Текст книги "Вторая жена господина Нордена. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Катя Лакруа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

Мысли невольно вернулись к нашей с Адриэном перепалке за обедом. И что на меня нашло? Нет, можно, конечно, всё списать на разыгравшиеся перед завтрашней поездкой нервы, но если я продолжу дерзить человеку, от которого зависит моя безопасность и жизнь, долго точно не протяну и без «Сайлентиса». Судя по всему, Адриэн наглядно демонстрирует мне свои менталистские возможности, и каждый раз заходит чуть дальше. Ощущения не из приятных.

А всё из-за дурацкого дневника! Может, не такая уж и хорошая была идея начать его вести? Не вела никогда и здесь бы обошлась. И упирается всё в незнание местного языка… Но перед мужем надо и правда извиниться. Или не обязательно? Я же вроде как Элианна, и хоть иногда стоит проявлять характер.

Я дошла до большого, раскидистого куста, на котором синели крупные ягоды. Рискнуть и попробовать? Или не стоит? Вроде похоже на смородину, да и вряд ли в саду стали бы сажать что-то ядовитое, но непонятно, как отреагирует мой иномирный организм на местные ягоды.

За дни, прожитые в новом мире, так и не придумала, как решить проблему изучения языка. Есть, конечно, метод погружения, но чтобы им воспользоваться, нужно снять кольцо. И это вообще не вариант, ведь тогда придётся сначала признаться, что я не Элианна. А я пока к этому не готова. Конечно, ещё полистаю букварь и попробую запомнить, как пишутся буквы. Но что толку, если я понятия не имею, как они произносятся, в какие звуки складываются? Все мы со школы знаем греческий алфавит, но заставь меня прочитать хоть слово на греческом, понятное дело, не смогу.

Я провела пальцем по плотным, узким листьям куста и потрогала ягодку. Пока самым безопасным способом будет снимать колечко, когда рядом разговаривают. Но и тут нужно быть предельно осторожной и следить, чтобы разговор никоим образом не касался меня, и ко мне не обращались. Есть ещё вариант: признаться Адриэну, что забыла, как читать и писать. Однако даже если это и можно списать на потерю памяти, то для того, чтобы меня кто-то учил, опять же придётся снимать кольцо, и я не пойму, что мне говорят, и меня тоже не поймут. Короче, мы возвращаемся к тому, откуда начали рассуждения.

Вздохнув, я почесала вспотевший под платком лоб и побрела дальше. Дошла до забора, отделявшего участок от соседнего. Хорошо, что он сплошной: не очень-то хочется встречаться с соседями. Их, кстати, вообще не слышно: улица будто необитаема. Лишь изредка откуда-то издалека доносится собачий лай. Спальный район в прямом смысле. Я усмехнулась. Ну где ещё мог бы жить Адриэн?

Оказалось, что рядом с забором есть выложенная плиткой узкая дорожка, по которой явно можно обойтись участок по периметру. Я шла, стараясь не наступать на щели между плитками: мы так делали в детстве. В саду находиться гораздо приятнее, чем дома, но, пожалуй, с прогулкой стоило подождать до вечера, когда жара спадёт.

Под большим деревом, на котором висели самые настоящие яблоки с красными боками, обнаружился пенёк, явно предназначенный для отдыха. Полагаю, его поставили сюда те, кто ухаживал за садом. Может, прежние хозяева дома, а может, и Нэйлия. А вообще интересно, сколько лет Адриэн здесь живёт? Если я правильно понимаю, у них с первой женой был другой дом. Вроде бы он мне об этом не говорил, но чутьё подсказывает, что не стал бы он оставаться там, где всё напоминает о погибшей возлюбленной.

И всё же, зачем он женился? Зачем при друзьях играет роль, а после их ухода явно с удовольствием запирал бы меня в комнате, чтобы не мешалась под ногами и не раздражала? И как бы он, интересно, управлялся с Элианной? Она-то не стала бы покорно сносить подобное обращение. Ах, ну да, у него же свои «способы воздействия»…

Я осторожно присела на пень и прикрыла глаза. Надо почаще гулять в саду, раз уж другие развлечения мне пока недоступны или доступны исключительно в обществе мужа. А даже если бы я и могла выйти в город, что бы я там делала? Даже карту местности смотреть бесполезно: все названия там будут написаны на местном языке.

Уперев локти в колени, обхватила обеими руками голову и шумно выдохнула. Может, всё-таки не ждать визита в психбольницу и признаться Адриэну? А там будь что будет. Или не стоит рубить с плеча? А вдруг всё обойдётся? Жизнь одна, другой не дано, и пока есть возможность, надо жить. В общем, нужно постараться пережить завтрашний день.

В душе снова чёрной волной начала расползаться паника. Нет, надо срочно чем-то заняться. Бродить по саду приятно, но слишком много мыслей лезет в голову. И вопросов, на которые пока нет ответа. Решительно встав с пенька, я оправила платье и побрела по дорожке в сторону дома. Обошла его с той стороны, куда выходили окна кухни и обеих спален, чтобы не шататься возле кабинета Адриэна. Он любит стоять у окна, ещё прицепится.

Флигель располагался не сбоку, а позади дома, чуть выдаваясь в сторону. Дверь находилась в его задней части. Такая же, как и дверь в дом. Я выудила из кармана ключи и вставила в замочную скважину. Ключ ходит как по маслу. Дверь открылась, и из темноты на меня повеяло прохладой. Что ж, Нэйлии такое жилище тоже отлично подходило.

Я осторожно вошла и начала шарить по стене, пытаясь нащупать выключатель. В конце концов, клавиша обнаружилась слева, где-то на уровне плеча. Небольшая прихожая, дальше расходящийся в обе стороны узкий коридор. Сразу по левую руку, судя по всему, ванная. Или по правую? Тут тоже дверь…

Дверь справа открыла взору небольшую комнату, в центре которой стоит круглый бак, отдалённо напомнивший стиральную машину. Рядом – сложенная гладильная доска. Сверху растянуты верёвки для сушки. Ага, значит, это прачечная. И почему я никогда не задумывалась, где вообще приводится в порядок одежда? Своё бельё я успешно стирала под краном, а потом развешивала на спинке кровати, а платья пока стирать не приходилось.

За левой дверью, как я и предположила, обнаружилась ванная комната, только сама ванна была совсем маленькой: сидеть в ней явно нужно очень прямо и высоко задрав колени. Рядом уже привычный унитаз. Что ж, вполне комфортное жильё для прислуги. И главное, отдельное! Ладно, продолжим осмотр.

Напротив входа – три двери. Я пошла направо. Крайняя дверь – кухня. Маленькая, но уютная: плитка тут на две конфорки, на окнах симпатичные жёлтые занавески, круглый стол и по стене диванчик.

Рядом с кухней я заприметила ещё одну дверку. За ней оказалась кладовка. Обычные принадлежности для уборки и ящичек с инструментами, на полках – какие-то баночки и мешочки. Может, чистящие средства или какая-нибудь отрава. А что? Нэйлия вполне потянет на ведьму. Подробно всё рассматривать я не стала. Как-нибудь в другой раз или позже. Сначала схожу в комнаты.

Пол гостиной устилал мягкий, ворсистый ковёр, и я задумалась, как они тут справляются с пылью. Ничего похожего на пылесос не видела, но с другой стороны, у них и утюг тут совсем не такой, как у нас. Может, есть и аналог пылесоса. Какой-нибудь очередной хитрый кристалл. У стены – небольшой, явно удобный диванчик с массивными подлокотниками, перед ним – журнальный столик. У окна ещё один стол с выдвижными ящиками: возможно, для рукоделия. Шкаф, в котором стоят книги. Получается, они хозяйские? На стене висит бра с красным абажуром под цвет портьер на окнах – их здесь два.

Я подошла в дёрнула вниз шнурок под светильником: комната сразу приобрела очень уютный вид. При Нэйлии на окнах стояли горшки с цветами, но она забрала их с собой. А вообще с ними вид был бы ещё уютнее.

Может, попросить Адриэна разрешить мне здесь жить? Я бы и готовила себе сама, и вообще не раздражала бы его присутствием… Ну а раз убираться дамам здесь не положено, служанка могла бы приходить, пока я, скажем, гуляю в саду. Эх, мечты, мечты…

Я вздохнула, вышла из комнаты и направилась в спальню. Если не считать ванной и прачечной, это самое маленькое помещение во всём флигеле. Такой же ковёр, как и в гостиной, платяной шкаф в левом углу и кровать. Если открыть дверцы шкафа, они почти касаются спинки кровати. Рядом с кроватью – небольшая тумбочка с лампой на ней. У окна, по другой стене, высокий комод. Такие же красные шторы. Между комодом и кроватью проход совсем узкий, протискиваться приходится боком. Над кроватью висит картина, на которой изображён закат над морем.

Я подошла к кровати и села на неё. Нет, всё-таки здесь очень здорово. А вместе с Нэйлией ещё и кошка жила. И из-за непонятной неприязни ко мне служанка лишилась такого отличного места работы… Даже любопытно, где она сейчас, и удалось ли ей найти новых хозяев.

И вдруг мне почудилось странное колебание воздуха прямо возле левой щеки. Я дёрнулась, оглядываясь. Окно закрыто, входная дверь тоже: сквозняку взяться неоткуда. Странное ощущение прошло, но теперь тепло поползло по затылку, потом перекинулось на правую щёку. Я вскочила, едва не ударившись бедром о комод. Колени подкашивались, в живот упал камень. Может, мне просто показалось? Ничего и никого не видно. А может, это чья-нибудь душа? Бр-р.

Медленно отступив к двери, я развернулись и опрометью кинулась к выходу из флигеля. Захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. И снова поморщилась от контраста между прохладой, царившей в пристройке, и настоящей баней на улице. Медленно вдохнула и так же медленно выдохнула, пытаясь прийти в себя. И чего так испугалась? Ну да, страшновато ощущать чьё-то присутствие, но, во-первых, мне могло просто почудиться, а во-вторых, я теперь живу в магическом мире: мало ли что тут бывает. Но удовольствие от посещения флигеля, конечно, знатно подпорчено.

Ладно, пожалуй, хватит с меня на сегодня впечатлений. Нужно вернуться домой и всё же извиниться перед Адриэном. Скажу ему, что разбиралась в ящике с нижним бельём, поэтому и не хотела признаваться. Пусть смутится, что ли. Для разнообразия. Я заперла дверь флигеля и зашагала в сторону дома.

Глава 3

Адриэн

Я отбросил в сторону ручку и поднялся из кресла, резко отодвинув его назад. Почему, когда продумывал план, совершенно не учитывал, что с женой придётся не просто жить под одной крышей, но и уживаться? Да ещё разбираться с непонятной потерей памяти, из-за которой отношение к девчонке меняется по несколько раз на дню.

Меня раздражает то, какой она стала, но в каком-то смысле сам боюсь узнавать, что с ней на самом деле случилось. Запугал с самого утра, а потом ещё и с допросом привязался. И чего, спрашивается, начал расспрашивать? Видел же, что у неё на пальцах следы от ручки: значит, что-то писала. Можно было, конечно, просто заставить отвечать, как есть, но, с другой стороны, и особых причин давить на неё нет. Если Элианна пишет письма, мимо они не пройдут: отправить любую почту она сможет только через меня. А если опять ведёт дневник, так мне совершенно всё равно, что она там пишет. Завтра в любом случае станет ясно, что случилось с её памятью.

Больше настораживает другое: неужели я ошибся, и девчонка всё-таки умеет читать? Или что-то вспомнила, просто молчит? Может, всё-таки надавить? Она расколется и без серьёзных действий. В кухне я лишь слегка коснулся её сознания, а она едва в обморок не грохнулась от ужаса. Что уж говорить о полноценном вмешательстве. Или пока затаиться и просто наблюдать? Девчонка не знает о том, что я заметил следы от ручки, так что преимущество определённо у меня. А она пусть и дальше считает, будто я ни о чём не догадываюсь.

В щель между портьерами я проследил за тем, как она ходит по саду с серьёзным и сосредоточенным видом. Явно о чём-то думает: то нахмурится, то остановится и постоит немного. В конце концов, она ушла из поля зрения, и я вернулся к столу, где меня ждали несколько архивных дел: чужой опыт – полезная вещь. Но сосредоточиться так и не вышло, и я снова начал нервничать.

Всё-таки зря я так накинулся на девчонку за обедом. Она в чём-то права: я и правда никак не могу определиться со своим к ней отношением. А ведь ведёт она себя вполне тихо и даже покладисто. Да, иногда пытается показывать характер, но это, скорее, забавно. И мало похоже на прежнюю Элианну. И как я ни пытаюсь убедить себя, что она притворяется, не получается. Даже вздумай Азерис притвориться покорной, её не хватило бы и на сутки, не то что на неделю. Особенно, учитывая то, как с ней обращаюсь. Пожалуй, надо и правда быть помягче.

Я прошёлся от двери до окна и обратно и тут услышал щелчок замка. Что, Элианна уже нагулялась? Интересно, она зашла во флигель? Ладно, вечером узнаю… Но тут к моему удивлению девчонка постучала в дверь кабинета.

– Войдите, – ответил я, подходя к креслу. Элианна бочком протиснулась в кабинет. Выглядит какой-то встрёпанной: раскраснелась, причёска растрепалась, в глазах застыл страх. Неужели это я её так запугал?

– Адриэн, я… хотела извиниться.

– За что же?

– Ну, за свою дерзость во время обеда. – Девчонка остановилась возле двери и по привычке сцепила руки на животе.

– Вы же понимаете, что моё неудовольствие вызвала вовсе не ваша дерзость? – Я сел в кресло и посмотрел на неё снизу вверх. – Это как раз вполне ожидаемо.

На лице Элианны промелькнуло озадаченное выражение.

– А… что же тогда?

– То, что вы лгали мне.

– Но я не лгала! – В её тоне опять появились нотки возмущения. – Я в самом деле размышляла.

Меня охватила досада. Ведь хорошо же начала, но нет, оказывается, совершенно не раскаивается и не собирается признаваться. Ладно, я ведь уже решил, что не буду её дожимать. Пусть и дальше думает, что обвела меня вокруг пальца, и гордится своей хитростью. А я понаблюдаю.

– Хорошо, будем считать, что я вам верю.

– С чего вдруг? – Элианна приподняла брови.

– А почему бы мне вам не поверить? – усмехнулся я. – В конце концов, вы очень убедительно возмущаетесь. Значит, говорите правду.

– У вас ко мне предвзятое отношение, вот и всё. Вы так тщательно выискиваете в любых моих словах поводы для придирок, что всегда их находите. Но я устала вам что-то доказывать, поэтому проще извиниться. Да хотя бы просто за то, что я есть. За то, что потеряла память, за то, что не оправдываю ваших ожиданий.

Это прозвучало спокойно, без надрыва и обвинений. И даже без издёвки. Элианна просто озвучила факты. Я поморщился. Что-то давно забытое кольнуло в душе. Кажется, мне и в самом деле стыдно.

– Вы меня тоже извините, – сказал я, прямо взглянув ей в лицо. – Иногда я могу быть слишком… подозрительным.

Элианна широко распахнула глаза и протянула:

– Кажется, у меня проблемы не только с памятью, но и со слухом. Мне послышалось, будто вы извиняетесь. Но нет, это, конечно, не может быть правдой.

Я хмыкнул. Маленькая язва. Но уж лучше пусть упражняется в остроумии, чем изображает покорность.

– Ценю ваши попытки шутить, но вам не послышалось. Я в самом деле приношу вам извинения.

– Извинения принимаются. – Элианна вполне искренне улыбнулась. – И в таком случае вы меня тоже извините. Я не солгала, но и не сказала всей правды. Я не просто размышляла, но и решила… продолжить вести дневник. Надеюсь, это не запрещено?

Она с притворным смирением снова сцепила руки на животе и потупилась.

– Когда вы стоите в такой позе, напоминаете провинившуюся прислугу, а не надменную аристократку, – усмехнулся я. – Нет, вести дневник не запрещено. Однако я не понимаю, что мешало вам сразу честно сказать про это?

Девчонка разом растеряла всю кротость: скрестила руки на груди и посмотрела исподлобья.

– А сами как думаете? Вы же так бесцеремонно забрали мой старый дневник. Вот я и подумала, что вам не стоит знать.

– Пожалуй, я вправе сам решать, что мне стоит о вас знать, а что нет. Однако ваш дневник меня совершенно не интересует, поверьте. Старый, как вы изволили выразиться, имел ценность для поиска вашего… любовника. Да и, помнится, не очень-то вы сопротивлялись, когда я его забирал. Новые записи вряд ли представляют интерес. Хотя ваше явное нежелание рассказывать о дневнике вызывает интерес в него заглянуть.

– Мне нечего скрывать, – ответила девчонка, но я заметил, как она мимолётно отвела глаза.

– Охотно верю. Но, скорее, в то, что вы просто не станете записывать откровенные мысли из страха, что я прочитаю. И всё же в данный момент меня больше удивляет другое: неужели вы правда помните, как писать?

Элианна расправила плечи и вскинула подбородок. Возможно, память и правда возвращается? Или она блефует? Если это блеф, то скоро она точно станет заправской картёжницей, с таким-то талантом.

– Разумеется, я умею и писать, и читать. Это только вы почему вбили себе в голову обратное.

– Значит, вам не трудно будет сделать опись мебели во флигеле? – Я прямо посмотрел ей в глаза, и Элианна не отвела взгляд. – Вы же были там?

– Была. И сделать опись мне не трудно, но я не стану, даже не надейтесь. Просто из вредности. Вы же постоянно попрекаете меня потерянным непростым характером. Вот я и пытаюсь вспомнить, какой была.

Ладно, пусть ещё немного потешит себя иллюзией, что победила. В конце концов, уже завтра я узнаю, что с ней случилось и куда делась память. Если она вообще её теряла, а не играла всё это время роль. Но если она правда лишилась памяти, а сейчас что-то вспоминает, тоже неплохо. Меньше работы для тёмных целителей.

– Что ж, как хотите. Я и так помню, что находится во флигеле. Всё ли там в порядке?

– Там очень уютно. – Глаза Элианны загорелись. – Я бы… очень хотела там жить. Иметь… свой уголок.

– Что, простите? – Я удивлённо вскинул брови.

– Ну, здесь мне не слишком спокойно: постоянно нужно одёргивать себя, ходить на цыпочках, бояться вас потревожить или что-то испортить. А там я могла бы жить так, как хочу. Тем более, что мы с вами всё равно спим раздельно.

Я покачал головой, не веря своим ушам.

– Надеюсь, вы шутите?

– Не шучу. Согласитесь, это было бы… закономерно. Я не чувствовала бы себя здесь лишней.

– Напомню, раз уж вы забыли, что спать в разных комнатах для супругов совершенно нормально. Так живёт большинство пар в нашем кругу. Но если вас так заботит вопрос супружеских отношений, мы можем его пересмотреть. И тогда у вас не будет повода считать, будто вы здесь лишняя.

Девчонка покраснела и отвела взгляд.

– Дело не в этом… Ну то есть… вам это тоже принесло бы пользу: я не раздражала бы своим присутствием. Я же вижу, что не нужна вам как жена… по-настоящему, не в смысле постели.

– Вас это расстраивает настолько, что даже видеть меня не хотите? – Я нахмурился, но в душе заскреблось странное чувство. Неужели мне неприятно подобное предположение?

– Я просто хотела бы понять, зачем вам понадобилась, если речь не о любви и не о… супружеской близости.

– Я уже сказал, что мои мотивы вас касаться не должны. Я обеспечиваю вас всем необходимым: вы сыты, здоровы, живёте в доме с удобствами, я обращаюсь с вами уважительно, если и вы ведёте себя соответствующе. Вы вправе проводить время в женских клубах или просто найти себе занятие по душе. Супружеской близости я тоже не требую, как и детей. Не думаю, что вам стоит считать себя несчастной, а брак – неудачным. Особенно учитывая ваше прошлое.

Элианна снова взглянула на меня, и в глазах промелькнула знакомая тоска. И как её понять?

– Я ведь не предъявляю вам претензии. Наоборот, предлагаю и вовсе скрыться с ваших глаз и не раздражать присутствием.

– Интересно, и как, по-вашему, я должен буду объяснять, почему жена живёт во флигеле, куда обычно селят прислугу? Это совершенно немыслимо. Признаюсь, меня пугает ваше самоощущение. Допустим, вы забыли какую-то часть своей жизни, но достоинство-то где потеряли?

– П-простите, я… я не помню про то, что жить во флигеле может только прислуга… – Элианна низко наклонила голову и принялась расправлять подол платья. – Мне просто пришла в голову эта идея и… понравилась. Я не подумала, как это выглядит со стороны.

В душе опять шевельнулось неуместное сочувствие, но я быстро одёрнул себя. Сочувствовать девчонке, может, и стоит, но только когда выясню, что произошло и вернётся ли она к себе прежней.

– Да вы вообще сегодня перешли все мыслимые границы, – отчеканил я. – Идите к себе и не появляйтесь здесь, пока я не позову вас ужинать. Иначе я вас накажу, и на сей раз без шуток.

Элианна, понуро повесив голову, вышла за дверь, а я откинулся на спинку кресла и шумно выдохнул. Даже не знаю, что лучше: чтобы девчонка обрела прежний непокорный нрав или пусть остаётся такой, как сейчас? Но мысли у неё, конечно, безумные. Жена хозяина дома живёт во флигеле для прислуги! Такого позора мне и не хватает для полного счастья.

Хорошо бы план сработал. Будет обидно, если все эти мучения окажутся напрасными…