Текст книги "Мой запрет (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Катерина Пелевина
Мой запрет
Пролог
Камилла Садовская
Меня зовут Камилла, мне восемнадцать, и я всей душой ненавижу лучшего друга своего брата. Ну, я ненавидела его до того, как мы оказались в одной постели…
Пожалуй, это всё, что вам пока стоит обо мне знать… Однако об этом по порядку…
* * *
Мы переехали в Москву, когда мне было десять, а Владу – двенадцать. Неизбежно нас ждали новые знакомства и перспективы. Во всяком случае, так говорили родители. Они жизнь положили, чтобы воспитать из нас хороших и умных людей, которые добьются успехов в этом жестоком мире связей и махинаций. А вот это уже мои слова. Выросло то, что выросло. Я бываю циничной и грубой. Неспециально, просто не верю в справедливость, карму и разного рода выдуманные людьми инструменты регулирования общественного порядка.
Влад, к превеликому сожалению, не такой, как я. Он более наивный. В дружбе так вообще слишком доверчивый.
И, как положено всем шаблонам, у него есть невыносимый лучший друг, который делает всё за него. Всё плохое, я имею в виду. Мирон. Я даже имя его ненавижу, меня от него тошнит. По характеру он хуже самого Гринча или Гитлера. Не знаю, с кем сравнение было бы более точным. Буквально каждый раз, когда мы видимся, он выкидывает какие-то гадости в мой адрес. Естественно, это из-за того, что я не рада их общению с Владом, хотя родители нормально относятся к их дружбе, утверждая, что главное, чтобы это не мешало его учёбе, а поскольку оценки у него нормальные, их это не беспокоит, но они не знают того, что знаю я.
С тех самых двенадцати лет, как они познакомились, Мирон вечно втягивал его в неприятности. Всё началось со взрывов петард у соседей под окнами, а закончилось драками, алкоголем и девушками. Кучей девушек. Иногда я просто не могла их запомнить. Так, к двадцати у моего брата за плечами был такой опыт, что мне страшно было представить. Про Мирона вообще ходили слухи, что несколько от него родили, но я не знала подробностей, по-моему, это так и осталось сплетнями.
Сейчас же он сводит меня с ума одним своим видом. Часто оставаясь в гостях у моего брата в комнате, они курят кальян и смотрят порнуху, комментируя всё своими отвратными мерзотными выражениями. А ещё чёртов Мирон всё время ворует из моего шкафа лифчики, что уже порядком мне надоело. Не говоря уж о других его выходках и словечках. Благо, порой брат всё же меня защищает. Когда тот перегибает палку, но это пока он видит, что происходит между нами…
– Влад, сделай тише, я пытаюсь учиться! – снова захожу в комнату в легком состоянии нервозности, и что я вижу?.. Как всегда, придурок Мирон лежит на кровати моего брата в своей дырявой футболке, поверх которой красуется мой красный бюстгальтер и курит сигарету прямо там, пока Влад что-то строчит кому-то в телефоне. На всю комнату орёт какой-то жуткий металл, от которого у меня закладывает уши, и я убавляю громкость, подходя к Мирону и сдёргивая с него мою вещь. – Отдай, придурок!
– Каляяя, – так он меня называет. Идиот. Ему всё время надо выебнуться. Хотя все друзья зовут меня Мила или Кам. – Когда у тебя выросли сиськи?
– Тогда, когда ты засовывал член в свою же задницу, – отвечаю я, уходя оттуда.
– А может мне в твою засунуть, а? Она вроде ничего, – хихикает он, прикрывая рот рукой, и я слышу звук удара по его рёбрам. Хотя бы здесь Влад ставит его на место. В этом плане он категоричен. Никого ко мне не подпускает… Мне не так давно исполнилось восемнадцать. И я ещё девочка…
– Так тебе и надо, мудила! – захлопываю дверь и направляюсь в свою комнату, чтобы пообщаться со своей подругой Машей. Мы с ней дружим с самого начала, как я сюда переехала. Вообще у нас большая компания, и я там самая оторва. Но не в том смысле, что я обижаю тихонь и таскаюсь везде, нет. В том смысле, что я почти постоянно скандалю и доказываю своё любой ценой. А что поделать? Так уж заложилось со школы. А потом мы вместе поступили в один университет на юридический.
Мой брат уже учится в другом, как и его долбанутый дружок. Они тоже поступили вместе, и с одной стороны, я рада, потому что хотя бы не вижу толпу старшеклассниц, которые вечно вьются рядом с ними, как было в школе. Ибо меня просто трясло от того, что я видела, как на моём брате кто-то виснет, а этот придурок Мирон специально издевался, рассматривая меня, пока засовывал язык кому-то в глотку. Как вспомню – так вздрогну. Слава Богу сейчас наступила свобода от этих зрелищ.
Сейчас у нас октябрь, все носятся с учёбой как сумасшедшие, пока я витаю в облаках, мечтая о парне, который мне нравится. Маша всё время говорит, чтобы я что-то сделала, но он учится на год старше, и я даже не знаю, как с ним заговорить. Потому что он очень популярный… А я… Ну я это я. Я вроде бы и знаю, что симпатичная, но если взглянуть с другой стороны во мне нет ничего особенного…
– Просто подходишь и в наглую заявляешь: «Привет, меня зовут Камилла, я хочу тебя трахнуть!» – громкий смех моей подруги разлетается по всему универу, но здесь все так шумят, что ничего не слышно, чему я несказанно рада.
– Ну ты и дурочка, – констатирую, дожёвывая свой сэндвич на обеде, и пялюсь на Андрея, как ненормальная. Иногда мне кажется, что и он это тоже замечает, поэтому я всё время отвожу свой стыдливый взгляд в сторону.
– Господи, это же Зарницкий! Ты видела, какой красавчик из него вырос, а?! – умиляется она парню из команды по футболу. – Кстати, похож на Мирона чем-то.
– Что? Фу! – выдаю с пренебрежением. – Ничего общего, Мирон – придурок.
– То, что он придурок, не убавляет его красоты. Все парни придурки! – ехидно выдаёт Маша, хихикая и вылезая из-за стола.
– Все, кроме Андрея, – говорю со слащавым выражением лица. Я и сама это чувствую, оттого Машка смотрит на меня и ржёт, как конь, прикрывая рот рукой. – Заткнись!
– Блин, ты бы это видела… Все, кроме Андрееееея… Привет, Андрей! – выдаёт она поддельным писклявым голоском, на что я шлепаю её по руке.
– Всё, хватит! – ругаюсь на неё и хватаю свой рюкзак, чтобы направиться в сторону кабинета. Обед почти подошёл к концу, так что пора идти на физику. Не знаю, когда осмелюсь сделать хоть что-то в его адрес, да и, наверное, всё-таки никогда.
Учёбу я уважаю, хоть и понимаю далеко не всё. Мы с Машей учимся в одной группе. Все говорят, что мы не разлей вода. Потому что мы постоянно вместе. Я сравниваю нас с опоссумами из «Ледникового периода», потому что мы часто цапаемся и спорим, но, вместе с тем, делимся друг с другом буквально всем. Без неё я как без рук, в прямом смысле слова. И это здорово иметь такого друга.
– Ты куда сегодня после пар? Я хотела купить одну штуку, – шепчет она мне, несмотря на то, что Аделина Андреевна очень строгая и требовательная. Нам всё время влетает за то, что мы болтаем. Оттого нас постоянно рассаживают, но мы как магниты притягиваемся вновь.
– Я должна домой идти, вечером какой-то ужин и будут коллеги отца, надо помочь маме, – говорю максимально тихо, и она корчит грустную гримасу. – Прости… А что за штука?
– Если не пойдёшь со мной – не узнаешь, – заявляет она, улыбаясь.
– Ну… Машаааа?! – смотрю на неё, раздувая ноздри, и вдруг преподаватель снова замечает нас.
– Садовская, посмотрите на меня, – говорит её грубый тон, и она обращается ко мне. Я поднимаю робкий взгляд и морщусь, чувствуя себя неловко, пока Машка смотрит на меня испуганным взглядом. – Что такое презумпция невиновности?
– Этооо… Принцип судебного процесса… – говорю я, подглядывая одним глазом в методичку. – Лицо считается невиновным, пока его вина в совершённом преступлении не будет доказана в порядке, предусмо…
– Вот об этом я и говорю, Садовская… Что из Вас вырастет, если Вы не собираетесь учиться? – заявляет она надменно, перебив и рассматривая нас по очереди. – Так… Садовская, за первый ряд, чтобы я Вас видела, а Вы, Логачёва, оставайтесь здесь. Так теперь будет на всех моих занятиях.
Ну вот, опять… Ухожу вперед, присаживаясь вместе с остальными ботаниками, включая Антона Зорина. Он сидит и лыбится на меня в своих очках, так, что меня аж передёргивает. Да и Лина с Риткой, как всегда, вытащили свои зубы, чтобы обсмеять меня. Похоже, я много обращаю внимания на детали, пока преподаватель рассказывает тему, я рисую что-то в своей тетради, опустив голову, и вдруг мне на телефон приходит сообщение от Машки. Это ссылка с картинкой. О, Господи. Не верю, что увидела это. Поворачиваю голову и щёки покрываются ярким румянцем. Вот ведь дурочка.
«Ты серьёзно? Сколько такой стоит, – пишу сообщение, разглядывая огромный дилдо на экране, и это при том, что мы – девственницы. – Что ты собираешься с ним делать?».
«Практиковаться, – приходит ответ, и я смеюсь, прикрывая рот рукой».
– Садовская, – вздыхает преподаватель, протягивая руку. – Телефон на стол. Живо. До конца пары будет здесь.
Краснею и вздыхаю, передав преподавателю выключенный телефон, и она убирает его в свой стол. – Останетесь после пары, – заявляет холодный тон.
– Что?! Но… – начинаю говорить, отчего она злится сильнее.
– Никаких «но», Садовская! Это не обсуждается! – грозно рявкает она, заставив меня замолчать. Докатилась. Бросаю взгляд на Машу, поджимая губы, но всё равно улыбаюсь. Какая же она дурочка.
Просто папа, когда договаривался о моём обучении здесь, сразу сказал, чтобы ко мне было «особое» отношение… Имеется в виду дисциплина… Я ведь любитель повитать в облаках.
После занятий иду в аудиторию, где собираются такие же как я наказанные, шоркая кедами по полу, пока вдруг не натыкаюсь взглядом на знакомые кроссовки.
– Привет, что тоже наказали? – спрашивает Андрей, и моё сердце направляется куда-то в пятки. О, Боже…
Он тут… Передо мной… Мамочки… Со мной заговорил?!
А с кем ещё, блин, Камилла, очнись! Вы тут одни!
– Эм… А… Эм… – мямлю, словно идиотка, и не могу сказать ни слова, мечтаю, чтобы меня ударили по голове, и я упала в обморок. – Привет… Ты меня помнишь? – спрашиваю удивленно. Один раз мы с ним уже общались, точнее, знакомились, потому что участвовали вместе в соревнованиях по лёгкой атлетике, но мне тогда было одиннадцать, я и не думала, что он меня запомнил. Я даже до последнего не знала, что он пойдёт в тот же универ, что и я. И каково было моё счастье, когда это случилось…
– Конечно я тебя помню. Ты же сестра Мирона, да? – спрашивает он, отчего я нервно растягиваю губы в фальшивой улыбке. Вот дерьмо… Конечно, как он ещё мог запомнить меня… От мысли о том, что я вдруг стала бы сестрой Мирона у меня дёргается глаз.
– Вообще-то сестра Влада, но какая разница, – закатываю глаза, говоря с сарказмом, однако он улыбается, и у него такая красивая улыбка, что мои ноги начинают подкашиваться.
– Слушай, сегодня вечеринка у Бергмана… Ты ведь знаешь его?
– Егора? Да, знаю, но мы не друзья, – говорю я, дожидаясь, когда нас запустят в кабинет и присаживаюсь рядом с парнем моей мечты, с которым мы болтаем уже четыре минуты семнадцать секунд. О, Господи, я ненормальная.
– Да какая разница, главное, что знаешь его, приходи… – зовёт он меня, вызвав небольшой ступор. Андрей Разин зовёт меня на вечеринку. Сегодня. Нет, мне это снится.
– Да-да, я приду, – говорю я, вообще позабыв о том, что сегодня званный ужин отца. У меня ни единой мысли в голове на этот счёт. Кажется, я умерла прямо сейчас, и у меня там долбит в металлические тарелки противная непослушная мартышка.
– И брата приводи, – говорит от следом, отчего я морщусь.
– Нет, ну его. Он занят, – отвечаю, улыбаясь ему, и он смотрит на мои губы. Господи. Может, у меня в зубах что-то застряло? Сердце колотится так, словно сейчас вылетит из груди. Чёртова тахикардия.
Он ухмыляется, поворачиваясь к учителю.
– Ну всё тогда, забились, – шепчет он довольный, словно только что сорвал джек-пот, но его, похоже, сорвала я.
Не могу думать о чём-то другом.
Всю дорогу домой иду, словно завороженная. Андрей совершенно точно моя первая любовь. Это какое-то иллюзорное ощущение тепла и счастья, когда тот, кто тебе очень нравится, начинает с тобой говорить. Ведь по факту всё вокруг остаётся тем же. Та же погода, те же условия, но твой внутренний мир расцветает, будто…
– Что ты здесь делаешь?! – захожу в комнату и вижу Мирона, нагло развалившегося на моей кровати. Пытаюсь стянуть его на пол, схватив за руку, но он лежит будто огромный камень на дороге, который не сдвинуть. Хотя дело в том, что я по сравнению с ним – чёртов гном.
– Влад задерживается, а мне скучно… Поговори со мной, – говорит он несчастным голосом, но я-то вижу эту дебильную ухмылку на его лице. У меня и так нет настроения из-за того, что я хочу пойти на вечеринку, а не торчать на родительском ужине, но Мирон ещё сильнее провоцирует меня своим дебильным поведением.
– Повторю в последний раз – вали из моей комнаты!!! – более сердито выдаю я, встав перед ним со сжатыми кулаками и притопнув ногой. Он поворачивает ко мне свою каштановую голову и лыбится.
– Эй, ты чего такая напряженная? Давно не трахалась? – спрашивает он, привстав с кровати, и открывает мою тумбу, начиная разбрасывать по комнате моё нижнее белье. Если бы Влад только знал, что он вытворяет в его отсутствие.
– Мирон, блин! Я серьёзно, вали отсюда! – направляюсь в его сторону и бью его кулаками, пытаясь вытолкнуть из своего пространства, однако чувствую, что его рука ловко вынимает телефон из моего заднего кармана, быстро поднося его к моему лицу. Блок снимается, и я только потом реагирую на это, словно у меня проявляется рядом с ним какая-то заторможенность. Пытаюсь допрыгнуть до него, пока он удерживает смартфон наверху, листая мои фотки. – Отдай, чёртов придурок!
– А вот это что-то интересное, – на его лице появляется довольная улыбка, как только он замечает ту самую картинку, что отправила мне Машка. Сначала замирает, потом смотрит мне в глаза и насмехается. – А ты та ещё штучка, да, Каля?
Я хмурюсь на него, и ощущаю, что мои глаза начинают слезиться, а щеки гореть ярким пламенем.
– Не бойся, я никому не скажу, Каля, – издевательски твердит он, всё ещё удерживая мой телефон над головой.
– Верни мою вещь, – повторяю злобным голосом. Двадцать лет, а ведёт себя, словно гребанный восьмиклассник.
– А ты отбери, – ухмыляется он, демонстрируя мне свою ямочку на щеке. Карие глаза смотрят на меня так, словно я какая-то игрушка, с которой можно делать, что угодно. Они всегда меня пугали или же отталкивали. Не знаю. Есть в них что-то такое, что невозможно вытерпеть.
– Боюсь касаться тебя, потому что можно подхватить что-нибудь от твоих шалав, – отвечаю с пренебрежением, пока не ощущаю его руку на моей пояснице, а губы возле уха. Горячее дыхание, очевидно, выделяет какие-то ядовитые пары, потому что у меня на коже мурашки.
– А ты попробуй, может, понравится, – шепчет он с такой наглостью, а я не верю, что это происходит сейчас. Ещё и касается меня. Сукин сын. Я тут же незамедлительно бью его с колена по яйцам и слышу, как он матерится, загибаясь и корчась от боли. Отбираю у него свой телефон и убегаю прочь оттуда, преисполненная ненавистью к своему злейшему врагу.
– Сучка, – стонет он вслед, держась за член, и я пробегаю мимо моего брата вниз по лестнице, не желая задерживаться с этим идиотом в одном доме ни на секунду…
Глава 1
Мирон Духов
Смотрю на неё через заляпанное окно комнаты Влада. Смотрю как завороженный придурок. Просто как она возвращается домой в своей дурацкой юбке на лямках и бежевой блузке. Понятия не имею как у такой мажорки может быть настолько дерьмово со вкусом… Ещё и эти вечные вязанные кофты. Буэ… Отврат. Интересно, она уже трахалась? Блядь, Мирон… Прекрати, тебе нельзя об этом думать.
– Чё сегодня куда? – спрашивает Влад, строча что-то на своём ноутбуке. Хотел бы я сказать ему, что лучше останусь у него дома и буду доставать его сестру, но так нельзя. Отхожу от окна и плюхаюсь на кровать, нацепив на себя её красный лифтон, что висел в ванной. А нехер оставлять такое на виду у гостей, верно? – Да положи ты. Камилла опять разорётся…
– Не-а, – говорю, уставившись в потолок. – Пусть орёт.
– Давай к Лисе?
– Давай, мне всё равно, – отвечаю и прошу колонку включить музыку громче. Секундой погодя зажигаю сигарету и начинаю дымить прямо там. Влад ничего мне не говорит, так как сам частенько так делает. Хотя его родители, конечно, против.
– Ну и зря, Анжела хочет тебя видеть, – лыбится он и мы поворачиваем головы на звук внезапно открывшейся двери. Я так и знал, что она не выдержит. Знал, что её и музло выбесит, и что соскучилась по мне, похоже.
– Влад, сделай тише, – звучит писклявый тон, маленькими шагами она подходит к колонке и убавляет звук, после чего ручки срывают с меня лифчик. – Отдай, придурок!
Не могу упустить возможность подъесть её вновь и упомянуть её сиськи. Мы снова ругаемся, и мне нужно это как доза порошка для наркомана. Бодрит так сильно, что в ушах звенит и яйца болят от её напористости.
Кажется, перегибаю, потому что, упоминая её задницу, слишком уж нарушаю границы, и Влад даёт мне по рёбрам за это. И правильно делает. Не представляю, что было бы, если бы он хоть на секунду оказался у меня в башке, где я имею его младшую сестру во всех позах с тех самых пор, как ей исполнилось шестнадцать…
Нет, что-то было и до… Что-то странное. Каждый раз, когда я видел её мне непременно хотелось сделать какую-нибудь дичь лишь бы она думала обо мне весь последующий день. И не только. Наверное, так работали мои гормоны. Когда я лишался девственности мне было семнадцать, а ей и вовсе пятнадцать, я и думать не хотел о том, что хоть когда-то посмотрю на неё в таком ключе. Просто любил с ней общаться. Пусть не так как ей хотелось, но так как хотелось мне. Тем более я всегда был эгоистом. Почти.
Каждое наше препирание, каждая ссора, сопровождающаяся пусть и случайными касаниями наших тел начинала буквально сводить меня с ума. Я думал о ней всё сильнее и мысли становились далеко не невинными. Вдруг я начал осознавать, что её тело совсем изменилось. От миловидного детского личика остался лишь взгляд. Всё остальное неожиданно стало взрослым и держаться было всё сложнее.
За столько времени нашего общения мы могли бы реально стать как брат с сестрой, но не подфартило. Во всяком случае мне. Я целовался с другими, а смотрел на неё. Позлить, выбесить, сделать так, чтобы она сама ко мне прибежала. Цель, которая засела в башку и стала ядовитым плющом на моём теле.
А ведь она всегда казалась мне обычной. Совершенно обычной, но тянуло так, что впору было перерезать самому себе тормоза. В какой момент я упустил её созревание? Когда проморгал? А что, если её уже кто-то реально трогал? Трогал по-взрослому? Если это так, я бы вероятно сдох. Не знаю, почему. Потому что не хочу, чтобы кто-то трогал младшую сестру моего лучшего друга, который мне как брат. И все в школе это знали. А теперь мы далеко… В разных универах. Мог ли кто-то осмелиться и снять наш запрет? Могла ли она кому-то уже успеть отдаться?
Нет, блин, это же Камилла… Ну не могла она.
И вот я стою перед ней, округляя свои глаза. Внутри меня плещется ярость, а снаружи я лишь растягиваю губы в напускной ухмылке. На экране – резиновый член, а её щёки краснее самого спелого в мире помидора. И всё что остаётся, это перевести всё в шутку. В грёбанную шутку. Подъесть. Тогда как внутри меня острое желание её убить.
Сердце стучит с такой скоростью, с какой не работает адронный коллайдер. Касаюсь её кожи на шее своими губами. Мимолётно, шепча на ухо какую-то дичь. Сам не знаю, что не несу.
Рядом с ней я – вот это существо. У которого мозги работают иначе. Она что-то делает со мной. Ни одна девушка так не могла. Ни разу. Ни одна. Сколько бы им ни хотелось залезть мне под кожу, всё внутри уже занято. Ею…
Хочу засосать её так, что трясёт всего от переизбытка чувств, словно я снова стал мелким прыщавым пацаном, который впервые провожает девчонку до дома. Не успеваем завершить наше «приятное» взаимодействие, как она со всей дури пинает меня коленом по яйцам, и я медленно съезжаю по стеночке вниз, думая лишь о том, что в следующий раз хрен она уйдёт от меня так просто…
Тем более, с этой картинкой в телефоне…
Глава 2
Камилла Садовская
Сижу на улице уже полчаса и переписываюсь с Машей. Меня нещадно трясёт от его влияния на меня. Подруга говорит, что Мирон – придурок, и что мне следует не обращать внимания, но я буквально не могу этого сделать, потому что он портит всё моё существование. А это именно существование – не жизнь! Потому что он достал меня настолько, что стоит поперёк горла, словно кость!
Вскоре ко мне подходит нахмуренный Влад, выдирая меня из моих мыслей.
– Что у вас опять случилось? – спрашивает он, присаживаясь рядом, и закуривает сигарету. Если бы он только понял меня… Если бы услышал…
Но сколько бы ни говорила – тщетно. Они все считают его хорошим, а меня слишком нервной.
– Ничего. Ты разве не знаешь, что твой друг – идиот? Поздравляю, теперь знаешь, – язвлю я, скрестив на груди руки. – Ты чего курить здесь собрался? Отец с тебя три шкуры сдерёт.
– Да он нормальный, – делает Влад затяжку и протягивает мне сигарету, улыбаясь. Я, конечно, пробовала курить, но мне это не особо приятно. А они с Мироном делают это постоянно, будто без них жить не могут, блин.
– Нет, спасибо, – отвечаю, мотая головой, и грущу.
– Что с тобой? Ты в последнее время какая-то совсем злая, – отвечает он, заставив меня обомлеть. Ну, вот! Опять!
– Я, блин, не злая, просто твой друг то таскает мои вещи, то в наглую берёт мой телефон. А это личное пространство, к твоему сведению! И вообще он достал меня настолько, что я… – заявляю я и слышу звук двери сзади.
– О, мегера жалуется, – Мирон подходит сзади и садится рядом с Владом, и я быстро встаю с крыльца, лишь бы не быть с ним рядом. Раздражает. Просто до белого каления раздражает. Надменный говнюк.
– Влад, наверное, надо уже попрощаться с ним, ведь у нас сегодня важный ужин, – сцепив зубы, говорю я спокойным тоном. Мечтаю, чтобы он поскорее ушёл отсюда и не возвращался. Ему тут вообще не место.
– А… Не дождёшься, – смеётся тот, пока брат пожимает плечами.
– Отец разрешил ему побыть с нами, – на лице брата тоже появляется дебильная улыбка.
– Что?! Да он же… Ты посмотри на него. На нём места живого нет. На лице фингал, футболка вся рваная, где ты, блин, его нашёл?! – спрашиваю я, в панике разглядывая этого придурка.
– Тссс, дорогуша, соседей напугаешь, потише… Такая нервная. Месячные у неё или что? – спрашивает он у Влада, и я окончательно психую, направляясь внутрь дома и хлопнув за собой дверью, пока они оба ржут за моей спиной, как полоумные.
Как же он неистово меня раздражает. Это какой-то невероятный уровень ненависти. Когда ты смотришь на человека и хочешь вмазать ему только за то, что он существует. Я кое-как остываю в своей комнате, потому что думаю б Андрее. Только мысли о нём способны выдернуть меня из суровой реальности, где главным кошмаром моей жизни служит Мирон Духов. Какая же дебильная у него всё-таки фамилия! Да и имя тоже! Бесит!
Когда приезжает мама, мы с ней вместе готовим и ждём отца с коллегами, точнее, с деловыми партнёрами, как он их называет. Мой отец – адвокат. Очень известный, кстати, адвокат. Садовский Александр Борисович. Квалифицируется на разводах, но иногда берёт и других клиентов. А мама у меня нежный цветок, который надо лелеять. Её зовут Роза. Как всегда, мы с ней много говорим про учёбу, мальчиков и я снова жалуюсь ей на придурка Мирона.
– Да, успокойся, малышка, ты ему просто нравишься, вот и всё, – мама ставит курицу в духовку, пока я морщусь.
– Фу, это очевидно не так, – отвечаю я с пренебрежением. – А если бы даже было так, то я бы совершенно точно послала его куда подальше с его такой «симпатией».
Кроме того, ему хватает его шалав, я уверена. Их у него хоть отбавляй. Причём самых разных. Доступных и развратных. Мама смеётся надо мной. Она часто так делает. Это забавляет её, словно она не видит в нём ничего плохого. Хотя, похоже, так и есть… Они с отцом, словно слепые, если речь заходит за этого дьявола…
– Мальчишки всегда ведут себя глупо, когда им нравится девочка. Это нормально, у них мозг иначе работает, – хихикает мама, переубеждая меня.
– Ага, конечно, – соглашаюсь, нарезая салат. – Надеюсь, Влад хоть даст ему рубашку, не хочу, чтобы папины коллеги подумали, что у нас в доме живёт какой-то бомж.
– Тшшш, Камилла, он просто подрался, защищая твоего брата, вот и всё. Поэтому сегодня так выглядит, – отвечает мама, на что я лишь недовольно цокаю. Мне плевать, почему у него всё время рваная одежда и синяки на теле, просто не хочу, чтобы про нашу семью незнамо что подумали.
– Он всегда так выглядит и всегда дерётся, – шепчу я, услышав, что дверь уже открывается, а я ещё даже не собралась. – Блин.
– Бегом наверх, я доделаю, всё нормально, – мама улыбается, приветливо встречая отца и других мужчин, пока я, сломя голову, бегу в ванную. Дёргаю ручку, но там закрыто. Стою около пяти минут и громко стучусь, но никто не открывает.
– Эй… Влад! – повышаю голос в бешенстве. – Мне тоже надо собраться. Чем ты занимался, пока я готовила?!
Внезапно дверь открывается, и Мирон возникает передо мной в одном полотенце, приспущенном на бёдрах. У меня дар речи просто пропадает и все слова застревают в горле. Придурок. Тут же судорожно отворачиваюсь, указывая пальцем на дверь брата.
– Вон! – говорю с раздражением на устах, представляя, что он мылся в нашей ванной, и теперь неудачно приземлившись, можно либо забеременеть, либо заразиться чем-нибудь венерическим.
– Какая же ты противная, – обходит он меня стороной и улыбается, отпустив полотенце, которое падает, обнажая передо мной его пятую точку. – Ой… Случайно обронил. Не пялься только...
Пробегаюсь глазами по его телу. Трясёт. Спина словно высечена из камня, про всё остальное вообще молчу. Козлина!
– Ааааа!!!! – возмущаюсь, повышая голос, и сама понимаю, что выгляжу как психопатка, но такой тип доведет любого до истерики. Хотя задница у него несомненно красивая. Это меня пугает больше всего. Какого чёрта мне вообще есть дело до его задницы?!
Сегодня ведь что-то вроде праздника, у отца новое крупное дело. Поэтому, когда выхожу из ванной, надеваю своё любимое красное платье и распускаю каштановые волосы с ярко красным омбре внизу, которые у меня, кстати, вьются от природы. Не сильно, но мне нравится. Наношу лёгкий макияж, и вуаля! Я готова к новым победам. Но на самом деле я хочу отпроситься у мамы хотя бы на полчаса до Егора Бергмана, чтобы увидеть там Андрюшу… Я просто мечтаю об этом. Поэтому и вырядилась столь нарядно.
Спускаюсь и вижу Влада, он стоит возле отца, и тот горделиво что-то о нём рассказывает. Хочу найти маму, но на кухне снова натыкаюсь на Мирона, который доливает какую-то жидкость из фляжки в бокал шампанского. Видимо, Влад всё-таки дал ему свою рубашку. Слава Богу, он не голый и не в своих дырявых окровавленных вещах. В такие моменты мне кажется, что он вылез из подвала, где приносил в жертву девственниц во славу Сатане. Жуткий тип.
– Если облюёшь наш дом, я тебя сдам, – говорю, проходя мимо и огибая его, чтобы взять себе сок. Чувствую его каждой клеткой своего тела. Будто рядом с ним я электризуюсь.
– Пффф… Стерва, – шепчет он себе под нос. – За тебя! – салютует, прежде чем выпить содержимое.
– Ага… Алкаш, – беру канапе и иду искать маму. Она как раз стоит на веранде и дышит свежим воздухом. И вдруг я замечаю в её глазах слёзы.
– А… Камилла… – шмыгает она носом, надевая маску радости, как обычно.
– Нет, мама, меня ты не обманешь. Что случилось?! – спрашиваю, нахмурившись. Давно не видела её такой разбитой. На ней буквально нет лица.
– Ты всё всегда замечаешь, – отвечает она, вытирая подтёки туши под глазами. – Только что отец сказал, что уезжает на месяц в Питер.
– Блин, мама… Умеешь ты напугать… – я вздыхаю, и с моих плеч падает огромный груз. – Он же вернётся… Не навсегда уезжает… Всего месяц! И это соседний город, блин!
– Да, но представь, каково мне будет без него! – хныкает она, пока я закатываю глаза. Боже… Да она настоящая катастрофа. Они с отцом вместе со школьной скамьи, и вот что из этого вышло. Полное отсутствие самостоятельности со стороны матери. Она настолько его любит, что с ума сходит уже через неделю после разлуки, хотя отец ведёт себя сдержанно. Он у меня грубый и беспринципный, как положено любому хорошему адвокату. Однако, если дело касается семьи, тут у него есть свои постулаты, касающиеся семейных ценностей.
– Всё будет хорошо, мам… Я тебя уверяю, – говорю, обняв её, и случайно смотрю в окно, где вижу Мирона, который смотрит на нас. Странный взгляд. Будто пьяный. Лишь бы он не испортил нам ужин, я всегда за это переживаю. – Мам… У меня вопрос, мне надо в одно место… Буквально ненадолго. На полчаса или часик… Можно мне отлучиться, пожалуйста, это вопрос жизни и смерти.
– Там будет твой Андрей, да? – спрашивает мама, на что я робко киваю. Мама улыбается, вздыхая. И я понимаю, что она вспоминает молодость, не может же она мне отказать, верно? Отец бы мог, но она его уговорит, я уверена. Нужно только ещё немного поиграть на чувствах.
– Он сам меня пригласил, представляешь? – добавляю с довольной ухмылкой, и мама щёлкает меня по носу.
– Ладно, езжай, я прикрою перед отцом, – отпускает меня мама, и я как дурочка хлопаю в ладоши, набирая номер своей подружки. Надеюсь, она поддержит меня и съездит туда со мной, а то, признаться честно, я боюсь до трясущихся ног и потеющих ладоней.
Мама заходит в дом, и в это самое мгновение оттуда выходят Влад, плюхаясь на крыльцо неподалёку от Мирона. Я отхожу дальше, и мы с Машкой договариваемся о встрече. Ура. Она согласна ехать. Мирон держится за голову, пока Влад обнимает его за плечо, будто родного брата, блин.
– Пропустите, – требую я, так как они мешают пройти, а мне нужно взять деньги и сумку. Этот говнюк развалился прямо перед дверью, блокируя вход.
– Кам, подожди, видишь ему плохо, – говорит он, отчего я растягиваю губы.
– А меньше надо было мешать водку с шампанским, – ворчу я, глядя на его мучения.
– Вообще-то у меня сотрясение, – уточняет он, вызвав у меня смех. Сотрясение, ага. Интересно, он понял это до того, как показывал мне свою задницу или после?
– Ясно… Мне надо ехать, – поторапливаю их я, но Мирон откидывается назад, прямо на нашу дверь. – Да ты издеваешься?
– Куда это ты собралась на ночь глядя? – спрашивает он, картинно схватившись за сердце.
– Тебя это не касается, придурок, – отвечаю, на что брат недовольно косится на меня.
– Нет, Камилл, серьёзно. Какого чёрта? Время почти десять, – говорит он, отчего мне становится смешно.
