Текст книги "Психушка. Любовь до гроба (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
Глава 38
Аврора Стадницкая
Мы стоим на пороге моего дома. Заявились неожиданно. Никого не предупреждали. И мне немного не по себе, но дальше тянуть уже некуда. Ситуация и так не из простых, как в той старой песне. Help и SOS. Но правда с том, что я сюда не помощи пришла просить, а наоборот. Достучаться и дать понять, что я теперь в свободном плавании… Без контроля и чужих решений, которые отныне мне поперёк горла.
– Мам… Пап… Не ожидала вас вместе увидеть, если честно. Но это мой Сеня… Арсений…
Он изучает их, они – его. Но я и без того знаю, что он о них знает всё, а они о нём ровно то, что рассказывала я. То есть, почти ничего. Только что это мой парень и я его очень сильно люблю.
– В общем… Пока не начались упрёки, сразу скажу… Что тянуть… – заикаюсь я, но Сеня неожиданно сжимает мою талию и говорит сам. За нас обоих. Как бы выступая главой семейства. И, наверное, так и должно быть… Я чувствую эту силу, исходящую от него, и поддаюсь. Кажется, что всегда буду поддаваться. Потому что мысленно возвела его на пьедестал своего идеала. Мужчины, который защищает меня и бережёт, а не убегает из дома в компьютерный клуб поиграть, когда он так сильно мне нужен.
– Аврора беременна, и я позвал её замуж. Она согласилась… Переезжает ко мне.
Чётко. Без единой заминки.
Мама еле стоит на ногах. Отец просто возмущенно дышит на всю гостиную, будто вправе меня осуждать, а я продолжаю.
– Слушайте, мне правда жаль, что вы не принимаете моего решения. Но мне гораздо легче…
– Легче?! А как же твоё лечение?! Аврора! Какой ребёнок?!
– Так… – сразу перебивает мой парень. – На берегу скажу, что мне не нравится Ваш тон. Слава Богу, Аврора не в Вас пошла. – добавляет излишне грубо, а отец вдруг издаёт смешок.
– И не в Вас, – тут же прерывает его восторженность.
– Да как ты смеешь?! – выпаливает мама возмущенно и смотрит на него таким разъярённым взглядом, что у меня внутри всё сковывает от напряжения. Но Сеня не собирается сдаваться. Он говорит ей всё то, что я собиралась сказать. Столько лет, кажется, собиралась, но не хватало внутренних сил.
– Это Вы как смеете… В присутствии своей беременной единственной дочери постоянно сраться и выказывать свои недовольства. Порой, Екатерина Сергеевна, нужно просто заткнуться, засунуть своё мнение куда подальше и прислушаться к дочери. Я её забираю. Вопрос закрыт. Иди собирайся…
– Сеня… – взвываю я. – Ты мне сказать даже не дал!
– Иди-иди. Нечего тебе тут нервничать.
Несмотря на его слова, я всё-таки остаюсь и смотрю на них по очереди.
– Мам, пап… Я очень люблю вас, правда… Но настал мой черёд пожить самостоятельно и попробовать быть хорошим родителем своему ребёнку… Мы так решили, и мы его оставляем… А таблетки я уже давно не принимаю…
– Потому что сбежала из больницы!
– Ещё раньше, мама…
– И прошу заметить, что панических атак у неё больше не случалось… Это вы её триггерите своими конфликтами, – добавляет Сеня безоговорочно.
– Мам… Он не шутит и не ошибается. Так и есть, к сожалению…
Мамино лицо, конечно, надо видеть. Да и поведение отца оставляет лучшего, но им нечем давить на меня и поэтому они просто остаются вдвоём в гостиной, пока мы с Сеней идём в мою комнату, и я начинаю собирать свои вещи и остатки документов.
– Я ведь доучиться хотела… – беру в руки студенческий билет.
– Доучишься. Академ оформим. Ничего страшного…
– Всё продумал, да? – улыбаюсь и смотрю на колечко, что теперь сияет у меня на безымянном пальце, пока Сеня обнимает меня сзади и нюхает волосы в моей комнате. Когда я была здесь в последний раз я и понятия не имела, что за мной наблюдают…
– Всё… Собирайся, красивая моя… Нам пора выдвигаться. Пока что потусим у Митяя, а уж потом… Я вышвырну отца прочь из моего дома.
– Ты серьёзно?
– Да… Я серьёзно. Это мой дом. Наш с тобой… Я провёл там всё детство, вырос. Он ему не принадлежит. Был дедовский. Потом достался матери по наследству. А сейчас наш с тобой. Хер ему на палке или говно на лопате. Без всего у меня останется, гнида редкостная…
– Сеееень, – вздыхаю, нахмурившись и обернувшись к нему, и он обнимает меня сильнее, смыкая руки за поясницей.
– Прости, ты права. Я больше не буду ругаться…
– Я не об этом. Просто… Мне жаль.
– Не надо жалеть… Для меня стало уроком. Знал ли я что отец меня не любит? Догадывался… Поэтому переживу.
– Больше не надо переживать… Мы справимся, Сень. Со всем… Нужно навестить Даню и Илону обязательно. Потому что они так мне помогли…
– Тут не волнуйся даже. Навестим. Я сам хотел предложить.
– Правда?
– Да… Тем более, вы с чудиком вроде как подружились конкретно…
– Да, это так, – улыбаюсь, вспоминая Даньку. – И Илона тоже… Много для меня сделала.
– Я учту это, когда буду делить наследство, – смеётся он, и я тоже.
– Ты – циник, Громов!
– Не правда… Я просто справедливый человек…
– Возможно, – целую его в губы и отхожу, чтобы сложить последние необходимые вещи.
– Её возьми…
– Её, зачем? – смотрю на своё детское фото в рамке, которое он держит в руке.
– Не знаю, хочу, чтобы было у нас дома. Ты здесь очень милая…
– Спасибо… – беру её в руки. – Ладно, возьмём. – складываю сверху и застёгиваю сумку, а потом мы берёмся за руки.
– Готова? Дороги назад не будет. Не отпущу уже никогда…
– Ты пугаешь что ли, угрюмый мальчик?
– А это откуда?
– А это… Твоё негласное прозвище между нами… – хихикаю я, потянув его за собой. – Я готова. И назад теперь уже точно не вернусь… Ведь у нас будет ребёнок. И мы женимся…
– Женимся. Всё так и есть…
Спускаемся вниз и смеёмся, а там и мама с отцом встречают нас тревожными взглядами.
– Мам… Не начинай, ладно?
– Но как же университет?
– Мы справимся… Академ оформлю. Всё будет хорошо… А вы… Мам, пап… Найдите уже силы расстаться или понять друг друга, хорошо?
Мама проглатывает ком, а отец растерянно молчит.
– Вы ведёте себя как дети и тем самым только разрушаете друг друга. Иногда проще отпустить, если по-настоящему не любишь… – говорю им, крепче сжимая его руку. – А я уезжаю, чтобы учиться быть сильной и независимой. Не скучайте… Пишите и звоните…
– Дочка… Аврора… – тут же обнимает меня мама, буквально отдёргивая от Сени. – Мы всегда тебе рады… И ждём всегда, что бы ни случилось.
– Ничего не случится… Я сделаю её счастливой, – тут же слышу я его уверенный голос за своей спиной. – Со мной она в безопасности…
– Ну, всё, мам… Пап… Мы поехали… Я вас люблю, – улыбаюсь на прощанье, несмотря на их расстроенные лица, и делаю шаг, ощущая, как Сенины пальцы смыкаются с моими в нерушимый замок… Огромный и осознанный шаг на пути к своему собственному счастью…
Глава 39
Арсений Громов
Нас можно поздравить… Мы – свободные люди.
Я прошёл судебно-психиатрическую экспертизу и признан дееспособным официально. Без каких-либо подводных камней. Отцу отказали в его иске. И никакие его слова про изолятор не имели веса. Хрен его знает, как он вообще про это вынюхал, да и не важно. Важно то, что нихера у него не получилось в итоге. Выкусил и заткнулся в тряпочку. А мы победили…
Единственный минус – Аврора сильно нервничала и переживала. Но я и парни старалась её отвлекать. Марина с Агой очень помогли. А ещё Назар. Они вместе проектировали, пока я ездил по делам… Даже собрали какого-то робота по расчётам моей умницы. Она, блин, просто гений в юбке. Но временно этот гений загоняется.
В один из дней я вернулся с пакетом детских игрушек и вещей. Сам не знаю, как занесло… Но у неё такое лицо было тогда. Просто взрыв эмоций… Да и сейчас она у меня как гормональная бомба. Никогда не знаешь, когда рванёт.
Мы написали отказную в диспансере. От госпитализации… Но её постоянный психиатр заволновалась, когда узнала про беременность. Хотя и сама собирается уходить в декрет. Рекомендовала избегать стрессов и контролировать состояние, быть с ней на связи, дала личный номер. Пока всё хорошо. По поводу панических атак пока, слава Богу, голяк.
Вчера состоялся суд о разделе имущества между наследниками… Отец остался ни с чем. Орал там, истерил, рвал и метал, крича на весь зал заседания, что жалеет о том дне, когда меня зачал. И моя разревелась… Хорошо, что я успокоил. Всё закончилось так, как должно было. Из дома его выселили. Больно мне не было. Я наоборот воспрял духом, что всё сделал правильно.
Всем раскрыл глаза на правду. Показав кто он есть на самом деле. Гнида и предатель, бросивший собственного ребёнка и не одного на произвол судьбы.
Я бы мог страдать на этот счёт, но правда в том, что перегорел. И сейчас у меня есть она…
И мы наконец переезжаем… Полные радости и желания начать всё с чистого листа… Создать новую ячейку общества…
– Значит, нам ждать вас в гости зимой?
– Возможно, дорогая, я не знаю, – отвечает Марина, когда провожаем их в аэропорт. Сейчас у них рейс. Они и так сильно задержались. Но она всё сделала, чтобы помочь мне добиться справедливости. Все экспертизы, показания, переписки и прочее… Даже старые фото с ним, сделанные в период брака моих родителей… И конечно же я дал им с Агой денег. Много денег, как и обещал. Чтобы они купили нормальный дом, дали образование моей сестре, жили достойную жизнь, хоть и в другой стране.
– Я буду скучать, малышка, – обнимает она мою сестру, а та тянет и меня к нам. Чтобы обнять одновременно. Теперь общаемся так. Языком тела. Без слов… Но я вижу, что она привязалась. К Авроре так точно…
– Вам спокойной беременности… Берегите его или её… Я на связи.
– Спасибо тебе за всё… – обнимаю на прощанье, а потом вижу, как Аглая идёт обнимать Митяя. Ну а он уже в свою очередь подплывает к Маринке с таким видом, словно что-то между ними всё-таки было. Мы не лезли и не вдавались в подробности. Сами разберутся, взрослые…
– Тяжело прощаться, да? – спрашивает моя, прижавшись ко мне.
– Ты не замёрзла, нет? – поглаживаю по спине и тяну её куртку вниз. – Давай что-то подлиннее купим, а? Чё за мода такая… Вся поясница и жопа на голе…
– Не ворчи…
– Буду ворчать… Замёрзла же!
– Нет, не замёрзла…
– А вот и да.
– А вот и нет!
– Вредина! – фыркаю, растирая её спину, а потом к нам подходит Митяй и вздыхает.
– Ладно, чуваки, поехали… Домчу Вас до Вашего особняка…
– Там прям особняк?! – спрашивает Аврора, а он ржёт. Я как бы не уточнял, что там тысяча квадратов и есть всё, что только душа желает… Кроме любви, конечно. Её там давно нет. Со смертью мамы…
– Ты чё ей не рассказывал? – обращается он ко мне.
– Не-а…
– Блин, ну вы даёте, а… Жениться они собрались… Поехали, – смеётся он, и мы все садимся в его машину, а Аврора ворчит, что не рассказал… Но я и не хотел этого делать. Собственно, зачем? Сама вот сейчас увидит и ознакомится…
Мало того, что там дом огромный, она про счёт в суде когда услышала, чуть сознание не потеряла. Ей реально плохо стало, и парни вывели её подышать на улицу.
– А ещё там есть басик, сауна, бильярдная, тренажёрка… Чё ещё, Гром? – перечисляет Митяй, пока моя ловит когнитивный диссонанс и молчит, глядя в одну точку.
– Я знаю, чего там точно нет…
– Чего? – спрашивает она, взглянув на меня с тревогой.
– Детской… Но мы это исправим, да? Родная?
Карие глаза начинают блестеть, а я провожу кончиками пальцев по её нежному лицу.
– Маленькая моя… Ну…
– Всё хорошо, просто я что-то перенервничала опять… Да ещё и так тяжело было прощаться. Я буду скучать по Аге… – и опять начинает плакать. Митяй уже просто ржёт, ничего не говоря. Ну а я обнимаю. Что мне остаётся? Никогда не думал, что беременные женщины так много рыдают. Меня это пугает в плане обезвоживания, и я стараюсь её отпаивать постоянно.
Когда приезжаем до дома, у меня аж в груди всё сводит. Я тут уже был, когда перенимал через приставов ключи. Всё осмотрел. Всё изучил. Специалисты тут были, убирали все камеры. Меняли абсолютно всё и делали химчистку… Я хотел всё сделать так, чтобы вымыть его дух отсюда. Чтобы даже никакого намёка…
Когда заходим в гостиную все вместе и ставим собранные вещи и коробки с Митяем, тот как дурак по привычке кланяется перед камином, где теперь снова висит портрет моего деда. Который валялся в гараже долгое время, потому что отец снял, но я решил вернуть.
– Филипп Александрович, моё почтение… – чуть ли не снимает невидимую шляпу, а Аврора подвисает, увидев его.
– О, Боже… Как он… Как вы похожи… С ума можно сойти. Это твой дедушка???
– Да… Основатель Gromov's industry…
– Великий человек, – подытоживает Митяй. – У тебя кайфовый дед.
– Самый лучший, блин…
– Как жаль, что я его не знала… – хмурится она и снова…
– О, нет… Аврора…
– Я бы хотела, – шмыгает носом за моим плечом.
– Родная моя… Ты ревёшь, а ребёнку плохо…
– Ну вот. Я – ужасная мать…
– Прекрати…
– Ахахахахах, – ржёт в сторонке Митяй. – Не… Я точно возьму бабу с уже готовым ребёнком. Ну нахер всё это…
– Придурок! – рявкаю на него, пока моя всхлипывает, а он всё ещё голосит, заливаясь. – Бери Маринку… Чё отпустил? Другого же найдёт…
– Не начинай… Не лезь, – неожиданно отрезает, чем и меня заставляет начать издеваться.
– Уоооо… Как это мило. Митюша, оказывается, втрескался по уши… А там столько свободных мужиков, да и она теперь невеста богатая…
– Сука, Гром!
– Схавал? – показываю ему средний палец, пока он пыхтит от негодования. – Ну всё, моя… Прекрати… Давай лучше вещи раскладывать… Выберешь, где будет детская…
– Ладно… Давай…
Вытираю слёзы с её щек и балдею, конечно, от её ангельского милого личика.
– Ребят, я это… Поехал всё-таки…
– Ты уверен? – спрашивает моя. – Даже чай не попьёшь?
– Не, я дома похаваю… У меня чё-т аппетита нет.
– Любовь такая, да, понимаю, – выдаю я с язвительной улыбкой, пока он ответно показывает мне средний палец. – Всё. Не при моей женщине… Вали давай.
– Будет сделано…
– И это, Мить… – окрикиваю его, когда он уже начинает уходить и подхожу, вынув из кармана одежды пачку бабла. – Я не стал переводом. Пацанам раздай тоже… Чтобы без всякого там. Перед налоговой.
– Чё-то как-то дохуя…
– Ты же знаешь, что там хватит на светлое будущее всей нашей дебильной компашки. С детьми и внуками… И я вас жду по поводу бизнеса перетереть…
– Лады, я позвоню вечером.
– Давай, братишка. Аккуратнее езжай.
– Ага. Аврорка, не мучай там моего племянника, – лыбится и сваливает, а я качаю головой.
– Не обращай внимания… – подхожу к ней снова и дёргаю за руку, заставив плюхнуться на диван вместе со мной.
– Они тебе, правда, как братья… – кладёт голову на моё плечо.
– Я скучал по уединению… – зарываюсь носом в её волосы и пропадаю там. В её запахе…
– Я тоже… Сееееень, – резко перелезает на мои колени и обхватывает за плечи, а я сжимаю кофту на её пояснице.
– Что? – встречаемся лбами.
– Я так волнуюсь… За то, как мы будем жить. Как потянем. Как всё это смочь… Да ещё и бизнес…
– Погоди… Я же тебе обещал, что всё будет хорошо. Смотри, сколько мы уже всего сделали. Деньги есть, время есть, любовь есть. И даже ребёнок есть. Мы самые счастливые люди на свете. И мы справимся. Да?
– Да… Когда ты так говоришь, определенно, да… – отвечает она и кивает. – Только я хочу, чтобы ты знал…
– Я знаю, малыш. Я всё знаю. Можешь не переживать, – убираю прядки её волос за уши. – Пиздец мне они нравятся…
– Только у ребёнка таких не будет…
– У него таких точно не будет, – улыбаюсь я, целуя её в лоб, а она тянется к моим губам, проталкивая свои прохладные пальцы под толстовку. На мой голый торс…
– Блядь… Говорил же. Ледяная, – ругаюсь, обхватив её сильнее.
– Согрей меня, – выдыхает она в мой рот и дразнится, прикусывая нижнюю губу. Я всё ещё боюсь трахаться. Хотя нам разрешили, когда мы вставали на учёт через пять дней после первого УЗИ. Все анализы в норме, никаких патологий, но… Мне страшно, блин, всё равно… Даже если уже было.
Проглатываю ком и приподнимаю её, расстёгиваю пуговицы на джинсах и дёргая за ширинку. А потом тяну их вниз, снимая одну гачу, обхватив её за задницу и сдёрнув полоску трусов в сторону. Провожу пальцами по чувственной плоти, которая тут же отзывается. Раскрывается. Течёт. И Аврорка издаёт такие пошлые стоны, двигаясь на мне и зазывая.
– Быстро ты загораешься…
– Гормоны, видимо…
– Нет. Ты всегда такая… – отвечаю, стаскивая вниз свои штаны с трусами. Даже медлить не нужно. Всё уже в боевой готовности и, блядь, как мне нравится брать её без презика. Кончать в неё. Я вообще не думал, что так бывает. Ощущения огненные.
Её тело… Её жар. Влажность… Теснота. Я в вакууме… Или вообще в космосе.
И мы оба стонем на весь дом, стоит мне только оказаться в ней полностью. До упора.
– Сама только, сама… Чтобы я не жестил…
Мне тут и так немного надо, чтобы кайфануть. Потому что она так двигается, что с ума меня сводит. Топит в своей любви. Кусается, лижет, целует. И я понимаю, что она раскрылась со мной. Перестала ужиматься. Перестала бояться. Полностью доверилась. Поняла, что я не обижу её… Что я мечтаю сделать счастливой. И наконец сделала то, чего хотела, а не то, что ей втирали родители всё это время.
– Ах, Сеня… – сжимается на мне, вытягивая всё, блин. До последней капли. Просто вонзается. Стискивает плечи, доит член до невозможности, пока я громко выдыхаю в её шею, и ощущаю, как заполняю её. Как мы становимся мокрыми до безумия.
– Точно всё хорошо? Не кровь, нет?
– Нет, любимый, прекрати…
Любимый, блин… Всю жизнь бы слушал. Улыбаюсь как придурок и закрываю глаза, откинув башку на спинку дивана, пока она касается моего лица кончиком носа. Проводит по щеке, по линии скул и задевает кадык. Дышит шумно и рвано… Обжигает.
Обнимаю и не хочу отпускать. Пусть вот так и будет. Слипшиеся, довольные и безумно счастливые. Всю свою жизнь… Сначала вдвоём. Потом втроём, а после можно подумать и о ещё одном наследнике…
Собственно, почему и нет? Главное, чтобы она этого хотела…
И чтобы была счастлива со мной, как я и обещал…
Эпилог
Аврора Громова
Два с небольшим года спустя…
Громова, да… Я теперь Громова… Со всей гордостью могу это говорить. И носить эту фамилию, как броню. Именно так её и чувствую. Защита. Покой и безмятежность… За ним, как за каменной стеной. Я всегда знала, что так будет. Просто верила и чувствовала, что могу только ему доверять. Это было чем-то из сердца… И отныне они связаны не только невидимыми нитями, но и штампом в паспорте.
– Это для целевого направления. Настя должна посмотреть… Вот это… Арсений. Не перепутай только… Эти в наш ВУЗ, а вот эти…
– Да понял я, передам сейчас…
– А кто это у нас тут такая сладкая девоооочка… Такая красивааая… Какая она всё-таки у вас большеглазая, а… – слышится за спиной, пока наша красавица сидит во главе стола на своём детском стуле для кормления и строит им всем глазки, особенно, конечно, Митяю. Кажется, это природный дар. Она только парням так делает… И Сеня бесится, разумеется.
– Руки прочь от моей дочери, Митяй! – рявкает он, а я хихикаю.
– Э! Я вообще-то самый классный дядька здесь! Кто ещё вам привёз подарки, а, ну кто?!
– Дружба не в подарках ценится, – появляется Назар на пороге. – Дарова, засранец…
– Тсссс… Она у нас леди, между прочим, – ворчу уже я. Устроили тут балаган. – Парни, ну едьте уже в офис, а! Вас слишком много, а я хочу побыть с дочерью наедине!
– Да щас мы свалим… Блин, тут столько комнат. Могли бы вообще не пересекаться… – бурчит Андрюха, печатая что-то на ноуте.
– Тогда почему вы все на кухне?! – смеюсь я, а Митяй тут же толкает мою оладушку в рот.
– Ты ещё спрашиваешь?!
– Чё тебя Маринка не кормит? – ржёт Сеня, перебирая документы. Столько дел. Во-первых, парни открыли очень крутую компанию по разработке, производству и внедрению робототехнических систем. Во-вторых, мы сделали целевое направление по работе с некоторыми ВУЗами, в частности, нашим тоже. Мы до сих пор учимся с Сеней, только перевелись на заочное. Потому что иначе я не могу совмещать материнство, а он – управление компанией. Парни всегда на подхвате… Родители тоже, конечно. Они охотно сидят с Крис. В этом нет проблем. Мама с папой прошли курс у семейного психолога и работают над отношениями, чему я очень рада. Я и не думала, что они будут так стараться… Но теперь они гордятся мной и принимают Сеню, как часть моей жизни. Часть меня самой… Восхищаются тем, чего мы добились рука об руку.
Сейчас мы приглашаем студентов на работу.
Митяй фыркает в ответ, а я посмеиваюсь над их общением.
– О! Чуть не забыла… Илона сегодня приедет на ужин…
– С…
– Даже слышать не хочу… Я обижена…
– Ладно, молчу… Пусть с кем хочет с тем и приезжает.
– Согласна, будет даже здорово, если с кем-то другим, да? – смеюсь я, вызвав и у Сени ржач.
– Ты ведь так не считаешь…
– Смотрите, как Кристинка лопает… – перебивает Митяй, закармливая нашу дочь.
– Стой, Митя! Ну ей же всего полтора! Куда ты столько сгущенки налил?!
– А с ней вкуснее…
– Ещё один туда же… Вылитый Даня, – ругаюсь я, вздыхая, а Сеня подходит сзади и обнимает меня, целуя в макушку.
– Не сердись, малыш. Ща мы уедем…
– Я не хочу, чтобы уезжали. Просто…
– Просто устала… Я понимаю.
– Как думаешь, много студентов будет?
– Думаю, что да. Разве ты бы не хотела в своё время?
– Мечтала бы… Получить работу в такой корпорации… Да это лучшее, что бы со мной случилось… И ты такой молодец, что создал всё это.
– Мы вместе создали вообще-то. Я, ты, все мы… Один балбес даже из Греции помогал, – отшучивается он, пока Митяй заботливо сюсюкается и вытирает Кристине ротик. – Я пошёл забирать её у него, а-то он вырастит из неё медведя…
– Ахаха… – смеюсь, наблюдая за тем, как Сеня подходит к нашей дочери, как она моментально тянет к нему руки.
– Па-па! – сразу же верещит от счастья, потому что у них с ним такая связь, о которой я мечтала всю свою жизнь, но так и не поимела… Зато это такой восторг видеть, как бывает… И знать, что твоя дочь точно счастлива… У неё есть любящий и самый лучший отец на свете.
Они уходят гулять по террасе вокруг дома. Он всё чаще таскает её на себе. Хотя она уже умеет бегать. Заваливается, но гордо бежит снова, даже если больно. В этом она тоже в отца… Никогда не сдаётся.
– Аврорка… Чё грустим? – толкает Митяй в бок, пока Назар с Андреем убирают посуду в раковину и начинают мыть за меня, как заботливые домохозяйки.
– У меня будто тут свои роботы, – насмехаюсь я, глядя на них.
– Так и есть… А если серьёзно… В чём проблема? Точно не из-за нас?
– Нет, дорогой. Конечно, нет… Я просто немного устала. Пойду схожу в ванную комнату, – улыбаюсь, уходя, и мнусь в растерянности. Не знаю, что делать… Сказать ему сегодня? Сейчас? Я чувствую себя отвратительно, поэтому выгоняю их из дома. Потому что на днях сделала тест, и он снова показал две полоски. Теперь я боюсь.
Со здоровьем у нас всё в порядке, Сеня порой принимает препараты для стабилизации настроения, но они не влияют на беременность. Влияет только если бы пила я. Панических атак у меня больше не было. Просто мы с ним как-то говорили о втором ребёнке, и я чётко сказала, что пока не доучимся – табу. Боюсь, что он будет винить себя в этом и снова начнёт грустить… Я не хочу этого, но хорошо понимаю, что должна ему рассказать…
Самочувствие у меня на этот раз лучше. Сонливость присутствует, но хотя бы токсикоза нет.
Едва открываю дверь, как сталкиваюсь с двумя взволнованными янтарями.
– Она уснула, представляешь? – смотрит на меня с подозрением. – Я переложил в кроватку.
Блин, я каждый раз удивляюсь, как он меня обезоруживает. Стоит только взглянуть и всё. Я уже под рентгеновскими лучами его взгляда.
– Здорово… Тогда я, наверное, тоже…
– Аврор… – ловит меня, не дав пройти. – Что происходит? Ты в последние дни… Какая-то…
Проглатываю ком и смотрю ему в глаза. Ну, вот же… Самое время сказать…
– Сень… Я…
– Кто он? – спрашивает с оскалом, перебивая, и весь напрягается. Проталкивая меня обратно в ванную и усадив на стиральную машину. Выглядит, как настоящий мясник, только без ножа и топора. Да ещё и пар отовсюду идёт. Вот так быстро мой мужчина закипает от ревности.
– Что? Кто?!
– У тебя кто-то появился? Я знаю, что всё чаще на работе пропадаю…
Мне вдруг становится так смешно. Господи… И я закидываю руки ему на плечи, насмехаясь в нервной истерике. Ещё вчера мы любили друг друга всю ночь, прислушиваясь к шорохам и плачу малышки. Даже толком не спали с ним, потому что совсем голову потеряли… А он такое обо мне думает.
– Ты дурак, да? У нас ребёнку полтора года…
– И?
– И ты всерьёз думаешь, что я бы стала тебе изменять?
– Нет, я так не думаю, – опускает он виноватый взгляд. – Я не понимаю просто…
– Сеня… Я беременна, блин…
Наши глаза встречаются. И моя грудная клетка вздымается от волнения. А голос прозвучал так, будто и не мой вовсе. Потому что последнее, что я могла предположить, так вот это… Неужели он правда так подумал? О, ужас…
– Я переживала, как ты воспримешь. Потому что мы вроде как говорили, что не сейчас… Но потом на Дне Рождения такое было и, видимо…
– Ты злишься на меня?
– Нет… Конечно, нет…
Чувствую, как он обнимает меня и зарывается лицом в мои волосы. Будто прячет от меня глаза. А сердце его в этот момент так явно шумит в грудной клетке. Я чувствую его своим.
– Красивая моя… Роди мне ещё, а… Роди, прошу тебя…
– Сень… – крепче сжимаю его плечи, а внутри груди такое происходит, что словами не передать. Умеет он одной фразой уничтожить и возродить. – А ты думал, я что с ним сделаю?
Он гладит меня по волосам и стоит так, молча… Прижимается. Окутывает своим теплом. Запахом… Любовью. Незримой, но ощутимой до самых фибр души. Моё сердце внутри просто носится от тревоги.
– Я его уже люблю… – шепчет, вызвав у меня дрожь. Я ведь знаю, что он прекрасный папа, потрясающий муж, любящий невероятный человек. А всё равно эти слова так важны для меня. Как воздух необходимы… Я их так и ощущаю. Словно после задержки дыхания глоток чистейшего воздуха.
– Я тоже его люблю. Как и тебя, Арсений… И то, что ты приписал мне какого-то любовника после того, чем мы вчера занимались, бьёт по моему самолюбию…
– Прости… Блядь, прости, Аврора… Я просто с ума сходил. Не понимал, почему ты молчишь и… Прости…
– Это ты прости. Мне нужно было сразу тебе сказать.
– Давно задержка?
– Полторы недели… А тест я сделала ещё неделю назад.
– Офигеть, я валенок…
– Прекрати, – смеюсь, и он тут же хватает меня за подбородок, начав целовать в губы. Понять не могу, где я показала, что не люблю его. Что хоть как-то охладела или остыла. Наоборот ведь всё. Стоит поцеловать, и сразу же с ним как бенгальские огни… Я и насытиться не могу. Его губы словно моя личная порция дофамина. Я бы и дня без них протянуть сейчас не смогла. Слишком люблю. Обожаю… Зависима. Всё сразу.
Отпустить не могу, хотя в итоге мы всё-таки расцепляемся, а он упирается в мой лоб своим. Бодает, сжимая мою футболку на пояснице.
– Тогда значит… Как обсуждали… Если девочка, то Николь?
– А если мальчик, то Даня…
– Вот чудик охренеет от гордости, – смеётся он и кладёт ладонь на мой живот, а я снова вздрагиваю, будто воспоминания бьют током. – Офигеть, ностальгия… Меня аж до дрожи пробирает.
– Меня тоже… Вроде не так давно было… Вообще всё будто вчера… Помнишь твоё послание кровью на стенах столовки? Ты такой дурак…
Он смеётся, а я как сейчас помню… Слова Екатерины Андреевны о том, что кто-то признался так в любви Илоне, скорее всего.
«А я пытаюсь забыть тебя, и силы кончаются…
Я так хотел не любить тебя, но не получается»…
– Я не дурак, просто немножечко сумасшедший и по гроб в тебя влюбленный, не забывай…
– Это последнее, что я бы хотела забыть… И первое, что я хочу помнить всю свою жизнь, Сеня… Но ты тоже не забывай, где мы познакомились. Я такая же сумасшедшая, как и ты…
