Текст книги "Психушка. Любовь до гроба (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 3
Аврора Стадницкая
Обычно я не обращаю внимания на то, что кто-то не желает со мной общаться. Даже не понимаю, почему вдруг так задело. Я просто не перестаю думать, что к ней он сам подсел и заговорил, а меня просто проигнорировал. Словно я – тень…
«Я чувствую, как испортилось твоё настроение… Малыыыышкаааа», – присылает мне Даня из соседней комнаты. И я, даже не видя его, рисую перед лицом его заразительную улыбку. – «Ну чё тыыыы. Бери себя в руки, мямля!».
«Дань, я просто читаю», – отправляю в ответ. – «Илона молчит, словно воды в рот набрала. Никогда бы не подумала, что она блогер. Я думала, такие люди общительные и очень легко идут на контакт».
«Ой, не всегда, поверь. Из меня бы получился классный блогер, да?».
«Да».
«Давай я буду вести блог из психушки… Будешь моим ассистентом?».
«Ахахахахха. Круто ты пошутил».
«Это не шутка, кстати! Звездой можно сделать и деду Вову! Он вообще душа компании!».
«Точно… Не издевайся над больным человеком, всё… Я читать. Встретимся через два часа».
«Ладно, зануда, я пока подрочу на Илонкину жопу».
«Дурак!».
«Хе-хе-хе…».
Улыбаюсь и сворачиваю экран. Думаю о том, как же буду догонять всё, что пропустила по радиотехнике. Мама, конечно, обещала достать мне все лекции и задания. Она отвезла и справку в универ, но я всё равно очень переживаю об этом… О том парне уже забыла. Лишь лёгкий осадок на душе остался, потому что это не так важно, как всё остальное. Учёба, пропуск которой для меня подобен чему-то травматичному…
Два часа проходят незаметно, я даже не ожидала, что тут время будет так лететь. Мне казалось, что в подобных заведениях оно, наоборот, как резина. Встречаю Данину довольную улыбку в коридоре после того, как все начинают шоркать тапками и иду навстречу, поправляя свою помятую футболку.
– Ну, как? – спрашивает он с улыбкой.
– Что как? Книжка классная… «Задача трёх тел», слышал?
– М-м-м, – насмехается он. – Это про тройничок, да? Ты извращенка, что ли?
– А ты дурак! Это фантастика… Воспоминания о прошлом земли… Лю Цисинь! Это нерешаемая в аналитическом виде задача небесной механики…
– Пипеееец… Тьфууууу, – произносит он, перебивая и отмахиваясь. – У тебя точно всё в порядке с головой? – ржёт надо мной, а я ударяю его по плечу.
– Отстань! Нет, не точно! – добавляю и начинаю уходить, а он догоняет меня, хихикая.
– Я пошутил, если чё! Это круто, что ты такая умная… Как мой кент, только с сиськами… Неплохими сиськами, кстати…
Когда он произносит это, мы как раз выворачиваем из-за угла, и я просто врезаюсь в того самого парня, опешив и выпучив свои глаза. Он смотрит поочерёдно на меня, на Даню… Своим уже популярным жестоким пронзительным взглядом. Тот сглатывает… И делает шаг в сторону, чтобы его пропустить. Господи, он слышал, да? Этот ужасный разговор про сиськи??? И почему мне это важно???
– Он даже слова мне не сказал… – шепчу, когда он уходит и смотрю на Даню.
– Ага… Даже «куда прёшь, дура» или типа «разуй глаза, слепошарая»…
– Даняяяяя, – ворчу я и разворачиваюсь… Теперь иду и думаю, как так… Обычно ведь люди как-то реагируют, когда в них врезаешься, да? Что с ним вообще не так??? Почему он так себя ведёт? Да и вдобавок только со мной…
Когда после сна мы с Даней видим Екатерину Андреевну, она тут же улыбается, разглядывая нас, пока протирает столик возле кресел, где мы с ним сидим.
– Я, смотрю, подружились… Хорошо…
– Ага, спасибо, Катюха, – выдаёт Даня, нажёвывая какую-то печеньку. Где взял? Непонятно… Полдника же ещё не было… Всё время сладкое находит. Как магнит для вкусняшек.
– Как сейчас поддам по жопе, молодой человек, – ругается на него медсестра. – Что ты будешь делать! Взрослый мальчик, а всё Катюха, да Катюха. Язык у тебя поганый, Данька… Разве можно так выражаться?
– У меня классный язык… Никто не жаловался никогда… – высовывает он его и начинает елозить по губам, а она тут же замахивается на него тряпкой, заставив перевалиться за кресло. – Я буду жалобу писать!
– Ах ты паразит такой…
Я смеюсь, глядя на них и просто не могу уже. У меня живот болит наблюдать за этим, но Екатерина Андреевна тут же отвлекается и идёт на пост, а потом Данька вылезает из-за кресла.
– Ушла, да?
– Ага… Ушла… – ухохатываюсь над ним.
– Да она с меня тащится, по-любому…
– Ну, конечно, – подмигиваю ему, покачав головой. Но он так горд собой, и я не хочу его обижать, но ведёт он себя просто безобразно, конечно…
– Слушай, а как у тебя в школе было? Много друзей? – спрашивает, и я, как всегда, пожимаю плечами.
– Не знаю… Много – это сколько?
– Хотя бы пятеро!
– Хм… У меня была Анютка, она улетела во Владик и Гоша, он просто перестал со мной общаться… Мне кажется, потому что у него девушка появилась…
– Оу… Ну да… Только друзей ради баб не кидают, – уверенно бросает он с видом индюка, а я снова начинаю хохотать.
– Тебе откуда знать?! У тебя девушки никогда не было, – напоминаю, продолжив смеяться, пока он кривит губы…
– У тебя, кстати, тоже никогда не было парня! Никто и никогда не теребонькал твою… – слышу, как он замолкает, и резко оборачиваюсь. В моменте будто проваливаюсь куда-то. Почему это каждый раз происходит? Какой же испанский стыд всё-таки…
– Твоё? – спрашивает у меня тот самый парень, держа в руках, видимо, один из моих наушников. Понять не могу, как он вылетел из кейса… И его голос, кажется, достаёт до самых потайных уголков моей души. Ну и тембр. Сразу же всё внутри забурлило, словно ожило.
– Ой… – начинаю шарить по карманам, достаю… И да. Действительно мой. – Спасибо. – принимаю, глядя на него. Прикасаюсь и ощущаю теплоту его пальцев. Сердце в истерике снова бьётся. Не воздействие, а катастрофа какая-то… Словно опять ухожу под лёд.
– Не за что, седовласка, – усмехается он и уходит прочь…
– Эй… – окрикиваю, однако бесполезно. Как шёл, так и продолжает. А я смотрю на Даньку, сжимая в руках свой наушник.
– Заговорил, – лыбится он. – Ура! Надо же!
– Блин, Даня! Он уже второй раз слушает то, что ты тут выкрикиваешь обо мне!
– Ты про что это? Про сиськи, что ли? – достаёт из кармана конфетку и толкает ту в рот.
– Господи, где ты это взял?!
– Да там валялось, на посту…
– Капец… В общем… Давай больше не будем о моих сиськах, ладно? – прошу я, состроив жалобную гримасу, а он прижимает к себе и гладит по голове.
– Моя-то стеснительная девочка… Дай пожалею…
– Отстань! – вырываюсь из его хватки и снова смотрю в ту сторону, однако его уже на горизонте не видно… Эээээх… – Как думаешь… Он наш годок? – спрашиваю Даню.
– Хз, будто постарше, – чавкает он конфетой. А я смотрю на пост и думаю… Пойду-ка я спрошу всё, что она знает. Почему нет? Мне просто интересно… Просто…
Я же могу поинтересоваться. Что такого-то?
– Здравствуйте ещё раз, – улыбаюсь ей, внезапно появившись из-за стойки, и она вздрагивает.
– Хосссспади, Аврора…
– Рада, что Вы запомнили моё имя… Я хотела спросить…
– Спрашивай, конечно. Что такое? Если про Даньку, то он всегда такой… Шубутной и громкий, не обижайся на него…
– Да нет… Я… Про мальчика другого хотела спросить, что у него… Такой… Высокий шатен с янтарными глазами…
– Ооооой, – вздыхает она, осматриваясь, и подзывает меня пальцем. – Лучше не стоит, Аврора… Не надо с ним дружить. – добавляет настойчиво, а мне так волнительно вдруг становится. Всё тело тут же напрягается.
– Почему?
– Он… Сложный… В смысле, он не плохой, нет. Но это Арсений Громов…
– Арсений… Громов… И? – переспрашиваю я в замешательстве.
– Ты не слышала про их семью?
– Нет… А что там?
– У него отец – владелец двух торговых сетей в городе. Он что-то вроде нелюбимого ребёнка… Понимаешь?
– Не совсем, – хмурюсь я, услышав это.
– Его, можно сказать, сюда сбагрили… Против воли. Из-за поведения… Нежелательного. Только тсссс… Я тебе ничего не говорила…
– Ладно, я поняла, – тут же выпрямляюсь струной, а сердце, как колошматило в груди, так и продолжает… Чувство, словно каждое слово о нём вызывает тахикардию. То ли он меня так пугает, то ли наоборот. Не пойму.
Ухожу оттуда обратно к Дане. И, кажется, выгляжу теперь бледнее моли… Хотя я и так всё время бледная…
– Ну чё… Выведала у неё о своём тайном интересе? – волнующим голосом спрашивает он, развалившись в кресле, а я сажусь напротив.
– Ты знал, что его фамилия Громов?
– Громов… Громов… – хмурится он. – Тот самый, что ли? Который припёрся в свою школу с игрушечной РПГ-шкой?
– Что?
– Ну, правда… это он?! – восхищенно спрашивает, а я морщусь.
– Блин!!! А я откуда знаю! Что знаешь ты?! Рассказывай! – наезжаю на него, перелезая на его кресло. Усаживаюсь рядышком на подлокотник.
– Ну, вот! Ща, жди… – он начинает копаться в своём телефоне, а потом находит там видео. – Блин, реально… Жара, это он… Пипец…
– Что там? – придвигаюсь вплотную и вижу на экране, как три здоровенных мужчины в тактических костюмах с автоматами и надписями «СОБР» выводят его из здания школы, а он только смеётся в ответ.
«Мужики, ну смешно же получилось?! Чё вы хмурые такие?».
– Зачем он так сделал?
– Говорят, отца хотел позлить… Блин, так вот о чём мне там Надька напевала, – шепчет Даня, вспоминая.
– Надька?
– До тебя тут была, она выписалась позавчера. Сказала, что этот парень не ладит с родными, что он тут не добровольно. Вот…
– Ясно, ужас какой…
– А вообще он весельчак… Ты посмотри на него. Реальная циклотимия… Ему пипец хорошо от того, что он сделал…
Смотрю на это видео и действительно. Как другой человек… Смеётся, улыбается… Издевается над ними, словно ему всё можно.
– И что его отец сделал потом?
– Я даже не знаю. Про эту историю слышал давно… От одноклассников… Посмеялся тогда тоже, а видос не видел. Теперь буду знать, что со мной тут легенда!
– Ага, легенда… Видимо, сейчас у него что-то не то с настроением… – шепчу Дане, вспоминая о том, как он стоял возле забора там на улице и смотрел… Словно чуда какого-то ждал.
– Подруга… У него всегда будет что-то не то с настроением… Это почти биполярка… Я уже говорил.
– Думаешь… С ним нельзя общаться?
– Ну, можно, – отвечает он с насмешкой. – Если не боишься, что в определенный момент что-то пойдёт не так, например, на него вдруг нападёт грустинка и он случайно воткнёт тебе карандаш в шею или ударит подносом по башке… – ржёт он, хрюкая, а я вздыхаю. Всегда тянулась к чему-то особенному. Не к тому, к чему тянулись другие, но в этот раз что-то говорит мне притормозить. Кажется, собственный инстинкт выживания всё-таки проснулся…
Глава 4
Аврора Стадницкая
Вечером после ужина мы с Даней ненадолго прощаемся. Потому что нужно помыться, прибрать вещи, поговорить с врачом на вечернем обходе. И я жду, когда меня отпустит повышенное чувство тревожности. Даня говорит, это таблетки. Потому что у него такое же. А, значит, надо сказать врачу об этом…
После общей душевой для женского пола, иду к себе. Илона ещё моется. Видела, как она около получаса наносила на волосы какой-то бальзам и снимала это на видео… Интересно… Получается, что она даже отсюда делает деньги. Времени даром не теряет. Я не смотрела сколько у неё подписчиков и всё такое, мне неинтересно, просто сам факт. Я уважаю людей, которые стараются несмотря на жизненные трудности. Это действительно круто.
У меня вот нет работы, к сожалению. Но я очень хотела посещать в университете кружок по робототехнике, его ведёт один из наших преподавателей. Я надеюсь попасть туда, когда подлечусь, и мои атаки хотя бы не время оставят меня в покое. На большее я и не рассчитываю.
Не успеваю доделать дела, как в мою палату входит тот самый Альберт Владиславович. Новый врач, о котором Мария Леонидовна отзывалась очень хорошо. Они обещали поддерживать связь между собой, чтобы делиться результатами и советоваться по направлению моего лечения.
– Здравствуй, Аврора… Ну, как успехи? Состояние? – просит меня сесть и осматривает глаза, освещая роговицу фонариком. – Влево посмотри за молоточком… Вправо… М-м-м… Хорошо.
– Вы и невролог?
– И психиатр, и невролог, да… Выбрал два основных направления. Твоё МРТ видел перед госпитализацией, можешь не переживать. Так что насчёт самочувствия?
– У меня… Тревожность… Тахикардия, будто…
– Раньше не было? – спрашивает, записывая.
– Только во время атак обычно…
– Ясно… Ещё что? Повышенная потливость? – касается моей шеи.
– Нет, я после душа просто…
– Ясно. Ещё? Головокружение? Тошнота? Не стесняйся… Бывает вообще всякое…
– Вроде бы кроме тревожности ничего… Спать я ещё не пробовала, не знаю, как на сне отразится… – сообщаю взволнованно.
– Ладно, давай так. Сейчас перед сном ещё выпиваешь таблетку. Наблюдаем как пройдёт до утра. В районе десяти тебя осмотрит кардиолог, сделаем ЭКГ, посмотрим нагрузку на сердце. Если есть что-то вроде аритмии или тахикардии, отменяем, пробуем другое. Поняла?
– Да… Да, я поняла… Альберт Владиславович?
– М? – записывает он всё в мою карту.
– А что насчёт ТМС? Можем попробовать?
– ТМС… Ты делала электроэнцефалограмму?
– Нет, уже давно не делала…
– Плохо. Надо смотреть… Если что, можно тебе добавить курс успокоительного. ЭЭГ тогда тоже завтра…
– Хорошо, договорились.
– Ну а так… Не бойся. То, что ты тут лежишь, ничего такого не значит. Это не делает тебя какой-то не такой. Постарайся успокоиться. Расслабиться и настроить себя на позитивный лад. Я подберу тебе лекарства, обещаю.
Не знаю, почему… Но он внушает мне доверие. Потому что молодой и кажется, что амбициозный… Погрязший именно в желании помочь пациентам, а не просто нарабатывать опыт для частной практики… Не знаю, можно ли судить по двум разговорам, но такие у меня пока мысли на его счёт…
– Спасибо Вам…
– Спокойной ночи, Аврора, – он уходит, а я выдыхаю. В комнату тем временем как раз возвращается Илона, наполнив её самыми разными запахами парфюмерии… Мне кажется, она взяла сюда всю свою косметичку. Возможно ей доставляют баночки прямо сюда, потому что под кроватью я вижу смятые этикетки и коробки от Вайлдберриса… На которые она, судя по всему, делает обзоры…
– Вкусно пахнет… – пищу, но она даже не оборачивается.
Приходится засунуть все свои переживания поглубже и выйти в коридор, чтобы прогуляться. Даню жду, но он, судя по всему, моется, и тогда я иду одна. От сестринского поста до столовой и обратно. Рассматриваю стенды, что тут висят. Читаю… И вдруг неожиданно вижу, что по коридору идёт он…
Вышел из душа. Влажные наспех вытертые волосы не сдерживают капельки воды, что скатываются по его лбу. Их всего две, насколько я смею заметить, но они так бросаются в глаза. Я будто завороженная дурочка под его чарами. Не понимаю, что такого особенного. Да, красивый. Да, высокий, но… Я никогда и ни на кого так откровенно не пялилась. Может, дело в том, что у него тоже проблемы с головой?
Проходит он мимо так же молчаливо и равнодушно. Не смотрит… Вообще не обращает внимания. Будто один раз поговорили и вот он… Максимум его со мной общения. А я даже оборачиваюсь вслед его широкоплечей фигуре. Сейчас на нём обычные штаны и футболка. А ещё я видела следы от уколов в области локтевых сгибов… Значит, ему что-то посильнее вводят… Вот бы узнать, что именно, и как это работает… Сама не знаю для чего мне эта информация.
В очереди за таблетками его не наблюдаю. Принимаю свои, выпиваю и спокойно возвращаюсь обратно в комнату.
Ложусь в кровать и получаю сообщение от Дани.
«После 22:00 Катюха заберёт телефоныыыы».
«Да? Я сама уже хотела пойти сдавать».
«Ну или так… Видел твоего красавчика возле вашей палаты. К тебе приходил?».
«Что? Нет! Скорее, к Илоне».
«Ну и дурак. В жопу тогда его. Ты секси, я подумал, что жопа у тебя тоже ничего».
«Спасибо, Даня. Огромное!».
«Пожалуйста! Ты успокоилась?», – отправляет со смайликом чертёнка. Который, кстати, полностью отображает его сущность, как мне кажется.
«Нет, хотя Альберт Владиславович обещал, что поможет мне. Не знаю, почему, но я ему верю».
«Ну, неплохой мужик, да, согласен. Раньше таких тут не видел».
«Да? Были не очень?».
«Хз, Аврора, я как-то не способен был оценить квалификацию, но… Могу сказать одно – прошлое лечение помогало мне ровно на одиннадцать месяцев».
«Понятно… Ложись спать тоже… Отдыхай. Завтра увидимся».
«Увидимся, да. Спокойной ночи, седовласка», – издевается он, заставив меня всхлипнуть случайно. Даже Илона оборачивается.
«Дурак! Спокойной ночи… Не повторяй за ним!».
«М-м-м… Так разрешено только ему, да? Замётано».
Отключаю телефон, закатывая глаза, и иду отдать его самостоятельно. Потому что уже планирую нормально лечь и почитать перед сном… Хорошо, что тут есть ночники…
* * *
Сон получается не просто тревожным, а ужасным… Не могу продрать глаз, словно переборщила с искусственным мелатонином. У меня был такой опыт. Я не могла проснуться, всё обволокло густой пеленой. И в этот раз точно так же… А ещё… Кто-то дышит на меня. И чувство, словно по моей коже лица скользят чьи-то шероховатые руки… Пробираясь к волосам… Вызывая мурашки по всему телу, а я всё так же не могу проснуться. Сердцебиение достигает пика, пульс зашкаливает. Словно лечу с огромной скалы вниз головой. И, кажется, вот-вот упаду и расшибу свою голову на осколки.
– А я пытаюсь забыть тебя… Чтобы разбиться по новой, чтобы не рыться в ушедшем. Вот и стал сумасшедшим, злым и невыносимым. Переживи меня, как зимы… Как зимы, – звучит шёпотом, но я точно знаю эту песню. Я слышала её много раз, и она есть в моём плэй-листе… – Раз-два… Ты была права… Всё-так я замёрз один…
Подрагиваю, пока всё это происходит. Чувствую запах напряжения и чего-то острого, настолько сильного, что он действует на меня раздражающе. Мне кажется, что я даже мычу во сне, потому что хочу проснуться…
Глаза открываю в темноте, но чётко вижу над собой тёмную фигуру. У меня чуть ли не паралич конечностей случается. Хочу заорать, но не могу, словно в горло насыпали песка. И сдвинуться не могу. Даже вдохнуть.
А фигура тем временем стоит прямо надо мной и рассматривает, как в фильме ужасов. Голова кружится, в груди снова что-то давит, я вдруг начинаю ощущать повсюду нестерпимую боль. Только не это, пожалуйста… Только не атака…
Дыхание на максимум… Сердце на износ и в клочья внутри, будто кто-то рвёт и мечет по грудной клетке.
И я рывком поднимаю корпус, зажав руки на груди крестом, чтобы отпустило, а потом вдруг чувствую, как этот кто-то хватая меня за плечи трамбует обратно, кладёт ладонь на лоб, и вжимает меня плечом к скрипящей койке. Концентрируюсь на стуке собственного сердца, которое бьётся, словно в унисон с тем, другим… Закрываю глаза. Ощущение, словно меня затолкали в бочку. Фигура настолько накрыла меня от всего, что я в вакууме. Раз-два-три…
И она исчезает, а я распахиваю веки снова… Тишина, пустота… Только Илона, отчего-то стоящая возле окна и пугающая меня до громкого аха.
– Господи, что ты делаешь?! – спрашиваю в ужасе, а она совершенно равнодушно и холодно отвечает. Но отвечает хотя бы…
– Курю.
– Здесь никого больше не было???! – спрашиваю, таращась на неё и обнимая собственные плечи. Уже конец сентября. Из-за открытого окна в комнате прохладно… Тут решётки стоят на всякий случай, но окна пластиковые и открываются…
– Нет, – отрезает соседка, тушит окурок о створку, и закрывает окно. А у меня чувство, будто я чуть не выплюнула собственное сердце.
До самого утра я больше не могу сомкнуть глаз…
Это не сон, это какое-то издевательство. Не знаю уж новая побочка или просто испуг, что я сплю в новом месте… Реакция организма на стресс, но мне не понравилось…
И ранним утром я жду встречи с врачом, чтобы пожаловаться ему на неприятные последствия. Иду в душ умыться… Надеваю на себя тёплую кофту, потому что тут прохладно сейчас.
Возле стойки встречаюсь с заспанным Даней. Он, кстати, выглядит очень даже счастливым.
– Ты спал?
– Да, – отвечает с полуоткрытым глазом, потирая лицо. – А ты?
– Нет… Мне кошмары снились… Я чуть атаку новую не поймала… Ужасно…
– Блин, скажи врачу…
– Скажу, да…
– Чистила зубы?
– Да… А ты?
– Не-а, – опять ворует у медсестры какую-то конфетку с поста.
– Иди давай…
– Ща пойду… поздороваюсь только с моей любимой Катериной, – ждёт её, и только она выворачивает из-за угла с новой упаковкой конфет и цветами, как Данька меняется в лице.
– А я не понял… – тут же предъявляет.
– Чего ты не понял, Стахов?! Иди давай… Дай пройти…
– А кто у нас тайный ухажер? Почему я ничего не знаю!
– Я тебе сейчас точно что-нибудь в лоб заряжу! Иди давай мойся! – рычит на него, пока я хихикаю. Данька демонстративно отрывает бутон у одного из цветочков, а Екатерина Андреевна тут же хапает воздух от возмущения. – Да как ты… Да ты… Да я…
– Иди давай, – толкаю его, отогнав оттуда. – Извините его… Он дурачится просто…
– Надоел уже… – фыркает она недовольно. – Ночью ещё что устроили… Сейчас разбираться будут… – вздыхает, а я хмурюсь.
– А что устроили?
– Да, там… Камеры все вывели из строя. И в столовой… – сообщает она тревожно. – Вот эти цветы… Только их больше было. Я собрала самые целые. Остальные, они… В крови были… Там всё в крови…
– О, Господи…
– Ага…
– Кто-то пострадал, что ли?
– Не знаю. Сейчас будет утренний обход… Знаю только то, что на стене этой самой кровью была написана какая-то чушь…
Я проглатываю ком и мне становится очень неприятно… Просто очень сильно.
– А что именно там было написано?
– Что-то вроде… Как же ты для меня стала такой далёкой? Илонке нашей что ли кто-то в любви признаётся, не пойму, – усмехается она, а у меня на этом моменте чуть ли не останавливается сердце, потому что это строчка второго куплета той самой песни, что мне сегодня снилась…
