Текст книги "Мой запрет (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Глава 36
Мирон Духов
Это были самые тяжелые слова, которые я когда-либо говорил. Смотрел на неё и не дышал. Прощался, говоря, что мне всё равно. А она стояла передо мной с заплаканными глазами и не шевелилась. Хотелось прижать, обхватить, не дать уйти. Хотелось бы объяснить всё, но я не смог. Надеюсь, хотя бы Влад будет с ней рядом. Надеюсь, он меня услышал. И как бы я не хотел говорить о том, что она начнёт встречаться с другим когда-то… Пришлось сказать. Пришлось, чтобы поверила и отвернулась от меня.
Хоть всё это и было нестерпимо больно. На секунду уловил на себе осуждающий взгляд Машки со стороны. И хотелось с ней согласиться… Я – мудак. Эгоист… Не нужно было ничего начинать… Но с этим уже ничего не поделать. Я, блядь, так её полюбил, что не мог держаться на расстоянии… Не мог не смотреть… Не ощущать её своей… Камилла переживёт это, потому что самая сильная. Самая смелая и самая безбашенная девчонка на свете. За это я её и люблю… Ну, в том числе… Уж слишком она волевая.
Я стоял там как вкопанный, а затем будто в мгновение, по щелчку пальца оказался в другом месте… Почти как залез в телепорт. Сам не понял, как всё это произошло. Отрезвляющий удар по роже вернул с небес.
Я просто не заметил, как прошло около четырех часов после этого и теперь я нахожусь в затхлом гадюшнике на окраине города...
Холодный металл решёток обжигает... Вокруг гул толпы, крики, больше похожие на вой. В ушах стучит пульс, но я заставляю себя дышать ровно. Сейчас главное не дать адреналину взять верх.
А то ведь я и так конкретно переломанный… Ещё не восстановился нормально. Из огня да в полымя… Как обычно.
Мой противник уже здесь. Высокий, плечистый, с шрамом через всю бровь. Он ухмыляется, разминает шею, хрустит суставами. Знаю, он уверен в себе. Но я тоже не вчера начал драться…
Судья что-то говорит, я не слышу. Всё сливается в один монотонный гул. Только он и я. Клетка... И назад дороги нет. Есть только победа.
Он бросается вперёд, как разъярённый бык. Объективно говоря, он меня больше. Намного. Не моя весовая категория. Но я быстрее и намного активнее. Я ухожу в сторону, чувствую, как воздух колышется от пропущенного удара. В ответ – короткий хук в корпус. Он морщится, но держится.
Запах пота, крови, металла. Всё вокруг размывается, остаётся только движение. Я ловлю его взгляд, в нём уже не уверенность, а настороженность. Хорошо. Значит, я вывел на нужные мне эмоции…
Он пытается зайти сбоку, но я предугадываю маневр. Блок, шаг вперёд, колено в живот. Он хрипит, отступает. Я не даю ему передышки, серия ударов: в печень, в челюсть, в висок.
Толпа ревёт. Я чувствую, как мои кулаки горят, но это не боль – это огонь, который ведёт меня по правильному направлению…
Он падает на одно колено. Я замираю на секунду – дать ему подняться или добить? Решение приходит само: шаг вперёд, жёсткий удар в голову. Он валится на пол.
Тишина. Потом – взрыв оваций.
Судья поднимает мою руку. Я смотрю на него, на толпу, на клетку. Всё ещё дышу тяжело, но внутри разливается спокойствие. Я сделал это… Первый готов…
Дальше – второй бой…
Вокруг уже порядком взбудораженная толпа и разъяренный противник, а я… Я наношу удары один за другим и действую как отбойный молоток, в результате чего после второго же боя мне пытаются навязать другое прозвище, но я как был Духом, так и останусь...
Отдыхаю, жадно проглатывая, наверное, уже второй литр воды…
Пока всё идёт нормально… Если не считать того, что моё тело частично кровоточит. Кажется, что-то острое было на кумпурах первого выблядка, но как я уже говорил – тут всё без правил, это не возбраняется. Потом залечу себя… Сейчас тупо некогда на это отвлекаться… Минимум месяц впереди…
Я уже всё нашёл, договорился, подготовил… Даже хату на съём выбрал, чтобы без документов. И мать заочно определил в клинику… Нужны только деньги…
Время тянется в перерывах, но на арене всё совершенно иначе. Оно будто замирает. Ты считываешь чужие эмоции. Страхи, боль, агрессию. И нужно иметь сумасшедшую выдержку, чтобы не провалиться в это самому. Чтобы быть полностью сосредоточенным на себе и своей тени.
Правая – блок. Правая – блок. Обход, удар ногой. Апперкот. А теперь. Мощнейший, практически обездвиживающий выброс левой. Если так пойдёт, я всё же смогу овладеть амбидекстрией. Чувствую и слышу хруст чужого носа. Блядь. Как же это охуенно.
Глубоко дышу и улавливаю запах крови вперемешку с потом. Чужие крики и возгласы подогревают. Шум такой, что впору оглохнуть. Спрыгиваю с поприща и осматриваюсь, увидев на доске имя следующего оппонента…
Замираю.
Когда чего-то ждёшь не так интересно…
Я полностью погружен в процесс и только когда вижу, что я далеко не первый в нашей семейке, кто будет сегодня участвовать в праве за главный приз, улыбаюсь. Знал ли я? – Нет. Догадывался ли? – Тоже нет. Не имел ни малейшего, нахрен, представления. Сегодня я не планировал с ним драться, потому что не был готов. Мне нужны были деньги, чтобы обеспечить матери клинику и возможность съебаться отсюда подальше, подготовиться, залатать раны… Но меня вдруг осенило. Гор изначально, сука, всё знал. И он точно думает, что выиграет. Полностью уверен в этом, только вот хер он угадал, блядь.
Я ведь специально записался на как можно больше поединков, чтобы было больше бабла. И он всё это видел, потому как сидел в первых рядах и скалился на меня. А на деле – искал и запоминал слабые места, хотел, чтобы я выдохся, а потом решил добить меня в последнем раунде. Ничтожное ссыкло. Глупо было думать, что «заботливый папочка» пришёл для того, чтобы высказать слова гордости в мой адрес.
После четвертого выигранного мной боя встречаемся с ним глазами. Тяжело дышу, стараюсь привести дыхалку в норму. Меня ждёт небольшой перерыв перед пятым – заключительным боем, в котором я должен встретиться со своими ублюдком отчимом с глазу на глаз.
Челюсть немного болит, потому что пропустил несколько жестких выпадов. В остальном изводил всех, и лишь потом применял свои максимальные способности, которые, надеюсь, помогут мне ушатать этого чёртового сукина сына.
Он, как и всегда, в окружении своей свиты. А у меня в рюкзаке ствол. Просто так до гнилой рожи добраться можно только дома, но потом руки будут связаны. Так что вот он… Мой единственный шанс. Всё меняется как по щелчку пальца…
Сегодня есть возможность отхерачить его честно, а затем, возможно, добить дома. Сто процентов есть. Во-первых, я готов к драке. Во-вторых, максимально собран. В-третьих, нет отвлекающих факторов. Всё будет нормально, соберись. Осталось немного и ты вылезешь из этой клоаки раз и навсегда. Главное, что твои близкие люди в безопасности.
– Эй, Дух, у тебя там телефон разрывается, – кричит парень из раздевалки, пока я расхаживаю перед «гладиаторской ареной» туда-сюда и считываю информацию с рожи своего отчима.
Хмурюсь. Время уже точно больше десяти... Кто может звонить? Я включил телефон только чтобы узнать место расположения арены на этот раз и просто забыл его выключить.
И всё равно внутри тревожное предчувствие. Быстрыми шагами иду в блоки к раздевалке. Достаю телефон. Тринадцать пропущенных от Влада, и он снова звонит. Сердце мгновенно делает кульбит в груди… И меня начинает пидорасить…
Чёрт… Как же, блядь, не вовремя… Но я просто не могу не взять.
– Брат, я не могу сейчас говорить…
– Камилла пропала, Мирон, – перебивает он сходу. Голос звучит как сталь, но на изломе.
– В смысле пропала? Как пропала?! – в секунду получаю мощный удар в лицо его словами. Тревога начинает нарастать. Чувствую, как что-то бежит по лицу… Вытираюсь тыльной стороной ладони. Думаю, что пот, а нет, блядь, кровь с башки пошла… Сука.
– Она не приходила с пар. Абонент не абонент. Машка говорит, что она убежала после вашего разговора и всё… Она её больше не видела… Я всё облазил. Не знаю, где она... Мать плачет, ездим по городу, ищем… Думал, может с тобой…
– Твою мать… Влад, нет. Она не со мной… Но я понял, я выдвигаюсь… Будь на связи…
Глава 37
Мирон Духов
Сука…! Кидаюсь к металлическому шкафчику, от нервоза со всей дури бью по нему уже до основания сбитым кулаком, сминая дверцу в ноль, и бросаю телефон в рюкзак, быстро нацепляя на себя чистую футболку и тёплую толстовку… На всех скоростях выбегаю оттуда, наплевав на бой, выигрыш и чужие ставки на меня. Как-то становится вообще похуй на всё остальное. Весь план, блядь, летит к чёрту. Да и думать я больше ни о чём не могу.
Найду её, из-под земли достану…
Камилла, какая же ты глупая у меня… Какая же глупая… Ну куда ты ушла?! Где пропадаешь? Знаешь ведь, что и родители, и Влад с ума будут сходить… Я буду… Блин, зря я вообще приходил… Лучше бы просто пропал… Просто исчез бы и концы в воду…
Хорошо, что я на тачке… Взял в автосервисе, так как обратно с арены мог не дойти пешком, поэтому элементарно подстраховался. Но теперь понимаю, что это, наверное, сама жизнь подсказала мне верное направление…
Ведь мы никаких решений не принимает просто так.
У меня сердце из груди сейчас вырывается, пока я езжу повсюду и высматриваю её… Везде, где она может быть… Наша старая школа, универ, стадион, студия танцев… Места, где так или иначе она порой бывала…
Может ли Машка прикрывать её… Обманывать, что не знает где она? Нет, наверное… Всё же там её родители с ума сходят… Это бесчеловечно… Моя девочка никогда бы так не поступила… Это я дерьмовый, она не такая…
Около часа уходит на то, чтобы объездить все окрестности… Я кричу её имя, но тщетно… А потом решаюсь поехать туда, где вода…
Не знаю, как меня приносит именно в то место, но сердце само подсказывает дорогу к озеру… Я помню, как она смотрела на воду тогда на берегу, помню, как гуляла и наслаждалась. Ветром, влажностью, погодой… Бликами и рябью на гладкой поверхности… Солнечными лучами… Не только в этот раз… Всегда… Она в целом обожает это… Знаю ведь, что она никогда не плавает в водоёмах, но в тайне мечтает об этом… Восемь лет я наблюдал за этим, а теперь мне кажется, что я всегда ассоциировался у неё с чем-то подобным – водоёмом, способным затянуть на самое дно…
Господи, просто дай мне её найти, умоляю… Просто позволь найти… Мало ли что с ней может случиться?! Она же маленькая, блин. Хрупкая, совсем… Беспомощная… И я урод просто воткнул нож ей в сердце… Проглатываю ком. Кровь в организме истерично плещется и бушует…
Я мчусь на всех порах, а мой телефон разрывается от звонков. Гор, сучий выблядок. Как бы мне было не до него, приходится взять, потому что страшно за мать… И потому что где-то в глубине души я боюсь, что пропажа Камиллы может быть связана с ним… Надеюсь, что это не так… Иначе, я от него даже мокрого места не оставлю…
– Щенок сбежал, как жалкий трус, и подставил важных людей, – заявляет он наглым тоном, пока я выбегаю из тачки и озираюсь по сторонам, выискивая свою любимую повсюду. – Поставил меня в неловкое положение!
Сказал бы я ему, что такое неловкое положение. Но такое обычно вслух не говорят. Не таким, как он…
– Не читай мне нотации. Зато ты победил, – отвечаю я бесцветным тоном, нахмурившись и приглядываясь вдаль. Мне кажется, что на лавочке перед озером в метрах трёхсот от меня что-то есть…
– Не победил, сопляк, всё отменили из-за твоего грёбанного бегства, и теперь я реально тебя закопаю! Тебя и твою чёртову шкуру-мать! – рявкает он в трубку, и я сжимаю телефон сильнее от злости, хоть уже и бегу как сумасшедший к берегу, высматривая свёрнутую калачиком фигуру…
– Только тронь, сука, её. Я тебя из-под земли достану. Я сделаю всё, чтобы ты срал кровью, Гор. Я обещаю, – сбрасываю звонок, потому что узнаю в ней её…
Каля…
Быстро набираю Влада, прижимая к себе её замёрзшее тело. Пиздец…
Пиздец… Она бледная, без сознания… Вся обмякшая и губы синие…
– Камилла!!!! Ты ледяная… Слышишь меня? Малыш? Эй, – пытаюсь разбудить, но она такая ослабшая и холодная. Я тут же снимаю с себя толстовку и накрываю ей её, пытаясь растереть хрупкие плечи. – Малыш, держись. Я здесь. Я с тобой и я тебя люблю… Люблю тебя больше жизни, Мила... Больше всего в этом мире… Слышишь?
Влад поднимает трубку с третьего гудка, пока я несу её в машину и включаю печь на максимум.
– Да? Мирон?! За рулём был…
– Она со мной. Со мной. Я сейчас привезу её до больницы, Влад, она переохладилась…
– Как? Где?!
– На озере была…
– На каком ещё озере? На том самом?!
– Нет… В парке… Внизу… Всё, мне некогда болтать… Везу в городскую… Буду через полчаса…
– Ждём вас там…
Я сбрасываю и мчу на всех порах в больницу, держа её за обессиленную руку. Какого чёрта она творит?! Зачем вообще сюда убежала? И как можно было так тупо наплевать на своё здоровье, блин?! Из-за такого тупого мудака как я…
– Ты только держись, маленькая. Это моя вина, Каля... Только моя… Угораздило же тебя связаться со мной…
До больницы доезжаем чуть быстрее запланированного, игнорируя красные огни светофоров… Когда передаю её медикам и матери, сразу же выбегаю оттуда обратно до машины, и мне на телефон поступает новый звонок. А на экране номер Марго…
Внутри меня что-то щёлкает. Она никогда не звонит мне просто так. Никогда. Однажды был один звонок, когда матери было совсем плохо, и я сразу же приехал.
Ком подступает к горлу, прежде чем я беру трубку…
Глава 38
Мирон Духов
– Мирон… Мирон… – слышу я шёпот и знакомый женский скулёж на том конце провода. – Не надо… Прошу вас… Я ничего не сделала…
– Марго? Я сейчас приеду… Я приеду. Сука, Гор! – ору в трубку, едва покидая крыльцо больницы. Ноги несут меня изо всех сил, сердце долбит о рёбра… – Только тронь её, нахрен, и я оторву твою сраную башку!
– Не знаю, чем уж ты так занят, что бросил их одних. Надеюсь, оно того стоило, Мирон, твоя мамашка уже отключается, – звучит его мерзкий голос, а мне тупо хочется кричать. Но он этого и ждёт… Только этого… Я громко дышу, пока он на связи, бегу к своей машине, хватаю рюкзак и перемещаю пистолет за пазуху. Уже собираюсь сесть за руль, но меня неожиданно обхватывают за руку, останавливая.
И я застываю, глядя в глаза отцу Камиллы... На секунду даже забываю, где я. Потому что не ожидал его увидеть… Он же был в командировке…
– Мирон, стой, – вроде просьба, а звучит, как приказ… И мне так больно, что я игнорирую…
– Не могу сейчас, не могу! Простите, – пытаюсь вырваться, но он не отпускает. Дядя Саня довольно сильный крепкий мужик, но я бы мог его оттолкнуть, да вот только у меня не хватит на это наглости. Он столько для меня сделал. Больше, чем кто-либо другой… Они принимали меня, когда мне было некуда идти. Поили, кормили, терпели моё присутствие в их доме… Да и вообще…
– Всё, хватит. Достаточно, – рявкает он, останавливая мои попытки сбежать. – Успокойся, Мирон… Успокойся, – твердит он стальным голосом, перехватывая меня, пока я обессиленно обмякаю, а он аккуратно вынимает из моей толстовки тот самый ствол. – Я заберу это, сынок. Всё решим. Нужные люди уже едут к вам домой. Успокойся, Мирон... Садись в мою машину. Поедешь со мной.
Я понимаю, что стук моего сердца в груди становится монотонным гулом в ушах. Ещё никогда мне не было так страшно и плохо, а я даже ничего не могу сделать. Бежать?! Кричать?! Бить кого-то? Что делать?! Как исправить всё, чтобы её семья в этом не участвовала?! Я вообще не понимаю, что здесь происходит…
Со стороны на меня смотрит нахмуренный Влад. А я даже не знаю, как открыть рот сейчас. Только понимаю, что он тут тоже участвовал… Во всём этот беспределе… И я вроде как подставил их… Потому что они уже вмешались во всё…
– Ты останешься здесь, – приказывает Александр Борисович, глядя на моего друга, а меня заталкивает в своё авто и быстро заводит мотор. Я и опомниться не успеваю… Всё решают за меня.
Мы едем на их машине туда – в обитель страха и бесконечных мучений. Туда, где я не раз подвергался избиениям и унижениям. Туда, где я ничего не мог изменить…
– Почему ты раньше не сказал?! Почему ты, блин, молчал? Мы бы тебя никогда в беде не бросили, – отчитывает он меня, а я смотрю в одну точку. – Как можно было просто смолчать?! Где не надо вы взрослые, а где надо так, блядь, как дети!!!
– Вы не поняли с кем связались, дядя Саша… А я не понял, как втянул Вас в это… Вы его не знаете…
– Прекращай. Я понимаю о чём идёт речь. Гор – это Горяев Рустам. И я прекрасно знаю, кто он такой и что из себя представляет. Только это не значит, что двадцатилетний пацан должен рисковать своей жизнью, чтобы спасти свою мать от алкозависимости и постоянных побоев, воюя один на один с криминалом. Мы всё решим. Только не веди себя безрассудно!
Наверное, его слова вызывают у меня небольшой ступор… Я правда не думал, что он знает… Слышу, что ему поступает звонок.
– Да?
После небольшой паузы, он отмирает.
– Понял… Да… Едем разбираться. – смотрит на меня. – Камилла в порядке. Пока не в сознании, но всё будет нормально... – оттаивая тоже, услышав это. Будто груз с плеч слетел или вообще… Наконец вдохнув воздух после длительной задержки дыхания… – Мне нужно ещё один звонок сделать.
Я смотрю в окно и понимаю, что мы приближаемся туда… А он тем временем говорит с кем-то по телефону…
Минута его невнятных вопросов, и я начинаю догадываться, что происходит на том конце провода.
– Значит так, Мирон... Сейчас слушаешь меня и делаешь всё как я скажу. Ответ «нет» не принимается, так же, как и все твои отмазки на этот счёт. Понял?
– Да…
– Твоя мать жива. Сейчас её везут в реабилитационный центр, в который мы можем приехать сразу после одного важного дела. С соседкой твоей тоже всё нормально... Просто напугали и ударили по голове. Но не критично. А вот твой сраный отчим сейчас лежит на полу с группой захвата и ждёт нашего появления…
На этих словах у меня будто таймер внутри срабатывает…
– В смысле? Как?
– Что, как? Ты же не думал, что я еду туда просто так, безо каких-либо на то оснований? Может я специализируюсь по другому направлению, но у меня очень много друзей, поверь… Часть из которых работает в полиции и давно мечтают прижучить его. Ты дашь все показания. Твоя мать тоже. Будете жить у нас и это не обсуждается. Защиту вам обеспечат, потому что это не абы кто. Ты должен понимать. Думал, я позволю кому-то хрену обижать ещё одного моего ребёнка? Хорошо хоть у Влада хватило мозгов рассказать мне неделю назад и предупредить, что что-то с тобой не так. Иначе могло быть и поздно. Берись за мозги, Мирон! Не ввязывайся в подобные дела. Тебе всего двадцать, и вся жизнь впереди. Ты пацан ещё. Тебе учиться надо.
Молчу. Меня всего трясёт. Челюсть сжимается от непонятного, разъедающего внутренности чувства.
– Я знаю, какой ты упрямый… Знаю, что везде видишь врагов, но это не так.
– Я никогда не видел в вашей семье врагов. Никогда. Тут дело в другом…
– Да знаю я, Мирон... Я всё это знаю. Они оба тебя любят. И пусть тебе кажется, что ты чего-то не достоин, но мои дети воспитаны правильно. И они не станут бросать кого-то в беде, тем более, настолько близкого человека. Я знаю, сколько раз ты защищал моего сына. Знаю, что много раз брал на себя ответственность за его поступки и выслушивал за него. Я всё это знаю. Поэтому у меня никогда не возникало вопросов, когда он говорил, что с тобой. Но то, что произошло сейчас не укладывается в голове. Ты хотел, что? Сдохнуть вот так тупо, оставив моих детей с ранами на сердце? Чего ты добивался, когда шёл на такого человека с одним пистолетом в одиночку? Совсем дурак?! – его грубая ладонь ударяет по рулю и раздаётся короткий гудок. – Нервы ни к чёрту из-за вас! Детишки, блин!
Молчу. А мне и нехрен сказать в этой ситуации. Потому что по факту он прав. Я бы вероятно просто сдох. Ибо Гор сильнее – это раз. Два – даже если бы и удалось его пристрелить, куда бы я поехал с матерью, которая почти при смерти? Напичкана от макушки до пят, а у меня из бабла в кармане только смятые сотки. Твою мать… Как же всё сложно, а…
Когда подъезжаем к дому вижу много машин вокруг. Отец Камиллы аккуратно выходит, кивает мне и здоровается с мужиками в форме и чёрных балаклавах. Он давно крутится во всём этом. И далеко не всегда был адвокатом по разводам. Со следователями у него довольно тесные отношения, как и с полицией.
Захожу внутрь, осматриваюсь. Вижу кровь на какой-то брошенной под ногами статуэтке. Скорее всего она принадлежит Марго. Окна разбиты… Возможно, велась стрельба, потому что я вижу гильзы от патронов… Повсюду работают криминалисты…
И я наконец натыкаюсь на эту мразь, которая лежит на полу в наручниках…
– Обыск продолжается. Но уже нашли кое-что запрещенное лет эдак на пожизненно, – говорит отец Камиллы, а Гор открывает свой рот, придавленный к полу.
– Это его и его мамашки, я здесь ни при чём, – не успевает произнести, как получает прикладом по затылку. Блядь… Какой же приятный звук… Я, наверное, ничего приятнее за всю жизнь не слышал… У него даже черепушка трещит по-особенному…
– Не слушай его. Я разберусь… – Александр Борисович наклоняется к нему. – А пальчики твои, как странно, да? Просто случайно подержал, наверное? – спрашивает с издёвкой и отходит в сторону, а я просто смотрю, прожигая взглядом лицо ублюдка... А он продолжает бормотать себе под нос что-то вроде того, что я уже труп и прочее… Угрожает, пытается запугать…
Но я ухмыляюсь… Не потому что не страшно. Страшно… За близких… Но… Пусть это последнее, что он видит перед собой. Не мой страх, не мою уязвимость, а вот эту долбанную показушную ухмылку. Свидетельствующую о том, что я свободен. Я жив. Я выбрался. А он там… На полу. На дне. И присядет далеко и надолго. За решётку… И небо будет видеть лишь в клеточку, сука…
Около пяти утра, когда меня допрашивают в присутствии дяди Саши и снимают отпечатки как свидетелю, на его телефон поступает звонок, и он смотрит на меня взволнованным, но искренним взглядом.
– Очнулась, Мирон… Камилла очнулась…
Мои глаза наполняются слезами. Я сам не понимаю, как… Но только в этот момент я позволяю себе дать слабину и, прикрыв ладонью лицо, даю им пролиться…
– Всё хорошо, Мирон… Всё хорошо… – он прижимает меня к себе, пока я чувствую это лютейшее жжение в грудной клетке…
– Простите… Простите меня…
