Текст книги "Психушка. Любовь до гроба (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Ведь я уже напридумывал нечто особенное… И буду следовать своему плану, как и всегда… Чего бы мне это не стоило.
Глава 17
Аврора Стадницкая
В итоге после наших поцелуев я возвращаюсь по коридору обратно в свою палату и сердце в груди носится, как будто и само сумасшедшее, помимо своей хозяйки. Возможно, так и есть… Губы пылают огнём, воспоминания о его прикосновениях жалят и клеймят. Чувство, словно он трогал меня где-то внутри, не покидает мою воспалённую голову. Много слов было сказано и много что сделано с его стороны… Я понимаю, что это длится очень давно, и я не знаю с какого именно мгновения. Он ведь не просто на меня смотрит, он буквально выделяет меня из всех. Будто бы я одна значу для него больше, чем что-либо или кто-либо другой…
А когда я захожу в палату, вижу на своей кровати огромную чёрную коробку с красным бантом, и мне становится дурно. Я осматриваюсь…
Илоны нет. Мне, конечно, уже всё равно, где она… И что искала в моей тумбе. Очевидно, что всё было именно для него. Но я боюсь открывать эту коробку, опасаясь, наверное, худшего… Мало ли что у него в голове? Вдруг там оружие какое-то… Или часть тела? Господи, ну это я уже триллеров насмотрелась, конечно, а сейчас…
Открываю аккуратно, медленно и глаз цепляется за серебряную сверкающую ткань… Мне, если честно, даже не верится. Так вот о каком платье он говорил… Видимо, он заранее здесь его оставил… Скорее всего, снова через свою молчаливую блогершу…
Достаю его и понимаю, что мой размер – 42. Оно длинное в пол по фигуре на тоненьких бретелях и выглядит так, словно в нём реально ходят в рестораны на званые ужины или в театр, накинув сверху небольшое мягкое болеро…
Смотрю на аккуратную этикетку, вшитую в ткань слева подмышкой, и понимаю, что это дорогущая брендовая вещь. У меня таких отродясь не было. Зачем он вообще так тратится на меня? Зачем всё это делает? Это ведь глупо…
Тем более, учитывая то, как я себя с ним веду. Хочется вернуть ему обратно или демонстративно выбросить в урну…
Но глаз оторвать от этой красоты всё равно не могу, и внезапно дверь моей комнаты открывается и в неё входит взбаламученный Данька. Заметив меня, тут же щурит свои зелёные подозрительные глаза, а я судорожно убираю платье обратно в коробку и толкаю её под кровать. В надежде спрятать от него следы своей привязанности, но поздно… Он уже всё увидел.
– Нет уж, погоди! Застукана! – выпаливает, насмехаясь, а потом плюхается передо мной на покрывало, словно грузный мешок с костями.
– Что?
– Ой… Не притворяйся, сама невинность. Чё это было? – тянется туда, но я шлёпаю его по наглючей руке.
– Не смей! Не важно…
– А-а-а-а-а… – тянет вожделенно, будто издевается снова. Так и вижу его хитрую улыбочку. – Буратино подарил Мальвине платье… Ох, как это мило…
– Ты нарываешься! – рычу на него, а он ржёт. У меня уже скоро волосы поседеют от его выходок… Это шутка, конечно. Они и так уже седые…
– Нифига вы с ним там сосётесь… Я думал, она – девственница, а она…
Господи, у меня краснеют уши… Горю. Так и знала, что он неправильно всё понял. Да я ещё и сидела сверху…
– Я и есть девственница, блин… – усаживаюсь рядом с ним и вжимаю голову в плечи. Теперь мне стыдно перед ним. Сама не знаю, почему. – Он… Я не знаю… Он вызывает у меня амбивалентные чувства… Понимаешь?
– Это типа противоположные, да? – спрашивает он, и я киваю.
– Понимаю… Наверное, – отвечает Даня, ложится на мою кровать полностью и убирает руки за голову. – Бесит и тянет, да?
– Да…
– Как будто, глядя на него, ты думаешь… Блииин, как можно быть таким красивым и таким до усрачки странным и пугающим одновременно…
– Ну… – задумываюсь я. – В целом, да…
– А ещё, вроде бы хочется узнать его поближе, но как только оказываетесь наедине или смотрите друг на друга, эта идея резко пропадает, а на смену ей приходит тошнота и отрицание…
– Даня, ты меня пугаешь… – посмеиваюсь я, но по коже пролетает волнующая дрожь, словно он реально говорит о моих чувствах. Ведь именно это я и чувствую. Одновременную тягу к нему и отторжение. Страх и бессознательный интерес к его персоне.
– Хах… – выдаёт он, приподняв бровь. – Я просто тоже чувствую это к Арсению… – с досадой сообщает, состроив грустную гримасу, а у меня отпадает челюсть. Что?!
– Это шутка, блин! Аврора, ау! У меня есть своя колючка… – улыбается он, а я тут же хмурю брови.
– В смысле?! Ты офигел, да?! Ты мне ничего не рассказал! А с меня выпытывал всё, что можно?! Вообще всё! Ну-ка двигайся, засранец! – толкаю его в плечо и ложусь рядом. – Говори! – визжу с наездом, и он ржёт.
– Ладно-ладно… Нечего рассказывать. Просто Илонка… Она…
– Илона???? – спрашиваю в ужасе. – Нет… Нееееет… Только не это…
– А чему ты удивляешься? Я хотел её жопу с тех самых пор, как увидел…
– Ну… Жопа – это жопа, Даня! Это не весь человек!
– Тоже верно… – отвечает он, задумавшись. – В общем, порой я смотрю на неё и вставляет. А порой я думаю, что она улитка какая-то…
Вот тут я начинаю хохотать в истерике…
– А она называет тебя чудиком…
– Меня? Это я-то чудик? Это она…
– Ахахахахахах, – продолжаю угорать, аж живот сводит от смеха. – Чудик и улитка… Ахахахахахха.
– Дура ты, Аврорка… Седовласкааааа… – выдыхает он мне в ухо, и мы уже оба катаемся по кровати, как сумасшедшие, пока вдруг дверь палаты не открывается и туда не входит наша черноволосая красавица. Агрессивно зыкнув на нас своими янтарными, молча присаживается на кровать и достаёт из тумбочки какой-то спрей и расчёску. Начав мазать им волосы и распределяя всё по длине своим гребнем.
Даня при этом просто сглатывает и таращит свои глаза то на меня, то на мою соседку. У них с Арсением такая странная аура. Где бы они ни были, они как всадники апокалипсиса, несут за собой мор и смерть… Так и веет разрушениями…
– Так… Нууу… – тяну я, задумавшись, и Даня добавляет шёпотом.
– Так ты наденешь это и…
– Не знаю… – пожимаю плечами. – Я пока не знаю, что он придумал. Он не говорил…
– Яссссно… Но поплыла, да? Очевидно, да…
– И вовсе нет!
– Да!
– Нет! – уже громче.
– А вы не могли бы заткнуться?! – резко выпаливает Илона, заставив меня вздрогнуть. У неё голос, блин, стальной. – Вы здесь не одни…
– Так и ты здесь не одна! – неожиданно парирует Даня в ответ и они сталкиваются взглядами. – Вот только не надо так гнетуще на меня смотреть! Я не из тех, кто боится женского взгляда… Наверное… – добавляет уже шёпотом.
Только он успевает сказать, как она резко встаёт с кровати и идёт в нашу сторону, а Даня при этом чуть не взвизгивает и прикрывается подушкой. Не будь здесь её, я бы в очередной раз напомнила ему какой он «смелый» и посмеялась.
– Блин, да чё ты такая жуткая-то!? – выдаёт он возмущенно, глядя на неё, а она стоит возле нас и недовольно обдаёт взглядом, как кипятком.
– Я вас не трогаю, вы – меня. И ты лучше не связывайся со мной, чудик. Заткни свой язык поглубже и оглядывайся, понял?! – агрессирует она, заставив нас обоих замолчать. После чего направляется к двери и, выходя, хлопает ею со всей силой. Я даже боюсь, что она после этого перестанет, блин, закрываться. Это ж надо было так долбануть…
– Блядь, да чё с ней не так?! Вроде просто навязчивое состояние… А ощущение, что навязчивое состояние суки…
– Да? – переспрашиваю я. – У неё навязчивое состояние?
Я ведь о ней ничего толком не знаю…
– Ну, ОКР, да… Я точно не в курсе, но Катька говорила, что однажды она… Кароч, она расчёсывала волосы семь часов подряд возле зеркала… Чуть себе их нахер не вырвала… Сейчас вроде нормальные… Но, может, парик, хз…
– Блин… Теперь понятно… Она может часами мазаться кремом или бальзамом… Я видела…
– Ну, в целом-то она как бы бьюти-блогер, понятно, что мажется… Но у неё сильная зацикленность на внешке… Какие-то другие бы бусты лучше прокачала… – отвечает он, поправляя подушку, а я улыбаюсь.
– А мне показалось… Между вами… – соединяю я пальцы с замок. – Электричество…
– Ага… В воздухе витало, да? Заметила? – будто бы восторженно спрашивает он, и мне так смешно. Господи, Даня такой особенный… Такой добрый. А Илонка, она прям настоящий Цербер в юбке.
– Заметила-заметила…
– Это потому что я такой классный! Я бы её трахнул, если честно…
– Ну я не сомневалась… – отмахиваюсь я, покачав головой. – Только мне кажется… Трахала бы она тебя, а не наоборот… – отвечаю, и мы снова ржём. Как два придурка в голосину. Я даже забываю о том, что тот, кто подарил мне этот подарок по сути мой личный сталкер, а не просто парень, который ухаживает за мной…
– Так тоже круто… Я бы не был против…
– Оооой… Ну и… Ты думаешь, мне пойти? Когда он позовёт?
Я спрашиваю не потому что жду совета или одобрения. Более того, я понимаю, что выбора нет. Я это понимаю…
– Ты точно хочешь знать моё мнение? – спрашивает он, чуть сморщив своё веснушчатое лицо.
– Ну да…
– Даже если ты не пойдёшь по его зову, уверен, он тебя просто утащит силком из кровати… Так что…
Я вздыхаю, будто бы подтвердив это для себя, и ещё раз достаю коробку из-под неё.
– Покажешь?
– Ты хочешь? – удивляюсь я, ведь обычно парням наплевать на всякое такое.
– Конечно хочу, блин. Я тот ещё у мамки модельер, – с гордостью выдаёт, заставив меня хихикнуть. Я тянусь за платьем, встаю перед кроватью и прислоняю к себе, любуясь этой красотой.
– Ну да… Есть вкус, определенно…
– Мне пойдёт?
– Такое пойдёт даже нашей уборщице… Той женщине с пузом…
– Даняяяя! Прекрати!
Он смеётся, а я снимаю резинку с волос и чуть поправляю их, встав перед другом.
– Они такие… Безжизненные, да?
– Кто сказал? Они прикольные…
– Уверен?
– Аврора… Твой Арсюша по уши в тебя… И волосы ему нравятся, я уверен… Не то, чтобы везде… А у тебя, кстати, там какие? Есть вообще или ты лысая?
– Я тебя сейчас ударю… – взвываю, пока он угорает, а потом приподнимает футболку на своём животе и показывает мне свою блядскую рыжую полоску волос, тянущуюся вниз.
– Зырь! – зазывает меня, хвастаясь.
– Господи, ты такой… Стройный, блин! И столько жрёшь!
– Я вообще не для этого показал. Я жру нормально! Всё в мозги идёт…
– Ага… Да, точно, – отвечаю саркастически, и снова сажусь с ним рядом.
– Мы бы общались потом… Как выйдем отсюда? Я бы хотела…
– Уоооооо, – обнимает он меня, схватив за плечо и прижав к себе. – Это так мило… Ты – душка!
– Это да?
– Это определенно да! Я хочу быть твоим другом… Но только если покажешь сиськи…
– Заткнись… – выдыхаю с отчаянием.
– Не проканало, да?
– Нет…
– Ээээх… Ладно… Придётся довольствоваться своими…
Глава 18
Аврора Стадницкая
С наступлением вечера приходит и осознание, что совсем скоро мы с ним якобы должны окунуться в атмосферу романтики. Не знаю уж, какой будет эта самая романтика. Но у меня сомнения насчёт её релевантности в данном месте.
Хотя… Насколько я смею заметить, для Арсения вообще нет не осуществимых задач и каких-либо правил. Он сам себе судья, сам себе хозяин и палач тоже. И рубить голову с плеч у него получается ничуть не хуже, чем медленно доводить людей до сумасшествия…
– Уже девять… – говорю я Дане, глядя на часы, и вздыхаю. – Думаешь… Он зайдёт за мной…
– Ну или наденет мешок на голову в коридоре… Не знаю, – смеётся он, ещё больше меня нервируя. Я и так готова ногти грызть, если честно. Да ещё и таблетки уже дважды прикопала, как он сказал… Не знаю, зачем… Но зато хоть сердце к вечеру не истерит. Пока всё нормально, на удивление. Даже если я уверена, что мне легко не отделаться. Потому что рядом с ним у меня всё максимально наэлектризовано… Он как гроза, концентрирующая все свои силы над моей головой…
– Буду надеяться, что мы обойдёмся без мешка… – отвечаю задумчиво и смотрю на деду Вову, который сидит в уголочке зала и молчит, глядя в одну точку. Мне так жаль этого дядечку на самом деле. Он такой уставший от жизни. Словно потерял всякий интерес. – Как думаешь… О чём он думает?
– О слиянии с бесконечно-вечным, – ржёт он, как всегда, а я растягиваю губы и с сопутствующей грустью выдаю:
– А мне кажется, он думает о доме… К нему никто не приезжает, да?
– Хз… К тебе вот тоже ещё никто не приезжал… Но ты и сама не хочешь, так что…
– У меня другие причины, ты же знаешь… – отвечаю я, задумавшись. – Ой, ладно… Будь что будет. Нельзя ведь постоянно его бояться, правда?
– Ну, теоретически можно, наверное, но да – это глупо, я считаю… – отвечает Данька, отковыривая какую-то наклейку со столика. Аж все ногти себе испачкал.
– Да оставь ты её в покое уже! – рявкаю на него, но он никак не реагирует. Продолжает пакостить. Будто так успокаивается.
– Она уродская, я хочу её снять…
– Была нормальная… – улыбаюсь я, потому что он уже половину раздербанил. – Ты чего это… Такой нервный сегодня… После вашего разговора.
– Ой, да забей… Вообще не из-за неё… – фыркает он, будто реально задело. – Не хочу о ней даже говорить, если честно.
– Ладно, не будем тогда… – отвечаю тихонько. – Я пойду приму душ… Не буду же на грязное тело надевать эту красоту…
– Уооо… И намазаться всякими вкусняшками не забудь. Чтобы Арсению было приятно и вкусно слизывать… – вытаскивает он язык, а я тут же закипаю от злости.
– Нет, я точно тебя прикончу! – топаю ногой, кидаясь на него, пока он ржёт и убегает от меня в сторону своей палаты. И мне реально не по себе. Вот зачем он так, а?! Я же не собираюсь специально для Арсения там что-то делать. Просто пытаюсь выжить… И чтобы он не обижал меня. Так будет проще всем… Когда он получает хоть какую-то часть желаемого, успокаивается. А как раз это мне и надо. Чтобы он не жестил, потому что тогда он, кажется, готов идти по головам и оставлять за собой лишь выжженную землю. На которой я буду стоять в одиночестве и перебирать ноги от страха.
Минут через пять, как и собиралась, иду в душ, где встречаюсь с Илоной взглядами. Она напряженная до неприличия. Но не говорит мне ни слова. Молча делает свои дела, смывая бальзам с волос, и непривычно быстро уходит, потому что я слышу звуки её шагов. Хорошо, что тут ещё несколько женщин моются сейчас. Иначе нового угнетения атмосферой тишины и чьего-то безмолвного присутствия я бы не выдержала точно…
В прошлый раз у меня чуть не остановилось сердце…
Когда я, переодевшись в чистое, возвращаюсь обратно в палату, снова вижу Илонку, сидящую на кровати и смотрящую прямо на меня. Сказать, что это жутко, значит, ничего не сказать… Но она вдруг начинает говорить…
– Да, это он заплатил мне в прошлый раз за тебя… – сообщает она, будто в подтверждение моим прежним словам, а я даже не знаю, что сказать.
– Я уже поняла, да…
– И сейчас… Тебе нужно что-то… Он просил… – говорит она, замолкая, пока я проглатываю ком.
– Просил…
– Помочь тебе собраться…
– М-м-м…
– Если вдруг понадобится, конечно… – добавляет она, на что я хмурюсь.
– Наверное, не нужно… Я просто сделаю всё сама.
– Окей. В десять отбой. В двенадцать я отведу тебя в одно место, – неожиданно добавляет, и сердце в груди начинает стучать быстрее. Почему он вообще посвящает её в наши дела? Почему она обо всём в курсе? Кажется, меня это по-настоящему злит…
– Одно место?
– Увидишь.
– А вдруг нас спалят?
– Никто нас не спалит, дорогуша. Главное, чтобы ты молчала, и всё будет хорошо, – резко встаёт она с кровати и идёт к окну, достав сигарету из сумки. Снова начинает курить и переписываться с кем-то по телефону.
Я же просто молчу и перевариваю её слова. Ничего не хочу с собой делать особенного. Даже краситься. Просто надену это платье и всё… Раз он так хотел. Остаётся подождать ночи… Побыть в тишине и попробовать успокоиться.
Очень скоро понимаю, что время сыплется, словно песок сквозь пальцы. На обходе говорю врачу, что мне лучше… Что подобного не повторялось больше, и он говорит продолжать приём. А мне почему-то становится стыдно. Что я так подло поступаю. Он ведь тоже старается с подборкой лечения. По нему видно, что он не просто так ради зарплаты… Но я всё равно делаю, как внушил мне Арсений, потому что у него какой-то паразитирующий дар по влиянию на мозги других людей… Он – манипулятор.
И ближе к половине двенадцатого, когда я начинаю копошиться в тишине и темноте палаты, ловлю Илонкин взгляд в ночи.
– Что?
– Ничего… Скажешь, как готова будешь.
– И много он тебе платит?
– Не твоего ума дело, – отрезает она грубо. Только подумаешь, что нормально начали общаться, и на тебе… Прежнее хамство…
Самостоятельно застёгиваю платье, ощущая, как оно ложится по фигуре. Красивое, конечно, ничего не сказать… Очень даже. Да и Илона смотрит на него таким взглядом, когда я сажусь в нём обратно на кровать и шуршу. Свет мы не зажигали, чтобы не привлекать лишнее внимание, но и лунного вполне достаточно…
– Я, кажется, готова, – шепчу ей, и она подходит ко мне, рассматривая. Вижу чисто профессиональный интерес в её янтарных глазах. Но она ничего мне о моём внешнем виде не говорит, слава Богу. Я бы не выдержала этих унижений…
– Ладно… Идём за мной…
Чувствую, как дыхание парализует, когда мы выходим в тёмный коридор. Смотрю на пост медсестры, а он пустой. Интересно, что тут нет наблюдающих в определенное время. И они будто знают, в какое именно.
– Быстро… За мной, – тут же выныриваем в ещё один длинный коридор и проскакиваем через сопящего охранника, ну а дальше… Я вдруг понимаю, что мы подходим к палате – психоизолятору…
– О… Неееет… Нет же… Нет…
У меня по коже тут же проходится липкий холодок. На плечах сидят крупные мурашки, которые обездвиживают…
– Даааа… Заходи… – открывает она дверь и буквально впихивает меня туда, и я понимаю, что внутри не палата моих кошмаров, а просто какой-то выездной VIP-зал ресторана, по иронии судьбы перекочевавший в это место… – Тут, кстати, стены звукоизоляционные… – ухмыляется она. – Пока-пока… Удачи…
Меня встречает удивительно тёплая атмосфера, совсем не похожая на то, что я ожидала увидеть в таком месте. Палата, обычно холодная и стерильная, сегодня словно ожила – гирлянды мягко мерцают разноцветными огоньками, обвивая потолок и стены, а свежие цветы наполняют воздух нежным ароматом, который словно прогоняет всю тяжесть этого пространства.
В центре комнаты стоит небольшой столик, накрытый скатертью, на которой аккуратно расставлены чашки и тарелки с кучей разных блюд и вино. Тут, блин, разве что официанта и музыканта не хватает, зато, как только я думаю об этом, начинает играть лёгкая мелодия и один из углов этой мрачной комнаты, освещенной лишь в середине, оживает, подходя ко мне сзади и обжигая мою спину теплом своего каменного кипящего тела...
– Господи… – вздрагиваю, покрываясь мурашками. – Ты меня напугал…
Чувствую его тяжёлое свистящее дыхание на своём плече и запах, проникающий в каждую клетку моего организма. Я уже знаю его наизусть... Но неожиданно на смену этим ощущениям приходят ещё более сильные…
Губы, сводящие с ума и опускающиеся на кожу обжигающим острым клеймом… Его ускоренное сердцебиение за моим плечом и желание, которое я чувствую даже через нашу одежду... Я думаю о том, как приятно тонуть в этих ощущениях.
И замираю, когда его крупные ладони медленно скользят по моим бёдрам, задирая вверх это самое надетое на меня платье, и я резко перехватываю их своими… Однако они не останавливаются, а наоборот притягивают меня с такой силой, что практически обнажают этими прикосновениями…
– Подожди… Подожди, Арсений…
– Стой так… Не сопротивляйся, – слышу хриплое, томящее и возбужденное, и ощущаю его прикус на своей шее… Боже, он меня кусает. А потом засасывает, зализывает, издавая какой утробный рык удовольствия, упираясь своим пахом прямо в мою задницу... По всему телу бегут уже знакомые импульсы. Я просто стою и трясусь перед ним от этих провокационных движений. Наивная глупая Аврора… Думала, он тебя позвал поесть и потанцевать, правда?
Кипящие ладони накрывают мою грудь, и я уже не могу просто сдаваться. Мне срочно нужно обернуться и посмотреть в его дикие глаза…
Глава 19
Арсений Громов
У меня по ней каждая мышца болит... Каждый нерв стягивает. Весь организм в режиме выживания... Я столько ждал. Весь день о ней думал. Мечтал. Бредил... И сейчас, когда она заходит в палату, которую я с таким усилием готовил, в этом платье, такая миниатюрная и стройная... Я просто, сука, таю на глазах. Потому что даже во снах её такой красивой не видел... Фигуристой... Аккуратной... Всё в каких-то штанах да майках. А тут... В облипку по спине и попе... Вижу мурашки на плечах и распущенные пепельные волосы, вьющиеся до лопаток и чуть ниже... Красивая... Идеальная. Моя…
Психоизолятор у нас почти всегда без присмотра. Из всех, кто был здесь за последние два месяца, только я, как мне объяснили... Когда устроил бунт против транквилизаторов. Здесь есть койка, тумба, мягкие звукоизоляционные стены... Мебель прикручена к стенам и полу. Всё, чтобы не пораниться. Стол я притаранил сам... Назар, один из моих знакомых, которые шарят в технике и умеют, как выводить её из строя, так и приводить... Отправил мне подробную инструкцию, каким образом подключиться через телефон к камерам и накладывать изображение циклом поверх настоящего. Вот я и сделал цикл восемь часов после полуночи. Якобы все спят... Никто никуда не ходит. А спалят – будет уже поздно. Труда вообще не составило. Нужно было только взломать диск, на который всё пишется.
А теперь я просто на кайфе…
Мне главное, что она сейчас здесь. Со мной... Что мы вместе...
Обернувшись, она смотрит своими тёмными омутами и молчит, словно сказать боится. Но всё же выдавливает, с опаской на меня глядя.
– Потанцевать хочешь? – предлагает, приобняв меня. В голосе слышу страх…
– Испугалась, что ли?
– Немного...
– Не надо... Я не сделаю тебе больно... Давай, – притягиваю к себе ближе и обхватываю за талию. Зарывшись носом в её волосы, нюхаю и кружу по комнате... Ощущая, как много к ней всего испытываю. Да у меня даже пальцы немеют, когда касаюсь. Когда чувствую её личное напряжение... Словно её частицы постоянно тянутся к моим. Я физически это ощущаю.
– Тебе идёт...
– Мне тоже понравилось, – выдаёт не смело. – Но ты же не для этого позвал. Да?
– Для всего... Вообще для всего... – отвечаю честно и обеими руками сжимаю её осиную талию. Вот так бы и сожрал её... Чуть приподняв над полом, жду, когда соскользнет ко мне вниз. Ягодицами и бёдрами на руки... Иду к койке и обхватываю за затылок, усевшись на ту вместе с ней.
– Платье так порвётся...
– Да похрен мне на него. Хочешь, я всю коллекцию тебе скуплю? Блядь... Седовласка... – утыкаюсь в неё лбом. Пальцами всё выше поднимаю подол наверх. Касаюсь нежной кожа, а она нервничает, и от волнения ёрзает на мне, точно сумасшедшая.
– Тихо... Сиди ровно... Так распаляешь только...
Она замирает, я целую. Касаюсь губ, шеи, ключиц. Всё зацеловываю, чуть стягивая лямки её платья, в котором она без лифчика, и соски столь эффектно торчат через переливающуюся ткань, что просто намертво вышибают мне все мозги. Напрочь.
Дышу, как конченый. И смотрю на неё так же... И если не даст… Блядь, да я, походу, по адресу сейчас нахожусь. Потому что, если не получу от неё тепла и ласки, всё тут сейчас к хуям разнесу...
– Целуй меня... Целуй, блядь, Аврора...
– Я целую... Я и целоваться-то не у...
Занимаю её рот своим языком. Мну всё хрупкое маленькое тело. Как бы она не трепыхалась сейчас. Как бы не сопротивлялась, должна понимать, что хочу я её слишком сильно, чтобы смочь остановиться...
Подол платья уже на животе, собран гармошкой, а я касаюсь пальцами её трусов между ног и вдавливаю ткань в сладкую патоку её запретного плода. Ведь для меня она реально запретная... Невинная нежная девочка, которую я боюсь обидеть, но вместе с тем мечтаю отыметь...
– Чувствуешь? Как течёшь...
Смотрю в тёмные, накрытые желанием глаза. Касаюсь клитора под взмокшей тканью, отодвигаю её в сторону, и снова толкаюсь пальцами внутрь. Она издаёт отчаянный всхлип. А я чувствую, как в ней узко и мокро. Я всю её ощущаю... Представляю и смакую.
– Туда хочу... Аврора...
– Господи... – слышу жалобное из её уст, занимаясь центром её наслаждения.
Она видит, что я смотрю, как ей хорошо, но, судя по всему, подобного стеснения стерпеть не может, поэтому тут же впивается в мои губы своими и начинает сама хозяйничать во рту, пока я дёргаю замочек за её спиной. Быстро отпуская вниз, освобождаю её от ткани и открываю глаза. Губы размыкаются, а наши томные напряжённые взгляды встречаются. Эта грудь... Просто какой-то пиздец.
– Ты тогда тоже, – дрожит её голос в ответ.
– Не вопрос. Хоть догола, малыш... Надо?
– Нет пока... Хотя бы верх...
– Ладно, – стаскивая с себя футболку остаюсь нагим. А она смотрит на мои исколотые руки.
– А это зачем?
– Это... Кровь брали... На наркоту...
– Ты что... Ты разве?
– Нет. Но отцу надо убедиться... Это все, что тебя интересует, – обхватывая её за запястья, кладу ладони на свою грудную клетку и чувствую контраст наших температур... Но ещё сильнее чувствую, что ей нравится меня гладить...
– Ты обещаешь, что не будет больно?
– Если доверишься и расслабишься – да... Обещаю. Не будет...
– Ладно... – смотрит на меня и не моргает. – Почему я, Сеня? Просто почему, мне нужно знать... Я не хочу быть просто заменой кому-то...
– Дурочка... – убираю её волнистые волосы назад за плечи. – Помнишь ты говорила с парнем в аппарате МРТ? Вспомни...
Она вдруг замолкает, и я вижу в её глазах осознание.
– Вспомнила?
– Да...
– Это был я...
– И что... – проглатывает она ком.
– Можно ли влюбиться в голос? В образ? За минуты... Когда я смотрел на белую поверхность, я видел девочку с огромными карими глазами и каштановыми волосами... Понимаешь?
– Кажется... Да... – она кладёт ладонь в область моего сердца. А я поднимаю её и аккуратно улаживаю на лопатки.
– Полежи так... Мне нужно, чтобы ты расслабилась, ладно?
– Угу... – отвечает она испуганно, а я хочу целовать. Всю. От губ до губ...
Поэтому принимаюсь ласкать её снизу пальцами и пока что вторгаюсь в сладкий податливый рот, который гостеприимно встречает меня, толкаясь языком навстречу... Насасывая мой, учится... Скулит, когда сильнее нажимаю и порой пролезаю к самому сокровенному, но пока глубоко ничего не толкаю. Пусть прочувствует меня полностью. Касаюсь груди... Опускаюсь поцелуями на шею и ключицы... Ложбинку между ними… И резко ныряю к соскам... Вылизывая и всасывая, пока она жмурит глаза и тяжело дышит... Они вызывают особенные ощущения. Я по реакциям тела вижу и чувствую. Она так сильно мокнет, встречая меня внизу… Потом очередь солнечного сплетения... Рёбра, которые можно сосчитать и визуально, но я хочу сделать это губами... В её глазах уже наблюдаю вселенский ужас, когда добираюсь до стройного красивого дрожащего животика...
Она так дышит, что возбуждает ещё сильнее, а потом... Мы, походу, оба куда-то проваливаемся, потому что с момента, как касаюсь её там губами, ловлю какой-то наркотический приход, а она выгибается навстречу так мощно, что чуть ли не встаёт на мостик, вынуждая меня силой придавить её обратно и толкнуть в её щелку язык, чтобы ощутить весь вкус... Диапазоны звуков сменяются...
Но пусть скулит, пусть визжит... Эти стены всё стерпят...
Они глотали боль. Уж наслаждение-то они способны оценить...
Я слушаю её и тащусь. Просто кайфую... От вкуса её, от запаха окончательно уносит куда-то. Хочется большего... И она, блядь, так течёт... Словно ждёт меня. Будто готова... Расстилается подо мной и вьётся, как маленькая змейка в моих руках. А потом вдруг хватает за волосы и со всей дури дёргает меня наверх…
– Я... Я хочу попробовать... Ладно, – тут же впивается в мой рот, словно пробует себя саму на вкус. В глазах что-то непонятное. Дурман, который сейчас и во мне тоже. И пока она притягивает меня, хватаясь за спину и за плечи, мацая меня, словно школьницу, я пытаюсь стянуть с себя штаны, достав презики из кармана. Да, я подготовился. Да, я знал... Предполагал, точнее. Хотел... И похер. Лгать не в моих принципах. Чуть вытягиваюсь перед ней и раскатываю презерватив по члену, а она... Блядь, да она так смотрит, что кажется, в обморок сейчас упадёт.
– Тише ты, не бойся... Потрогай, поймёшь хотя бы... – беру её ладонь и кладу на свой стояк. – Вот так... Бляяяядь... – не сдерживая мата, хриплю, потому что мечтал об этом…
– О, Боже мой...
– Всё хорошо... Расслабься только...
Мы снова встречаемся губами, глазами... И, кажется, всеми нервными волокнами... Сплетаемся... Забываемся... Поглощаем друг друга…
И я подвожу голову к её пульсирующей текущей дырочке... Скольжу... И одновременно с языком прибиваю её к кровати, заставив громко вскрикнуть подо мной и обхватить мои плечи.
Дрожу... Так непередаваемо дрожу на ней.
Словно самого всего размазало... Она смотрит, и я вижу выступившие слёзы на её глазах.
– Не плачь только, пожалуйста... Чтобы я скотом себя не чувствовал... Я правда тебя столько искал... Только тебя… Я мечтал о тебе…
– Я знаю... – дрожит её голос в ответ. И я целую кожу в уголке её глаз. Чуть приподняв за нежные бёдра, снова вхожу в неё, а она сильнее сжимает меня, всхлипнув.
– Лжец...
– Почему?
– Больно...
– Малыш... – нахожу пальцы её одной руки своими и скрепляю в замок, а вторую облизываю, после чего пытаюсь успокоить её, пульсирующую и горящую огнём внизу... Пальцами нахожу клитор и уже спустя минуту ловлю себя на мысли, что она дерёт мне ногтями кожу на спине, а я толкаюсь в неё, хлюпая на всю палату. Оба стонем, будто нет ограничений. И их нет... Мы реально словно дома...
В её комнате или в моей, не важно...
Главное, что вместе... Что занимаемся сексом по обоюдному желанию. И она целует меня... Касается... Облизывает... И смотрит так, будто хочет видеть... От удовольствия закатывает глаза и подхныкивает, когда я тереблю её особенно сильно…
Сжимая меня ногами, бросает руки внахлест и вся дрожит. Мокнет, твою мать... Как она монет. С ума можно сойти... Я едва улавливаю... Её пульсацию и выброс топлива, как сам делаю тоже самое... По спине – испарина, а в сердце – жар... Чуть приподнимаюсь и смотрю на окровавленный презерватив... Мне кажется, что я с видом это крови вообще забываю о том, что когда-то был несчастлив... Что был одинок и так сильно тосковал по той, которую знал лишь со стороны, но не по-настоящему... А внутри она ещё прекраснее, я точно это знаю...
– Девочка моя... – ладонью касаюсь живота, сгребаю её вплотную к себе и вслушиваюсь в ритм её безумно колотящегося сердечка. – Скажи хоть слово... Аврора...
– М... Я не пью таблетки, как ты сказал...
– Хорошо... Лучше?
– Не знаю пока...
– Тебе больно? Здесь?
– Нет. Странное ощущение... Словно... Опустошение. Но было приятно.
– Я почувствовал... Не уходи только... Останься со мной на всю ночь. Здесь... – Прошу, скользя губами по её позвонкам, и слышу дрожащий шёпот в ответ:
