Текст книги "Вторая жена господина Нордена. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Катя Лакруа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)

Вторая жена господина Нордена. Книга 3

Глава 1

Полина

Я сделала ещё один бесшумный, как мне казалось, шаг. Ну всё, кабинет почти позади и, кажется, удалось проскочить незамеченной. Я уже собралась выдохнуть, когда из-за двери донеслось приглушённое:

– Элианна, зайдите.

Я закатила глаза. Меня ждёт очередной выговор? Ну и чем, спрашивается, прогневала господина муженька? Ложкой по тарелке с кашей вроде не стучала, посуду вымыла быстро и ставила всё аккуратно. Песни не пела, ничего не роняла, шла очень тихо. Ладно, что толку гадать? Сейчас узнаю, что опять не так. Но ясно, что позвали меня не для пылких признаний в вечной любви.

Нажав на ручку, вошла, тихо прикрыла за собой дверь и огляделась. В комнате полумрак, на столе привычно горит лампа, а сам Адриэн стоит возле книжного стеллажа и листает какую-то тонкую брошюру.

– Присядьте, – сухо сказал он, не взглянув на меня, и продолжил своё занятие.

Я прошла к дивану и, подобрав платье, села на краешек. Всё-таки, каким бы хмурым ни казался Адриэн, в его кабинете я ощущаю себя спокойно. Может, дело в атмосфере? Здесь муж всегда собранный и сосредоточенный. Хотя что это я? Не всегда. Вчера он вполне недвусмысленно со мной флиртовал. Осторожно взглянув на его профиль, я быстро отвела глаза. Весь флирт Адриэна направлен исключительно на то, чтобы вывести меня из равновесия. Он лишь хочет потешить мужское самолюбие, не более того. Важно всегда помнить об этом.

– Как вы себя чувствуете? – Вопрос заставил вздрогнуть от неожиданности. Оказывается, книгу Адриэн уже закрыл и теперь смотрит на меня в упор.

– Хорошо, спасибо. А вы?

– Тоже хорошо, благодарю. – Он чуть приподнял углы губ в подобии улыбки. – Надеюсь, вы больше не плакали?

Я помотала головой. После нашего разговора в коридоре я и правда немного повеселела. В конце концов, Адриэн прав: никто из нас не знает, сколько лет ему отмерено. Так с чего Иния взяла, что мне пора готовиться стать вдовой? Да и вообще, с её стороны это даже бестактно.

– Вот и отлично. Итак, давайте обговорим детали нашего дальнейшего совместного проживания.

Я напряглась, а ладони мгновенно вспотели, и я скомкала в кулаке подол. Что-то мне не нравится начало беседы. Адриэн, между тем, вернулся к креслу, развернул его в мою сторону и сел.

– Сегодня последний день брачной недели, и завтра мне предстоит вернуться на службу, – начал он, подобрав со стола ручку. – Как я уже однажды говорил, завтрак у нас подаётся в половине восьмого, обед по будням – в четверть второго. Если по каким-то причинам я обедаю не дома, предупреждаю об этом заранее. Ужин – в семь, но из-за непредсказуемости работы могу опоздать, и тогда вы вольны не ждать меня. По утрам можете вставать, когда угодно, но в таком случае завтрак вам придётся разогревать. Это понятно?

– Понятно, – кивнула я. – Может, я и лишилась памяти, но уж точно не ума.

Адриэн как-то скептически хмыкнул, повертев ручку в пальцах.

– Что же до прислуги, то пока Рэмисы любезно одолжат нам Майрию на несколько дней. Она придёт завтра к семи утра и будет в полном вашем распоряжении, когда я уйду.

– Знаю. Мэдейлин спрашивала у меня вчера, какую служанку мне бы хотелось видеть в доме. – Я принялась расправлять смятую ткань подола.

– И что же вы ответили, интересно знать? – Адриэн прищурился.

– Я не… не помню, как выбирают слуг. Поэтому просто сказала, что должна быть как можно менее заметной и не раздражать вас шумом.

– Что ж, могу вас только похвалить, – усмехнулся муж. – Вы начинаете делать успехи. Надеюсь, и с Майрией научитесь общаться так, как нужно. Не стесняйтесь давать любые указания, но и не переусердствуйте.

– Как я могу переусердствовать? – Я удивлённо вскинула брови.

– Мало ли, вдруг к вам неожиданно вернётся память вместе с прежними привычками. Кстати о памяти. Завтра я приду с работы чуть раньше, и мы с вами поедем на приём к светилу тёмного целительства, господину Артису.

По спине поползли холодные и колкие мурашки. А я-то надеялась, что Адриэн передумал.

– А что… что он будет со мной делать? – выдавила я, снова начиная комкать ткань платья.

– Понятия не имею. – Адриэн пожал плечами. – К счастью, я не был пациентом тёмных целителей, а если приходится обращаться к ним по делам следствия, о тонкостях работы они не распространяются. С господином Артисом общаться пока не доводилось, но он заведует «Сайлентисом» и к тому же знаком с Рониэлем. В его знаниях сомневаться не приходится.

Я вздрогнула, колени ослабели, а противные мурашки добрались, кажется, до самой макушки. Меня охватил самый настоящий ужас.

– «С-сайлентисом»? – пролепетала я. – Но я не… не душевнобольная!

– Вы помните про «Сайлентис»? – Адриэн насмешливо приподнял брови. – Всё-таки ваша потеря памяти очень избирательна. Даже как-то слишком.

– Мне напомнила Иси. И я не… не хочу туда ехать!

– Это решённый вопрос, Элианна. Хотите вы того или нет, завтра мы поедем в «Сайлентис» и, надеюсь, наконец узнаем, что с вами на самом деле случилось.

Горло сжалось от подступающей паники. А если они смогут понять, что я не Элианна? Да наверняка смогут! И что тогда? Может, я и останусь в этой ужасной психушке. А муж между тем невозмутимо продолжил:

– Полагаю, и для меня, и для вас самой будет лучше, если память восстановят хотя бы частично. Признаюсь, меня вовсе не прельщает перспектива каждый раз читать вам лекции по этикету или опасаться, не совершите ли вы очередной промах.

Я дёрнулась, и к лицу от возмущения прилила краска.

– Послушайте, я ведь не заставляла вас на себе жениться, – процедила я, смело глядя в лицо мужа. – Отец честно предупредил вас о том, что со мной произошло, и, полагаю, вы могли отказаться от свадьбы. И если не отказались по каким-то своим причинам, я не должна из-за этого чувствовать себя виноватой. Вы не обязаны со мной возиться и хватит уже попрекать меня прошлым.

Взгляд Адриэна становился всё более суровым, зрачки расширились, и под конец моей речи под кожу начал медленно заползать безотчётный страх.

– Вас никоим образом не касаются мотивы моих решений, – холодно проговорил он, скрестив на груди руки. – И не вам указывать мне, чем и когда, как вы изволили выразиться, вас попрекать. После всего, что натворили, вас могла ожидать куда худшая партия. И уж если по какой-то непонятной причине вы лишились памяти, с этим нужно что-то делать, нравится вам это или нет. В частности это вопрос и вашей собственной безопасности. Человек, потерявший память, слишком уязвим.

– Но ведь я… ничего не делаю. В смысле, ничего опасного… Я всегда рядом с вами, стараюсь помалкивать и…

– Особенно успешно вы молчите сейчас, – осадил меня муж. – Я не собираюсь уговаривать вас, Элианна. Как уже сказал, наша поездка – вопрос решённый. Поэтому завтра соберите самые необходимые вещи: путь нам предстоит неблизкий.

Я снова опустила голову. Ну вот что на меня опять нашло? Разозлю Адриэна окончательно. Вот возьмёт и правда оставит меня в «Сайлентисе».

– Поняла, – пробормотала я.

– А пока можете идти.

Я поспешно вскочила с дивана: честно говоря, и самой уже хочется поскорее покинуть стены кабинета.

– Ах, да, и зайдите во флигель, проверьте, всё ли там в порядке: вчера, сами понимаете, у меня не было на это времени. И раз уж вы теперь хозяйка дома, должны знать, что находится в ваших владениях.

Адриэн развернулся, выдвинул верхний ящик стола и достал оттуда связку ключей. Я на ватных ногах подошла к столу и взяла её. Мои ледяные пальцы коснулись его тёплой ладони, и я, поспешно схватив ключи, отошла на безопасное расстояние. Муж криво ухмыльнулся.

– Можете заодно составить опись вещей, – прибавил он, поймав мой взгляд. – Если хотите, конечно.

Я снова похолодела. И что ему ответить? Пожалуй, стоит попытаться схитрить.

– Не горю желанием. – Я гордо вскинула подбородок и, зажав ключи в кулаке, прошествовала к двери. Когда закрывала её за собой, показалось, что Адриэн рассмеялся. Нет, наверняка показалось: он же не умеет…

Я почти бегом добралась до своей спальни и, ввалившись туда, плотно прикрыла дверь. Смогу ли когда-нибудь привыкнуть, что все слова Адриэна, все его колкие взгляды относятся к Элианне? Со мной он ведь даже не знаком. Возможно, его раздражает, что вместо вспыльчивой, самоуверенной и своенравной невесты рядом с ним вдруг оказалась покладистая, на всё согласная, вечно смущающаяся я? Вот его настроение и скачет туда-сюда. Вчера обнимал меня, сегодня смотрит так, словно прямо сейчас готов сравнять с землёй.

Может, пойти и прямо сейчас во всём признаться, пока не поздно? Уж очень страшно ехать к тёмному целителю, да ещё в «Сайлентис», где по слухам ставят опыты над пациентами. Но с другой стороны, кто поручится, что Адриэн спокойно воспримет новость? Не так уж давно мы знакомы, чтобы он проникся и пожалел меня. И пощадил.

Тем более, это ведь целая проблема. Как быть с тем, что я не Элианна? Не могу же вечно оставаться заместительницей, живя под её именем. Значит, нужны какие-то местные документы. Или как они там говорили в бюро архивов? Метрические кристаллы, кажется. И как быть с семьёй Элианны? Как они воспримут новость о том, что на самом деле их дочь исчезла? Не заподозрят ли меня в пособничестве или ещё чём похуже? И окажусь я на допросе у Адриэна, вместо его дома.

Я невольно сжала кулаки, вонзив ногти в кожу. Ладно, нужно попытаться мыслить трезво. Ведь я не знаю, могут ли эти тёмные целители понять, что я самозванка. Вполне возможно, что могут. А возможно, что нет, и тогда всё обойдётся. По крайней мере, пока. И в таком случае я дам Адриэну время привыкнуть ко мне. Желательно будет почаще оказываться с ним в постели: больше-то мне нечем его завоевать. Задушевные беседы вести не выйдет, ведь опять же придётся расколоться. Общего у нас тоже ничего, потому что мы, по сути, не знакомы, для него я – другая девушка, которую он считает взбалмошной, испорченной и, может, даже недалёкой.

Хотя… Постель тоже спорный способ добиться симпатии. Чем я могу его удивить? Он же завсегдатай борделей, и местные жрицы любви уж точно искуснее в этих делах. Да и Антон, как оказалось, был невысокого мнения о сексе со мной. И вообще, неправильно это как-то: пытаться склонить мужика на свою сторону, предлагая ему лишь своё тело. И будет ли постель достаточным аргументом в мою пользу, когда я открою Адриэну правду? Я же по-прежнему не знаю, зачем ему жена. Но точно не для плотской любви. Так что… Сдаст он меня в психушку или посадит в тюрьму, как самозванку, и женится на ком-нибудь ещё. С чего бы ему проникаться сочувствием к какой-то там попаданке?

Горло снова сдавила паника. Ладони начало саднить, и я разжала кулаки, бездумно уставившись на полукруглые следы от ногтей на коже. Конечно, когда-нибудь придётся сказать правду. Но почему так страшно лишь от одной мысли об этом? Я никогда не была особенно смелой, а в новом мире пугает вообще всё.

Итак, что мы имеем? Возможно, сегодня мой последний день в этом доме. Возможно, уже завтра меня поселят в палате психушки или бросят в тюрьму… или темницу… или как это тут называется. И тогда точно уже не будет шанса вернуться домой. Да что там домой, вряд ли я вообще останусь в живых. Но пока, в данный конкретный момент, мне ничего не грозит, у меня есть в запасе целые сутки. Даже чуть больше. Не буду строить ненужных иллюзий и предположу худшее. Поэтому сегодняшний день надо прожить так, будто это последние часы моей жизни.

Я оттолкнулась от двери, к которой так и прижималась спиной, и прошла к столу. Отодвинула стул и не очень грациозно на него плюхнулась. Плевать, на всё плевать. Надо заняться делом и отвлечься. Пока завтракала, решила сегодня осуществить то, что давно задумала: начну вести дневник и попробую вспомнить всё, что успела узнать о новом мире, особенно про правила приличия и этикет.

Ещё надо бы записать и правила «Империалиса», чтобы не забыть. Наверняка же друзья Адриэна играют каждый раз, когда собираются вместе. Если всё-таки не останусь в психушке, может, удастся заработать ещё немного денег, ведь я теперь зарабатываю азартными играми. Я невесело усмехнулась, вспомнив об этом. Звучит неутешительно. Как и фраза Адриэна про деньги на карманные расходы. Но что поделать, если женщины здесь не могут работать? Придётся привыкать к унижениям.

Вообще-то, играть в «Империалис» оказалось весело, хотя и было страшно начинать. Игра – точь-в-точь наш земной покер. Кажется, классический. А Антон, помнится, пытался объяснить мне правила «Холдема», только я мало что поняла: мне просто не очень хотелось учиться. Ну не азартный я человек.

– Ой, Поль, всё, я сдаюсь, – отмахнулся Антон после моего очередного вопроса. – Давай ты тихонько рядышком посидишь, пока мы играем? Будешь за меня болеть.

Дело было на дне рождения одного из его коллег, и я тогда почувствовала себя полной дурой, которой указали на место. Однако не спорить же при друзьях. Ну и в самом деле, почему Антон должен мне всё разжёвывать? Ему хочется играть, а не возиться со мной, и это нормально. И больше я вникать не пыталась. А вот Адриэн оказался терпеливым учителем. Хотя собственный выигрыш меня скорее расстроил, чем обрадовал: не хотелось обставлять Яника, который и без того не очень ко мне расположен.

Вспоминая о вчерашнем дне, я снова начала испытывать ужас от собственного будущего. Пока мы играли в карты, ощущала себя совершенно одинокой и беспомощной. Эти люди давно знакомы, у них есть темы для разговоров, они шутят, веселятся, подкалывают друг друга. Могут обсудить новости, общих знакомых. И пусть находиться в обществе друзей мужа мне даже понравилось, пусть Адриэн при них кажется расслабленным и спокойным, общаются они друг с другом непринуждённо, шутят совсем не невинно, от души смеются. Пусть даже мои промахи их не сильно шокировали. Но вот сумею ли я когда-нибудь стать полноправным членом этой компании? Или меня всегда будет надёжно укрывать тень первой жены Адриэна, о которой ему напоминают все, ничуть не заботясь о том, что я рядом?

Я потянулась к стопке тетрадей и взяла самую верхнюю, в простой, светло-коричневой обложке. Вдохнула запах бумаги и немного успокоилась. Пусть в нашем мире сейчас бумагу вытесняют компьютеры, но мне всегда было приятнее писать от руки.

Раскрыв тетрадь, взяла ручку и открутила колпачок. Ну, почти что наша, земная. Я занесла её над листом и зависла. Всегда страшно что-то писать на чистом листе. С чего обычно начинают дневники? Логично, что с даты. Итак, надо бы сообразить, какое сегодня число по нашему, земному календарю.

Точно помню, что наше милое «свидание» с Антоном состоялось в среду, двенадцатого июля. А сегодня понедельник… Я принялась считать, загибая пальцы. Ага, двадцать четвёртое. Замуж я, получается, вышла шестнадцатого… То есть не я, конечно. Ну да ладно, это детали.

Я опустила руку и какими-то кривыми буквами вывела: «Понедельник, двадцать четвёртое июля, Леренс». И с удивлением поняла, что при каждом нажатии сверху ручки начинает светиться маленький кристаллик. Почему-то эта вроде бы незначительная деталь меня умилила, и я улыбнулась. Побуду немного ребёнком. А что? Имею право, в последний-то день нормальной жизни…

Кстати, интересно, а какая разница во времени между нашим миром и этим? Кажется, в парк я попала около девяти вечера. Или раньше? Но в любом случае на болоте очнулась уже глубокой ночью. Хотя я ведь не знаю, сколько была в отключке. И тут меня прошиб холодный пот. Разница во времени? Да это ерунда! А что, если у нас вообще время течёт по-разному? И на Земле пройдёт год, а здесь все десять? Или наоборот? Вот вернусь я, например, через год, а все уже на десять лет старше… Мамочки, ужас какой!

Я обхватила голову руками и сильно сжала виски, пытаясь унять очередной приступ паники. Стоп, стоп. Кто мне вообще сказал, что я вернусь домой? Я же вроде как последние сутки живу. Так, всё, возвращаемся к дневнику. Что писать дальше? Наверное, нужно рассказать обо всём, что происходило с момента попадания в другой мир. Хотя нет, начну со свидания с Антошей. Глупо, наверное, но будем считать, что мне нужно выговориться. И вдруг я когда-то в самом деле лишусь памяти? Записи пригодятся. Да и не помешает просто чем-то себя занять.

А как начать? «Дорогой дневник»? Ага. «Дорогой дневник, я попала в другой мир. Представляешь?» Ха-ха, ну точно, в детство впадаю. Ксюшка класса со второго вела дневник и даже показывала свои тетради мне. До сих пор помню, как она огромными, неуклюжими буквами писала: «Сегодня Саша кинул в меня бумажкой. Я ему точно нравлюсь!» «Бумажка» при этом была написана через «ш».

Вспомнив наши беззаботные детские годы, я с грустью вздохнула. Знала бы Ксюша, что со мной произошло, обалдела бы. Хотя, скорее всего, просто решила, что я придумываю. Ладно, хватит унывать, надо просто записать всё, что удастся вспомнить.

Глава 2

Тихий стук в дверь раздался так неожиданно, что я дёрнулась, и буква «у» обзавелась лишним хвостиком. Вот это я увлеклась!

– Элианна, если будете обедать, приходите в кухню. И будьте добры не задерживаться.

– Иду, – отозвалась я, отложила ручку и потрясла рукой. Кажется, последний раз я столько писала от руки на лекциях в университете. Но процесс так увлёк, что я совершенно потеряла счёт времени. Я крепко зажмурилась и с наслаждением потянулась.

Описывать всё произошедшее оказалась довольно занятно. В подробности я, разумеется, не вдавалась, лишь вкратце перечисляла произошедшие события, но времени всё равно ушло прилично, и я даже не закончила. А ведь хотела ещё записать сведения о новом мире. После обеда, пожалуй, немного поброжу по саду и загляну во флигель, раз уж Адриэн доверил такое важное дело, а потом вернусь к записям.

Я убрала тетрадь в нижний ящик стола, встала и направилась к двери. У трюмо задержалась и оглядела себя в зеркале: вроде бы просто сидела и писала, но вид какой-то встрёпанный. Кое-как пригладила волосы и приложила ладони к щекам. Наверное, надо было ещё с утра нанести макияж, но, с другой стороны, не ради муженька-язвы же стараться, в самом деле. Я показала зеркалу язык и быстро вышла из комнаты.

Стоило мне появиться на пороге кухни, как меня осыпали комплиментами.

– Выглядите вы неважно. Опять рыдали в подушку? – поинтересовался Адриэн, скептически оглядывая меня. В руках он держал половник и явно собирался налить порцию супа в тарелку. Отобрать бы у него этот половник и наконец дать хорошенько по лбу. Хотя это вряд ли поможет. Да и не стоит забывать, что он, как всегда, всего лишь провоцирует меня.

– Вы просто образец воспитанности, а уж ваши комплименты достойны всяческого восхищения, – ядовито протянула я.

– Не вам рассуждать о воспитанности, пусть даже вы и пытаетесь всё списывать на потерю памяти. Воспитанный человек на приглашение должен отвечать не просто «иду», а что-то вроде: «Благодарю, сейчас буду».

– А в чём разница? – огрызнулась я, проходя к своему стулу. – И в том, и в другом случае я доношу те же сведения.

– Разница в уважительном обращении, Элианна. Вот и всё. И я намерен научить вас разговаривать со мной должным тоном.

И Адриэн отвернулся от меня, снова занявшись супом, а я, подобрав платье, устроилась за столом. Щёки снова запылали от возмущения.

– Я всё поняла, господин Адриэн, – бросила я. – Прошу простить мне тон, которым я посмела ответить на ваше учтивое приглашение. Если я могу чем-то искупить вину, только скажите.

– Если перестанете паясничать, так и быть, забуду о вашем промахе.

Ой-ой, какие мы серьёзные.

– Как вам будет угодно. Я больше слова не скажу.

– Вот и прекрасно.

Муж взял тарелку, осторожно поставил передо мной и положил рядом ложку. Ну очень мило, ничего не скажешь. Потом принёс от разделочного стола свою тарелку и тоже сел.

– Чем вы занимались всё утро? – спросил он, но я молча зачерпнула немного густого супа и осторожно подула на него. Не знаю, прилично это или нет, но обжигаться не хочется.

– Вы что, и в самом деле будете молчать?

Я снова ничего не ответила и осторожно попробовала содержимое ложки. Вкусно! Такого супчика я ещё не ела. Даже не знаю, из чего он. А может, лучше и не думать, а просто наслаждаться.

– Элианна, послушайте. Вы, конечно, очень умело притворяетесь покорной женой на людях и, наверное, мне стоит поблагодарить вас за это. Однако и когда мы остаёмся наедине, мне хотелось бы уважительного отношения. Так что будьте добры отвечать на мои вопросы, как положено воспитанной девушке.

А меня вдруг охватила самая настоящая злость. А что? «Сгорел сарай, гори и хата». Завтра меня так или иначе отвезут в психушку и наверняка разоблачат, поэтому могу и взбунтоваться. Напоследок.

– Вы дали понять, что мне лучше помалкивать, я это и собираюсь делать, – с вызовом взглянув на муженька, ответила я. – Вас же не устроил мой тон, так лучше я буду молчать. Не хочу нарваться на очередное чтение морали, знаете ли, господин Адриэн.

– Я задал вам вопрос, – холодно повторил муж. – И прекратите называть меня так.

– А если не прекращу? Что вы мне сделаете? Побьёте?

Адриэн отложил ложку и вздохнул так тяжело, что мне тут же стало стыдно. Отступать тоже не хотелось, раз уж начала. Но его переменчивое настроение и правда уже действует на нервы. А они потихоньку сдают.

– У меня другие способы воздействия, – спокойно сказал муж. – И лучше вам не доводить до их применения.

Ага, то есть наказание всё-таки последует? Вот это уже интересно. Прямо хочется рискнуть и посмотреть, что будет.

– Наложите на меня заклятие подчинения?

– Вполне возможно. Но есть и много других способов сделать человека покорным и вежливым.

– Они наверняка запрещены.

– Запрещены. Только никто не будет проверять. Вы моя жена и полностью мне принадлежите: кажется, я уже напоминал вам об этом. В семейные дела никто вмешиваться не станет, даже если вы вздумаете жаловаться.

– Если пытаетесь меня запугать, то зря: я вас не боюсь. Делайте что хотите.

Адриэн устало прикрыл глаза и снова взял ложку.

– Что на вас нашло? Я ведь всего лишь спросил, чем вы занимались. И вы уже четверть часа показываете характер, вместо того чтобы просто ответить на вопрос. А ведь это тоже часть правил приличия.

– Можно подумать, вам в самом деле интересно, чем я занималась, – язвительно протянула я. Кажется, всё-таки ступила на слишком тонкий лёд.

– Поверьте, если бы мне не было интересно, я бы не спрашивал, – сухо бросил муж.

– А по-моему, вы просто хотите контролировать каждый мой шаг.

– Если бы я этого хотел, не вёл бы с вами светские беседы, а применил более действенные способы. Но заметьте: пока я просто задаю вежливые вопросы.

Так, кажется, наш разговор зашёл в тупик. И что делать? Чёрт бы побрал Адриэна с его «вежливыми вопросами»! Ну не признаваться же ему, что делала на самом деле. Перед мысленным взором пронеслось воспоминание о том, как бесцеремонно он забрал у меня дневник Элианны. А если потребует показать ему записи? А там – куча непонятных ему букв… Никакой «Сайлентис» не понадобится: сразу же и расколет меня. На всякий случай буду прятать дневник под матрас на кровати.

– Я… размышляла, – наконец выдавила я, не найдя ничего умнее.

– О чём же?

– О разном… Например, о том, что вы рассказали мне вчера после ухода гостей. Ну, про те… запрещённые заклятия. – Я произнесла это прежде, чем успела подумать.

Блин. Ну не дура ли? От отчаяния ляпнула первое, что в голову пришло. Теперь придётся выкручиваться. На лице мужа проступило такое явное удивление, что я едва удержалась от нервного смешка. Однако Адриэн тут же взял себя в руки и посерьёзнел.

– И всё-таки я хотел бы услышать правду, – бросил он и посмотрел мне прямо в глаза. Не отрываясь и не мигая. А я очень старалась не отвести взгляд раньше. Никогда не была сильна в «гляделках», но сейчас это вопрос выживания. Почти что. По спине побежала струйка холодного пота, ладони похолодели. Снова этот неконтролируемый ужас… Я попыталась отвести взгляд, но тщетно. Глаза мужа будто держали меня прикованной к стулу. Такие у него методы воздействия?

Я вжалась в спинку стула, пытаясь уйти от зрительного контакта. Виски сдавило от боли, ещё секунда – и я точно расскажу всё, что знаю, и даже больше. Но прежде чем я успела открыть рот, Адриэн отвёл глаза. Я прижала руки к вискам.

– Что… что вы делаете? – внезапно севшим голосом спросила я.

– Вам же было интересно, какие у меня методы воздействия. Решил кое-что вам наглядно продемонстрировать. Или я вас неправильно понял?

– Мне не интересно. Вот вообще ни капельки. – Я отняла руки от головы и снова вздёрнула подбородок. Нельзя показывать свой страх.

– И вы ещё протестуете против визита к тёмному целителю. – Адриэн недобро прищурился. – Ведёте себя странно – то помалкиваете и смущаетесь от каждого слова, то откровенно выказываете неуважение, лжёте, проявляете характер, когда для этого нет никаких причин.

– Нет причин? – возмутилась я. – А вам не приходило в голову, что на меня могут влиять перемены в вашем настроении? Ночью вы утешаете меня и вполне мило общаетесь, а с утра уже смотрите так, будто я сама навязалась вам в жёны! Это мне страшно находиться с вами рядом: мало ли, что придёт вам в голову! Вы и так уже применяете ко мне какие-то свои менталистские штучки. Может, это вас надо показать тёмному целителю из «Сайлентиса»? После всех перенесённых вами потрясений, знаете ли, легко можно сойти с ума…

Выпалив последнюю фразу, которая, казалось, разнеслась эхом по всей кухне и продолжала звучать в ушах, я зажмурилась и снова вжалась в спинку стула. Интересно, а я успею убежать? Нет, не смогу: ноги, кажется, приросли к полу.

– Открывайте глаза, Элианна. Ничего я вам не сделаю. Если бы я обижался на все глупые колкости в свой адрес, и правда уже давно оказался бы в «Сайлентисе». А уж ваши неумелые подначки меня и вовсе забавляют. Однако я всё-таки хотел бы услышать извинения. Вы не только безобразно себя вели, но ещё и сорвали обед: суп придётся разогревать.

Я осторожно открыла глаза и посмотрела на мужа. Кажется, его мои слова и правда не задели. А если и задели, то он это отлично скрывает. Но извиняться? Виноватой я себя не чувствую.

– Вы тоже ведёте себя совсем не безупречно, однако ни разу не извинились. Пользуетесь тем, что имеете надо мной власть, и говорите любые колкости. А я, значит, должна взвешивать каждое слово? Мне не за что извиняться. Да и что толку? Вы всё равно собираетесь отвезти меня к тёмному целителю. Значит, считаете сумасшедшей, и я могу в таком случае творить всё, что хочу.

Адриэн зачерпнул немного супа, попробовал и поморщился.

– Так вот почему вы себя так ведёте? Вас так задело то, что я собираюсь показать вас тёмному целителю?

– Я просто… устала за всё извиняться, – пробормотала я: злость окончательно прошла, и теперь в душе воцарилось полное опустошение.

– Не настаиваю, чтобы вы непременно извинились прямо сейчас. Но, надеюсь, когда вы подумаете над своим поведением, сами поймёте, что вели себя недостойно аристократки и дочери уважаемого рода.

Муж встал, взял свою тарелку и потянулся к моей, но я помотала головой.

– Оставьте, я не люблю, когда суп очень горячий.

– Как скажете.

– Между прочим, у вас ко мне вообще предвзятое отношение. И так было с самой первой нашей встречи, – попеняла я.

– На то есть вполне определённые причины, и вы это сами понимаете не хуже меня, – невозмутимо выдал Адриэн.

Я закатила глаза, но не нашлась с ответом. Муж тоже ничего больше не прибавил и вылил содержимое тарелки, к которому так и не притронулся по моей милости, в кастрюлю. Я тоже вернулась к еде, но после всего произошедшего аппетит пропал напрочь. Ела я лишь потому, что не хотела навлечь на себя очередные колкости.

* * *

Спустившись со ступеней, я глубоко вдохнула жаркий и влажный воздух и подняла голову к местному солнцу. После прохлады дома я будто нырнула в горячую ванну. По рукам побежали мурашки, и я поёжилась. Мимо пролетела с громким жужжанием пчела, заставив отшатнуться. Не хватало ещё быть ужаленной и снова получить аллергию или ещё что похуже.

Я зажмурилась, давая глазам отдых: слишком уж ярко на улице по сравнению с домом. Да уж, жилище – тёмное и холодное – отражает душу хозяина. Я еле высидела обед: уходить раньше, чем закончит есть муж, тут не полагается, так что пришлось мелкими глотками пить отвар. Адриэн так и не заговорил со мной, и поставив пустую чашку на стол, холодно бросил:

– Обед окончен.

– Спасибо, было очень вкусно, – пробормотала я. – В таком случае я пойду в сад.

Муж кивнул, и я позорно ретировалась к себе. Остановилась посреди комнаты и почесала макушку. Нужно найти какой-нибудь головной убор: не хватало ещё заработать ко всем прочим неприятностям солнечный удар. Хотя, может, он отсрочил бы поездку в психушку? Ладно, мысль дурацкая. Не припомню, чтобы видела среди вещей Элианны шляпки или панамы. А вот шейные платки были, я их сложила в один из ящиков комода.

Я открыла ящик и принялась перебирать тонкие, невесомые тряпочки: ткань явно недешёвая, сшиты идеально… Я остановила выбор на бежевом платочке и, повязав его на манер банданы, осталась довольна.

«Соберите самые необходимые вещи в дорогу», – прозвучал в голове голос мужа.

Вообще-то, если не думать о «Сайлентисе», то мысль о женской сумочке со всякими мелочами не лишена смысла. Когда мы ездили в город, я всё время ощущала себя как-то неуютно без сумки. Вернее, здешние больше напоминают мешочки. Когда разбирала доставшееся мне «приданое», запихнула их в шкаф, под одежду. Пожалуй, надо и правда озаботиться этим вопросом.

Спустя несколько минут в чёрном мешочке с крохотным серебристым цветком в нижнем углу оказались расчёска, пара носовых платков, пудреница, карманное зеркальце, круглая штука, которую я определила, как пилочку для ногтей вместе с маникюрными ножницами в специальном твёрдом футляре. На всякий случай сунула и парочку заботливо собранных Иси средств женской гигиены. Ещё, пожалуй, можно сложить выигранные монеты в симпатичный кошелёчек. Ну вот, уже кое-что. Надо подумать, что можно сюда добавить.

Теперь можно идти на прогулку. Я повесила сумку на спинку стула, прихватила с комода ключи от флигеля и, стараясь не шуметь, прокралась к входной двери и наконец оказалась на свободе.

Итак, для начала надо обойти весь сад, а потом зайду во флигель. Честно признаться, жутко любопытно посмотреть на жильё Нэйлии. Вернее, бывшее жильё. В душе снова заскреблось чувство вины. Заметно, что проверенной временем служанки Адриэну не хватает, но он и виду не подаёт.

Я медленно двинулась по главной дорожке, щурясь от света. Скоро превращусь в вампира, который не переносит солнечный свет. Или не успею? Невесело усмехнувшись, ускорила шаг и свернула на первую попавшуюся тропинку. Над многочисленными цветами вились пчёлы, шмели и ещё какие-то насекомые. Бр-р. Хотя звуки такие летние! Эх, жаль, не удалось увидеть море. И кто знает, удастся ли теперь…