Текст книги "Мой запрет (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 33
Камилла Садовская
Моё сердце на панике… Я сама еле стою на ногах, прислушиваясь, а потом…
Через минуту из-за двери доносятся истошные крики, звуки ломающейся мебели, и мне становится так плохо, что я боюсь выходить туда… Подбираю вещи дрожащими руками и натягиваю на себя со скоростью света.
А затем стою с закрытыми глазами и не шевелюсь, считаю до десяти. Сердце готово выпрыгнуть из груди, но внезапно слышу голос Влада и выбегаю в коридор, глядя на то, как у Мирона из руки хлещет кровь, и мой брат оттаскивает его, пока Митяй собирает зубы с пола и матерится. Господи… За что, блин, я так затупила, а?! Нужно было молчать…
– Что, блядь, произошло, парни. Чё не поделили? Ты что ли, Женя?! – спрашивает Влад у этой кобылы, на что она мотает своей блондинистой головой.
– Я здесь вообще ни при чём!
– Хули молчишь?! Скажи ему, что говорил Камилле на ухо у костра, – заявляет Мирон, и мне так стыдно, что я сейчас сгорю прямо на месте. Все смотрят на меня, особенно сраная Женя… Мне кажется, она давно всё поняла… И в этом взгляде столько укора и осуждения…
– Что такое, Дух, – схаркивает он кровь на пол. – Боишься, что я уведу твою девчонку?
– Захлопнись, нахер, – рявкает Мирон, небрежно отряхивая руку. Кровь капает на пол, а мне дурно даже находиться здесь… Мамочки…
– Я вообще нихера не понимаю, – Влад смотрит на них по очереди. – Чё происходит-то?!
– Митяй подсел к Миле и предлагал ей потрахаться, – говорит Мирон и у Влада дёргается глаз. Он недолго думая пытается устроить продолжение, но парни оттаскивают его. Я не знаю, зачем всё это устроено, но мне не нравится быть в центре внимания. Тем более вот такого… Ощущение, что все сейчас пялятся только на меня.
– Я тебя, нахер, закопаю! – вскрикивает брат, заставляя меня вздрогнуть.
– Лучше друга своего закопай, – отвечает Митяй, держась за рёбра, которые, судя по всему, в порыве гнева уже основательно отпинал Мирон…
– Чё ты несёшь, блядь?! – продолжает Влад, нервно поглядывая на него с агрессией.
– Ты реально слепой, чел. Да они, блядь, сношаются у тебя за спиной, а ты будто нихрена не видишь! – заявляет он, и Мирон снова резко подходит со стороны и даёт ему в лицо одним чётким ударом, прямо в челюсть.
– Сука!
– Блин, парни, прекратите, – успокаивает их Кристина. – Вы чего устроили?!
– А я согласна, в чём дело, Мирон? У тебя с ней что-то есть? – спрашивает Женя, глядя на меня. Ну надо же, тут же активизировалась… – Ты же не просто так не стал трахаться со мной ночью. Да вдобавок пялился на неё весь вечер!
Пожалуйста, убейте меня. Влад смотрит так, будто сейчас взорвётся, будто внутри него взрывной механизм и отсчёт идёт на секунды… Я вообще не верю, что всё это происходит. Вокруг меня будто начинается взрыв… Пожар… Катастрофа…
– Чё… – он поворачивает взгляд на Мирона, а тот молчит, не в состоянии произнести ни слова. Если честно, я думала он начнёт всё отрицать, но то, что сейчас происходит больше похоже на катастрофу. Господи, ну можно же было сделать по-другому, рассказать ему… Это… – Это чё… Правда?
Мирон не шевелится, будто прибитый к полу. И я тоже молчу, потому что не знаю, что сказать. Влада буквально разрывает на куски в этот момент. Мне кажется, осознание приходит к нему только сейчас. После минутного молчания Мирон, наконец, открывает рот:
– Это другое, брат… Не просто секс, я люблю её…
Проходит секунда, пока кулак моего брата не прилетает ему в лицо, а он даже не сопротивляется, не даёт отпор, ничего. Я прикрываю ладонью рот, взвизгнув, и меня трясёт от страха. Я уничтожила их дружбу. Я всё сломала.
– Ты мне не брат, гондон, – звучит следом, и моё сердце начинает кровоточить. – Собирайся, Камилла, живо. Едем домой…
Влад психованно тащит меня в сторону комнаты, а мне кажется, что я не могу дышать, просто следую за ним как послушная тряпичная кукла и плачу…
Не знаю, как взять себя в руки и начать разговор с ним. Выглядит он, словно я сломала всю его жизнь. Остервенело скидывает мои вещи с тумбочки в сумку, и я подхожу сзади, положив руку ему на плечо.
– Влад… Пожалуйста, прости меня. Послушай, – произношу это через огромный ком в горле и каждое слово приносит адские мучения. Он останавливается. Замирает, пытаясь переварить то, что произошло.
– Из всех людей на свете, Камилла… Из всех людей…
– Из всех людей я выбрала его – да. И я не жалею об этом. Ты ведь тоже его выбрал, – перебиваю его сквозь слёзы и чувствую всю его боль.
– В том то и дело, Мила! Я выбрал его, а он так со мной поступил, – отвечает он, заставив меня нахмуриться.
– Это всё я. Он здесь ни при чём. Это началось с моих дурацких решений!
– Не нужно его защищать. Тебе только восемнадцать лет, каких решений, Мила?! Скажешь, что уже трахалась до него? Блядь, я даже знать об этом не хочу, меня всего трясёт, как подумаю о вас…
– Влад, дело не в … Пойми, что кто бы это ни был, ты бы всё равно не принял его в нашу семью, потому что ты вообще не позволял мне ни с кем общаться. А это должно было произойти рано или поздно. Но Мирон… Он другой, понимаешь? Мама говорит, что это было очевидно…
– Постой, что? Даже мать в курсе ваших отношений? Ты сейчас серьезно? – он разворачивается и встает передо мной во весь рост в полном недоумении. – Я что… Один как баран нихрена не знал?!
– Не как баран…
– Как давно вы трахаетесь? Вы же, блин… Ненавидели друг друга. Когда это, блядь, случилось-то?!
– Около двух месяцев… У нас были непонятные отношения…
– Знаешь, это реально какая-то хуйня. Он перед тобой лапает других, а ты ждёшь его ночами в комнате? Для этого тебя мама вырастила? Ты что, вообще себя не уважаешь?! – спрашивает он, глядя мне в глаза, и мои внутренности болят. – Ладно он, но ты?!
– Думаешь, мне легко? Думаешь, почему нам приходилось прятаться от тебя?! Я не могу дышать, когда вы сидите за столом, и ты рассказываешь о каких-то девчонках, потому что я его люблю!!! Влад, послушай. Найди в себе силы, я умоляю тебя. Я не прошу простить нас. Это твоё право. Но просто не отворачивайся от него. У него никого кроме тебя нет…
– Это его косяк. У него нет и меня больше, Мила. Он мог заполучить любую, блядь. Весь универ был у наших ног, пока он его не бросил, а теперь…
– Постой, что… – я замираю, когда он говорит это. – А…? В смысле бросил… Что?!
– Выходит, вы не так уж близки, раз твой любовничек нихрена тебе не рассказывал, верно? – спрашивает Влад с издёвкой и качает головой. – Мила, ты – глупая дурочка. Это пройдёт. Он просто воспользовался тобой, вот и всё. Как и другими…
Слушая это, я проваливаюсь куда-то очень глубоко. В смысле? Так не бывает… Зачем он так про него говорит? Он ведь даже не знает, что между нами…
– Когда он его бросил? Почему…
Влад отводит взгляд в сторону.
– Около недели назад. Он забрал документы. Не знаю, почему. Зато теперь знаю, по какой причине мы с ним перестали разговаривать по душам. Мила, собирайся. Кристинка отвезёт нас домой. Она трезвая. Я не хочу больше здесь оставаться, – сдавленно говорит он, заставив меня замолчать. Мне так плохо, будто все внутренности горят.
– Я не хотела причинять тебе боль, Влад… Это последнее, чего я хотела.
– Я знаю, – отвечает он, оставив меня одну. Сажусь на кровать и не могу найти себе места. Почему Мирон ничего мне не рассказал? Почему он бросил университет? Что вообще происходит? Мне так нужно увидеть его. Так нужно поговорить, но я могу сделать хуже, если Влад снова увидит нас вместе…
Глава 34
Мирон Духов
Мне пришлось так сделать. Прости меня, Камилла... Но у меня не было долбанного выбора. Это был лишь предлог… А план созрел молниеносно из-за даты боя, из-за обстоятельств, из-за грёбанного Митяя! Я должен исчезнуть на некоторое время, потому что мне необходимо решить все свои проблемы, а она не должна пострадать… Не должна даже косвенно в этом всём участвовать… Пусть лучше будет дома. Пусть на время станет для меня недосягаемой… Как что-то реально недоступное. Да, блядь, как луна на небе…
Иду за Владом, чтобы поговорить… Знаю, он ненавидит меня… Готов получить в морду хоть сто, хоть двести раз, лишь бы ему стало легче. Но выбора у меня просто, нахрен, нет…
Слышу, как он кричит на неё и сердце обливается кровью в грудной клетке. Если бы она только знала, что я сделал это специально, она бы наверняка убила меня своими же руками… Но уже нельзя было держать в себе. Уже нельзя было промолчать… Всё произошло именно тогда, когда должно было…
Влад выходит из её комнаты, и мы сталкиваемся взглядами. Его – пустой и потерянный, мой – бесконечно извиняющийся и полный сожаления.
– Надо поговорить, – бросаю ему в спину, потому что он не хочет обращать внимания и сначала проходит мимо, но всё же останавливается. Я вижу, как в нём бушует буря. Ненависть, злоба… Агрессия… Я знаю, что заслужил… Но он мечется. Между теми чувствами ко мне, которые ещё сильны и новыми… Настолько травматичными. И я не злюсь на него. Я всё понимаю.
– Ладно. Хуй с тобой. Говори.
– Не здесь, – увожу его в сторону, и он следует за мной. Выходим из дома и двигаем к берегу в полном молчании. А потом я первый разрываю тишину.
– Знаю, ты ненавидишь меня… И полностью с тобой солидарен. Сам себя ненавижу…
– Неужели?
– Ужели, – отвечаю, присаживаясь на песок и достаю из толстовки 0,25 вискаря, делая небольшой горький глоток и протягиваю ему. – Если бы тебе стало легче, я бы сдох или просто исчез навсегда. Но не думаю, что поможет…
– А, может, это мне решать? Может, я бы хотел? – он выхватывает у меня алкоголь и садится рядом, отпивая и глядя в небо. Наверное, даже представить не может, как сейчас близок к возможному исходу ситуации… – Ты поступил как…
– Как конченный урод, я знаю. И тем не менее. Давай на чистоту… Расскажу тебе как есть. Я восемь лет с тобой. Но и с ней я тоже восемь лет…
Несколько секунд он переваривает эти слова. И я знаю – это больно… Я знаю, потому что сам всё ощущаю. Если бы он только знал, что я к ней чувствую, там бы и вопросов никаких не осталось… Но, увы… Нельзя просто залезть к кому-то в голову. Нельзя…
– Что ты хочешь этим сказать? Что якобы все эти восемь лет любил одну Милу и поэтому трахал всё что движется, да? – ехидно выплёскивает он. И я знаю, в какой-то мере он прав, но не здесь…
– Это так не работает, ты и сам знаешь. Я разбирался в себе… Разбирался как мог. Вообще не собираюсь давить на жалость. Не сейчас, брат. Можешь ненавидеть, я просто открылся наконец. Она больше не может жить во лжи. А я её люблю. Но мне придётся исчезнуть на некоторое время… А ты ей нужен. Я не мог уехать, не раскрыв своих чувств тебе. Просто не мог. Она бы не поняла меня…
– Чего? Ты сейчас издеваешься, Мирон?!
– Нет, – мотаю головой и смотрю на него. – Прости. Твоя сестра должна быть счастлива... А я приношу одни беды. Тогда, когда это будет не так, я попытаюсь всё исправить… Но не сейчас. У меня куча проблем, Влад. Ты должен знать, что я вас люблю. Только вы тянете меня вверх, а не ко дну, и я благодарен. Искренне благодарен. Тебе за все годы дружбы. Ей за… Да, блядь, вообще за всё. Ты даже представить не можешь как много она для меня значит…
– Я, блядь, даже не знаю, как это слушать… Я тебя не понимаю. Просто не понимаю. Сначала ты… Заливаешь ей в уши, а теперь бросаешь? Думаешь это норм или что?! Думаешь, я должен эту хуйню понять?!
– Может так даже лучше? Пожмешь мне руку – я буду рад. В любом случае – ты мой лучший друг и всегда им будешь. Только не бросай её. Ты будешь нужен. Именно ты, а не кто-то другой. Прости меня, Влад, но у меня выбора нет. Я за неё волнуюсь. И это будет самый минимум, который я могу для вас сделать. Исчезнуть на некоторое время. Решить все свои проблемы и, если выживу – вернуться. Главное, ни во что это не лезь…
– Что ты несёшь? Куда ты… Куда ты, блядь, собрался? Я не отпущу тебя, – заявляет он, нервно встав с песка в полный рост. – Хватит прятать от нас свои внутренности, если говоришь, что мы тебе важны! Хватит поступать так с нами! Как гондон, блин!
– Прости, брат, но это не то… Здесь я пас, – протягиваю ему руку, но он молчит. Его глаза буквально залиты кровью.
– Поверить не могу… – бубнит он себе под нос и рассвирепело сплёвывает нам под ноги. – К чёрту тебя, Мирон. Знать тебя не хочу. Надеюсь, она тоже после всего! Проваливай. – он поворачивается ко мне спиной и уходит прочь, а я просто смотрю вслед его уходящей фигуре…
И я тебя люблю, брат.
Надеюсь, что у вас с Калей всё будет хорошо… Я искренне на это надеюсь…
А сейчас мне надо готовиться к самому сложному дню в своей жизни и попрощаться с ней, чтобы она хотя бы попробовала жить дальше… Без меня.
Глава 35
Камилла Садовская
«Мы уедем домой, но нам с тобой нужно поговорить. Мирон, я тебя люблю», – пишу ему сообщение с надеждой, что он прочитает и возможно… Возможно… Я даже не знаю с какой целью я пишу… Чтобы предупредить или… Просто напомнить ему в очередной раз, что я люблю его. И вышло то, что вышло… Да, некрасиво… Да, грубо, но… Теперь нам нечего скрывать… И моя любовь к нему ни на грамм не стала меньше… Наоборот…
Через полчаса мы действительно садимся в машину и уезжаем. В полной тишине. С нами так же едет и чёртова Женя, недобро косясь на меня и прожигая взглядом. Конечно, Кристиночка Левина ведь её лучшая подружка… Как же они меня бесят… Обе! Я же всю дорогу смотрю в окно и думаю о Мироне... Влад сам не свой. Видно, что его ломает, а я не знаю, как успокоить…
Когда доезжаем, он с этой Крис даже не остаётся. Просто кидает на прощанье типа «ага, свидимся», и они уезжают…
Дома он не говорит маме ни слова, а она всю ночь лежит со мной в постели, обнимая меня и успокаивая. Я рассказываю ей обо всём, что произошло и ей жаль.
– Всё устаканится, Мила… Дай ему время. Не торопи события, – говорит она, поглаживая меня по голове, пока я всхлипываю в подушку, как маленькая. Наверное, я и есть маленькая. Я только узнала, что такое любовь… И какой она бывает болезненной…
Мирон так и не отвечает мне. Ни через день, ни через два… Его телефон то выключен, то недоступен, то он просто не поднимает трубку. А я не знаю, что и думать. Не могу дозвониться до него, пишу в пустоту и вою туда же от безвыходности. Я вообще не знаю, что мне делать... И Влад делает вид, что Мирона не существует. Я знаю, он злится на него, знаю, что ненавидит, но мне от этого не легче. Мне очень и очень плохо из-за всей ситуации.
Быть может, я и вправду – глупая дурочка, но я искренне верила в то, что было между нами, а теперь не понимаю, где он пропадает. Почему не приходит. Почему не появляется в моей жизни. Будто ему всё равно, что со мной. Ведь не только ему больно в этой ситуации.
В универе Машка старается меня отвлекать. Она всё знает, я всё ей рассказала, но мне не удаётся забыться. Все мои мысли заняты им. И я не знаю, как мне учиться, как жить, как дышать, понимая, что я даже адреса его не знаю… Точнее, я примерно знаю, но… Точно нужно спрашивать у Влада, и я вряд ли он его мне даст… Явно не после того, что случилось…
– Слушай, Мил… Помнишь, ты говорила, что… Влад… В общем я хотела спросить, – мнётся она, пока я слушаю в пол уха.
– Влад? Что? – вытираю свои сопли, а она тут же отмахивается.
– Ладно, забудь, – она обнимает меня, пока мы сидим на скамейке у стадиона и вдруг теряет дар речи. – А… Ой… Камилла… Тут…
Я замечаю её встревоженный взгляд и резко оборачиваюсь. Мирон стоит напротив, сложив руки в карманы и, разумеется, я всё бросаю и мчу к нему, как ненормальная… Это уже многое говорит обо мне. Я совсем не могу без него. Ощущение, что у меня только что снова забилось сердце… Что до этого оно просто молчало… Боже… Прижимаюсь к нему и мне хочется кричать от того, что испытываю. Дышать нечем, а слёзы застилают глаза, и я начинаю тараторить без умолку, вцепившись в его толстовку и нюхая свой любимый аромат… Его кожи, сигарет… Жвачки… Я просто не могу отлипнуть…
– Почему ты не писал мне. Куда ты пропал… Я так ждала тебя… Звонила…
– Камилла, мне… Мне надо сказать тебе кое-что, – бормочет он напряженным тоном, и мне это уже не нравится. Он даже не обнимает меня. Только позволяет мне делать это. Он не называет меня привычным «Каля». И я понимаю это лишь сейчас. Я смотрю на него и мне становится плохо.
– Что… Что происходит? – спрашиваю, утирая щёки, глядя в его покрасневшие глаза.
– Я… Я уезжаю, Мила, – продолжает он с отсутствующим взглядом. – Я пришёл, чтобы попрощаться…
Это какая-то чушь… Мне это снится. Этого не может быть. Моя грудная клетка сейчас как решето. Я теряю дар речи. Если бы можно было описать эту боль, я бы, наверное, быстрее умерла от неё, чем смогла это сделать…
– Нет, – мотаю головой. – Нет, ты же шутишь, да? Ты шутишь…
– Нет, Камилла, я не шучу… Прости меня за всё и просто если можешь…
– Мирон, ты не серьёзно! Как ты можешь уехать, куда?! Зачем?! – перебиваю его, возмущенная услышанным. Не понимаю, как он может так говорить.
– Послушай, не кричи… – меня всю трясёт от его холодности. От его замкнутости, будто я вообще никогда для него ничего не значила. – Я уезжаю и не вернусь… Просто послушай. Живи дальше, ладно? Начни встречаться с Андреем… Или другим хорошим парнем, который будет тебе ровней…
Вот после этого я уже реально не могу дышать. Что это за кошмар наяву, который сейчас происходит со мной…
– Что ты несёшь… Я… Не понимаю. Тебе всё равно?! Тебе всегда было всё равно, да?! – спрашиваю и чувствую, как всё вокруг плывёт, голос дрожит, руки немеют. А внутри меня разрастается ядовитое облако.
– Надеюсь тебе будет легче узнать, что да… Мне всё равно, – отвечает он, заставив меня ударить его по щеке. Да так сильно, что она в мгновение краснеет. Он вспыхивает, моя рука горит огнём, надеюсь, ему так же больно. Никогда не думала, что скажу это, но я хочу, чтобы он сдох. Прямо сейчас в эту секунду я хочу, чтобы он сдох и больше не появлялся в моей жизни!
Я не говорю больше ни слова, кое-как сдавив в себе всю ненависть, которую мечтаю выплеснуть ему в лицо, как кислоту. Безмолвно прощаясь с ним, я убегаю оттуда в таком состоянии, что хочу броситься с моста. Я хочу исчезнуть. Раствориться в воздухе. Хочу перестать существовать и больше никогда не чувствовать то, что внутри меня. То, что разъедает меня на куски, то, что делает меня живым мертвецом. Знаю, что Маша всё видела… Она всё видела и даже пыталась меня догнать, но я просто рванула прочь оттуда, чтобы больше ничего не напоминало мне о его гнусной роже… Я его ненавижу…
Домой я не возвращаюсь. Гуляя по городу с заплаканными глазами я перечитываю наши с ним последние сообщения друг другу. Это всё, что у меня осталось от «нас». А были ли хоть когда-то эти «мы»… Были ли… Я не знаю…
Наверное, я просто всё напридумывала, как Влад и сказал…
Я просто хотела… Чтобы меня тоже любили вот так… А оказалось, что мной пользовались…
Выйдя на озеро, что располагается не так далеко от города, смотрю вдаль и, недолго думая, швыряю свой телефон в воду. Я правда ненавижу его. Ненавижу так, что всё тело болит. Я будто чувствую, как лёгкие заполняет дым и задыхаюсь прямо там, согнувшись в калачик.
Наступает вечер, холодает, и я знаю, что мама начнёт сходить с ума, что меня нет, но я даже не думаю об этом. Я просто не хочу идти туда, где всё напоминает мне о нём. Абсолютно, мать его, всё вокруг. Любой сантиметр моего дома. Я каждый день думала об этом, когда ждала его. Моя подушка пахла им, мои воспоминания рисовали его напротив меня за столом. Я не заходила в комнату Влада, потому что боялась, что там и останусь. Ведь там всё было в сотни раз сильнее…
Я сижу так очень долго… И вот наступает ночь. Я вижу, как небо покрывается звездами. Вокруг нет ни одной живой души, а я разговариваю сама с собой, продрогнув до костей. Но этот холод – ничто в сравнении с тем, что творится внутри меня. Я так его любила, что не замечала очевидного. Я никогда не была ему нужна. Он всегда делал то, что хотел, а я не вписывалась и в половину его планов, потому что была для него никем. Девушкой на несколько раз, которая пыталась залезть ему в душу, а ему этого даже не хотелось. Я вновь начинаю плакать и ощущаю себя жалкой подстилкой Мирона Духова.
Засыпая от плача на берегу, кроме невозможного холода, чувствую боль повсюду, будто состою из неё на девяносто девять процентов. Это невыносимо. И даже сон толкает меня в его объятия, которых я пытаюсь избежать. Я не хочу думать об этом, не хочу чувствовать, но он такой тёплый, что я неизбежно жмусь к нему, чувствуя запах его шеи, пока меня трясёт от холода и ощущения, что я никому не нужна. Слышу его голос, голоса Влада и мамы и понимаю, что это всего лишь сладкий сон… Но я не могу открыть глаза, будто в моём теле не осталось сил даже на это. Будто я падаю куда-то и обмякаю… Но всё ещё знаю, что он греет меня, прижимая к себе. Бормочет что-то… И я отключаюсь окончательно…
