Текст книги "Вторая жена господина Нордена. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Катя Лакруа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

Глава 22

Друг без лишних вопросов вскочил со стула, схватив свой чемоданчик, и бегом кинулся к двери. Я последовал за ним. И почти сразу же позади нас раздался звонок. Нэйлия явно собиралась выскочить в коридор, но, увидев нас, вернулась в комнату.

– Госпоже, кажется, совсем плохо, – еле слышно сказала она. Глаза на бледном лице сейчас казались огромными. – Только что она вдруг начала стонать и метаться, а сейчас…

Я ничего не ответил и взглянул на кровать, возле которой уже суетился Эксерс. Полина странно вытянулась и лежала неподвижно. Под глазами залегли тени, бледное лицо, на котором неестественно ярко горят щёки, как-то разом осунулось, каждый вздох, кажется, даётся ей с огромным трудом. Пальцы рук будто свело судорогой: она вцепилась в одеяло.

– Нэйлия, приложи к виску, – приказал Рониэль, одной рукой протянув служанке артефакт, а другой роясь в чемоданчике. – Поделись с ней силой, если сможешь, – бросил он мне. – Только очень-очень осторожно, следи за реакцией.

Я присел на кровать и положил ей руку на лоб. Полина дёрнулась. Сухие губы приоткрылись, она пробормотала что-то непонятное и попыталась отстраниться. Эксерс подошёл к кровати, взял девчонку за руку и сделал очередной укол. На этот раз она даже не дёрнулась. Черты заострились, глаза она больше не открывала. Дыхание будто выровнялось, но теперь его почти не заметно.

– Это агония? – спросил я и не узнал собственный голос.

– Кризис, – спокойно ответил Эксерс. – Жар всё ещё на самой высокой отметке. И тебе лучше сразу быть готовым к худшему.

– Всё совсем безнадёжно?

– Нет, конечно. Но выздоровление будет зависеть от её воли к жизни. Мы сделали всё, что могли.

Ну да, он видел не одну смерть. А я всё как-то больше то, что за ней следует… Я тяжело вздохнул. Кажется, теперь на мне до конца жизни будет лежать ещё одна жертва. Я не уберёг свою семью, и сейчас сам стал убийцей. Мне казалось, что я давно уже утратил способность чувствовать, но, видимо, ошибся. Чувства во мне отмерли не до конца. Или всё дело в этой ни в чём не повинной девушке, который не посчастливилось попасть в наш мир и занять место другой? Глупо скрывать от самого себя, что Полина не оставила меня равнодушным. Только я слишком поздно узнал, кто она. А теперь это больше не имеет значения…

Я поднял голову и посмотрел на Эксерса. Он держит руку Полины и, судя по всему, следит за пульсом. Выглядит невозмутимым, но лицо мокрое от пота. Нэйлия стоит чуть позади, опустив голову, и что-то шепчет. Может, молитву.

Полина ещё дышит. Если она выживет, я сделаю всё, чтобы уберечь её от опасностей и вернуть домой. Только бы она не умерла… Я взял вторую её руку в свою, снова тонким потоком передавая ей силу.

– Вряд ли это поможет, – тихо сказал Эксерс. – Полагаю, что из-за вмешательства в разум её организм как бы… в растерянности. И пытается бороться. Поэтому ей так плохо. Сейчас я попробую ввести её в глубокий сон, чтобы сознание успокоилось. Не уверен, что это поможет, но ничего другого в голову не приходит.

– Делай что считаешь нужным, – сказал я и отнял руку. – Я… выйду. Не хочу это видеть.

– Конечно. Я тебя позову в любом случае.

Я ничего не ответил и быстрым шагом вышел из спальни. Тьма требовала выхода. Проходя мимо кабинета, я вспомнил, как ещё пару часов назад Полина смеялась, когда я лицемерно пытался её успокоить. Ладони закололо, и я направил импульс в дверь. Она с грохотом распахнулась и повисла на одной петле. Я сжал челюсти и прошёл к входной двери.

Сад встретил ночной прохладой. Где-то в кустах тревожно закричала сова. Я так переживал, что женившись, предал Лину. А что она сказала бы, узнав, что я сделал с Полиной? Что сказали бы отец, мама, брат? Уж точно не одобрили бы. Хотя я и сам себя не одобряю, что уж говорить про них. Я послал ещё несколько импульсов в темноту сада. Раздался треск ветвей. Я поморщился и тяжело опустился на верхнюю ступеньку.

Мыслей не осталось, сознание охватила спасительная пустота. Только сейчас я осознал, что и сам потерял очень много силы: сначала во время вмешательства, потом – пытаясь спасти Полину. Я прикрыл глаза. Сова замолкла, и вокруг повисла давящая тишина. Пожалуй, это ещё хуже, чем сидеть в спальне. Но и туда возвращаться страшно. Впервые за семь лет я испытывал самый настоящий, неподдельный страх. В ушах начало шуметь, и я усилием воли попытался отогнать такое знакомое ощущение. Мне только приступа паники сейчас и не хватает. Шум в ушах нарастал, перед глазами замелькали вспышки, тишина будто давила на голову.

Я окончательно потерял счёт времени. Кажется, прошла целая вечность, когда дверь позади распахнулась. Эксерс, явно не сразу заметивший меня в темноте, хорошенько пнул меня ботинком в спину.

– О, так ты здесь? – спросил он, обойдя меня и остановившись напротив. – Смотрю, совсем расклеился. Что ж, могу тебя обрадовать: кризис успешно пройден. Физически твоя жена оправится в ближайшие дни.

Я слабо кивнул и прижал руки к вискам, всё ещё пытаясь справиться с надвигающимся приступом. Рониэль, кажется, собрался закурить, но посмотрев на меня, без лишних вопросов ушёл обратно в дом. Я тщетно пытался собраться и отогнать надвигающийся приступ. Звуки доносились будто сквозь вату и стали слишком громкими. Шаги Эксерса, кажется, едва не разорвали мне уши. Рониэль присел рядом и протянул мне стаканчик. Я взял его подрагивающей рукой и выпил, поморщившись. Сколько я принял этой гадости, не счесть.

– Ну и ночка, – выдал Эксерс.

– И не говори, – пробормотал я, прислушиваясь к ощущениям.

Рониэль оставил дверь дома открытой, и в неярком свете из прихожей я наблюдал за тем, как он достал из кармана рубашки сигару и принялся разминать её в пальцах.

– В общем, насчёт твоей Полины пока сложно сказать что-то обнадёживающее. Жить она будет, но вот что с её разумом, непонятно. Возможно, она в самом деле потеряет память. Не хотелось бы тебя заранее пугать, но уж лучше тебе сразу знать правду. Она может растерять и всё основные навыки, так что придётся заново учить её ходить, держать ложку и тому подобное. Возможно всё-таки придётся положить её на лечение в «Сайлентис», хоть ты этого и не хочешь. Короче говоря, посмотрим. Для начала надо дождаться, когда она придёт в себя.

***

Полина всё так же неподвижно лежала на спине, но за то время, что Эксерс курил, а я приходил в себя, браслет начал понемногу остывать. Её дыхания слышно почти не было, но сердце тихо билось. Я зачем-то убедился в этом лично, прощупав пульс на шее.

Нэйлия молча застыла в кресле и лишь слабо кивнула мне. Кажется, даже она потеряла свои обычные самообладание и невозмутимость.

– Ну что, дружище, надеюсь, теперь вы уже без меня справитесь, – сказал Рониэль у меня за спиной. Он мыл руки в ванной и как раз вернулся в спальню. – Сейчас ещё раз проверю все показатели и поеду, пожалуй. Хоть пару часиков посплю.

Я оторвал взгляд от бледного лица Полины и посмотрел на Эксерса.

– Спасибо тебе. Даже не знаю, как тебя отблагодарить.

– Прекратить благодарить за очевидное, – проворчал Рониэль и взялся за свои артефакты.

Я присел на край кровати, наблюдая за ним и зачем-то взяв Полину за руку. После измерений температуры и давления на лице Эксерса наконец появилась вполне искренняя улыбка.

– Ну всё, теперь опасность точно миновала. Какое-то время она проспит. Возможно, даже сутки. Потом будет испытывать слабость, тошноту, головную боль. На всякий случай я подъеду утром, до твоего ухода на службу.

– Спасибо, – кивнул я.

Эксерс погрозил мне пальцем и принялся собирать свои артефакты и склянки в чемоданчик. Я всё ещё ощущал себя неважно, но по сравнению с тем, что пришлось пережить Полине, это полная ерунда.

– Не провожай меня, – сказал Рониэль не терпящим возражений тоном. – С этим Нэйлия справится, а ты тоже отдохни.

Я рассеянно кивнул. От руки Полины исходило едва уловимое тепло, и мне совсем не хотелось её отпускать, да и вообще оставлять девчонку одну хоть на минуту. Я поднял взгляд на Нэйлию и приказал:

– Проводишь Рониэля, закроешь ворота, принесёшь мне ключ и можешь идти к себе. К семи утра вернёшься, я дам указания. Постарайся отдохнуть: тебе весь день нужно будет следить за состоянием госпожи.

– Я всё поняла, господин Адриэн, – кивнула Нэйлия. Она старательно делала вид, что ничего особенного не происходит, но в глаза мне всё же не смотрела и поспешила вслед за Рониэлем.

– Увидимся, – бросил мне Эксерс, обернувшись через плечо на пороге комнаты.

– Ещё раз спасибо, – ответил я и, встав с кровати, подошёл к креслу, где недавно сидела Нэйлия.

Раздался тихий стук входной двери. Полина вздохнула, но осталась лежать в том же положении. Спустя несколько минут вернулась Нэйлия. Тихо просочилась в спальню и протянула мне ключ от ворот.

– Вы уверены, что я вам больше не нужна? – шёпотом спросила служанка.

– Пока нет, я сам присмотрю за Элианной. Лучше отдохни нормально, чтобы днём не уснуть на посту.

– Что вы, господин Адриэн, я бы никогда…

– Иди уже, – отмахнулся я. Нэйлия поклонилась и, пятясь, вышла из спальни. Вскоре опять закрылась входная дверь, и стало тихо.

Я прикрыл глаза. Теперь, когда есть время, надо бы обдумать, что делать дальше. Я сказал Эксерсу всё как есть: Полину по закону и в самом деле надлежит отправить под следствие. Только вот стоит представить себе, как я хладнокровно привожу её в Дом правосудия, объясняю ситуацию дежурному, как он забирает девчонку, представить сырую, мрачную тюремную камеру, бесконечные допросы, очередное чтение сознания… Там никто не будет осторожничать, и она вряд ли выживет. А даже если выживет, её не ждёт ничего хорошего.

После суда, где наверняка обвинят не только в шпионаже, но и в том, что притворялась Элианной, скорее всего, определят на каторгу. А о том, что делают надсмотрщики с симпатичными женщинами, даже думать противно. Я невольно представил себе, как грубые руки с толстыми пальцами оставляют на нежной коже синяки… и с трудом подавил желание вышибить ещё какую-нибудь дверь.

Хотя и тюрьма не сильно лучше. Там есть как другие заключённые, так и стражники без особых понятий о морали. И я сделаю всё, чтобы защитить Полину. Я невесело усмехнулся: получается, я собираюсь защищать её от правосудия. Но ведь главное – справедливость, так?

Однако кроме этого есть и ещё много вопросов, которые нужно будет решать. Признаваться ли ей, что знаю, кто она? Наверное, безопаснее и дальше делать вид, будто она Элианна, и я ни о чём не догадываюсь. По крайней мере, она будет стараться играть роль. А вот если поймёт, что я всё знаю и расслабится, может и выдать себя. Или я просто не хочу говорить, что читал её мысли?

Я повернул голову и посмотрел на Полину. Она так и лежала на спине, и в неярком свете ночника её лицо казалось совсем юным. А ведь она, как оказалось, старше Азерис на пять лет: она не раз думала об этом. И почему я раньше не догадался, что передо мной не Элианна? Не так уж сильно они и похожи, если внимательно приглядеться. И как же хорошо, что никто не приглядывался!

Хотя… Могу ошибаться, но, кажется, семейный целитель Азерисов всё-таки догадался, что перед ним не Элианна. Насколько помню, он её хранитель и знает с детства. Посреди беседы он вдруг назвал Полину «бедной девочкой» и перестал обращаться по имени. Судя по всему, добряк Иверс пожалел её и решил, что со мной она будет в безопасности. Если ещё когда-нибудь увижу его, надо будет поблагодарить за это. А ещё Дэнвин считает меня порядочным человеком. Знал бы он, что у меня был за план на его сбежавшую любимицу…

Однако и без советов Иверса Полина избрала правильную линию поведения. Начни она показывать характер, пытаясь получше притворяться Элианной, неизвестно, до чего я додумался бы. И очень возможно, что разоблачил бы её сразу. И тогда точно отдал под следствие без особых угрызений совести. Но за то время, что мы женаты, я успел немного узнать её и даже по-своему привязался.

Теперь хотя бы понятно, почему меня так потянуло к ней с первого же дня. Почему при взгляде на это испуганное, несчастное выражение лица так хочется обнять её и защитить от всех. Признаться честно, я боялся, что такое действие оказывает на меня Азерис. Слава всем богам пантеона, это не так.

Я встал из кресла и прошёлся по комнате. Голова тяжёлая, сил я лишился порядочно, а спать сегодня нельзя. Хоть Эксерс и сказал, что кризис пройден, лучше не рисковать. Ладно. Отосплюсь в могиле, как любил повторять наш преподаватель по уголовному праву.

Ещё раз взглянув на Полину, я подошёл к кровати, поправил съехавшее одеяло. Пожалуй, можно отлучиться на несколько минут, чтобы сделать себе отвара. Несмотря на все события последних часов я всё-таки испытывал облегчение. Теперь, когда я знаю, что передо мной не Элианна, появится хоть какая-то определённость.

Очутившись в кухне, я включил настенный светильник и направился к плите. Решение о том, как быть дальше, уже, кажется, оформилось без моего участия. Каким же я был бесчувственным ублюдком по отношению к Полине! Ну да, я не знал, кто она, но сейчас, стоило вспомнить все колкости, которые говорил ей, стало стыдно. Демоны, я уже забыл, какое это паршивое ощущение.

Я включил воду, наполняя ёмкость для воды. И всё-таки… Что я там сказал после брачной ночи? «Близость с вами ничем не отличалась от любой другой. Поверьте, подобные вещи вообще в целом похожи, поэтому не тешьте понапрасну своё самолюбие». Да уж… Не зря, не зря Полина в мыслях называла меня разными словечками. Мне даже возразить нечего.

А вот она после нашей первой близости сравнила меня с бывшим… не в пользу бывшего. Так себе комплимент, учитывая, что я узнал о её дружке и их отношениях, и всё же… Я поступал ничуть не лучше, а ведь она наверняка переживала, что я тоже её с кем-то сравниваю. Утешить себя могу только тем, что искренне старался, чтобы она тоже получила удовольствие.

Включив конфорку, я поставил греться воду, прошёл к столу и сел на стул. Как бы то ни было, отныне больше не позволю себе прикасаться к ней и даже думать о близких отношениях. Я не имею на это морального права. Ведь если Элианна Азерис прекрасно знала, на что шла, связываясь с простолюдином, прекрасно знала, что в случае разоблачения её не ждёт ничего хорошего и договорной брак – не самый худший вариант из возможных, но всё равно пошла на риск, то Полина не имела ни малейшего понятия о нашем мире, и ей просто не повезло. И она точно не должна терпеть навязанный брак и не самого приятного мужа.

Правда, справедливости ради она думала обо мне без ненависти или неприязни, даже с теплотой. Сочувствовала моему горю и, кажется, смирилась с тем, что проведёт со мной всю жизнь. К тому же Полина пришла к гениальному решению: если не будет отказывать мне в близости, то тем самым завоюет мою симпатию и вот тогда осмелится рассказать, кто она на самом деле.

Но я, разумеется, не стану этим пользоваться, не стану злоупотреблять её добротой и покладистостью. Тем более она так боится забеременеть, а с этим пока ничего не ясно. Поэтому чем холоднее я буду с ней, тем быстрее она возненавидит меня, и тем проще станет жить с ней под одной крышей.

И даже если не удастся отправить Полину обратно домой, я постараюсь сделать так, чтобы её жизнь была комфортной, и она ни в чём не нуждалась. Буду следить за её здоровьем и как можно реже попадаться на глаза. Но самое главное – обеспечить её безопасность, насколько это вообще возможно. Хотя убийца уже вполне мог клюнуть на приманку и тогда… И надо же мне было придумать этот демонов план!

Я откинулся назад, уперевшись затылком в стену и прикрыл глаза. Самым надёжным вариантом было бы просто запереть Полину дома, обвешать защитными артефактами и следить за ней в оба. Или даже отправить в поместье. Вроде как молодой муж разочаровался в жене и решил продолжить вести свободную жизнь. Вот только я не смогу так поступить. Спокойнее будет оставить её рядом, пусть и без всяких близких отношений.

Придётся рассказать всё Янику и спросить его совета. А заодно выяснить, как артефакт мог притянуть Полину в портал. Не очень хочется впутывать в это друзей, но что поделать, если тем самым можно помочь девчонке.

А вдруг опасения Рониэля сбудутся, и Полина никогда больше не вспомнит, кто она и откуда? Я полностью успокоюсь, только когда пойму, что с ней в самом деле всё хорошо, и её разум не повреждён. Но я в любом случае не брошу её и не позволю сделать подопытной игрушкой целителя Артиса.

Вода начала закипать, и я встал, чтобы достать банку со смесью. Слишком всё сложно, слишком многое нужно сделать и ничего при этом не упустить. И, главное, по возможности сохранить тайну Полины и не навредить ей. Её свобода и безопасность теперь полностью моя забота. Я тяжело вздохнул. Что ж, я сам это всё заварил. Если бы не мой план, Азерис не сбежала бы, и Полина жила себе спокойно в своём мире. А раз я виноват, мне и нести ответственность.

Глава 23

Полина

– Поленька, доченька, у тебя сегодня праздник, – раздаётся над ухом молодой женский голос. – Посмотри-ка, кто пришёл тебя поздравить! Он хочет с тобой подружиться.

Я поднимаю взгляд и вижу перед собой большого белого плюшевого кролика. Женщина, которую я никак не могу узнать, улыбается и шевелит игрушку, изображая, будто кролик машет мне. Я улыбаюсь и тяну к нему руки.

– Ну-ка, Полюшка, возьми своего ушастого и улыбнись. – Передо мной возникает улыбающийся мужчина. Я сгребаю кролика в охапку: почему-то руки у меня совсем крохотные, будто я ребёнок. Или я и есть ребёнок?

Голову пронзила острая боль, и я попыталась закрыть её руками. Но это не помогло. На лоб положили что-то мокрое и холодное, и я вздрогнула. Видение исчезло, сменившись другим. Вот я с громким, звонким смехом бегаю вокруг дерева, а за мной гонится тот мужчина, которого я только что видела. Вроде бы это кто-то очень близкий.

– Ух, поймаю! – грозно кричит он, а я бегу дальше, задыхаясь, визжа и хохоча. Бегу быстро, но, кажется, я всё ещё ребёнок, потому что не могу убежать далеко. И мне очень весело. Но тут нашу игру прерывает всё тот же женский голос.

– Саш, осторожнее, упадёт ведь! У неё и так коленка разбита. Да и у меня тут клумба, не поломайте цветы.

Мужчина сгребает меня в охапку и поднимает высоко в воздух. Я снова хохочу, а он, прижав меня к себе, говорит тихо, чтобы женщина не услышала:

– Вот так всегда, Полик. Вечно мама нам весь кайф обламывает.

Я пытаюсь удержать воспоминание, но оно меняется, и вот уже я сижу в песочнице, держа в руках совочек, и ко мне подходит светловолосая девчушка с двумя хвостиками, перевязанными ярко-розовыми резинками.

– А у меня такой же, – говорит она и показывает мне свой совочек. – Я хочу построить замок для своей принцессы. – Девочка трясёт другой рукой, в которой зажата чумазая кукла.

Я улыбаюсь и киваю.

– Как тебя зовут? – спрашивает она, садясь на бортик песочницы.

– Поля, – отвечаю я.

– А меня – Ксюша. Тебе сколько лет?

– Четыре, но скоро будет пять.

– И мне! Давай дружить?

И вот мы с той же девочкой стоим во дворе какого-то здания, обе нарядные и испуганные, рядом с другими такими же взволнованными девочками и мальчиками, слушаем какую-то женщину. Кажется, это школа, а мы первоклашки… Неужели я что-то помню? Голову снова стиснул огненный обруч. Это ощущение, кажется, не прекращается уже давно. Может, всю мою жизнь. Если я вообще жива… Никак не могу уцепиться хоть за какую-то мысль или воспоминание и будто плаваю в сером, вязком тумане. А стоит попытаться о чём-то подумать, как голова будто начинает гореть, как и всё тело.

Бессвязные воспоминания кружатся вокруг, сплетаясь в нити, которые я тщетно пытаюсь схватить, но каждый раз они ускользают, расплываясь.

– Поль, а давай встречаться?

Я поворачиваю голову и смотрю на того, кто это говорит. Парень… очень-очень знакомый… слегка, кажется, смущённый. У меня в душе расцветает радость. Он предлагает мне встречаться! А ведь мы не так давно знакомы… Антон. Да, точно, его зовут Антон. А я… Полина? Да нет же, меня зовут как-то иначе. Снова вспышка боли, а потом мы с тем же парнем бежим под ливнем, держась за руки, и хохочем…

– Ну, как она? – спросил совсем рядом низкий мужской голос, вырывая меня из воспоминаний.

– Вроде бы спит, но иногда начинает стонать и метаться, – ответил другой.

– Сейчас проверим, есть ли жар.

К моему виску прикоснулось что-то прохладное. Я снова дёрнулась и открыла глаза. Голову прострелила боль, и я со стоном зажмурилась.

– Элианна, – тихо позвал меня один из мужчин.

Я снова кое-как приоткрыла глаза и посмотрела по очереди на склонившихся надо мной собеседников. Оба длинноволосые и бородатые. Тоже смутно знакомые. У того, что слева, очень располагающий вид и добрые карие глаза. Он ниже ростом и слегка полноват. А вот второй, стоящий справа, выглядит пугающе. Вернее, он вполне привлекательный, но вот взгляд… совершенно безжизненный, и лицо какое-то застывшее. И он так внимательно на меня смотрит, будто в душу заглядывает… Стало страшно. Я уже где-то видела такие глаза и такой взгляд. Во всяком случае, пока металась ночью в бреду. Или это был не бред? И разве меня зовут Элианна?

– Элианна, вы что-нибудь помните? – поинтересовался тот, что прикладывал к моему виску какую-то штуковину.

– Не знаю, – пробормотала я. Звук собственного голоса больно отдался в висках.

Сероглазый присел на корточки рядом с кроватью, посмотрел на меня с каким-то отчаянием и прикрыл глаза. Я последовала его примеру: хоть в комнате и полутьма, но всё равно глаза режет.

– Так, температура тела слегка повышена, но не критично. Сейчас измерим давление.

Он взял меня за руку и закрепил на запястье ещё какую-то прохладную штуку. Врач, значит… Я лежала неподвижно, пытаясь вспомнить, кто эти люди. Я их точно знаю, и они вроде бы не опасны.

– Да не волнуйся ты так, Адриэн, – пробасил доктор. – Пока ещё рано о чём-то говорить, она только-только очнулась.

Адриэн… Адриэн… Вот, значит, как зовут того, второго, с потерянным взглядом… Да откуда же я его знаю?

– Давление тоже слегка повышенное, поэтому придётся сделать пару уколов, – сказал врач и загремел какими-то склянками. Я внутренне поёжилась. Кажется, меня уже недавно чем-то кололи. Сквозь мельтешение неясных образов я временами чувствовала противную боль в руке.

Второй мужчина тяжело вздохнул, но ничего не сказал. Я попыталась прислушаться к собственным ощущениям. Кажется, я очень хочу по маленькому. Но как сказать об этом незнакомым мужикам? Ну то есть… они вроде знакомые, и всё же… Может, попробовать встать?

Я кое-как открыла глаза и попыталась оторвать голову от подушки. Виски пронзила уже привычная волна боли, передо мной всё закружилось, и к горлу подступил противный ком. Я зажмурилась и упала обратно на подушку.

– Что такое? – тут же спросил сероглазый. – Вам что-то нужно?

А, ладно, не время сейчас разыгрывать скромность.

– В туалет, – просипела я. – Дойду сама, только помогите встать.

Мужчина не стал спорить, взял меня за руки и осторожно потянул на себя, поддерживая под спину. Голову снова сдавило, тошнота никуда не делась, но я, сцепив зубы, кое-как села на постели. По телу прошёл озноб: кажется, моя ночнушка вся мокрая от пота. Вцепившись в свободную руку мужчины, я попыталась встать, но ноги не держали. Если бы не адская боль, я бы точно расплакалась от досады. Однако пока сил хватает только на то, чтобы не опозориться перед малознакомыми людьми.

Я с трудом сползла с кровати, и мужчина, которого доктор назвал Адриэном, крепко обхватил меня за талию и почти потащил на себе к выходу из комнаты. Не знаю, где мы, но, надеюсь, туалет близко. К счастью, он и в самом деле оказался близко. Я кое-как ввалилась внутрь и обернулась к мужчине. Надеюсь, он не останется тут?

– Будьте осторожны, – сказал он и прикрыл за мной дверь.

Я первым делом кое-как опустилась на пол и склонилась над унитазом. Когда внутренности перестали выворачиваться наизнанку, я привалилась к нему спиной и попыталась прийти в себя. Что со мной вообще такое? Вроде бы всё сознаю, но никак не могу вспомнить, кто я и что случилось. Почему мне так плохо? Я чем-то болею? Ещё недавно у меня было смутное ощущение, что умираю.

В конце концов я всё-таки заставила себя встать. С трудом поднялась, вцепившись обеими руками в бортики унитаза и кое-как села. Быстро управившись с тем, за чем сюда, собственно, и шла изначально, с трудом поднялась на ноги. Нетвёрдым шагом подошла к раковине и включила воду. Наверное, здесь есть зубная щётка… Должна быть… «Господин Адриэн отвёл вам левую половину», – прозвучал в голове строгий женский голос. Открыв подвесной шкафчик, я посмотрела налево и протянула руку к стаканчику, из которого торчит зубная щётка. А рядом, видимо, порошок.

Тщательно почистив зубы, я долго плескала водой на лицо и тёрла его руками. Может, прохладная вода освежит память? Когда я закрыла кран, в дверь тихо постучали, и мужчина поинтересовался:

– Вы в порядке?

– Да, я скоро, – отозвалась я, сняв с крючка полотенце. Моё оно или нет, уже неважно. Уткнувшись в него лицом, постояла немного. Надо бы сменить ночную сорочку, а то она влажная и противная. Я поморщилась и вернула полотенце на крючок. Хорошо бы ванну принять, но я еле на ногах стою, а просить этого мужика о помощи неловко. Хотя попросить его всё равно придётся. Я проковыляла к двери и, приоткрыв её, увидела, что мужчина подпирает стену напротив.

– А… Адриэн, – неуверенно начала я. – Простите за беспокойство, но… вы не могли бы показать мне, где взять чистую сорочку? Я хотела бы переодеться, но не помню, где лежит моя одежда.

И вообще не помню, где я и кто…

– Да, разумеется, – ответил мужчина и подошёл ближе к двери. Обернувшись куда-то, позвал: – Нэйлия, подойди.

Нэйлия… тоже знакомое имя… Видимо, она подошла, потому что Адриэн продолжил:

– Принести госпоже чистую ночную сорочку, поможешь ей переодеться.

«Госпоже». Это он про меня, что ли? У меня есть прислуга? Странно. Я наморщила лоб, но голова тут же снова раскололась на миллионы осколков. Я со стоном привалилась к стене. Очевидно, Адриэн услышал, потому что тут же открыл дверь, подошёл и крепко прижал меня к себе.

– Вам плохо? – спросил он, и я неопределённо пожала плечами, уткнувшись лицом ему в грудь. Раз он так меня обнимает, и в ванную меня вёл тоже он, значит, мы не чужие друг другу. А тот врач, видимо, его приятель.

– Вы сделали всё, за чем приходили? – уточнил Адриэн.

– Да, – еле слышно пробормотала я. Стоять уже тяжело, но я старалась этого не показывать.

– В таком случае, давайте я отведу вас в спальню. Нэйлия переоденет вас там.

И он, не дожидаясь согласия, осторожно потянул меня за собой, крепко держа за талию. Я покорно поплелась следом, с трудом переставляя свинцовые ноги. Когда мы вошли, второй мужчина встревоженно посмотрел на меня.

– Как вы себя чувствуете, Элианна? – спросил он.

Я замялась, не зная, говорить ли ему про тошноту. Конечно, он вроде как врач, но…

– Не утруждайте себя разговорами, – тихо сказал Адриэн. – Вам сейчас нужно хорошенько отдохнуть.

Он ослабил объятия и осторожно усадил меня на кровать. Кажется, будто я не до ванной комнаты дошла, а пробежала стометровку… Как раз в этот момент пришла Нэйлия: худая, прямая женщина с серьёзным выражением лица. Она держала в руках ночнушку.

Адриэн кивнул ей, и они вместе с доктором вышли из комнаты.

– Поднимите руки, госпожа Элианна, – сказала Нэйлия.

Я выполнила её просьбу. Нэйлия осторожно сняла меня мокрую сорочку, даже не задев волосы, и быстро надела чистую. Потом слегка встряхнула одеяло, и я поспешила нырнуть под него. Когда голова коснулась подушки, я блаженно прикрыла глаза.

– Спасибо, Нэйлия, – пробормотала я.

– Что вы, госпожа, это ведь моя обязанность. Если вам что-то ещё нужно, только скажите.

– Нет, ничего не нужно.

– В таком случае я позову господина Адриэна и господина Рониэля.

– Конечно, – ответила я, подтянув одеяло к подбородку. Пришлось снова открыть глаза, хотя сейчас больше всего хочется свернуться калачиком и уснуть.

Мужчины вернулись в комнату. Доктор молча прошёл к креслу и сел в него. Я повернула голову с опаской наблюдала, как он, наклонившись к чемоданчику, начал вытаскивать из него какие-то склянки.

Адриэн сел на край кровати и посмотрел на меня.

– Я сейчас уйду на службу, – сказал он. – С вами останется Нэйлия. Не стесняйтесь приказывать ей, если вам что-то нужно. Если захотите посетить уборную, она вас проводит, не вздумайте ходить сами, вы ещё слишком слабы.

– Хорошо, – ответила я и снова закрыла глаза.

– Рониэль сделает вам укол. Не волнуйтесь, больно не будет.

Я рвано вздохнула. Утешает одно: если мне всё это не приснилось, то укол сделают в вену, а не пониже спины. Иначе я бы точно со стыда сгорела. И так вон непонятный мужик сопровождает меня в туалет… Рониэль рядом продолжал позвякивать склянками.

– Давайте руку, – сказал он наконец. Я высвободила руку из-под одеяла и посмотрела на склонившегося надо мной Рониэля. Всё-таки у него очень располагающее лицо. Вокруг глаз собрались добрые морщинки, он улыбается, и мне как-то совсем не страшно.

В это время Адриэн взял мою ладонь в свою. Рониэль протёр чем-то кожу на моём запястье, и быстрым движением воткнул туда иглу шприца. Странно, но боли я правда не почувствовала. Совсем. Удивительное дело.

– Ну вот и готово, – сообщил Рониэль, прижимая к месту укола повязку. – Вы скоро опять уснёте, а когда проснётесь, вам, думаю, уже станет полегче. – И прибавил, обращаясь к Адриэну: – Ну что, зови Нэйлию и пойдём?

– Ты уверен, что всё будет в порядке?

– Боги, Адриэн, ты же оставил Нэйлии кристалл. Если что-то пойдёт не так, она меня сразу вызовет. А на тебе браслет, так что успокойся.

– Ну да, будто браслет чем-то поможет, – невесело сказал Адриэн.

Я снова спрятала руку под одеяло. Не знаю, кто мне этот мужик, но то, что он за меня так переживает, приятно. Хотя я понятия не имею, что со мной случилось, и почему болею, но ведь мужчины в принципе не любят, когда кто-то рядом болеет. Антон вот точно не любил: если и навещал меня, когда я болела, то спешил поскорее уйти. При мысли о нём снова заболела голова.

– Нэйлия, голубушка, – услышала я рокочущий голос врача. – Твоя госпожа, вероятнее всего, проспит несколько часов: я вколол ей сильное успокоительное. Но ты всё равно смотри в оба и не оставляй её одну надолго. А если увидишь, что ей плохо, сразу же вызывай меня.

– Поняла, господин Рониэль, – ответила Нэйлия. – Не волнуйтесь, я всё сделаю как надо.

– Очень на это надеюсь, – холодно сказал ей Адриэн. – В обед принесу следящий артефакт.