Текст книги "Мой запрет (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Глава 7
Мирон Духов
Когда пошли смотреть этот долбанутый фильм, меня уже всего затрясло. От того, что я знал, что придётся смотреть на неё. Смотреть, но не трогать.
Смотреть и снова ловить от неё эти лучи ненависти, которые она так обожает мне посылать. Заранее знал, что дерьмовая была идея. Но как только позвала, я только и ждал, что Влад согласится. Буквально посылал ему по ментальной связи вибрационные сигналы…
«Хочу, надо, соглашайся».
Он и ответил «да». А я моментально подскочил, желая побыть рядом хотя бы какое-то время.
Когда она мыла окно так виляла своей сладкой жопой, что я там буквально всё рассмотрел. Каждую родинку, каждый еле заметный волосок, все складочки и мелкие царапинки на коже… Вообще всё. Детально. Я, блядь, как Шерлок был. Потому что хотелось видеть и знать всю. Наизусть. А она мне столько ракурсов дала… Ранее никогда не давала… Никогда, сука! Вот столько…
Пупок, спортивный втянутый животик, ложбинка на сочных сиськах, которые уже давно перестали быть жалкими прыщами на её теле… Да даже бёдра… Отвал всего… Можно тупо ронять слюни, но друг бы моментально спалил. А она нарочно провоцировала.
Да и сейчас нацепила на себя какое-то недоплатье, больше похожее на блядскую майку. Сидела и периодически пялилась на меня каким-то странным взглядом. Странным… Непривычным… Закусывала губу, словно от нетерпения, и тут у меня будто в мозгу щёлкнуло…
Кажется, я понял, что со мной хотели сделать.
Хотела поиграть? Хотела, конечно. Это очевидно. Думала я так легко подсяду…?
Мирон, блядь…
Придурок, да ты уже подсел. Едва ли её увидел тогда…
А сейчас всё ещё сложнее. Она взрослая. Красивая. Охуенная.
А ты – лучший друг её брата, блин. И ты не имеешь права так на неё смотреть. Не имеешь никакого долбанного права. Чёрт!
Ещё и Влад заснул прямо за фильмом. Прекрасно. Хоть ледяной водой его окати. И как мне быть стерпеть? Как бы ни уважал и ни любил его, это просто жестокость какая-то…
Я заранее понимал, что если вдруг она начнёт что-то говорить, если начнёт открывать свой рот, я могу и не выдержать. Могу наплевать на все свои сраные запреты, потому что уже не сдерживаюсь в её присутствии. Уже выдаю какие-то дурацкие азбуки морзе для неё. У меня всё тело по ней вибрирует.
Охуел сначала от того, что она подсела рядом со мной... Да, вроде чтобы сделать звук потише, но… Такие взгляды и такие телодвижения не совершают просто так. И я всё понял в момент…
Потом началась полная вакханалия…
То, чего я боялся больше всего, блядь, в этой жизни.
Её ладонь проскользила на моё колено. Сердце застучало как бешенное в преддверии мучительного пиздеца. Никогда не терялся с девчонками. Никогда. А их у меня было так много, что на пальцах ног и рук не пересчитать. Смотрел на это безумие, будто со стороны, как душа вышла из тела, и с ума сходил.
Какого чёрта, Камилла?! Она реально не видит, как на меня действует?! Влад убьёт меня… Он точно убьёт… Я бы убил… Да я бы расчленил, походу, сука!
Она касалась меня, а мой рот говорил совсем не то, что должен. Руки делали совсем не то. Я вообще не думал о последствиях. Не думал о том, что следовало бы её отшить, что мы… Сделаем такое…
Блядь. Блядь… Бляяяяядь.
Дыши, Мирон, просто дыши.
Какой она была мокрой. Мокрой по мне. Для меня. От моего шёпота… От моих пальцев.
Интересно, как далеко они зашли с этим Андреем, что она делала это со мной сейчас? Пиздец меня трясёт от этих мыслей. До сих пор трясёт. Я же вернусь и найду его. Добью его. Я его с землёй просто сравняю, раз уж на то пошло.
Её раскрасневшееся лицо было заметно даже в приглушенном свете. Она возбудилась до предела, а я уже вообще давно готов был откинуться. И я был прав. Она меня хочет. И всегда хотела. Хотела, но пряталась за маской ненависти, которую на себя нацепила. Моя глупая сладкая девочка.
Я умею делать приятно.
Наверное, мне не терпелось продемонстрировать, и она уже в первую минуту была готова кончить. Кончить для меня… Только для меня. А кончает она просто охуенно. Вся выгнулась, тело пронзило острой судорогой. И я впервые за все три года опыта просто кончил в собственные джинсы от того, что именно она меня трогала. И именно она сейчас испачкала мои пальцы. Текла для меня. Скулила. Ёрзала…
А потом взглянула так, будто мы сделали что-то противоестественное. Но так и есть. В наших отношениях это противоестественно. Да это просто днище какое-то!
Мы дышим громко, часто, надрывно. С ума сходим оба. А я всё ещё хочу видеть её стеснение и конечно же осознание… Что она сделала и с кем. Высматриваю его в её глазах.
Туман в них рассеивается, и она смотрит на меня уже совсем иначе, как я и предполагал. С разочарованием, испугом… С сожалением. Ну а как она хотела? Иногда нужно думать головой, а не пиздой… Иногда это охуеть как помогает в сложных ситуациях… Я вот тоже чуть-чуть не той башкой сейчас думал. Но один страдать и отвечать не собираюсь. Сама хотела – сама получила. Сполна.
Так что…
Игра началась, Каля…
Ты же, блядь, этого хотела, да?
– Я трахну тебя, если ты захочешь, но даже не надейся на что-то большее, Каля…
Вот чё мне ещё ей было говорить, как не это? Я вообще, блядь, не ожидал, что это всё-таки случится. Тупо не справился с возбуждением, и уже ненавижу себя за это.
Неожиданно она отворачивается, выползает из-под уголка пледа и, опустив свою грёбанную майку вниз, исчезает с горизонта, словно её и не было, оставив меня одного рядом с сопящим Владом…
Просто охуительный вечер…
Глава 8
Камилла Садовская
Я молча встаю и ухожу оттуда в свою комнату. Да и он не говорит мне больше ни слова. Я только знаю, что он смотрит мне вслед, потому что всё тело жжёт, но я до сих пор не понимаю этого взгляда. Не могу даже осознать, что чувствую.
Прихожу к себе, плюхаюсь на свою кровать и понимаю, что он только что трахнул меня своими пальцами, а я только что трогала его член. Это не просто отвратительно, это, в прямом смысле слова, УЖАСНО!
И он прав, я не стану говорить это Маше. Это слишком личное и очень неправильное. Постыдное, блин! Я облажалась. Не нужно было этого допускать. До сих пор не понимаю, как осмелилась к нему прикоснуться. Парень моих кошмаров, наделённый таким характером, что меня всегда от него трясло. Это атомная война, а не человек!
Я переодеваюсь, чтобы не чувствовать это на себе – его касания, запах, и ложусь спать, даже не заходя в сеть. Не знаю, на что я надеялась. Чего ждала? Так бывает, когда не думаешь головой, прежде чем делать что-то…
Я максимально налажала. Да ещё и саму себя унизила, блин… Вдобавок ко всему…
На следующий день я делаю уроки, закрывшись в своей комнате, и даже не выхожу на завтрак. Это смущает маму, и она приходит ко мне, нахмуренная и слегка грустная от моего поведения.
– Если ещё и ты перестанешь со мной делиться, я умру от тоски и одиночества, – говорит она, вызвав у меня улыбку. – Ты не рассказала… Как там твой Андрей?
Проклятье… Как же это больно. И как назло, а… Именно сейчас!
А ведь надо что-то отвечать… И лучше так, чтобы сразу всё обозначить.
– Андрей в прошлом, мам… У него появилась девушка, и это не я, – сообщаю ей, чтобы она больше не спрашивала. Да, я вру. Но она тут же прикрывает рот ладонью в недоумении.
– Вот ведь козеееел! – возмущается она, отчего я начинаю хохотать. Обожаю маму и её реакции. – Нет, ну, что ты смеёшься?! Я серьёзно! Надо попросить Влада и Мирона проучить его!
Вот только этого мне не хватало. Спасибо…
– Мама! Что ты такое говоришь?! – ахаю в оцепенении. Смешно, конечно, но мне что-то не очень. Особенно после того, что эти двое устроили.
– Нет, ну, а что?! Пригласил мою дочь на вечеринку, а сам с девушкой?! Это ещё что за выходки?! – спрашивает мама, на что я смотрю в пол и качаю головой. Так-то она права, если не знать главного…
– Нет, мам… На самом деле… Я не хочу говорить об этом, – твержу расстроенно и стесняюсь поднимать взгляд. Я после вчерашнего вообще не знаю, как в глаза кому-то смотреть. У меня тремор конечностей, блин.
– Ты вчера так быстро уснула, а сегодня вообще не вышла, я волнуюсь… Да даже Мирон тебя потерял, – говорит она, отчего я морщусь. Сердце в груди начинает опять подавать странные сигналы, будь оно не ладно! Всего лишь какое-то дурацкое имя! А у меня уже какая-то паранойя…
– С какой это стати?! – спрашиваю, вся покрывшись мурашками.
– Просто… Спрашивал про тебя. Почему-то выглядел взволнованно, – пожимает она плечами, и я вздыхаю. Как же мне всё надоело. Особенно имя «Мирон» в нашем доме.
– Мам… К чёрту всё… И к чёрту Мирона, – ругаюсь, на что она лишь гладит меня по растрепавшимся волосам.
– Дурында… Я принесу завтрак сюда, – говорит она, уходя, а я просто киваю, безмолвно соглашаясь. В конце концов, для меня будет лучше переждать какое-то время здесь. Спрятаться ото всех, чтобы не дай Бог его рожа не попалась мне на горизонте.
Сукин сын…
«Я могу тебя трахнуть… Могу трахнуть… Если захочешь. Но на больше не рассчитывай!»
Урод!
До самого вечера не желаю выходить и рано ложусь спать, его не вижу, не слышу… Собственно, как и брата. Кажется, их тупо нет дома… Наконец-то! Так-то я всё же добилась, чего хотела… Хотя кого я обманываю, блин, Камилла! Такими жертвами! Фу!
В понедельник утром быстро собираюсь, пока никого нет и убегаю, а в коридоре универа встречаю Андрея. Мы с Машей держимся за руку, а потом я отпускаю её и подхожу к нему, на что он замирает, остановившись возле меня.
Честно, я даже не знаю, что говорить. Но даже убийцам дают последнее слово… Так вот.
– Андрей… Я… – теряюсь. Не знаю, что именно сказать. Он нравится мне уже столько времени, что я, словно потеряла свою мечту. У меня больше ничего не осталось… Её наглым образом отобрали…
– Что? Не говорила брату, что я делал какую-то хрень в твой адрес? – спрашивает он язвительно. Я ощущаю, как он злится на меня и словно ненавидит. Это самое болезненное, что может быть. Особенно смотреть на его побитое лицо и понимать, что это сотворил Влад.
И мне хочется ответить: «Конечно, нет… Эту хрень делал и сказал другой».
– Нет, я этого не говорила, он сам что-то придумал, – смотрю на него блестящими глазами, но он качает головой. Он не верит мне, я вижу это. Наверное, и Ритка там уже подлила масла в огонь.
– Камилла, ты мне реально нравилась, – его голос режет меня на части.
– Ты мне тоже. Ты тоже. Нравишься до сих пор, – признаюсь я, пока Маша наблюдает за всем стороны и хмурится.
– Что-то я не заметил, когда твой брат разбил мне пол лица ни за что… Извини, но это слишком, – твердит он, уходя прочь, и я остаюсь в коридоре с дырой в своём сердце, пока Машка тянет ко мне свои руки.
– Иди сюда, – она обнимает меня, и я чувствую, как ураган эмоций уничтожает меня изнутри. Не знаю, чем заслужила это. Ненавижу Мирона. Ненавижу всем своим сердцем, и даже не могу ничего рассказать Маше, потому что мне стыдно и больно от того, что я сделала, и как он себя после этого повёл…
Кое-как сижу на занятиях. Кое-как прихожу домой, не обращая внимания ни на кого вокруг себя. Тяжело думать и больно дышать. Я даже не хочу ни с кем разговаривать. Рано ложусь спать, переписываясь с Машей и объясняя, что после разговора с Андреем хочу умереть. Не знаю, как мне удается в итоге уснуть, но мне снятся кошмары. Поэтому я просыпаюсь в два часа ночи в ознобе, буквально вздрагивая от поступившего сообщения на телефон. Свайпаю экран и…
«Открой дверь».
Я долго вслушиваюсь в своё дыхание. Сердце начинает стучать быстрее, но я всё же встаю с кровати и впускаю его, сама не зная зачем это делаю…
Вот ведь ненормальная…
Глава 9
Камилла Садовская
Мирон быстро заходит и закрывает защёлку на двери, рассматривая меня в темноте. Взгляд такой, что у меня язык прилипает к нёбу. Ему явно что-то надо, я вижу это и по поведению, и по каким-то косвенным признакам. Быть может, даже чувствую. И мне противно смотреть на него после сказанного тогда… Но тем не менее, я его зачем-то впустила сюда… Он здесь… Прямо передо мной.
Это не сон, и я выбираю сама. Верно?
– Давно не виделись, – шепчет его хриплый будоражащий до глубины души голос, и я скрещиваю на груди свои руки, решив уточнить для чего конкретно он припёрся. Что-то во все предыдущие дни у него такого желания не возникало… А тут на тебе «давно не виделись», блин.
– И? Чего тебе? – хмурюсь, желая обозначить, что он последний, кого я хочу видеть сейчас.
– Опять злая, – он хмурится и продвигается ко мне, вновь бесцеремонно втиснувшись в моё пространство, и мои ноги начинают подкашиваться, в очередной раз предавая свою хозяйку. Его нос снова возле моей шеи, и он отодвигает с моего плеча волосы, обжигая его своим горячим дыханием. Мне даже хочется скулить от этого, настолько моё тело на него реагирует. И снова этот запретный запах… От которого я… Прости, Господи… Дрожу. Трясусь. Съёживаюсь и покрываюсь тысячами маленьких иголочек.
– Представляешь… – шепчет он, касаясь губами моей кожи. А я как замерла перед ним, так и стою… Да вдобавок прикрываю глаза от волнующих ощущений, которые заставляют меня дрожать и напитываться чем-то приятным… – Я проснулся посреди ночи с вот этим. – он обхватывает моё запястье и кладёт мою ладонь на свой стояк. – И мне безумно хочется с этим что-то сделать…
Неслыханная наглость. Какой же он гад… Неужели он такого мнения обо мне?
– Так и сделай, – резко отвечаю, чуть повысив голос, и пытаюсь его оттолкнуть. – Например, подрочи.
– Тссс… – подносит он палец к моим губам, а затем опускает его ниже и ниже. По подбородку, шее, ключице... – Каля… Не верю, что ты говоришь все эти слова взаправду… Уже поздно спрыгивать… Я и ты… Сама знаешь…
Опускаясь до моей груди через ткань пижамы, обводит ореолу скользящими движениями. Невыносимо. Его пальцы задерживаются на моём соске, и я с ума схожу от каждого его движения. Он оттягивает и вдавливает его, словно металлический шарик…
– Смотри… – заставляет меня тоже опустить взгляд и смотреть на это зрелище вместе с ним. Моя грудь выглядит так напряженно, даже под одеждой. Всё торчит, словно меня окатили ведром ледяной воды, а он продолжает наглаживать её. – Реально не помню, когда они стали такими… охуенными. – добавляет эмоционально, заставляя меня снова прикрыть глаза от растекающегося в животе удовольствия. Что я делаю?! Боже, что я делаю?! Почему я такая падкая на это всё? С ним… Сама от себя такой подставы не ожидала, если честно.
– Ты хочешь приходить ко мне сбрасывать напряжение? Я что, для тебя? Какая-то урна, мусорка, блин? – спрашиваю обиженным тоном, вызвав на его лице изумление. Он как-то очень грубо хватает меня за щёки, притягивая к себе моё расстроенное лицо.
– Каля, ты расслабься, ладно? Несёшь какую-то хрень, как всегда… Я сюда не трахать тебя пришёл, а просто успокоить. Ты сама не своя, – отвечает он, прижав меня к себе. Какое благородство, Мирон… Так я тебе и поверила.
Разумеется, я понимаю, что он просто манипулирует.
Но запах его тела вообще странно влияет на меня. Эти руки на моей спине, скользящие вверх – вниз, от движений которых я вся покрываюсь мурашками. А ещё они ложатся прямиком на мою задницу и сжимают её. Сжимают сильно. Будто наслаждаясь каждым таким грубым действием в отношении меня. То, как он себя ведёт для меня настоящая дикость. Раньше он себе такого не позволял, а теперь как чеку сорвало. Буквально.
– Это тоже, чтобы успокоить? – спрашиваю я, глядя на его довольную ухмылку. Так бы ударила… – Извращенец.
– Да, – сообщает его самодовольный тон.
– Ты что, хочешь, чтобы я снова тебе подрочила? Потому что спать с тобой я точно не собираюсь, – вылетает из моего рта, и он смеётся. Мне кажется, я не сказала ничего смешного. Но ему всё время весело.
– Когда из твоего рта вылетают эти гадости… – он касается пальцами моих губ. – Я неизбежно мечтаю засунуть в него что-нибудь…
– Что?! Нет уж, – психованно отвечаю я на его грязные намёки, и Мирон молниеносно толкает меня на кровать, навалившись сверху. У меня сердце в груди сейчас просто выдохнется… Ощущение, что оно за секунду выдаёт весь свой имеющийся потенциал… Я вцепляюсь в его широкие плечи. Он такой твёрдый везде… Просто каменный…
Нависает надо мной, будто животное, и мы с ним оказываемся в такой позе, что я ощущаю его член между своих ног. Тот самый… Который я бесстыдно гладила несколько дней назад… Такой большой…
– Слушай, у нас же обоюдное удовольствие, да? – спрашивает он, наклонившись к моему уху. – Давай так… Если издашь стон, придётся тоже поработать. Договорились?
Он спрашивает это, и я нервно сглатываю слюну, пока он снимает с меня штаны. Обхватывая его руки своими, тут же пытаюсь остановить. Но разве это может сработать? Нет… Во-первых, он сильнее… А, во-вторых…
– Я закричу, – злобно шепчу я, пытаясь отталкивать его от себя, сильнее сжимаю его пальцы своими, но вижу эту дебильную ухмылку и теряюсь в ужасе, осознавая весь идиотизм ситуации. Я САМА ВСЁ ЭТО НАЧАЛА. САМА.
Не оттолкнула, не запретила, а сама залезла ему в штаны. Будто дразнила его и провоцировала… Так вот они – последствия моих действий в его адрес. Остаётся только принять…
– Нет, Каля, не закричишь. Я уже знаю тебя, как облупленную, ты же сама всего этого хочешь – хочешь меня, – следом отправляется и моё кружево, которое я стала носить только в последний год. До этого у меня всегда были эти трусики в горошек, которые он тоже, кстати, таскал. Наверное, это и послужило причиной смены гардероба. Мне было стыдно, что вроде как уже семнадцать лет, а я продолжаю таскать столь смешное бельё… Ну, вот… Накупила на свою голову. Не зря же он так его разглядывает… Теряет голову… А я? Я этого точно хочу? Прав ли он, когда говорит так?
– Тебе понравится. Я не сделаю больно, – убеждает он излишне нежно. Я могу ему верить вообще? Во всяком случае, тогда он ничего болезненного мне не сделал… Лишь наоборот… Но мало ли что у него там на уме… Господи, он же мне реально как брат. Он здесь столько времени провёл за всю мою жизнь, что я смотреть на него не могу.
Зато он смотрит, задирая вверх мою футболку. Смотрит на мою грудь. Смотрит так хищно, что мне страшно, а потом касается губами каждого соска по очереди, вынуждая меня приподнимать голову и дрожать в его руках. Язык скользит по ним, и я даже не знаю, как держусь, из последних сил. А дальше идут предатели-рёбра. Он целует их, и я неизбежно издаю всхлипы, отчего на его лице тут же появляется та самая дерзкая и бесячая ухмылка.
– Ладно, так и быть, я дождусь полноценного стона, – смеётся он, вырисовывая на моём животе какие-то слова своим языком. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, я буквально схожу от этого с ума, извиваясь в его руках. И хочу убежать, потому что это всё слишком, но его руки так крепко меня держат. Намертво…
Что он собирается делать? Целовать меня там? Боже, он собирается…
– Что будет, если нас застукают? – спрашиваю, еле сдерживаясь. Влад ведь в соседней комнате… Господи… И родители… Так нельзя.
– Никто нас не застукает. Просто получи удовольствие, расслабь свои булки, ладно? – его язык скользит по моему лобку, совращая мой пока ещё неоскверненный подобными штуками мозг, а потом…
Святое дерьмо! Разве можно так говорить?!
О, Боже мой…
Глава 10
Камилла Садовская
Я тут же вцепляюсь пальцами в покрывало и приподнимаю таз, когда он двигает там своим языком. Целует меня прямо между ног, придерживая за ягодицы, и я не могу молчать. Это происходит непроизвольно. Проклятье! Не проходит и десяти секунд, как я начинаю пошло стонать, вцепившись в его каштановые густые волосы, опасаясь, что нас услышат, и он тут же останавливается, стягивая с себя джинсы.
– Так и знал, Каля, – издевательски молвит он, оторвавшись от меня. – Тебе же надо, чтобы я продолжил, да?
– Не знаю…, – отвечаю, запыхавшись с лёгкой нервозностью. Мой живот плачет, я хочу его обратно. Но вот выпрашивать явно не желаю.
– Ты знаешь… Мы оба это знаем… Ты хочешь… И ты пиздец меня заводишь…
– М, – издаю что-то непонятное в ответ.
– Тебе придётся залезть на меня. Потому что ты ещё явно не готова к тому, чтобы я делал это сверху, – заявляет он так, словно собирается меня к чему-то готовить. Будто мы здесь проходим подготовку в космонавты. – Давай.
– То есть… лицом к твоему…? – спрашиваю я, покрываясь румянцем. Я ведь никогда ничего подобного не делала. Как вообще это будет смотреться? Чёрт возьми… Что со мной не так? Я давлюсь одной мыслью об этом, мне даже член в рот толкать для этого не надо…
– Лицом к моему члену, да, а ты что думала? – выдает он совершенно спокойно, отчего я растерянно моргаю. Чувствую себя рыбой, выброшенной на лёд.
– Ничего, – робко отвечаю, когда вижу его почти полностью раздетым. Его мышцы перекатываются перед моими глазами. Рельефы его тела, кожа словно сливочный песок на пляже Анталии, куда мы с семьёй летали прошлой зимой. Косые мышцы живота выглядят ещё красивее при свете полной луны, и он вдруг оказывается передо мной без трусов. И вот член Мирона Духова прямо перед моим лицом, о, Боже мой. Это реально слишком. Я сейчас умру… – Как это делать? – зачем-то спрашиваю, потому что понимаю, что у меня опыта как бы ноль. Ну вот что я могу ему выдать? Начать петь как в микрофон?
– Ты никогда минет не делала? – недоумевает он, заставив меня ещё сильнее стесняться. Какого он вообще обо мне мнения? Мне восемнадцать, я ещё девочка. Я только-только член вживую увидела. Он что совсем конченый?!
– Мирон, нет, представь себе. Я даже трогала его впервые. Позавчера у нас в гостиной, – выдаю со злостью, и он теряется, нахмурившись. На его лице столько изумления от услышанного. Мне кажется, он сейчас выплюнет свои кишки.
– Погоди… Но… Ты что… Ты девственница? – спрашивает он, вызвав у меня нервный смех. Неужели он думал иначе?
– Конечно, – отвечаю, и он прикрывает лицо ладонями. Разочарование года. Чувствую себя дурой. Реально дурой, которая ищет в его поведении хоть что-то хорошее. Но не находит там ничего кроме его сексуальности.
– Твою мать… Каля, я просто видел у тебя ту штуку, и твоя подружка сказала про парня, сначала я думал… Но потом ты же так отчаянно мне там дрочила… Блин… – он выглядит всерьёз растерянным, каким-то взволнованным. А я вообще не знаю, зачем мы всё это начали. Да, он опытный, и мне было приятно с ним. Очень приятно. Но это всё, что нас объединяет. Один раз и теперь мне стыдно. В первую очередь перед самой собой.
– Это значит, ты передумал? – спрашиваю, опустив взгляд. Я больше не знаю, как общаться с ним. Нас связывает только влечение. И сейчас я хочу его так же, как тогда за просмотром фильма. Сейчас хочу узнать, что это такое – быть с кем-то настолько близким и в то же время – далёким. Ведь мы всегда друг друга на дух не переносили. А теперь я сижу в двадцати сантиметрах и думаю только о его руках на своём теле. Разве так бывает?
– А ты типа нет? – спрашивает он в ответ. Его глаза как два чёрных омута. Они никогда не давали мне покоя. В них можно найти всё самое страшное. Самое отчаянное. Глядя на них, я вижу свои собственные пороки. Будто они становятся зеркалом, когда я в них смотрю.
– Нет, – отвечаю, внаглую подкрадываясь к нему.
Сердце стучит быстрее. Я хочу большего... Хочу полностью и до конца.
Даже если он – мой запрет.
Хочу прямо сейчас и не понимаю своих желаний. Ещё утром я мечтала, чтобы он сдох. Когда думала об Андрее, а теперь… – Покажи мне. Что и как. Покажи, как это делать…
– Капец ты сумасшедшая, Камилла, ты в курсе? – на его лице появляется ухмылка, а в глазах – дьявольский огонь, он проводит рукой между моих ног и касается меня там так невыносимо чувственно, что я трясусь. – Оу… Теперь мне ясно…
– Я не знаю, что со мной, – смотрю на него и ощущаю в животе вибрацию.
– Ты меня хочешь, – отвечает он за меня, потянув моё тело на себя, и я сама не понимаю, как оказываюсь на его лице, а его член утыкается мне прямо в лоб. Вынужденно смеюсь, потому что это реально очень смешно, а он чертыхается. – Дурочка. Бери его в руку и целуй. О большем не прошу. – говорит он, начав вновь делать это со мной.
Немножко я видела, да. В порно, которое как-то смотрела, но это совсем иначе. Я касаюсь его, и он всё-таки отличается от той игрушки. Намного приятнее. Намного интереснее. Тёплый, нежный, твёрдый, но в то же время покладистый…
И это его «целуй, о большем не прошу»… Прямо как мантра… Звучит намного приятнее, чем «соси».
– Ты там скоро? – спрашивает он, пока я отвлекаюсь на визуальное изучение. Это ведь тоже важно. И он мне нравится. У него ярко выраженные сплетения вен по стволу, крупная красивая головка и сочная выступившая капля предэякулята на ней. Отчего-то я именно таким его и представляла. А зачем я вообще его представляла, я не знаю… Господи, как же стыдно… Он кажется даже больше той игрушки. Ещё раз прохожусь взглядом по каждой венке и непроизвольно провожу по ним кончиком пальца. Мирон шипит, словно от нетерпения…
– Извини, – шепчу ему, касаясь его губами, и слышу внизу маты.
– Каля, бляяяядь… – выдыхает с таким внутренним штормом, что его голос кажется мне чужим. Хриплым, вымученным…
– Что-то не так?! Я что-то не так сделала?! – на моём лице испуг, я ведь правда ничего такого не хотела, даже если терпеть его не могу. И тут же застываю, дожидаясь его ответа.
– Всё так, блядь, всё так. Чересчур так! Продолжай уже, а, – твердит он, подгоняя меня, когда я только пробую затолкать его в рот, и тут же двигает бёдрами вверх, отчего я даже немного теряюсь и давлюсь. Он заходит так глубоко, что я боюсь задохнуться. Господи. Парням явно проще в этом плане.
– Расслабься, – слышу внизу, и забываюсь, стоит ему глубоко просунуть в меня свой язык, а затем он находит ту самую точку, от касания к которой я вся растекаюсь. Забываю про его член в эти моменты, но он быстро напоминает о себе, шлёпнув по моей заднице рукой. – Двигай ладонью, Каля… Помогай своему ротику…
– Хо-ро-шо, – говорю, ощущая, как стыд накрывает меня с головы до ног. Как я могу это делать с ним?! Вот как?! Это сумасбродство какое-то…
Спустя минут десять обоюдных манипуляций, чувствую, что скоро снова поймаю то самое чувство. Тот взрыв в моей голове. Живот максимально напрягается, я нахожусь где-то не здесь. И, сжимая его член сильнее, ощущаю, что он кончает прямо мне на руку. Но почему-то это не тошнотворно, как мне казалось, а приятно. Концентрация наслаждения догоняет и меня через минуту. И он всё это время держит меня за задницу, блуждая пальцами возле того самого места и чуть проталкивая их внутрь. Всё скользит. Я веду себя, как идиотка. Я всё ему разрешаю. Хочу попробовать сперму на вкус, что и делаю, скользнув языком по головке, и он это видит. Она почти безвкусная, но почему-то тоже приятная. Какого чёрта мне всё рядом с ним кажется приятным? Это же Мирон, блин!
– Ты реально самая шизанутая девчонка на свете, – утверждает он, растекаясь на моей кровати. Я знаю, что ему хорошо. Он испытал удовольствие и теперь просто лежит подо мной в экстазе. Но и я тоже… Как раз это меня и тревожит.
– Я безнадежна? – спрашиваю, слезая с него, и ложусь рядом. Не знаю, обнимет ли он меня. Или прямо сейчас бросит и уйдет обратно к Владу, в очередной раз кинув мне что-то из разряда «не надейся на что-то большее»…
– Кто сказал? – приподнимает он бровь и смотрит в потолок, пока я смотрю на него. Эти чёртовы скулы начинают мне нравиться. – Нет, я научу тебя сосать, можешь даже не переживать. – ржёт он, потрепав меня по голове, и я цокаю.
– Придурок, – ворчу себе под нос, и он смеётся. Но самое ужасное, что мне нравится этот смех. Его смех. Но он вдруг меняется в лице, поймав мой взгляд.
– Каль, а если серьёзно… Я не смогу стать твоим первым партнёром в плане… – замолкает он, вызвав у меня небольшое недоумение. Я и не хотела ему предлагать. Но звучит неприятно. Вот так и знала, что он снова что-то выкинет.
– Почему? – спрашиваю просто, чтобы услышать это от него.
– Почему… ну… – он приподнимается и надевает на себя футболку с боксерами. – Потому что я не могу лишить тебя девственности. Это как-то… В общем это неправильно.
– Неправильно, потому что секс должен быть в отношениях, верно? – спрашиваю, проглатывая образовавшийся в горле ком. Сама не знаю, зачем хочу всё ему рассказать. Не понимаю себя и своего поведения рядом с ним. Он что-то делает со мной. Будто выворачивает меня всю наизнанку – Я мечтала, чтобы это был Андрей… Он пригласил меня на эту тусовку, я пришла туда, чтобы быть с ним. Я влюблена в него с одиннадцати лет, Мирон.
Зачем говорю это? Зачем делюсь с ним? Он хмурится. Ему не нравится это слышать. Даже такая дура как я это понимает. И да, я виню его в этом. Да, я по-прежнему его ненавижу. Потому что всё это – не то, что мне нужно. Всё это – неправильно.
– И что ты хочешь сказать?! Я забрал у тебя это? Мне вернуть того, кто отказался от тебя из-за разбитой рожи? Из-за первого синяка? Того слюнтявого кретина? А, Каля? Такой тебе нужен? – спрашивает он, нервно взяв в руки джинсы. Его желваки дергаются, он злится на меня из-за этого. И я не сомневаюсь в его реакции, но мне обидно, ведь всё произошло из-за него, а он мне даже никто. Реально никто. Поэтому я не выбираю выражения.
– Да хоть какой, но явно не тот, кто приходит ночами из комнаты моего брата, пока тот спит! Явно не мудак, который умеет только трахаться и бухать, это явно не ты, Мирон! – выплёвываю и ощущаю, что мои ноздри раздуваются от возмущения. Он и сам меняется в лице. Не знаю, зачем я так… Просто я хочу, чтобы он раз и навсегда исчез, словно его и не было. Это лучше, чем ощущать его влияние на меня.
– Так это же хорошо, Каля. Я тебе не нужен. Ты мне. Пройдёт время, и твой грёбанный Андрюша приползёт к тебе и распечатает тебя, как ты этого и ждёшь, – рявкает он, направившись к двери, но отчего-то каждое его слово причиняет мне боль. Он даже не оборачивается. Просто выходит из комнаты, закрыв за собой дверь, и я остаюсь одна в горькой тишине… Не знаю, что меня задевает больше. То, что он сказал или то, что он сказал это после моего первого минета…
