Текст книги "Психушка. Любовь до гроба (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 7
Аврора Стадницкая
– Боооожеее… Ему бы нервишки подлечить, – округляет глаза Даня и снова продолжает есть, а я так и смотрю туда. Уборщица тут же идёт убирать всё это, и мне так неловко, что я встаю и иду ей помочь. Потому что не привыкла, что кто-то свинячит внаглую, завалив человека работой. Словно все тут вокруг лишь персонал, а он – царь и Бог.
– Ты что? Иди ешь, я сама, – отмахивается женщина, пока я собираю ошмётки еды и ставлю металлические тарелку и стакан обратно на поднос.
– Я помогу Вам…
– Не нужно, детка. Иди… – убеждает она, а мне так горько из-за этого почему-то. Но всё-таки я возвращаюсь к Дане, чтобы у неё не было проблем, вытирая свои руки о салфетки. А Даня при этом так брезгливо на меня смотрит.
Сажусь напротив и смотрю в одну точку.
– Ну чего ты…? – протягивает он мне руку на столе.
– Спасибо, что заступился…
– Ну… Я не мог промолчать, потому что он реально жестит уже… – пожимает он плечами, и я даю ему свою ладонь. – Надеюсь, он не задушит меня ночью подушкой… На всякий случай сделаю заточку из зубной щётки…
Я хихикаю, качая головой, и вздыхаю.
Мне совсем не нравится ситуация, но что я могу поделать?
То он злится, то ведёт себя так, словно я – пустое место, то язвит в ответ. Я понимаю, у него с настроением беда, но таблетки ведь должны купировать это, да? Или же я слишком много хочу от психиатрической лечебницы?
Даня пытается успокоить, а я всё думаю о его поведении и дроне, что мы нашли. После обеда я тащусь к себе в палату и вижу взволнованную Екатерину Андреевну на посту.
– Что-то случилось? – спрашиваю, заметив, как она суетится.
– А?
– У Вас на лице всё написано…
– Да Арсений там снова начинает… Не обращай внимания…
– Что начинает Арсений?
– Аврора, – вздыхает она. – Я ведь говорила тебе… Не стоит…
– Я просто хочу знать, потому что он сейчас бросил поднос в стену… И мне кажется, будто это из-за меня…
– Из-за тебя? – удивляется она, округляя глаза. – Ой, батюшки… Связалась всё-таки…
– Я не связалась, нет… Но… – напряженно вжимаю я голову в плечи. – Хочу знать, что он опять сделал?
Она смотрит на меня с какой-то жалостью, что ли, и сводит брови на переносице, чуть наклонившись вперёд.
– Того медведя, что ты мне давала… Я его зашила, но… В общем, он вылетел в окно вместе с вазой конфет, которую я поставила…
– Он выбросил???
– Угу, – отвечает она тихонько. – Только не говори никому, потому что я не собираюсь на него жаловаться. Я боюсь, что он делает себе хуже…
– Хуже, это как?
– Когда он так себя ведёт… Его отец, он просит врачей делать всё возможное… Всё возможное, Аврора, понимаешь? А это сильные препараты… Слишком сильные…
У меня сразу же сердце ускоряет ход. Зачем же он это делает? Он ведь себя только гробит вот так… Сам же тупит.
– Блиииин, – отвечаю я, понимая, что мне из-за этого стало жутко неприятно. Неужели и я тоже тому виной? – А где он сейчас?
– Закрылся в мужской уборной… Не ходи только, не надо… Правда не стоит, Аврора… Хуже сделаешь… – уверяет она меня, и я отхожу в сторону… Сажусь на тот самый излюбленный Даней диванчик и думаю…
Может, всё-таки сходить? Может просто поговорить? Ведь я, наверное, слишком грубо выразилась… Он же не виноват, что у него такое настроение постоянно, это же болезнь… Блин, и что же теперь делать?
Я ещё минут десять варюсь в своих мыслях… К двери мужской уборной подхожу с опаской… И ведь, зная, что он там, никто больше не идёт… Даже мужчины идут в женский, потому что он всех тут, видимо, уже запугал. Что за человек такой?
Стучусь… Раз-второй… Никто не открывает, и я даже не слышу, чтобы там кто-то был внутри. Тишина…
– Арсений… – зову по имени. И думаю… Назвать его Сеней? Назвать? А вдруг он мне что-то откусит за это? Нет, не буду… – Арс… ений…
Дверь неожиданно открывается и меня буквально силой заталкивают внутрь, закрыв ту на щеколду, а я в ужасе смотрю на кровь на полу. Он разбил плитку и раздолбил себе кулак. Всё в каплях и осколках керамики. Хорошо хоть зеркала запрещены… Тут они как наклейки… Плёнка.
– Господи… Зачем ты так? Я не хотела тебя обидеть, если что… – бормочу растерянно, вжавшись спиной в деревянную поверхность, а он так смотрит на меня, словно сейчас придушит.
Глаза… Боже, его глаза точно наделены какой-то сверхъестественной силой и энергетикой, потому что он напоминает мне оборотня, когда вот так смотрит, хотя я в эту чушь и не верю…
– Арсений… Эй… – чуть касаюсь его плеча, потому что он как залип. – Ты чего?
– Ты за мной везде ходить собралась? По пятам? – интересуется с предъявой. Таким тоном, что у меня автоматически вылезают колючки снаружи. Я тоже хочу научиться защищаться.
– А? Я как лучше просто хотела…
– Да? Ты – Мать Тереза, верно?
– Нет, я не мать Тереза, – кривлю губы в ответ. – А у тебя кровь. Это нужно… Промыть холодной водой…
– Промоешь мне? – спрашивает, рассматривая меня. Боже, не знала бы, что мы не в фильме, подумала бы, что он сейчас выпустит клыки и загрызёт меня тут нафиг, сразу как начну мыть его разбитую культяпку…
– А сам?
– Ну ты же нахрена-то пришла? Посмотреть, что ли?
– Я пришла, потому что хотела успокоить…
– А я тут уже вроде успокоился… – сообщает он будничным тоном.
– Да, я заметила… – рассматриваю пол. – Тут убраться надо… Люди ведь не для такого на работу приходят…
Он молчит, а я чуть отодвигаю его, проходя мимо боком, потому что он загородил весь проход. И улавливаю запах… Такой странный запах… У меня даже руки трястись начинают. Потому что я чётко его узнаю… Тот острый, завораживающий, ни с чем не сравнимый запах боли и отчаяния, чего-то до глубины души раздражающего, словно оно действует на рецепторы, как нашатырь… Замираю и смотрю на него. Поглощенная парализующими чувствами, которые от меня места живого не оставляют…
– Это точно был ты там… – бормочу дрожащим голосом, и чувствую, как меня рывком дёргают с места и давят к стене, зажимая мне рот. У меня сейчас точно сердце просто перестанет биться от страха. Пытаюсь завизжать, оттолкнуть, что-то сделать, но он удерживает в таком состоянии и дышит на меня, как серийный маньяк, пока я в ужасе таращусь на его глаза и мычу. Даже заплакать не могу. Слёзы словно отключило или передавило тем самым страхом. Раздувая ноздри, я дышу через раз, ощущая, как меня колотит изнутри.
– Ну что же ты, седовласка… – шепчет, склонившись на ухо. Толкает колено мне между ног, и я ещё громче визжу, уткнувшись в его руку. – Тебя же предупреждали… Чтобы не подходила ко мне… Что так… Настолько тянет, да?
Не знаю, что испытываю сейчас, ощущение, что внутри гейзер. И эмоции бурными горящими и парящими потоками хлещут в разные стороны. Я еле проглатываю ком и пытаюсь сказать ему, что я больше никогда не подойду, только бы отпустил…
Наконец один глаз начинает подтекать… Я ощущаю, как по коже льётся солёная, даже ядовитая дорожка… Выдавая меня с потрохами.
И всё бы ничего, но он слизывает её… Он прямо сейчас… Касается кончиком языка моей кожи… Моего лица!!! А я даже отвернуться не могу, потому что он держит.
– Вместо утреннего кофе бы пил… – произносит на одном дыхании. Меня оглушает собственное сердце. Теперь голова, как в вакууме. Я взглядом умоляю его отпустить меня. Что-то не так. Господи, между нами точно что-то не так. Это ненормально, даже для психически больных людей.
Его рука вдруг сползает с моих губ, а у меня дрожит подбородок.
– Зачем ты это делаешь? – кое-как произношу, ведь внутри, как при техногенной катастрофе, всё разрушается.
– А ты вспомни, – толкает мне последнее, отпускает полностью, разворачивается и уходит прямо по раздолбанной плитке, разнося её хруст эхом по помещению.
Я вся обмякаю… И просто скатываюсь по стенке вниз, начав дрожать и обхватив свои колени. Наконец, меня прорывает… Я реву, а в туалет неожиданно забегает напуганный Даня.
– Аврора, блин! – тут же кидается ко мне на пол. – Ты чего?! Тут же кровь… Что было-то… Твоя кровь???
– Нет… Не моя. Его…
– Что случилось?
– Ничего… Ничего, – чувствую, как он прижимает меня к себе.
– Мне сейчас похер на его ревнушки, ясно? Буду обнимать, пока на тебе мои следы не останутся… Пипец, блин! На минуту тебя нельзя оставить одну! Вот куда ты пошла????
– Я сама не знаю, зачем… Я уже жалею… Но, Даня… Это был он… Я точно знаю, что он. Он приходил ко мне ночью…
– Блиииин… Сталкерит?
– Не знаю, что это вообще… Он так странно себя ведёт. Сказал мне вспомнить… Но мы не знакомы с ним… Если бы были, я бы помнила…
– Да у него же с башкой не в порядке… Вот чё ты удивляешься, а?! Не ходи больше одна… – ругается он, поглаживая меня по голове. – Не поранилась точно?
– Точно… Там никого больше нет?
– А какая разница?! Давай расскажем, кто это сделал, да и всё! – тут же выпаливает он, но я дёргаю за руку.
– Нет! Нет… Закрой дверь и уберём тут… Потому что иначе его снова направят на уколы или что хуже, не знаю…
– В смысле? Защищаешь его, что ли?! После всего?
– Даня… Я не защищаю, но не хочу быть сдачей… Давай сами уберём, – настаиваю я, хоть и понимаю, что зря так делаю. Потому что он перешёл границы, но… Я не хочу его сдавать. Не могу просто. Это не про меня история.
– Ладно, блин! – психованно выдаёт он в ответ.
Я встаю с пола. Он закрывает дверь, и мы начинаем там всё убирать. Осколки плитки выбрасываем в мусорку, а кровь тщательно вымываем половой тряпкой, что валялась под раковиной.
– Никогда себя ещё не чувствовал уборщиком, блин… – ругается Даня. – Каково фига вообще?!
– Извини, но так надо… Я не могу просто его сдать, нет…
– Как он вообще смог её проломить, блин… Монстр, блях! – ёжится он, указывая на кусок оторванного квадрата.
– Я не знаю… Когда я пришла уже было так… И теперь не знаю, что мне делать.
– Ну… Я тебе уже сказал! А так чувство, будто ты хочешь, чтобы он пришёл ночью ещё разок… – играет он бровями, а я тут же даю ему со всей дури по плечу. – Ауч!!! Вот сейчас было капец больно!
– А ты думай, что несёшь!!! Я что похожа на какую-то…
– Ну? Ну? – пристраивается он и щурит взгляд.
– Баранки гну, Даня! Я не такая!
– Не такая, жду трамвая… Да-да…
– Щас отхватишь! – рычу я, отряхивая руки от воды и посильнее затягивая кран, а Даня ржёт, блин. – У тебя прикол, да? Сам пошутил – сам посмеялся…
– А вот щас обидно было…
– Ага, – уже не обращая внимания, выхожу оттуда, увидев очередь, которая, естественно, возмущается… Как Арсений Громов отсюда вышел, так на нас с Даней можно и поорать… Мы выбегаем оттуда вместе, и все, наверное, думают, что мы там не понять что делали… Но я и не собираюсь никого переубеждать, пофиг мне…
Говорила же мне Екатерина Андреевна держаться от него подальше, но нет же… Мне же надо, блин… Дура!
– Ты к себе?
– Да, у меня стресс нереальный… Хочу побыть одна и поспать на сончасе…
– Хорошо, понял… – вздыхает он, провожая меня взглядом в мою комнату, и я быстро юркаю внутрь, как мышка…
Но уже когда захожу, в ужасе осознаю, что я там снова не одна…
Глава 8
Аврора Стадницкая
Всё тело тотчас же покрывается коркой того самого льда, под которым я когда-то тонула, потому что Арсений сейчас лежит на моей кровати и читает мою книгу. Как ни в чём не бывало. Причём прямо в обуви на покрывале. Лежит и читает… Моего Лю Цысиня… Ну, не моего, конечно, но факт остаётся фактом… Он словно у себя дома, а не в моей скромной палате. Да ещё и перелистывает страницы окровавленной рукой.
– Ты что… Тебе что мало? Уходи отсюда! – бросаю ему с максимальной неприязнью, а он вообще никак не реагирует. Словно мои слова – пустой звук. – Я сейчас охранника позову! Или санитара!
– Зови… – выдаёт равнодушно. – Зови, ну, чё ты встала?! – повышает на меня голос, откладывая книгу в сторону и смотрит. – Так и знал… Ссыкуха…
Я молчу, ощущая, как его слова режут, а понять не могу, почему?
Почему мне вообще есть дело до того, что говорит этот озлобившийся на весь мир мальчишка? У него вместо головы тыква, судя по всему. Раз ведёт себя так… Раз позволяет себе такое хамство и непотребство в адрес других.
– Я прошу тебя уйти самому… Я тебе не рада. Совсем нет…
– Что ж… Как жаль… – с сарказмом выделяет, потянувшись. – Я думал, мне везде рады.
– Нет, не везде! Уходи! – добавляю, притопнув ногой. Не знаю, что за эмоции такие накрывают. Но их очень много. Они толще этого льда. И они настолько быстро поглощают, что леденею я быстрее… И нутро моё прошивает намного больнее тысячи острых иголок…
– А сейчас вот красиво сделала… Грозно, самое главное… Почти поверил даже…
– Арсений, я серьёзно… Не уйдёшь, и я… Всем расскажу, что ты делаешь! И что там был ты! И что дрон принадлежит тебе! – выпаливаю я на эмоциях, и он вдруг резко дёргается с места.
– Сука… – произносит с хрипом. – Трогала его?
– Н-н-нет…
– Узнаю, что трогала. Башку тебе отгрызу, как тому медведю. Чтоб ты знала, я сделал это без рук, – заявляет, вызвав у меня очередной приступ шока. Ну, точно, ненормальный. Гордится тем, что разгрыз мягкую игрушку… Мне кажется, что таких как он, нужно держать отдельно, блин… В том самом крыле… Никого не хочу обидеть, но он ведь опасен.
– Я ничего не трогала, я просто видела. Уходи! – настаиваю снова, но он так расхаживает по комнате, словно тут хозяин.
– Это я заберу… Мне нравится… – сообщает, взяв мою книгу.
– И что вдруг что тебе нравится?! Это моя книга, и я её ещё не дочитала! Положи на место!
– Ну, это уже твои проблемы, седовласка. А я почти на середине…
– Чего?! Положи! – рявкаю, уже срываясь. Мне кажется, за книгу я могу и драться начать.
– Надеешься, что высший разум прилетит и заберёт тебя туда, где есть такие, как мы? Кто способен лучше понять? – насмехается он. – Я раскрою тебе небольшой секрет… Никто не поймёт тебя лучше, чем такой же сумасшедший…
– Да ладно? Серьёзно?! Может, ты теперь в мои психологи запишешься?
– Я могу, да… Перестанешь хоть трястись, как дурочка, и реветь по пустякам… – ядовито выплёскивает, и я психую, двигаясь вперёд, чтобы вырвать у него из рук свою книгу. Но, конечно же, вместо этого он снова притягивает меня к себе рывком и просто заваливает на кровать, навалившись всем своим корпусом. Отчего я только всхлипываю в отчаянии, начав бить его и кричать. Я уже знаю силу и вкус его ладони, которая тут же накрывает рот. На ней чувствую и его кровь…
Опять начинаем вошкаться, и я молюсь, чтобы кто-нибудь зашёл, услышав моё мычание, доносящееся из-под прикрытых им губ.
– М-м-м-м!!!!
– Надеешься, что кто-то тебя услышит, что ли, мышка? Не-а… И даже не зайдёт никто, можешь не переживать… Смотри на меня… – шипит, стиснув меня руками и ногами. Пока я, словно тряпочка расстилаюсь под ним. Сейчас бы не начать задыхаться… Я просто уже не могу от этих жутких ситуаций, где он придавливает меня ко всем поверхностям подряд и облизывает моё лицо… – Перед лицом безумия разум бессилен, да, красивая?
Смотрю на него и просто сопоставляю все мысли в ряд. У него такая офигенная память, да? Он цитирует строчки из книги, которую только что читал. Он повторил все мои слова наизусть. В точности прошептал мне слова песни, которую я храню в плей-листе… И как у него оказался тогда мой наушник? Возможно ли, что он его просто подобрал, когда мы столкнулись… И случайно ли мы столкнулись? Я уже ни в чём не уверена и всё это больше похоже на паранойю.
– Я отпущу… Если… поцелуешь меня… – заявляет в упор, заставив меня нахмурить брови. Он что… Совсем уже?
– М-м-м, – мотаю головой насколько получается, а получается у меня не очень, потому что меня зафиксировали. Просто как куклу. Но по глазам-то видно… Что я против! Против я! Против, блин!
– Молчание – знак согласия, знаешь? – спрашивает с жуткой ухмылкой, добивая меня, и я начинаю мычать ещё сильнее, ощущая, как его хватка и давление на моём лице усиливается.
– Тихо ты! Угомонись. Поцелуешь – не буду делать больно. Возможно… – сообщает мне, словно бросает кость. Я просто лежу и сдвинуться не могу. Он может меня ударить, да? А что ещё может? Убить? Господи.
Только его рука сползает с моего лица, как я собираюсь орать, но… Дыхание вдруг перехватывает его язык в моём рту, а дальше всё как в тумане… Я ничего не понимаю, потому что, мне кажется, теряю сознание от нового приступа… Под ним…
Я ухожу в себя, ощущая одышку, но чувствую своим телом границы себя и снова и снова выныриваю из реки, в которой оказываюсь в подсознании. Я не там… Я не там… Повторяю, как мантру, и слышу в ответ его подтверждение, словно он забрался в мои мысли:
– Ты не там…
Глаза накрывает морок. И его губы, блин… На моих губах… А потом скользят по щеке… Перерастают во что-то бурное и неправильное. Общее дыхание. Общий мандраж. Зависимость. И я не кричу. Я просто лежу с закрытыми глазами под ним, прибитая к койке. В его хватке. Словно он удав, который стянул свои кольца… Грудная клетка зажата в тиски…
Внутренний голос хочет кричать. Хоть и заранее знаю, что выйдет натянуто и жалко… Но слова рвутся быть сказанными, это даже молва, чтобы всё это наконец прекратилось.
– Отпусти меня…
– Не могу, – шепчет в ответ, снова целуя. Не знаю, что за микротоки между нами. Что за электричество, но оно и не убивает, а выводит моё сердце на какую-то новую, совершенно противоестественную частоту. Гигагерцы внутри мучительно воздействуют на каждую мою клетку. Каждый атом… Выпотрошив меня до самого основания. Я впервые целуюсь… Не знаю, зачем ему это нужно… Но он мне и пощады не даёт. Вроде бы и не душит, но и не отпускает.
Во время экзекуции возникает мысль прикусить ему язык, который словно ядовитый плющ пробирается через горло до внутренностей, но… Я опасаюсь, что закончится это больше, чем плохо… Больше, чем страшно… Я думаю, что мне будет больно…
И что вызывает во мне бурю так это то, что он целует меня с закрытыми глазами… Сейчас, когда я открыла свои, я вижу, что он просто наслаждается процессом… И это его «не могу» уже не звучит, как шутка… Звучит, как физическая потребность меня целовать. А это значит, что у него и впрямь болезнь обострилась… Возможно, я каким-то образом его триггернула. Правда, понять не могу каким…
Господи, когда же он перестанет? Когда ему надоест? Мне кажется, что из меня высосали всю жизненную энергию. Я уже реально готова отключиться.
– Арсений… – пищу, когда он наконец перестаёт жалить меня своими ядовитыми губами. Я никогда не думала, что мой первый поцелуй будет похож на пытку, да ещё и с привкусом крови… И не важно, какая у него внешность. Никогда и не думала, что, если красивый, значит, я априори буду дружить или общаться. И уже тем более, встречаться… Целоваться, предоставлять доступ к себе и своим мыслям… А он и не спросил разрешения… Просто забрал. – Не нужно больше, прошу тебя. Просто уйди… Я не могу уже… – прошу его шёпотом, ощущая острую боль в горле, будто кричала непрерывно в течение долгого времени или подцепила ангину за считанные минуты, а ещё словно у меня нехватка кислорода в мозгу и часть нейронов уже отмерла, потому что он ворует у меня не только эмоции и энергию, но и воздух…
Дикие глаза так и смотрят на меня. Так и не отпускают.
– Сеня… – умоляюще произношу, меняя их отблеск за секунды… И он сползает с меня, пока я пытаюсь отдышаться. Садится на край кровати, всё-таки берёт книгу и, взъерошив торчащие сверху волосы, уходит из моей комнаты. Молчаливо и сдержано. Только теперь у меня чувство, словно я всё… Абсолютно всё сделала неправильно.
Я позволила ему касаться. Позволила целовать… И назвала его так, как не должна была называть. И мне так стыдно. И к губам прикоснуться страшно. Обжигающе. Невозможно… Я будто с печью воевала, прислонившись к конфорке. Он меня клеймил. И они пульсируют в агонии…
Судорожно стираю с лица следы его крови.
Илона так и не приходит… А я не могу ни читать, ни сидеть в телефоне, вообще ничего. Все мои мысли о том, что тут произошло. У меня поджилки трясутся. Не знаю, как смотреть теперь на него? Как идти на полдник? Что делать?
Когда время подкрадывается к трём, я всё не выхожу, хоть и слышу звуки в коридоре… И потом дверь в мою комнату вдруг распахивается, а я чуть не теряю сознание от страха. Вздрагиваю и в ужасе смотрю туда.
– Эй… Ты чё? – спрашивает Даня. – Не идёшь?
– Нет, у меня плохое самочувствие, – оборачиваюсь обратно к стене и не смотрю на него даже. Мне отчего-то кажется, что едва увидев меня, он всё поймёт… По губам заметит… Господи…
– А что такое… – присаживается рядом. И у меня в мгновение чувство, словно я попала в капкан. Мне неудобно из-за того, что я не могу убежать от вопросов. Вот как мне его отшить? Он хороший… Очень добрый. И не заслуживает грубости.
– Дань… Мне просто плохо… Правда…
– Блин, это я вижу… Но я не из тех, кто уходит, когда прогоняют.
– Господи, Дань… – чуть повышаю я голос. – Он меня поцеловал!
– Чё?! – спрашивает он, обхватив моё плечо. – И чё… Пока я спал… Вы, значит, тут лобызались… А ты мне даже рассказывать не собиралась?!
– Ты вообще слышишь, что я говорю!!!??? Он насильно это сделал!!! Зажал мне рот, а потом!!! – всхлипываю, и Данька задумчиво округляет зелёные глаза, глядя в одну точку и стуча пальцами по тумбочке.
– Во дела…
– Да! Вот так… – прикрываю губы ладонями.
– А тебе хоть понравилось?
– Даня… Я тебе сейчас…
– Да шучу я, шучу… – вздыхает он с огорчением. – Ну, что я могу сказать, подруга, ты попала… У тебя свой собственный сталкер появился… С огромным таким минусом…
– Каким? – спрашиваю, стирая остатки слёз с глаз, будто сама, блин, не знаю. Хочу услышать это из уст нового друга…
– Дурной характер и вечно плохое настроение, Аврора… Кажись, лучше тебе не злить своего поклонника…
