приготовят, где тебя с радостью приласкают, отблагодарят за щедрые подарки.
Не знаю зачем все это говорю, меня несет. Не понимаю поему. Нервы творят со мной странные вещи. Я всегда умела брать чувства под контроль, а сейчас все зашкаливает. Вот что с людьми делает отчаянье.
– А мне, прости, пора в комнату, – тяжело вздыхаю и плюю на этот бутерброд на чай. Ничего не хочу, все желание отбилось, а таблетка, позже выпью, когда он уйдет отсюда.
– Прекрати, – с громким хлопком ладони по столу, начинает муж. – Ведешь себя, как маленький ребенок. Полина, я на многое закрываю глаза, на очень многое. За твою выходку я могу сделать с тобой много чего, но вместо этого оставил тебя в покое. Я дал тебе время успокоиться, прийти в себя, поразмыслить над многим, но вижу ты пренебрегла моим добрым расположением. Не заставляй меня злиться. Хорошо? Если я прошу приготовить мне ужин, приготовь, не гневи.
Разворачиваюсь к нему, смотрю в глаза, полные злости и слепой ярости. Нет, мне не страшно. Мне скорее жалко себя. Как я дошла до такой жизни, как мы до нее дошли? Это ведь все ужасно, так не должно быть в семье.
– Я так понимаю ты даже не подумала сделать то, о чем я тебя просил. Ну что ж, я все равно проявлю к тебе снисхождение и дам пару дней, чтобы мозги на место встали. Не буди лихо, Полина, пока оно тихо.
Клянусь, от того, как он шипит это в мою сторону, кровь в жилах стынет.
– Ты никогда не видела меня в гневе, никогда не видела таким разъяренным, каким я могу быть. Ты всегда видела только лучшую сторону меня, так пусть так и остается всегда. И не надо строить здесь обиженную моську, не поможет. Не криви губы.
Ничего себе, он заметил недовольство на моем лице вот только это не недовольство. Это желание не показать ему, как сейчас болит живот и как хочется обратно в кровать, свернувшись калачиком.
Ненавижу нервы, ненавижу то, как организм на это реагирует. Ненавижу. Я снова хочу порхать, как бабочка, и ни о чем не задумываться. Вот это все мне так непривычно и так чуждо, а ему все равно. Он видит лишь то, что хочет видеть, и он даже не способен задуматься о том, что реакции могут быть совсем не такими, какими он привык их видеть.
– Приготовь мне ужин. Я спущусь через час. Немного поработаю, приму душ и спущусь. Этого времени должно тебе хватить, – со скрипом отодвинув стул, Саша приказывает мне и вижу, что хочет уйти, чтобы не натворить дел, только похоже, мой инстинкт самосохранения приказал долго жить, поэтому я решаюсь возразить ему.
– Нет. Закажи в ресторане, а я поднимаюсь к себе, – клянусь, муж практически спотыкается, услышав мой дерзкий ответ, и развернувшись на пятках, буквально приколачивает к месту.
Глава 26
Глава 26
Полина
Я вижу, как загораются гневом его глаза. Меня пугает то, как он стискивает челюсти, как сжимает кулаки, а потом, тяжело дыша, начинает идти на меня. Но, если уж я решилась быть такой смелой, решилась возражать ему, то должна оставаться такой до конца. Иначе, если сейчас дам заднюю, он не то что перестанет меня уважать, я сама себя перестану уважать.
Бросать вызов и потом давать заднюю – нет, так не годится. Если уж решилась, обязана. Если не добиться своего, то хотя бы выстоять в поединке должным образом обязана.
– А я смотрю, ты не хочешь, чтобы я был к тебе добр, да, Полина? – Саша подходит ко мне вплотную, зажимает между собой и кухонным островком, и опирается руками на столешницу по обе стороны от меня.
Я в ловушке, в западне, в капкане, и да, мне страшно. Сердце бьется с бешеной скоростью. Мне кажется, что оно сейчас пробьет ребра и выскочит наружу. Но я не могу, не могу сейчас сказать, что перестаралась. Я не могу сейчас взять свои слова назад. Если сейчас не покажу ему, что я тоже имею право голоса и готова его отстаивать, то всегда буду его жалкой игрушкой.
Я так больше не могу, не хочу.
– Я просто предлагаю тебе вариант решения проблемы. Ты хочешь есть, доставка решает эту проблему, а у меня уже нет ни сил, ни желания готовить. Можешь делать со мной все, что хочешь, хоть убей, но ты не заставишь меня делать то, что я не хочу.
Говорю осипшим, но довольно твердым голосом. Муж злится, но в то же время я вижу какие-то странные искорки в его глазах. На мгновение мне даже кажется, что его забавляет вся эта ситуация, он словно доволен всем происходящим. Но это бред, просто от стресса мне мерещится все уже.
– А я сказал, что не собираюсь питаться едой из ресторана, когда у меня есть жена, еда, которой просто божественна. Я хочу что-то, приготовленное твоими золотыми умелыми ручками, что-то приготовленное с душой и любовью, а не эту механическую стряпню.
Наклонившись максимально близко, рокочет мне прямо в губы. Горячее дыхание опаляет лицо, и что-то чисто женское внутри откликается на это зов сильного мужчины, вот только раны на сердце еще свежи, и оно напоминает, кто стоит передо мной и не дает дурману разойтись по венам.
– Я больше не смогу готовить тебе с той душой и с той любовью, с какой ты просишь. Ты предал меня, Саш, и я такое не забуду. Ты можешь сколько угодно пытаться подавить меня, приструнить, можешь как угодно наказывать, на каких угодно контрастах играть, – судорожно вздыхаю и уже не получается говорить так же уверенно, как до этого. – Но я не буду прогибаться, понимаешь? Не буду. Я не хочу тебе больше готовить. Я не знаю, что должно случиться, чтобы у меня появилось такое желание вновь.
– Не зли меня, дорогая моя, – доставая почти выбившуюся прядь из хвоста, начинает наматывать волосы на палец, но не оттягивает, нет, не делает больно, он скорее заигрывает, ласкает, а по глазам вообще непонятно, что делает.
Но мне от этого всего не по себе. Его игры скоро меня доконают.
– Я не злю, не играю, Саш, я просто живу и говорю то, что собираюсь или не собираюсь делать. Отпусти меня, я хочу обратно в комнату.
– Сначала ты приготовишь ужин, потом натянешь довольную улыбку и поешь со мной, и только после этого так уж и быть, мы пойдем в нашу.
Специально выделяет это слово, чтобы показать, насколько в уязвимом я положении нахожусь.
– Спальня, примем душа, может быть, обсудим все произошедшее, а потом ляжем спать. Но если не готова сегодня поговорить как взрослый человек, у меня найдется еще пара вариантов, чем заняться.
– Я больше не буду делить с тобой одну постель, как ты этого не понимаешь? После другой, я не смогу тебя принять. Да, ты можешь меня принудить, сделать так, что у меня не останется выбора, можешь взять меня силой, но только я знаю тебя, тебе этого будет мало, а душу мою ты больше не получишь.
Муж молчит, ничего не говорит, он смотрит на меня, распускает волосы с пальца и снова начинает их накручивать. Его забавляют мои слова, его забавляет моя уверенность в собственных словах. Я кожей это чувствую.
– Ты больше не получишь от меня искренних улыбок, не получишь от меня ласкового взгляда. Поздно. Слишком поздно, Саш. Ты все уничтожил. Так прошу тебя, просто смирись с этим и дай мне уйти, мы никогда не станем прежней семьей.
Но если он думает, что я не справлюсь, и он сможет меня победить, то глубоко ошибается. Мне уже нечего терять. Я и так сделала слишком много ошибок, за которые он меня не простит, за которые он меня покарает, и вся эта сейчас игра в доброго и милого мужа, выглядит очень жалко.
Я понимаю, что это пыль в глаза головой все понимаю, но глупое сердце продолжает болеть и хочет верить, что на самом деле муж так защищается, на самом деле он не хочет ничего терять, и ему действительно важно сохранить семью.
– Ты можешь думать что угодно, Полина, – выждав несколько минут, все же продолжает, – Но ничего не изменится. Все будет так, как того хочу я. А я хочу, чтобы ты перестала дуть свои прекрасные губки, – обхватывает мое лицо руками и проводит большим пальцем по губам.
И еще нижнюю оттягивает. Раньше бы я сказала, что мне это нравится, а сейчас хочется отвернуть голову, но он не позволяет.
– Мы будем жить, как раньше. Как бы ты не противилась, Полинка. Мы с тобой одно целое. У нас с тобой дети, дом, общие мечты, планы, цели, желания, поэтому прекрати строить глупые иллюзии, а лучше задумайся над тем, что я сказал тебе днем.
И зачем он так? Зачем бьет словами наотмашь?
– Чем быстрее ты сделаешь все, о чем я тебя попросил, тем скорее наша жизнь изменится в лучшую сторону, – говорит все это так низко и ласково, а потом резко отстраняется, отталкивается, и мне даже как-то резко холодно становится того, насколько далеко он от меня отходит. – И приготовь уже этот чертов ужин. Час, Полина, я даю тебе час.
– Я же сказала, нет, – все равно продолжаю настаивать на своем, но голос предательски дрожит, и у меня не получается ответить так, как хотелось бы.
– Тогда назови мне хотя бы одну вескую причину, почему я должен позволить твоему эгоизму и капризам оставить меня без домашней еды.
– Может быть, хотя бы потому, что твоей, как ты говоришь, любимой жене, плохо. Может быть, потому, что у нее сильно болит живот и все, что она хочет это выпить теплого чая, обезболивающее и пойти полежать? Но ты ведь не любишь, поэтому не поверишь, тебе будет все равно на мое самочувствие. Так зачем распаляться? Скажи мне.
– Не надо врать, Полина, прикидываясь сейчас, больной. Однажды, когда тебе действительно будет нужна помощь, я ведь не поверю и отмахнусь. Но сегодня так уж и быть, я спишу, все на плохое настроение. Отдыхай, но только сегодня. Завтра этот номер не прокатит.
